<<
>>

2.3. Экономика России и «ресурсные ловушки»

Исследуя факторы и механизмы деструктивного влияния рентно-сырьевых доходов на национальную экономику, мы выделили четыре ключевых канала такого воздействия.

1. Рентогенерирующие (сырьевые) отрасли «оттягивают» на себя трудовые и капитальные ресурсы из других, нерентных (обрабатывающих) отраслей, что естественным образом сдерживает возможность роста последних и приводит к дисбалансу национального хозяйства в целом.

В 1955 г. Т. Рыбчинский выдвинул теорему, гласящую, что растущее предложения одного из факторов производства (при постоянстве прочих переменных) ведет к увеличению выпуска и доходов в той отрасли, где этот фактор используется относительно более интенсивно, но к сокращению производства и доходов в отраслях, где этот фактор используется относительно менее интенсивно. В экономической литературе в качестве примера, подтверждающего теорему Рыбчинского, обычно приводится Голландия, где в Северном море было открыто месторождение природного газа, что привело к росту капиталовложений в разработку месторождения, повышению значимости газа в экономике, увеличению его поставок в другие страны. В краткосрочном

плане это расширило совокупный спрос, привело к росту совокупного выпуска, укрепило курс национальной валюты. Но затем, по мере наращивания добычи природного газа, промышленное производство и промышленный экспорт страны стали приходить в упадок. Добывающий сектор, где росли заработная плата и норма прибыли, оттягивал ресурсы и инвестиции из обрабатывающей промышленности, что привело к снижению выпуска в обрабатывающем секторе, росту импорта, ухудшению платежного баланса и снижению конкурентоспособности экономики в ее отдельных сегментах (особенно в приборостроении). Данное явление получило название деиндустриализации Голландии или голландской болезни экономики. В свое время эту болезнь, в той или иной степени, «перенесли» экономики Австралии, Великобритании, Мексики,

Норвегии, где велись интенсивные разработки новых месторождений115.

По мнению некоторых отечественных исследователей, в начале нынешнего столетия Россия столкнулась со всеми симптомами голландской болезни. В первые годы XXI в. внешний фактор – спрос мирового рынка на товары российского сырьевого экспорта, высокие цены на ресурсы – дал импульс экономическому развитию страны. Ежегодно усиливающийся приток иностранной валюты в страну привел к росту курса рубля, сближению уровня внутренних и мировых цен, снижая тем самым, ценовую конкурентоспособность отечественного несырьевого продукта, сдерживая его экспорт и стимулируя импорт116.

Следует заметить, что с подобным диагнозом согласны далеко не все

экономисты. Одни считают, что в России «не наблюдается главного признака

«голландской болезни» – стагнации обрабатывающей промышленности»117. Другие подчеркивает тот факт, что в России «приток незаработанной валюты, вызываемый ростом цен на углеводороды, лишь сдерживает ослабление рубля, но

115 Заметим, феномен «голландской болезни» не применим к объяснению факта более медленного роста экономик богатых ресурсами стран, если в этих странах нет промышленной индустрии, как, например, в Саудовской Аравии, Судане, Конго.

116 Оболенский В. Внешняя торговля России: темпы сверхвысокие, товарное наполнение прежнее // Мировая экономика и международные отношения. 2006. № 1.

117 Гуриев С., Сонин К. Экономика «ресурсного проклятия» // Вопросы экономики. 2008. № 4. С.64.

не укрепляет его»118. Третьи убеждены в некорректности использования самого термина «голландская болезнь» применительно к современной российской экономике, поскольку связана эта «болезнь» с неожиданным открытием сырьевых месторождений, а о существовании запасов нефти и газа в России известно уже давно119.

В связи с последним замечанием, обратим внимание на позицию Г.Фетисова, доказывающего, что «голландская болезнь» в России возникла на рубеже 1970-1980-х гг., а сегодня «наблюдается лишь ее конъюнктурное обострение, вызванное резким повышением мировых цен на нефть»120.

Действительно, эпоха экспортно-ориентированной, минерально-сырьевой

направленности экономики России, когда «буквально за 10-15 лет страна заняла лидирующие позиции по добыче основных полезных ископаемых, имеющих массовый характер потребления»121, началась с конца 1960 – начала 1970-х гг., когда в Советском Союзе были открыты и разведаны богатейшие запасы минерально-сырьевых ресурсов, прежде всего в Западной Сибири. Хотя интенсивное освоение минерально-сырьевой базы и привело к расширению отраслей промышленности, связанных с обработкой, переработкой и транспортировкой минерально-сырьевой продукции, Советский Союз, имея диверсифицированную промышленность и достаточно развитую научно- техническую сферу, тем не менее, в 1970-1980-е гг. был технологическим лидером в очень небольшом числе обрабатывающих отраслей гражданского

назначения и располагал конкурентными преимуществами только в оборонной промышленности. Именно «тогда наша страна испытала первый приступ голландской болезни», а «роль движущей силы экономического развития СССР прочно перешла к нефти и газу»122. К 1980-м гг. внешнеторговый и платежный

баланс, снабжение населения продовольствием, сохранение политической

118 Кимельман С. Сырьевая экономика России: правда и вымыслы. URL:

http://viperson.ru/wind.php?ID=580973&soch=1 (дата обращения 08.10.2012).

119 Брич А. Путь России к процветанию в постиндустриальном мире //Вопросы экономики. 2003. № 5. С.27 -29.

120 Фетисов Г. «Голландская болезнь» в России: макроэкономические и структурные аспекты //Вопросы экономики. 2006. №12. С.46.

121 Кимельман С. Сырьевая экономика России: правда и вымыслы...

122 Кондратенко Н., Шавлак В. Нефтяная рента в СССР. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2008. С.3-4.

стабильности в возрастающей степени определялось тем, как сложится ситуация в нефтедобыче123. Некоторые ученые считают, что именно опережающее развитие нефтегазового сектора во многом обусловило «и крах советской экономики, и переход России к рынку»124.

В постсоветской же России голландская болезнь экономики обострилась в связи с корректировкой относительных цен в начале трансформационного периода и изменениями институциональной структуры экономической системы страны. После либерализации цен и отмены государственной монополии на внешнюю торговлю, цены на сырьевые ресурсы, заниженные в условиях командной экономики, возросли. Рост сырьевых цен, в свою очередь, привел к радикальному перераспределению сырьевой ренты, извлекаемой в первичном секторе экономики, борьбе за доступ к недрам страны и масштабной коррупции.

По нашему мнению, текущая ситуация в России укладывается и в широкое определение «голландской болезни» (зависимость экономики от конъюнктуры мировых рынков минерального сырья125) и в узкое (деиндустриализация экономики126). Структуру отечественной экономики можно представить как состоящую из трех секторов: экспортно-сырьевого, внутреннего монополизированного и внутреннего конкурентного. Уровень рентабельности

этих трех секторов отличается в разы (см. табл. 10). Экспортный сектор (добыча полезных и топливно-энергетических ископаемых) и внутренний монополизированный (олигопольный) сектор (связь) показывают устойчивую рентабельность, достаточную для обеспечения расширенного воспроизводства. Внутренний конкурентный сектор, в котором сосредоточены сельское хозяйство, почти все отрасли обрабатывающей промышленности (легкая промышленность, машиностроение) осуществляет суженное воспроизводство, так как уровень их

рентабельности гораздо ниже коммерческих ставок по кредиту.

123 См.: Гайдар Е. Гибель империи. Уроки для современной России. М.: РОССПЭН, 2006.

124 Кимельман С., Андрюшин С. Проблемы нефтегазовой ориентации экономики России // Вопросы экономики.

2006. № 4. С.55.

125 Забелина О. Российская специфика «Голландской болезни» // Вопросы экономики. 2004. № 11. С.60.

126 Фетисов Г. «Голландская болезнь» в России: макроэкономические и структурные аспекты //Вопросы экономики. 2006. № 12. С.38.

Таблица 10

Рентабельность проданных товаров, продукции, услуг по отдельным видам экономической деятельности в 2005-2012 гг., в %

Виды деятельности 2005 2007 2009 2011 2012
Добыча полезных ископаемых

Добыча топливно-энергетических ископаемых

Связь

Сельское хозяйство, охота и лесное хозяйство Текстильное и швейное производство Производство машин и оборудования

35,6

34,7

33,6

6,7

2,7

8,2

31,5

31,1

39,2

14,5

4,9

9,4

29,7

29,2

31,9

8,4

6,4

8,8

35,7

32,1

24,6

10,3

7,1

7,0

31,0

28,8

26,7

11,7

12,3

7,7

Источник: URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_129610/?frame=4 (дата обращения 23.03.2013)

Более того, в сельском хозяйстве России вообще сложилась парадоксальная ситуация. Несмотря на декларируемую положительную рентабельность (которая формально свидетельствует, что денежная выручка возмещает производителю все понесенные издержки и обеспечивает прибыль), «никакого простого воспроизводства, а тем более расширенного, в отечественном сельском хозяйстве нет», – утверждает профессор А.Голубев127. Ведь если привести машинно- тракторный парк сельхозпроизводителей в соответствие с нормативами, принятыми в развитых странах, если учитывать затраты на восполнение почвенного плодородия земли, как основного средства производства в агробизнесе, если оплачивать труд сельскохозяйственных работников не по прожиточному минимуму (все пореформенные годы заработная плата в отрасли

была наименьшей в межотраслевом разрезе), а адекватно затраченному труду, то ни о какой рентабельности в сельхозпроизводстве говорить не придется.

