<<
>>

3.2. Формирование прав собственности на недра и извлеченные из недр полезные ископаемые

Процесс реформирования российской нефтяной промышленности начался в

1992 г. Одной из задач реформ была ликвидация чрезмерного монополизма, присущего централизованной советской нефтедобывающей отрасли.

Для этого на базе министерства нефтяной промышленности было создано нескольких самостоятельных компаний (Башнефть, ЛУКОЙЛ, ЮКОС, ТНК и др.). Одновременно с демонополизацией отрасли проходил процесс ее приватизации71.

Результатом масштабной приватизации 1990-х гг. стало, во-первых, резкое

сокращение доли государства в капитале нефтяных компаний. Из 11 вертикально-

интегрированных нефтяных компаний (ВИНК), по сути представлявших к 2001 г.

70 Ергин Д. Добыча: Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть. М.: Альпина Паблишер, 2011. С.855.

71На этапе «ваучерной приватизации» (1993-1994 гг.) посредством механизма акционирования часть предприятий перешли в собственность их руководителей и коллективов работников.

На втором этапе, через механизм

«залоговых аукционов», принадлежащие государству акции нефтяных компаний перешли в собственность банков (причем по сильно заниженной цене), сами нефтяные компании вошли в состав ФПГ (см. подробнее: Права собственности, приватизация и национализация в России / Под ред. В.Л. Тамбовцева. М.: Фонд «Либеральная миссия», Новое литературное обозрение, 2009).

нефтяную промышленность России (на их долю приходилось более 82% объема добываемой в стране нефти и свыше 78% нефтеперерабатывающих мощностей отрасли), в собственности государства осталась лишь Роснефть. В капитале некоторых компаний (Славнефть, Татнефть) государство сохранило частичное участие. Во-вторых, созданные компании получили возможность свободно и практически бесконтрольно распоряжаться природно-ресурсным потенциалом, предоставленным им в пользование, поскольку в лицензиях на право пользования недрами требования к процессу использования участков недр были

сформулированы лишь в общей форме72.

В-третьих, за счет частного присвоения

ренты (горной, ценовой, валютной) в стране сформировалась финансово-сырьевая олигархия («семибанкирщина»), попытавшаяся конвертировать свои финансово- экономические возможности в политические.

«Нулевые» годы начинаются с переосмысления, как роли государства в системе недропользования, так и места рентных доходов в доходах страны. Результатом «свежего взгляда» на ситуацию стало, во-первых, введение новой системы налогообложения недропользователей: платежи за пользование недрами при добыче полезных ископаемых (роялти), отчисления на воспроизводство минерально-сырьевой базы, акцизы на нефть и газ, действовавшие в 1990-е гг., были заменены налогом на добычу полезных ископаемых (НДПИ) и таможенными пошлинами, «привязанными» к мировым ценам. Во-вторых, государство укрепило свои права собственника в нефтяной отрасли и, особенно, в газодобыче, где контроль государства был восстановлен, по сути, полностью. В- третьих, в России появились государственные «копилки» – суверенные фонды.

Анализ законодательных и научных источников подвел нас к выводу, что центральной проблемой сложившихся отношений собственности в сфере недропользования в России является право собственности на рентные доходы, получаемые от добычи и продажи полезных ископаемых. Величина ренты,

управление ее образованием, поступлением в доходы бюджета и расходованием

72 Крюков В. Анализ развития системы недропользования в России (о необходимости ужесточения институциональных условий) // Вопросы экономики. 2006. № 1. С.90.

«зависят не только и не столько от права собственности на недра, сколько от того, какое право собственности установлено на извлеченные из недр (курсив наш – Л.Д.) полезные ископаемые»73. При частной форме присвоения добытых ресурсов большая часть ренты остается у недропользователей, а основным регулятором рентных отношений выступает «бездушный» рыночный механизм, жаловаться не несправедливость которого, как замечал Ф.

Хайек, все равно, что жаловаться на несправедливость солнечной системы.

Стоит заметить, что мировой опыт в этом вопросе разнообразен и противоречив. Исследователи отмечают как плюсы, так и минусы, как государственной, так и частной форм собственности и присвоения в сфере недропользования74. Если, например, в Великобритании, Канаде, США действуют режимы и частной, и государственной собственности на полезные ископаемые (как залегающие в недрах, так и добытые), то в Аргентине, Бразилии, Мексике, Чили законодательно закреплено право исключительно государственной собственности на добытые полезные ископаемые.

В России, согласно статье 1.2. Закона «О недрах», зафиксирована государственная собственность на недра и содержащиеся в недрах полезные ископаемые, энергетические и иные ресурсы. Отмечено, что участки недр не могут быть предметом купли, продажи, дарения, наследования, вклада, залога или отчуждаться в иной форме, а вопросы владения, пользования и распоряжения недрами находятся в совместном ведении РФ и ее субъектов. Что же касается права собственности на добытые из недр полезные ископаемые, то здесь, как закреплено в той же статье 1.2., возможны варианты: добытые из недр полезные ископаемые и иные ресурсы по условиям лицензии могут находиться в

государственной, муниципальной, частной и иных формах собственности75.

73 Кимельман С. К проблеме государственной собственности на недра // Экономист. 2010. № 8. С.66.

74См.: Клюкин Б. Горные отношения в странах Западной Европы и Америки. М.: Городец-издат, 2000.

75 Закон РФ от 21.02.92 № 2395-1 (ред. от 30.12.2012) «О недрах». URL: http://www.referent.ru/1/206283 