Подводя итоги коррекционного роста российской экономики в 2008-2012 гг., ученые отмечают дальнейшее ухудшение отраслевой структуры экономики страны. Так, в 2012 г. выпуск в обрабатывающем производстве превысил докризисный уровень лишь на 1,2%, в то время как добыча полезных ископаемых превзошла уровень 2008 г. на 5%128. С точки зрения В.Мау, в такой структуре

национальной экономики большой беды нет, так как в современном мире

127 Голубев А. Парадоксы развития аграрной экономики России // Вопросы экономики. 2012. № 1. С.115.

128 Стародубровский В. Динамика застоя. Российская экономика в 2012 году // Экономическая политика. 2013. № 2. С.188-205.

«отраслевая структура экономики сама по себе не служит показателем отсталости или прогрессивности технологической базы» страны, поскольку быть высокотехнологичной (впрочем, как и архаичной) может любая отрасль129.

На иной позиции стоят академики С.Глазьев и Г.Фетисов, утверждая, что

«ключевым условием успешного развития экономики является создание технологически передовой перерабатывающей (курсив наш – Л.Д.) промышленности – с мощным экспортным потенциалом»130.

Здесь уместно привести и оценку ситуации, сложившейся в экономике пореформенной России, С. Губановым, который пишет, что в стране сформировалась экспортно-сырьевая модель, которая «поддерживает высокую рентабельность добычи и экспорта сырья на одном полюсе и низкую рентабельность обрабатывающих секторов – на другом. Тем самым производство машинных средств производства экономически ввергнуто в состояние депрессии, а Россия – деиндустриализации»131. Ведь именно неспособность страны производить передовые средства производства является главным признаком слаборазвитого и отсталого государства.

Полностью разделяя данную позицию, дополним ее следующим соображением. Увеличение доли сырьевого сектора в структуре национальной экономики означает рост удельного веса производств, использующих относительно простые технологии и, в принципе, не предъявляющие высоких требований к человеческому капиталу. Вместе с тем, в рентно-сырьевых экономиках наиболее качественный национальный трудовой потенциал

«перетекает» именно в сырьевой сектор132 (ведь, как говорит пословица, рыба

ищет, где глубже, а человек – где лучше).

По данным Росстата, в 2012 г. средняя заработная плата в отраслях ТЭК

более чем в два раза превышала среднероссийскую. Финансовая деятельность

129 Мау В. Между модернизацией и застоем: экономическая политика 2012 года // Вопросы экономики. 2013. № 2. С.14, 6.

130 Глазьев С., Фетисов Г. О стратегии устойчивого развития экономики России // Экономист. 2013. № 1. С.3.

131 Губанов С. Путь развития России: назревшее уточнение // Экономист. 2010. № 4. С.4.

132 Acenoglu D., Verdier T. Property Rights, Corruption, and the Allocation of Talent: A General Equilibrium Approach // Economic Journal. 1998. Vol. 108.

оценивается в отечественной экономике еще выше – средняя заработная плата в финансовой сфере в 2012 г. была в 2,2 раза выше среднероссийского уровня. В результате, специалисты с высшим образованием до 30 лет, составляющие интеллектуальный потенциал развития страны, концентрируются в топливно- энергетической промышленности, в сфере управления и финансов133. «Переток специалистов происходит постоянно и имеет одно направление – из производительной в распределительную экономику»134. И хотя многие исследователи считают этот процесс нормальным и закономерным, связанным с постиндустриальными тенденциями, развитием сферы услуг и т.п.135, наше видение ситуации иное. Вышеотмеченное распределение интеллектуальных ресурсов не вяжется ни с решением задачи эффективных структурных изменений в экономике, ни с созданием высокотехнологичных отраслей, ни с повышением значимости интеллектуального труда, а накапливаемый образовательный капитал не претворяется ни в ресурс модернизации, ни в источник экономического роста. Кроме того, высокое качество трудовых ресурсов оказывается функционально- избыточным в сырьевых отраслях, что снижает эффективность аллокации ресурсов в экономике в целом.

Бороться с негативными последствиями голландской болезни трудно и эффективных методов ее лечения экономической науке известно немного. Проблема еще и в том, что межотраслевые связи между рентными и нерентными секторами национальной экономики относительно ограничены. И.Башмаков пишет: «Российский нефтегазовый сектор лишь ограниченно интегрирован в национальную экономику через систему горизонтальных связей с другими отраслями (помимо валютно-финансовой сферы)»136. Поставки сырья напрямую

на мировой рынок формируют «своего рода «замкнутый контур» в национальной

133 Попова И., Темницкий А. Интеллектуально-профессиональный потенциал: к проблеме структурных изменений

// СОЦИС: Социологические исследования. 2011. № 1. С.64.

134 Аврамова Е. Рост материальной обеспеченности населения: благодаря чему и с какими последствиями? // Общественные науки и современность. 2013. № 1. С.15.

135 См., например, Стребков, Д., Шевчук, А. Электронная самозанятость в России // Вопросы экономики. 2011. №

10.

136 Башмаков И. Будет ли экономический рост в России в середине XXI века? // Вопросы экономики. 2011. № 3. С.22.

экономике, который непосредственно прикрепляется к мировому рынку и плохо взаимодействует с внутренне ориентированными отраслями», – подчеркивает В.Рязанов137. В силу ограниченной способности проникать в другие отрасли отечественной экономики, рентные доходы, возникающие в этом относительно изолированном хозяйственном секторе, не создают заметного мультипликативного эффекта в экономике138.

Одни исследователи считают, что нейтрализовать негативный эффект от роста добывающих отраслей можно путем введения тарифных ограничений на экспорт нефти, налога на добычу природных ресурсов и использования полученных таким образом доходов для стимулирования промышленного производства в форме прямого субсидирования, предоставления налоговых льгот139. Другие предлагают изымать избыточные нефтегазовые доходы через налог на прибыль, и использовать их на закупки и освоение зарубежных технологий для несырьевых отраслей140. «Ориентация налоговой системы на большее обложение сырьевого сектора помогает избавиться от «голландской болезни». Вместе с тем, она усиливает зависимость бюджета от цен на сырьевые товары», – уточняет Р. Аренд141.

В этой связи заметим, что многие передовые страны, обладающие развитым сырьевым сектором экономики, решают проблему структурных перекосов национальной экономики, используя, прежде всего, налоговые инструменты. Например, в Норвегии в отношении компаний нефтегазового сектора проводится особая налоговая политика: помимо обычного налога на прибыль корпораций в размере 28%, для добывающих компаний введен специальный дополнительный

налог в 50%. Таким образом, в пользу государства изымается 78% прибылей

137 Рязанов В. Хозяйственный строй России: на пути к другой экономике. Сб. статей. СПб.: Издат. дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2009. С.270.

138 Заметим, что с подобной проблемой сталкиваются и другие страны, характеризующиеся топливной направленностью своего экспорта. Например, в Норвегии различают материковую экономику и шельфовую, которая довольно слабо взаимодействует с первой (см.: Антюшина Н. Норвежская модель управления ресурсами //

Экономист. 2005. № 11).

139 Клинов В. Современные тенденции развития машиностроения // Вопросы экономики. 2006. № 9. С.31-46.

140 Полтерович В., Попов В., Тонис А. Механизмы «ресурсного проклятия» и экономическая политика // Вопросы экономики. 2007. № 6. С.27.

141 Аренд Р. Как поддержать экономический рост в ресурсно-зависимой экономике? // Вопросы экономики. 2006.

№ 7. С.30.

топливодобывающих компаний142. В Австралии прибыль, обеспечивающая рентабельность горнорудного бизнеса на уровне выше чем 5,5% (ставка доходности государственных облигаций), считается сверхприбылью и подлежит прогрессивному налогообложению143. В США, с целью предотвращения сырьевого перекоса в экономике, налоговая нагрузка на продукцию добывающей промышленности превышает аналогичный показатель для обрабатывающих отраслей примерно в четыре раза, в результате чего чистая норма прибыли в обрабатывающей промышленности в первые годы XXI в. составляла 12,5%, против 10,7% в добывающих отраслях144. В России же все наоборот (см. табл. 10)

– рентабельность в сфере добычи топливно-энергетических ресурсов редко когда опускалась ниже 30%, всегда оставаясь разительно выше, в сравнении с отраслями обрабатывающей промышленности и сельского хозяйства.

Голландская болезнь высвечивает тот факт, что требуется серьезная корректировка развития отраслей национальной экономики (стимулирование обрабатывающей промышленности), то есть государственное вмешательство в механизм свободных рыночных сил. Чтобы обеспечить сбалансированное развитие национальной экономики, условия рентабельности работы сырьевых компаний необходимо рассматривать в контексте развития страны в целом, не маскировать частные интересы отечественных монополистов под государственные («национальное достояние»). Тем более что благополучие российских сырьевых отраслей не приводит к росту трудовой занятости

населения страны и не сопровождается улучшением качества жизни в стране145.

Так исследования показывают, что в России даже за годы экономического роста

1999-2008 гг. не произошло расширение среднего класса, численность которого остается на уровне 20% от общего числа домохозяйств. При этом в составе

142 Антюшина Н. Норвежская модель управления ресурсами // Экономист. 2005. № 11. С.66.

143 Ложникова А. Рента и рентная политика: трансформация в условиях модернизации экономики России // Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора экономических наук: 08.00.01 – Экономическая

теория. Томск, 2011.

144 Соколов М. Налоговая нагрузка и ее регулирование // Экономист. 2008. № 3. С.61, 62.

145 Численность занятых в сфере добычи полезных ископаемых и комплементарных с ней отраслей составляет не более 2% от общего числа работающих в российской экономике (Кимельман С. Сырьевая экономика России: правда и вымыслы. URL: http://viperson.ru/wind.php?ID=580973&soch=1 (дата обращения 08.10.2012)).

среднего класса ухудшились позиции профессионалов, но выросла доля бюрократии146, которая «ни пашет, ни сеет, ни строит», но ведет учет вспаханному, посеянному и построенному.

Отметим еще одну важную, с нашей точки зрения, деталь в анамнезе

«голландской болезни». Нам представляется, что «голландская болезнь» является частным случаем проявления другой «болезни» – мании. Данный «диагноз» исследователи ставят анализируя механизмы надувания финансовых пузырей147. Мания – это мода на что-то, увлеченность продуктом, идеей, технологией (как, например, знаменитое помешательство на тюльпанах, охватившее голландских бюргеров в XVII в.), уверенность в способности объекта мании обеспечить успех и долгое процветание. Маниакальные настроения проявляются не только в виде финансовых спекуляций: в середине XIX в. Великобританию охватила железнодорожная мания, когда на строительство железных дорог были брошены ресурсы, превосходившие ВВП страны. В реальной экономике маниакальное поведение приводит к тому, что когда один сектор экономики «перетягивает

одеяло на себя», ресурсное обеспечение других секторов осуществляется по остаточному принципу. Историческим подтверждением такого вывода является пример Испании и Португалии. Во времена морского господства этих стран (XVI в.), сверхприбыльная торговля с Новым Светом обусловила пренебрежение положением дел в других сферах их экономик. «Когда это господство закончилось, рецессия была очень тяжелой, поскольку поля уже не возделывались»148.

Подтверждает ментальный характер экономических «болезней» и

последний финансовый кризис. Предупреждения о возможности кризиса звучали задолго до августа 2008 г. и в академических, и в правительственных кругах, но они игнорировались. Почему? С нашей точки зрения, ответ заключается в следующем. Едва ли какой-нибудь кризис когда-либо обходился без

мошенничества. На современных рынках финансовое мошенничество

146 Российские средние классы накануне и на пике экономического роста. М.: Экон-Информ, 2008.

147 Dreman D. Psychology and the Stock Market. NY.: Amacom, 1977.

148 Чиркова Е. Анатомия Финансового пузыря // Экономическая политика. 2010. № 1. С. 87.

мимикрирует под то, что специалисты называют «рискованными финансовыми инновациями», хотя суть этих новаций не нова – возможность «заработать» от продаж, которые ничем не обеспечены. Многие аналитики полагают, что вся схема секьюритизации, основанная на все более изощренных техниках продажи все более непонятных в экономическом смысле финансовых инструментов, является масштабной индустрией лжи и обмана149. У.Баффет назвал производные финансовые инструменты «финансовыми орудиями массового поражения». Передаточным механизмом в этом массовом поражении выступает жадность: финансовые организации дают кредиты, полагаясь на иллюзию общего благополучия рынков; кредиторы, желая получить комиссионное вознаграждение, подталкивают клиентов заключать дорогостоящие соглашения. В результате, доступ к кредитам получают люди, не имеющие кредитной истории, с неопределенными доходами, вообще не собирающиеся погашать финансовые обязательства. Исход в этом случае предопределен.

«Болезнь», таким образом, не голландская (связываем ли мы ее с монетарными аспектами в виде укреплением курса национальной валюты, или со структурными проблемами в виде деиндустриализации экономики), а ментальная. Суть этой «болезни» – людская жадность, которая, как известно, ослепляет, желание «заработать» быстро и много (рентоискательство?).

2. Ресурсное изобилие и рентные доходы влияет на состояние национальной экономики через инвестиционную позицию государства, которая в этом смысле может быть активной или пассивной.

Забегая вперед, заметим, что гипотеза «ресурсного проклятия» основана на предпосылке о пассивности властей, когда правительство не хочет и не может осуществлять меры по выходу из собственного состояния государства-рантье и преодолению рентного поведения других субъектов. Пассивная позиция

заключается в том, что государство просто сберегает доходы от сырьевого

149 Секьюритизация существует уже несколько десятилетий и рассматривается как способ расширения структуры собственности, диверсификации финансовых активов и распределения рисков. Экономический смысл секьюритизации – вовлекать в рыночное обращение активы, прежде не имевшие цены, поскольку они не торговались на рынке (Несветайлова А. Загадки глобального кредитного краха, или об иллюзии ликвидности // Вопросы экономики. 2010. № 12. С. 34-36).

экспорта, пополняет золотовалютные резервы, стабилизационные фонды. Непроизводительный характер использования этих средств – характеристика политики, типичной для государства-рантье. «Недостаток пассивной политики состоит в том, что из страны изымаются ресурсы, которые могли бы быть направлены на инвестиции в производство или в развитие новых технологий», – отмечают ученые150.

Да, теоретически, «доходы от природных ресурсов позволяют повысить

темпы роста за счет финансирования накопления капитала и создания стимулов для привлечения частных инвестиций»151, высокие рентных доходы делают возможным развитие системы образования и здравоохранение, заимствование передовых зарубежных технологий, обучение специалистов и т.д. На практике же, при склонности субъектов к рентоориентированному поведению, внутренняя абсорбция рентных доходов может принимать разные формы: рост капиталовложений, увеличение потребления, аккумуляция «сверхдоходов» в специальных фондах.

На первый взгляд, самым предпочтительным вариантом является инвестиционная форма «включения» рентных доходов в национальный хозяйственный механизм. Однако вследствие значительных колебаний мировых цен на сырьевые ресурсы и объемов торгуемых ресурсов, доходы от продажи минерально-сырьевых продуктов подвержены волатильности, которая передается на макроэкономический уровень, вызывая волатильность объемов государственного потребления и инвестирования (как государственного, так и частного). Например, согласно оценкам специалистов UNCTAD, в 1999-2008 гг. индекс нестабильности экспортных цен (их процентное отклонение от трендовой линии за данный период) составил: на сырую нефть – 36,8 %, на марганцевую

руду – 19,2%, на медь – 23,8%152. Таким образом, минерально-сырьевые доходы

150 Полтерович В., Попов В., Тонис А. Механизмы «ресурсного проклятия» и экономическая политика // Вопросы экономики. 2007. № 6. С.13, 19. В качестве косвенного показателя активной позиции государства и его эффективности в деле диверсификации экономики ими предлагается доля сырьевых ресурсов в экспорте.

151 Гуриев С., Плеханов А., Сонин К. Экономический механизм сырьевой модели развития // Вопросы экономики.

2010. № 3. С.5-6.

152 UNCTAD. Handbook of Statistics 2009. Geneva, P. 326.

не могут быть надежным и стабильным источником массированных капитальных вложений. По этой причине многие исследователи считают оправданным аккумулирование рентных доходов в специальные фонды в период бума, с целью поддержания устойчивого финансирования приоритетных инвестиционных проектов в кризисные периоды153.

Вместе с тем, и капиталовложения бывают разные. Отличительной чертой

инвестиционных проектов во многих странах, богатых минерально-сырьевыми ресурсами, является слабая корреляция между инвестициями и процессом формирования капитала: физического, человеческого, социального. Распространенной формой использования (или растрачивания?) государством windfall-доходов от экспорта минерально-сырьевых ресурсов является финансирование так называемых «белых слонов» – дорогих и масштабных проектов с низкой экономической эффективностью и слабыми связями (как восходящими, так и нисходящими) с производительными секторами экономики.

Как правило, за «белыми слонами» стоят соображения престижа или имперские амбиции. К примеру, в Нигерии таким «белым слоном» стал проект сооружения сталелитейного комплекса AjaKouta. По данным Всемирного банка, за 15 лет (1979-1993 гг.) комплекс обошелся государству в 4,5 млрд. долларов, но сталь на нем так и не производится154. Другими примерами «белых слонов» являются строительство горного курорта top-уровня в Венесуэле, возведение столицы Малабо в Экваториальной Гвинее, рукотворная река в Ливии155. В России реализуются свои «белые слоны», начиная с проектов инфраструктурного обеспечения спортивных мероприятий (олимпиада в Сочи в 2014 г.; чемпионат

мира по футболу в 2018 г.), саммитов, и заканчивая наукоградом «Сколково».

153 См., например: Илларионов А. Экономическая политика в условиях открытой экономики со значительным сырьевым сектором // Вопросы экономики. 2001. № 4; Кудрин А. Механизм формирования ненефтегазового баланса бюджета России // Вопросы экономики. 2006. № 8.

154 Всего за период 1960-2000 гг. из 400 млрд. долл., полученных Нигерией от добычи нефти, 380 млрд. долл. были разворованы или растрачены впустую (Hiro D. Blood of the Earth. Global Battle for Vanishing Oil Resources. L.: Politico΄s, 2008).

155 Кондратьев В. Минерально-сырьевые ресурсы как фактор глобальной конкурентоспособности // Мировая экономика и международные отношения. 2010. № 6. С.23.

Подобные проекты являются, по сути, не капиталовложением, а или формой чистого потребления, или механизмом перераспределения финансовых ресурсов –

«распилом» бюджетных средств156. Например, расходы на проведение

Универсиады в Казани летом 2013 оценивались в 4,5 млрд. долл., что почти в 100 раз дороже, чем проведение Универсиады 2009 г. в Белграде (41 млн. евро). «В общей сложности на спортивные события 2013-2018 гг. федеральный бюджет потратит больше, чем за эти годы на все виды образования… За эти деньги можно два раза выплатить долги всех региональных бюджетов», – дает оценку стоимости только части российских «белых слонов» В.Иноземцев157.

К сожалению, в России бюджет государства не является инструментом

решения задач социально-экономического развития. Ю.Швецов особо подчеркивает тот факт, что бюджет может способствовать как решению общественно значимых проблем (быть общественным достоянием), так и обслуживать интересы властной элиты, игнорируя интересы и потребности нации в целом (быть «кошельком» государственной власти)158. В современной России бюджетный механизм используется, главным образом, для содержания государственного аппарата и реализации минимальных государственных социальных гарантий и минимальной бюджетной обеспеченности159. Состав, объем, структура государственных расходов законодательными актами не закреплены, в результате чего подавляющая часть финансовых средств направляется «на формирование и поддержание великодержавного имиджа»160, то

есть на инвестиции в «белых слонов».

156 Не случайно Россия заняла 99-е место по показателю «Расточительность государственных расходов» в рейтинге глобальной конкурентоспособности Всемирного экономического форума в 2013 г., притом, что по интегральному показателю страна получила 64-е место.

157 Иноземцев В. Бразильскому футболу до нашего далеко! // Аргументы и факты. 2013. № 26. С.5.

158 Швецов Ю. Бюджет как инструмент воспроизводства бюрократии в России // Вопросы экономики. 2006. № 5.

159 Если сегодня (2014 г.) доля засекреченных расходов в федеральном бюджете составляет 11%, то к 2016 г. предполагается ее увеличение до почти 25% . Результатом же реализации так называемого «бюджетного маневра»

к 2016 г., ожидается «сокращение финансирования социально-экономических проектов в пользу увеличения

относительной доли расходов на государственно-силовую составляющую при поддержании общей бюджетной сбалансированности» (см.: Буклемишев О. Фискальное стимулирование и российские бюджетные фонды // Вопросы экономики. 2013. № 12. С.78).

160 Швецов Ю. Теория и методология бюджета как общественного достояния // Вопросы экономики. 2011. № 8. С.107, 112.

По нашему мнению, в странах с невысоким уровнем человеческого развития, недофинансированной сферой образования, здравоохранения, недостаточной и изношенной инфраструктурой, финансирование подобных проектов не оправдано ни с экономической, ни с социальной точек зрения, при весьма сомнительных имиджевых выгодах. Если страна истощает свой природный потенциал и не заменяет его никакой другой формой капитала, то в долгосрочной перспективе такая политика «является верной дорогой к бедности»161. «Ситуации «ресурсной ловушки», «голландской болезни» и периферийности объективно возникают, если в стране не проводится эффективная политика конверсии природной ренты в физический и человеческий капитал», – пишет С.Яцкий162. Только если доходы от природных ресурсов используются для финансирования накопления капитала, они позволяют повысить темпы роста экономики.

Данная позиция поддерживается и другими учеными. Например, в работе В.Ильина отмечается, что любой капитал является ресурсом, но не каждый ресурс превращается в капитал. Так деньги, аккумулированные в «кубышке», являются сокровищем, но не являются капиталом, и превращаются в него лишь, будучи запущенными в рыночный оборот163. Поэтому обладатели формально одних и тех же ресурсов могут иметь разные капитальные ресурсы. Ярким подтверждением этому являются Россия и США, одинаково щедро наделенные природными сокровищами, которые, однако, конвертируются в капиталы с совершенно разными результатами.

3. Третий, тесно связанный с предыдущим, канал влияния рентных доходов на национальную экономику – институциональный. Распространенным

представлением по поводу институционализации164 природной ренты является

161 Как избежать ресурсного проклятия / Под ред. М.Хамфриса, Д.Сакса и Д.Стиглица. М.: Институт Гайдара, 2011. С.201.

162 Яцкий С. Рентная экономика: политико-экономический аспект // Вестник Югорского государственного университета. 2011. Вып. 4 (23). С.149.

163 Ильин В. Классовая структура: классические концепции и современная Россия // Отечественные записки. 2003.

№ 4.

164 Институционализация – процесс превращения новых, эпизодических социальных практик и представлений в устойчивые структуры, в конечном счете, складывающиеся в социальные институты. Условием

утверждение о том, что заинтересованные группы могут ее успешно присваивать лишь в условиях слабых («неправильных») институтов. Борьба за нефтяную ренту подрывает политические и экономические институты, а увеличение «нефтяного бонуса» только усиливает эту борьбу и ослабляет спрос на хорошие институты. В результате, «в долгосрочной перспективе показатели роста стран, богатых ресурсами, нередко оказываются хуже, чем в более бедных странах со сравнимым исходным уровнем доходов на душу населения»165. Такая негативная связь между наделенностью страны природными ресурсами и национальным экономическим ростом была выявлена на основе эконометрических исследований почти 100 развивающихся стран в 1970-1980-е гг. американскими экономистами Дж. Саксом и Э.Уорнером, что дало основание говорить о «ресурсном проклятии» («resource

curse»). Один из основателей ОПЕК Дж. Альфонсо назвал нефть «экскрементами дьявола» и писал о всплеске коррупции, растрате ресурсов, разрушении общественного сектора и долгах, как следствиях ресурсного изобилия166.

Исторический анализ экономического роста также дает примеры, подтверждающие выявленный феномен. Например, в XVII в. небогатые ресурсами Нидерланды обогнали богатые драгоценными металлами Испанию и Португалию, а на рубеже XIX-XX вв. скромно наделенная сырьевыми ресурсами Япония оставила позади Российскую империю. Яркий пример современного

«ресурсного проклятия» – Нигерия. Несмотря на тот факт, что за 1960-2000 гг. эта африканская страна получила около 400 млрд. долларов нефтяных доходов, доля населения, живущего в абсолютной бедности, за это время удвоилась и достигла

70%; более 40% нигерийцев не имеют доступа к водоснабжению и канализации167.

Однако тезис о «ресурсном проклятии» применим далеко не ко всем странам. Например, в 1970-е гг. Индонезия и Нигерия имели примерно

институционализации является социальная востребованность тех или иных структур (см.: Автономов В. Институционализм // Большая российская энциклопедия. – Т. 11. М., 2008. С.314).

165 Гуриев С., Плеханов А., Сонин К. Экономический механизм сырьевой модели развития // Вопросы экономики.

2010. № 3. С.4, 5.

166 Полтерович В., Попов В., Тонис А. Механизмы «ресурсного проклятия» и экономическая политика // Вопросы экономики. 2007. № 6. С.5.

167 Кондратьев В. Минерально-сырьевые ресурсы как фактор глобальной конкурентоспособности // Мировая экономика и международные отношения. 2010. № 6. С.20.

одинаковые доходы на душу населения, а к началу XXI в. ВВП на душу населения в Индонезии в четыре раза превосходил аналогичный показатель в Нигерии. А если сравнить богатые алмазами Ботсвану и Сьерра-Леоне, то в то время как экономика Ботсваны росла со скоростью 7% в год, экономика Сьерра-Леоне, ввергнутой в гражданскую войну, сократилась на 37%168. Да и результаты проводимых исследований не доказывают, что страны, щедро наделенные ресурсами, жили бы лучше, если бы избавились от них. Значительная доля ресурсов в экспорте является симптомом, а не причиной «ресурсного проклятия», отмечают ученые. «Ресурсное проклятие» означает негативное влияние структуры национальной экономики (доминирование природных ресурсов в национальном хозяйстве) на темпы экономического роста, а не само наличие природных ресурсов169. «Плохое функционирование экономики… вызвано не изобилием природных ресурсов как таковым, а неэффективными структурами собственности и контроля, получившими распространение в добывающих секторах стран, богатых полезными ископаемыми», – подчеркивают авторы170.

Как показывают результаты межстрановых сравнительных исследований, в

государствах с развитыми институтами, изобилие ресурсов не оказывает негативного воздействия на темпы экономического развития. «Дурное управление, коррупцию и даже вооруженные конфликты нельзя объяснить сырьевой рентой как таковой; первейшее значение имеют те механизмы, с помощью которых рента присваивается, а также цели, на которые она расходуется», – отмечает М.Брэдшоу171. Важен характер использования сырьевого богатства, который предопределяется характером макроэкономической политики. Например, в Норвегии социальные нормы и демократические традиции, установившиеся в стране еще до обнаружения запасов углеводородов,

препятствуют рентоориентированному поведению местных элит и обеспечивают

168 Как избежать ресурсного проклятия / Под ред. М.Хамфриса, Д.Сакса и Д.Стиглица. М.: Институт Гайдара, 2011. С.16.

169 Гуриев С., Сонин К. Экономика «ресурсного проклятия» // Вопросы экономики. 2008. № 4. С.62.

170 Аренд Р. Как поддержать экономический рост в ресурсно-зависимой экономике? // Вопросы экономики. 2006.

№ 7. С.25-26.

171 Bradshaw M. Observations on the Geographical Dimensions of Russia s Resource un ance // Eurasian Geography and Economics. 2006. Vol. 47. No 6. Р. 726.

справедливый характер государственных расходов. Э.Ларсен, используя такие понятия, как «согласованные коллективные действия», «социальный контракт»,

«социальный порядок», обосновывает высокоэгалитарный характер норвежского общества, представляющий предмет национальной гордости172. С. Асфаха называет следующие составляющие норвежского успеха в деле управления рентными доходами: стабильная и демократическая политическая система, прозрачная юридическая система, сильные и независимые СМИ173.

Отечественные ученые выдвинули «слабую» версию гипотезы о «ресурсном проклятии»: большинство стран, богатых природными ресурсами, используют их менее эффективно, чем другие виды капитала174.

С нашей точки зрения, драматизм ситуации в том, что в таких странах и другие виды капитала начинают использоваться из рук вон плохо. Поскольку погоня за рентой ослабляет мотивацию и стимулы к осуществлению экономической политики, способствующей долгосрочному и устойчивому социально-экономическому росту, экономическая политика из инструмента социально-экономического развития страны фактически превращается в инструмент поддержки и усиления позиций доминирующих рентоориентированных групп, а природная рента трансформируется в ренту разрушения капитала страны: физического, человеческого, социального, политического. Происходит «вытеснение» «продвинутого» капитала страны

природными ресурсами175. Наличие сырьевых ресурсов формирует условия для

проявления «ресурсного проклятия». По мнению исследователей, эти условия проявляются в двух сферах: накоплении физического и человеческого капитала

172 Larsen E. Escaping the Resource Curse and the Dutch Disease? When and Why Norway Caught Up with and Forged

Ahead of its Neighbors // American Journal of Economics and Sociology. 2006. Vol. 65. Issue 3.

173 Asfaha S. National Revenue Funds: their Efficacy for Fiscal Stability and Intergenerational Equity. Winnipeg, International Institute for Sustainable Development, 2007.

174 Полтерович В., Попов В., Тонис А. Механизмы «ресурсного проклятия» и экономическая политика // Вопросы экономики. 2007. № 6. С.9.

175 См.: Даниленко Л. Сырьевая рента в России: благо или проклятие (мысли по поводу мыслей) // СОЦИС: Социологические исследования. 2013. № 12.

(особенно в сферах не связанных с сырьевыми ресурсами), и развитии

политических институтов176.

В условиях рентной экономики вопрос распределения рентных доходов, по сути, становится вопросом распределении власти, что выводит рентную проблематику на системный уровень – воспроизводственный в экономическом аспекте и институциональный в социально-политическом ракурсе. «Избыток частной власти над движение денежных ресурсов в процессе общественного производства концентрирует в руках рентодержателей экономическую власть. Следующим и неизбежным этапом становится институционализация рентной экономики. Крупные рентодержатели начинают конвертировать экономическую власть в политическую», – констатируют исследователи177. А поскольку рентная институционализация экономики возможна только через соответствующую мотивацию субъектов государственной системы (законодателей, чиновников, судей, силовиков), то есть выделение им какой-то доли рентных доходов (в виде административной, политической, статусной и прочих рент), то рентные доходы несут в себе мощную коррупционную составляющую, также принимающую системный характер.

По нашему мнению, если российская экономика сегодня страдает

«голландской болезнью», признаком которой является деиндустриализация, то социальная и политическая сфера современного российского общества подвержены «нигерийскому недугу», когда «огромная природная рента поощряет коррупцию и взращивает обособленную от общества политическую элиту, отправляющую миллиарды долларов в швейцарские банки, в то время как национальная инфраструктура приходит в упадок и большинство населения нищает… В подобных ситуациях в забвении оказываются качественное управление, подотчетность политического руководства, социальное развитие»178.

В таком контексте «ресурсное проклятие» предстает не только как экономический

176 Гуриев С., Плеханов А., Сонин К. Экономический механизм сырьевой модели развития // Вопросы экономики.

2010. № 3. С.6.

177 Крутаков Л. Рентная петля. URL: http://www.zlev.ru/51_40.htm (дата обращения 08.10.2012).

178 Саква Р. Сырьевой сектор России: экономика контроля и политика ренты. URL:

http://www.intelros.ru/readroom/nz/nz-74-6-2010/8292 (дата обращения: 30.10.2012).

феномен, но как социально-политическое явление. Подчеркивает эту трансформацию и использование исследователями таких терминов, как

«политическая голландская болезнь», «политические основания ресурсного проклятия»179.

Политическая составляющая «ресурсного проклятия» предопределяет недостаточность применения стандартных инструментов и мер макроэкономического регулирования. Экономическая политика, направленная на объективно-необходимые структурные изменения, но не совпадающая с субъективными интересами групп политического влияния, обычно оказывается неуспешной. «Такие группы выступают защитниками status quo до тех пор, пока дело касается распределения природной ренты. И в этой роли они становятся агентами «плохой экономической политики», – подчеркивает В. Кондратьев180. Появление же дополнительных рентных доходов (например, благодаря разработке новых месторождений или благоприятной внешнеэкономической конъюнктуре) позволяет компенсировать бюрократические ошибки, откладывать решение

назревших проблем, о чем свидетельствует как зарубежный, так и отечественный

опыт.

4. Таким образом, еще один канал деструктивного воздействия рентных доходов на национальную экономику и общество в целом – политический.

Тот факт, что изобилие природных ресурсов влияет на социально- экономическое развитие стран через особенности их политического устройства, что в странах богатых природными ресурсами политический режим является в среднем менее демократическим, отмечается многими исследователями181. Сравнивая динамику мировых цен на нефть и индекс свободы в ряде стран, Т.Фридман даже вывел «основной закон нефтяной политики» – чем выше цены на

нефть, тем меньше свободы182. К схожему заключению пришел М.Росс: чем

179 Lam R., Wantchekon L. Political Dutch Disease / NYU Working Paper, 2003; Robinson J., Ragnar T., Thierry V. Political Foundations of the Resource Course // Journal of Development Economics. 2006. No 79.

180 Кондратьев В. Минерально-сырьевые ресурсы как фактор глобальной конкурентоспособности // Мировая экономика и международные отношения. 2010. № 6. С. 28.

181 Tsui K. More Oil, Less Democracy? Theory and Evidence from Crude Oil Discoveries. – Mimeo: University of

Chicago, 2005.

182 Friedman T. The First Law of Petropolitics // Foreign Affairs. 2006. May/June.

больше запасы природных ресурсов, тем меньше шанс, что в стране будет демократический режим183.

Заметим, новейшая российская практика подтверждает выводы ученых. В

1970-е – начале 1980-х гг. поток нефтедолларов в СССР способствовал консервации системы «развитого социализма». Резкое снижение нефтяных цен во второй половине 1980-х гг. подтолкнуло «перестройку». С 2004 г. цены на мировом рынке нефти вновь вышли на уровень, соответствующий второй половине 1970-х гг., и в России начинается усиление авторитаризма (повышается процентный барьер для прохождения политических партий в Государственную думу; отменяются выборы губернаторов и т.д.). По мнению С.Фиша, главной

«виновницей» крушения демократии в России, «изнутри» подорвавшей демократический процесс, является сырьевая рента. Обильный поток нефтедолларов способствовал злоупотреблениям и коррупции, проведению политики, ущемляющей предпринимательскую свободу184.

Стоит, однако, обратить внимание на точку зрения У.Томпсона, считающего, что нет особых оснований полагать, будто социально-экономическая среда в России была бы более здоровой (более демократичной185, эффективной, менее рентоориентированной), если бы страна начала рыночные реформы, не располагая таким изобилием топливно-сырьевых ресурсов. Ученый отмечает, что Россия изначально была предрасположена ко многим политическим патологиям, обычно ассоциируемым с ресурсным проклятием. Что же касается вопроса о влиянии сырьевого сектора национальной экономики на социально-политическое

развитие страны, то тут много неясностей и не так-то легко определить, где

183 Ross M. Does Oil Hinder Democracy ? // World Politics. 2001. Vol. 53. No 3.

184 Fish S. M. Democracy Derailed in Russia. The Failure of Open Politics. Cambridge: Cambridge University Press, 2005.

185 Большинство западных исследователей в трактовке демократии отталкиваются от определения, предложенного

И.Шумпетером, понимающего под демократией институциональную среду для принятия политических решений, в которой индивиды обретают право принимать решения в итоге конкурентной борьбы за голоса избирателей. То есть демократия рассматривается как политический режим, способ политической организации, в которой соблюдается свободная, честная и открытая конкуренция за голоса избирателей, гарантируется признание результатов выборов по итогам голосования (см.: Лэйн Д. Российская трансформация: становление мировой державы? // Мир России. 2010. № 4. С.22).

причина, а где следствие во взаимосвязи между рентной зависимостью и дурным политическим правлением186.

И не только политическим, заметим. Исследователи видят одну из главных причин неконкурентоспособности большинства отечественных предприятий в низком качестве корпоративного управления, которое усугубляется сложившейся практикой «назначения на руководящие посты в стратегически важных для страны отраслях людей, не имеющих опыта работы в соответствующих сферах»187. Подобная практика несет разрушительные последствия, как для деятельности компаний, так и территорий, на которых они дислоцируются. В свою очередь, причины безответственности управляющих кадров связываются с низким качеством образования и ориентацией исключительно на личное обогащение в ущерб долгосрочной эффективности. Общеизвестно, пишет Н.Эйсен, что народ беден либо в силу некомпетентности управляющих, либо в связи с тем, что они ставят свои интересы выше общественных188. По нашему мнению, в современной России присутствуют оба этих негативных фактора. В России создан тип безответственного государства, что обусловливает неэффективность государственного и корпоративного управления.

Но почему существует отрицательная зависимость между величиной рентных доходов и шансами, что в стране будет демократический режим?

Стабильность демократических режимов зависит от уровня склонности к коррупции, который выступает мерой качества институтов189. То обстоятельство, что в рентных экономиках государство выполняет функции посредника в перераспределении рентных доходов в экономике и обществе (через налоги, специальные фонды и т.д.), потенциально обусловливает высокую коррумпированность государственных институтов. Кроме того, в нерентных

экономиках государство институционально организовано по принципу «снизу –

186 Tompson W. The Political Implications of Russia΄s Resource-Based Economy // Post-Soviet Affairs. 2005. Vol. 21. No

4. P. 336.

187 Белоусов В. Предпосылки инновационного развития // Экономист. 2011. № 10. С. 52.

188 Эйсен Н. Формирование стратегии развития народного хозяйства в условиях глобализации // Экономист. 2004.

№ 2. С.47.

189 Эксперты используют разные показатели качества институтов: индекс восприятия коррупции, индекс контроля

над коррупцией, индекс правопорядка, эффективность правительства.

вверх», то есть общество делегирует государству выполнение определенных функций через соответствующие институты на основе «социального договора (контракта)». В рентных же экономиках, в силу гипертрофированности перераспределительной функции государства, велико влияние структур, функционирующих по принципу «сверху – вниз». В такой ситуации «при большой склонности к коррупции вероятность сохранения демократии отрицательно зависит от количества ресурсов», – отмечают отечественные авторы190. Важно и то, что в государствах с ярко выраженными персональными формами организации политической жизни (а Россия определенно принадлежит к числу таких государств), политические выборы, даже будучи демократическими по своей форме, используются «патроном» как механизм обмена с «клиентами»,

отдающими свои голоса за возможность получить привилегии и «особые» услуги от государства191.

В политическом аспекте, в ситуации, когда государственный бюджет в значительной степени пополняется за счет сырьевой ренты, власть становится менее зависимой от тех, кем она управляет. И хотя в краткосрочном периоде подобное положение дел, очевидно, абсолютно устраивает политическую элиту, долгосрочные последствия могут быть очень негативными. В качестве противоположных примеров можно привести Испанию и Великобританию. В свое время, благодаря притоку золота и серебра из Нового света, испанская монархия в лице нескольких поколений представителей династии Габсбургов была абсолютно независима от ограничений, которые мог бы наложить на нее парламент (cortes). В долгосрочном периоде это привело к политическому упадку, стагнации правовых и демократических институтов в Испании. В Великобритании же напротив, монархи были вынуждены считаться с парламентом, что обусловило закрепление демократических ценностей и

верховенство закона.

190 Яцкий С. Рентная экономика: политико-экономический аспект // Вестник Югорского государственного университета. 2011. Вып. 4 (23). С.152.

191 Keefer Ph., Vlaicu R. Democracy, Credibility and Clientelism // Journal of Law, Economics and Organization. 2008. Vol. 24. No 2.

Анализируя современные нефтяные государства Ближнего Востока, М.Росс подчеркивает, что если благодаря природной ренте власть может быть финансово независимой от налогоплательщиков и, более того, имеет возможность

«одаривать» последних, без необходимости собирать налоги, то такая власть не склонна быть подотчетной перед теми, кем она управляет192.

В.Полтерович и В.Попов предлагают следующую модель процесса укрепления авторитаризма в политической системе ресурсно-обеспеченного государства. На первом этапе (в России – 1990-е гг.), в стране, богатой сосредоточенными (точечными) природными ресурсами193, их владельцы (пользователи-олигархи) получают огромную экономическую власть. В условиях демократии, при слабых государственных институтах, через подкуп политиков, лоббирование и т.п., экономическая власть перерастает в политическую (в стране формируется модель «олигархического капитализма»). Перекосы в политике и политическая коррупция вызывают у основной массы населения, незанятого в сырьевом секторе экономики, недовольство действующей властью и демократической формой правления как таковой (разочарование в демократии).

На втором этапе (в России – 2000-е гг.), под национал-популистские обещания и лозунги (например, «Россия поднимется с колен»), к власти приходит потенциальный автократ194.

Классический рецепт, позволяющий успешным рентно-сырьевым экономикам избегать скатывания к политическому авторитаризму, заключает в себе эффективные частные национальные компании и сильные социальные институты, способные уравновешивать и ограничивать государство и поощрять прогрессивное институциональное строительство. К сожалению, в российской социально-экономической среде на сегодняшний день таких «ингредиентов» не

наблюдается. Более того, рыночные реформы в России оказались

192 Ross M. Does Oil Hinder Democracy ? // World Politics. 2001. Vol. 53. No 3.

193 Уровень концентрации природных ресурсов является важным фактором. Скученные (точечные) ресурсы, такие

как месторождения минерального сырья, легче монополизировать, чем рассредоточенные (лесные, рыбные). К тому же, в силу положительного эффекта масштаба олигопольная структура отраслей, связанных с капиталоемкой добычей скученных ресурсов, представляется экономически оправданной.

194 Полтерович В., Попов В. Демократизация и экономический рост // Общественные науки и современность. 2007.

№ 2.

контрреформами: вместо того, чтобы ограничить власть, рынок стал одной из ее основ195.

Упрочению автократических режимов в странах, богатых природными ресурсами, способствуют три фактора, считает М.Росс196. Во-первых, авторитарная власть использует рентный доход для финансирования популистской социальной политики, что обеспечивает ей поддержку со стороны критической массы электората и снижает популярность оппозиции. Во-вторых, часть рентных доходов используется на финансирование силовых структур, обеспечивающих подавление внутренней оппозиции. Все это, в-третьих, усугубляется низким социальным спросом на демократические институты, несущие угрозу как привилегиям государственно-олигархической власти и ее service-class, так и стратегиям выживания бедняков.

Добавим к этому списку четвертый фактор: сырьевая рента питает так называемый «патронажный ресурс», позволяющий подкупать или ассимилировать потенциальную оппозицию. В результате оппозиционные настроения стихают; экономика захватывается коррумпированным государством, навязывающим выгодную ему макроэкономическую политику; правительство распоряжается гигантскими финансовыми ресурсами, позволяющими, несмотря на стагнацию собственного производства, наполнять внутренний рынок и поддерживать функционирование всей системы (российская модель нефть в

обмен на продовольствие)197.

По мнению Д.Йетса, следует различать рентоориентированного субъекта и рантье. Рентоориенитрованным является тот, кто затрачивает время и ресурсы на извлечение ренты или ее части. Рантье же участвует не в производственном процессе, а в присвоении полезных свойств уже произведенного товара; он не

прилагает усилий и не приносит каких-либо жертв для получения добавочной

195 См.: Олейник А. Власть и рынок: система социально-экономического господства в России нулевых годов. М.:

РОССПЭН, 2011.

196 Ross M. Does Oil Hinder Democracy ? // World Politics. 2001. Vol. 53. No 3.

197 Саква Р. Сырьевой сектор России: экономика контроля и политика ренты. URL:

http://www.intelros.ru/readroom/nz/nz-74-6-2010/8292 (дата обращения 30.10.2012).

стоимости198. Когда речь идет о поведении субъекта – физического лица, подобное различение, очевидно, имеет смысл. Если же в качестве субъекта рассматривать государство, то различия между рентоискательством и рантье стираются. Исследователи используют термины государсто-рантье и рентное государство, вкладывая в них один и тот же смысл: это государство, в котором доходы рентного происхождения составляют преобладающую долю всех доходов, и социально-экономическое развитие которого основывается на присвоении ренты199.

В одной из работ С.Кимельман пишет о нежелании государства-рантье

осознавать «всю пагубность и ущербность своей политики, а также порождаемого ею опасного искривления экономики»200. Мы полагаем, что дело не только в нежелании, но и в неспособности «государственных людей» к изменению ситуации. На основе анализа литературных источников и практических наблюдений, можно предложить этому два объяснения.

Во-первых, низкое качество государственного менеджмента, которое за последние годы снизилось столь сильно, что его субъекты даже «не справляются с реализацией стандартной бюджетной процедуры освоения бюджетных инвестиций (с разработкой проектов, составлением проектно-сметной документации…, выбором подрядчиков, приемкой работ и т.п.)»201. В стране сложилось медиократическое (англ. mediocrity – посредственность) общество,

«где власть принадлежит людям со средними интеллектуальными возможностями, что не позволяет ей вести общество за собой»202.

Во-вторых, исследователи отмечают доминирование в рентном государстве

своеобразной рентной ментальности (менталитета рантье), подчеркивают, что

198 Yates D. The Rentier State in Africa: Oil Rent Dependency and Neocolonialism in Republic of Gabon. – Trenton N.J.,

1996.

199 См.: Кимельман С. Неоиндустриализации препятствует государство-рантье // Экономист. 2011. № 8. С. 18; Полтерович В., Попов В., Тонис А. Механизмы «ресурсного проклятия» и экономическая политика // Вопросы экономики. 2007. № 6. С. 26; Рязанов В. Хозяйственный строй России: на пути к другой экономике. Сб. статей.

СПб.: Издат. дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2009. С. 265.

200 Кимельман С. Неоиндустриализации препятствует государство-рантье // Экономист.2011. № 8. С.21.

201 Дмитриева О. Управление госсобственностью в России: иррациональность устоявшихся особенностей // Российский экономический журнал. 2013. № 1. С.21.

202 Шкаратан О. Ожидания и реальность. Социальная мобильность в контексте проблемы равенства шансов // Общественные науки и современность. 2011. № 1. С.8.

рантье находится в ожидании постоянно растущих доходов, его сознание проникнуто чувством неизбежности быстрого роста203.

Менталитет рантье качественно меняет поведение экономических агентов. Мы выделили следующие характеристики такого поведения.

1. Состояние ожидания неизбежного роста доходов, уверенность в этом, будучи эмоциональным компонентом, усиливает несовершенства рационального поведения субъектов, делает его иррациональным204. Дж.Акерлоф и Р.Шиллер обращают внимание, что на экономику государств и мира в целом влияет мало изученная сила – иррациональное начало – Spiritus Animalis. Тот факт, что мировая экономика, равно как и национальные экономические системы, раз за разом переживают финансовые катаклизмы (депрессии, перегревы рынков), объясняется, по их мнению, недостаточным учетом этой психологической особенности субъектов теми, кто определяет политику государств205.

Ожидание роста доходов и уверенность в неизбежности роста,

свойственные ментальности рантье, могут служить объяснением, почему субъекты-рантье утрачивают способность критически оценивать ситуацию; почему безрассудные траты («белые слоны») становятся нормой; почему делаются рискованные, а то и заведомо убыточные инвестиции; почему российские власти то выдвигают идеи по превращению рубля в одну из мировых валют, то озадачиваются созданием единого валютного пространства в рамках Таможенного союза, то выдвигают прожекты по превращению столицы в мировой финансовый центр. В общем, рантье утрачивает связь с реальностью.

2. М.Росс пишет о «миопическом бездействии»: изобилие ресурсов, приносящих огромную ренту, внушает хозяйствующим и регулирующим

субъектам иллюзию благополучия, обусловливает их самоуспокоенность,

203 Кондратьев В. Минерально-сырьевые ресурсы как фактор глобальной конкурентоспособности // Мировая экономика и международные отношения. 2010. № 6. С.27.

204 Хотя, например, Л. Мизес утверждал, что человеческая деятельность всегда рациональна, и «в приложении к конечным целям деятельности понятия «рациональный» и «иррациональный» неуместны и бессмысленны».

Другое дело, что «человеческий разум не отличается непогрешимостью, и человеку свойственно ошибаться в выборе и применении средств», – подчеркивал ученый (Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории. Челябинск: Социум, 2005. С.22, 23).

205 Акерлоф Дж., Шиллер Р. Spiritus Animalis, или Как человеческая психология управляет экономикой и почему это важно для мирового капитализма. М.: ООО «Юнайтед Пресс», 2011.

следствием чего становится небрежная и неэффективная политика, недостаточное внимание к проблемам диверсификации экономики и структурным изменениям. Причем, как и в случае спора за ренту, чем хуже организованы институты, тем выше степень небрежности и ниже эффективность проводимой политики206.

3. Синдром рантье проявляется и в том, что государство-рантье, опасаясь

утраты возможности единолично получать и перераспределять сырьевую ренту, стремится к осуществлению социально-политического контроля над своими гражданами, навязывает населению различные формы экономической зависимости от власти207. Если власти не уверены в прочности своего положения, то они будут склонны к активному присвоению и манипулированию рентой (как в форме налогообложения, так и в форме прямого государственного контроля) в целях самосохранения. Рента, таким образом, превращается в охранный и охраняемый ресурс.

Увеличение же рентных доходов приводит к росту числа как охраняемых, так и охранников. За 10 «тучных лет» (с 1999 по 2009 гг.) число госслужащих в России увеличилось в 1,74 раза. В 2011 г. на содержание органов власти из федерального бюджета России было затрачено 29,5 млрд. долл. (844 млрд. руб.), в то время как аналогичные расходы в США составили 31,2 млрд. долл. Хотя ВВП в России ниже, чем американский в 9 раз, а россиян меньше чем американцев в 2 раза, наши чиновники «проедают» денег почти столько же, сколько американские208. Специалисты полагают, что финансовой основой такого

«аппетита» является система изъятия природной ренты209.

Россия здесь – не единственная в своем роде. Основываясь на анализе ситуации во многих странах, богатых сырьевыми ресурсами, эксперты фиксируют наличие устойчивой тенденции к чрезмерному расширению численности

государственных служащих. Например, в Саудовской Аравии в середине 1990-х

206 Ross M. The Political Economy of the Resource Curse // World Politics. 1999. Vol. 51. No 1.

207 Weinthal E., Luong P. J. Combating the Resource Curse An Alternative Solution to Managing M ineral Wealth // Perspectives on Politics. 2006. Vol. 4. No 1.

208 Иноземцев В. Богатые не платят! // Аргументы и факты. 2011. № 48. С.21

209 Яцкий С. Рентная экономика: политико-экономический аспект // Вестник Югорского государственного университета. 2011. Вып. 4 (23). С.153-154.

гг. в государственном секторе было занято более 90% всей рабочей силы с фондом заработной платы в 20% ВВП страны210.

Рост бюрократии, обусловленный рентой, это только часть проблемы. Р.Оти обращает внимание на использование сырьевой ренты для стимулирования экономического роста, зависящего от государственных субсидий и опеки. Такой характер роста экономики политически не нейтрален, он приводит к увеличению числа субъектов (электората), заинтересованных в сохранении status quo211. Социально-политическая жизнь в современной России служит ярким тому подтверждением.

Вместе с тем, отечественная практика позволяет выделить еще одну, специфически российскую черту, усугубляющую ситуацию. Мы имеем в виду влияния государственной бюрократии на характер политической элиты России. В странах с развитыми демократическими институтами национальные политические элиты достаточно независимы по отношению к бюрократическим, поскольку формируются в рамках партийных структур, через процедуры политических выборов в институты власти разных уровней. В России же

«бюрократия из своей среды «выделяет» политическую элиту, которая всего лишь является выразителем ее воли»; политическая элита оказывается «поглощенной» государственной бюрократией212. В результате, интересы бюрократии, сосредоточенные не на развитии страны, а на контроле над различными источниками ренты, становятся и общегосударственными интересами политической элиты213. Более того, как заметил З.Бжезинский, если в

американских банках лежат 500 млрд. долл., принадлежащих российской элите,

210 Auty R. Macroeconomic Policy for Mineral Economies // UNCTAD. 2008. March.

211 Auty R. The Political Economy of Resource-Driven Growth // European Economic Review. 2001. Vol. 45. № 4.

212 Бразилия и Россия: Различные траектории развития? // Мировая экономика и международные отношения. 2012.

№ 11. С.90.

213 Реакция российских властей на финансовую ситуацию на Кипре в марте 2013 г. – яркий тому пример. В начале

2012 г. одним из пунктов предвыборной программы В.Путина было заявление о необходимости «деофшоризации» российской экономики. Но это были лишь предвыборные слова. На деле же, когда возникла реальная угроза финансовому капиталу, выведенному из страны в кипрский off-shore, Президент России тут же заявил, что введение на Кипре налога на банковские вклады – несправедливо и опасно; Премьер-министр заговорил о недопустимости экспроприации и угрозе национальным интересам России.

то надо еще посмотреть, «чья это элита – ваша или уже наша»214. Очевидно, что российской «долларовая элита» является лишь номинально.

В. Беленький, анализируя причины краха социализма в СССР, в качестве одной из самых главных называет советскую бюрократию. Ученый пишет:

«Зловещая роль бюрократии в судьбах советского общества состояла… в том, что этот социальный слой исковеркал социально-экономические, политические, духовные основы социалистического строя, принизил роль народных масс – особенно рабочего класса, обрек массы на пассивность, вызвал тяжелейший кризис движущих сил прогресса». Поначалу «бюрократизм существовал… в бессубъектной форме, но постепенно усиливался, обволакивал людей, особенно тех, кто имел в характере червоточины». В итоге «многие представители партийной, государственной, хозяйственной бюрократии оказались людьми без

чести и совести»215. Похоже, что современная Россия наступает на те же грабли.

Этот практически важный аспект прояснен в исследованиях А.Оболонского216. Профессор проводит поэтапный анализ процесса становления государственной службы в постсоветской России, и приходит к выводу, что существующее состояние российского чиновничества, которое если и отличается от чиновничества советского, то в худшую сторону, с перевернутой шкалой ценностей и явно завышенной (заметим, совершенно безосновательно) самооценкой, является тормозом для развития страны.

Как-то, будучи еще президентом «в первом сроке», В. Путин сказал, что хотел бы видеть Россию гигантской корпорацией, а себя – топ-менеджером при ней. Правда, В.Путин не уточнил, в рамках какой организационно-правовая формы видится ему корпорация «Россия». Кто ее реальный собственник? Чьи

интересы представляет Совет директоров? По какому принципу распределяется

214 Цит. по: Зарубина Н. Культура богатства в дискурсе неравенства: особенности в современной России // Общественные науки и современность. 2012. № 6. С.71.

215 Беленький В. Основные причины поражения социализма в СССР // СОЦИС: Социологические исследования.

2011. № 9. С.129, 130.

216 См.: Оболонский А. На пути к новой модели бюрократии. Запад и Россия. Статья 1. Страны разные – вектор общий // Общественные науки и современность. 2011. № 5; Оболонский А. На пути к новой модели бюрократии. Запад и Россия. Статья 2. Новейшая история и status quo российской бюрократии // Общественные науки и современность. 2011. № 6.

прибыль? А ведь конкретные ответы на подобные вопросы, по сути, и определяют стратегию развития страны.

Осмысливая рассуждения и оценки А.Оболонского, мы пришли к следующему выводу. Двадцатилетний поиск новой модели взаимоотношений российского государства и российского гражданина (общества) закончился легитимацией привилегированного статуса разбухшей бюрократической

«корпорации», принявшей форму «закрытого общества с ограниченной ответственностью» (чаще – полной безответственностью). Примечательно, что,

«главным носителем той точки зрения, что от российского чиновника ничего не зависит, является сам чиновник. В среде управленцев высшего и среднего звена такую позицию занимают 77% опрошенных»217.

Под категорию рантье подпадает такое государство, «в котором преобладающая часть бюджета формируется за счет относительно- немногочисленных источников» и «государственная бюрократия все время пытается опекать сегменты рынка, которые генерируют львиную долю ее доходов», – пишет Р.Саква218. Причем в жертву этой «опеки» как раз и приносятся те самые подотчетность власти и демократические процедуры, которые могли бы нейтрализовать гипертрофированную роль бюрократии и ограничить ее рентные аппетиты. Результатом является «блокирование самой возможности превращения работников «сектора публичных услуг» в свободных и самостоятельных граждан»219. В таком государстве политическая рента, присваиваемая через различные формы лояльности и выражения верноподданнических настроений, является не менее важной, чем денежная, а вот гражданственность, профессионализм, предпринимательская инициатива, оказываются

невостребованными.

217 Андреев А. Современная Россия: запрос на компетентного чиновника // Общественные науки и современность.

2007. № 1. С.61.

218 Саква Р. Сырьевой сектор России: экономика контроля и политика ренты. URL:

http://www.intelros.ru/readroom/nz/nz-74-6-2010/8292 (дата обращения 30.10.2012).

219 Болдырев Ю. Коррупция – системное свойство постсоветского российского капитализма // Российский экономический журнал. 2011. № 2. С.31.

4.Менталитет рантье формирует контрпродуктивную, с общесистемной точки зрения, экономическую мотивацию хозяйствующих субъектов: мотивация рантье прямо противоположна предпринимательской мотивации. Это связано с тем, что рента кардинально отличается от других факторных доходов. Прежде всего, рента входит в состав цены товара или услуги иным образом, нежели другие факторные доходы. Так, если заработная плата, процент на капитал, прибыль определяют уровень цены (рост стоимости труда, капитала, предпринимательских талантов увеличивает цену товара, а снижение – уменьшает), то величина ренты на цену не влияет, но зависит от цены: чем выше цена, тем значительнее размер ренты. Кроме того, если заработная плата, процент, прибыль являются результатом хозяйственной деятельности, то касательно ренты можно сказать, что «доход без производственных усилий – определяющая

характеристика ренты»220.

Поскольку доходы рантье не соответствуют вложенным в процесс производства усилиям, то рантье оказывается замотивированным на максимизацию своего текущего дохода, что, заметим, означает изъятие из производственного процесса оборотных средств и недоинвестирование основных, в ущерб долгосрочной капитализации бизнеса. Например, в 2008-2010 гг. отечественные нефтеперерабатывающие заводы недофинансировали свои обязательства по модернизации вторичной переработки на 2 млрд. долл., притом, что только в 2010 г. объем выплаченных дивидендов составил 8 млрд. долл.221. Обратной стороной такой мотивации является подрыв эффективности воспроизводственного процесса в стране, всей национальной экономики, снижение ее конкурентных позиций в мировом хозяйстве.

«Многие говорят, что наши запасы нефти и газа, природных ресурсов – это благо. Мое же личное мнение: это не благо, а проклятие. Потому, что такое благо

лишает нас всякого стимула к диверсификации», – озвучил свою точку зрения

220 Крутаков Л. Рентная петля. URL: http://www.zlev.ru/51_40.htm (дата обращения 08.10.2012).

221 Асташов Ю. Золотой век российской нефтепереработки: итоги и перспективы // Вопросы экономики. 2012. № 2. С.124, 127.

С.Иванов222. Такое заявление главы президентской администрации отражает типичную позицию российских чиновников, но свидетельствует или об отсутствии профессионализма, или о нежелании решать проблему по существу, нежели о каком-либо действительном давлении роковых обстоятельств. В число наиболее конкурентоспособных экономик мирового хозяйства сегодня входят экспортирующие сырье Австралия (железная руда, уголь), Канада (железная руда, цветные металлы, лес, уголь), Норвегия (нефть, газ), Финляндия, Швеция (лес и лесоматериалы), ЮАР (цветные и драгоценные металлы, алмазы). Эти страны фигурируют и среди первых стран мира с наиболее высоким уровнем благосостояния, и из года в год занимают первые места в рейтинге ООН по Индексу развития человеческого потенциала, опровергая тем самым представления о фатальности сырьевого проклятия.

Стоит заметить, что позицию российских чиновников разделяет и часть научного сообщества. Например, В.Мау, рассуждая о проблемах модернизации национальной экономики, пишет, что «наличие природных ресурсов и финансовых резервов оказывается серьезным препятствием на пути институционального и технологического обновления»223.

В данном аспекте мы придерживаемся противоположной точки зрения и

согласны с мнением тех авторов, которые утверждают, что «это – не беда, а счастье России, что природа наградила ее несметными минерально-сырьевыми богатствами», что представление о том, будто сырьевая экономика обязательно сопровождается ресурсным проклятием, является мифом, «муссируемым и навязываемым российскими властями для оболванивания общества»224. Природная рента является естественным инвестиционным ресурсом, конкурентным преимуществом России. Вопрос в том, насколько эффективно мы используем этот ресурс и это преимущество. Как свидетельствует опыт Канады,

США и других стран, можно иметь многообразные и значительные объемы

222 Товарищ Твиттер // Аргументы и факты. 2012. № 26. С.2.

223 Мау В. Между модернизацией и застоем: экономическая политика 2012 года // Вопросы экономики. 2013. № 2. С.17.

224 Кимельман С. Сырьевая экономика России: правда и вымыслы. URL:

http://viperson.ru/wind.php?ID=580973&soch=1 (дата обращения 08.10.2012).

природных ресурсов, развитую добывающую промышленность, но не только не терять стимулы к диверсификации экономики, но использовать свой сырьевой потенциал как импульс для технологического рывка и перехода на новую стадию роста, определяющую и новый облик системы мирового хозяйства.

В этой связи важно представлять себе качество и масштабы долгосрочных вызовов, стоящих перед рентно-сырьевой экономикой России, с учетом мирохозяйственной конъюнктуры, тем более что «в условиях глобализации рентные отношения в природно-ресурсной сфере… приобретают характер мирохозяйственных отношений»225.

<< | >>
Источник: Даниленко Людмила Николаевна. Рентно-сырьевая экономика России и проблемы ее трансформации. Диссертация на соискание ученой степени доктора экономических наук. Псков –2014. 2014

Еще по теме 2.3. Экономика России и «ресурсные ловушки»:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -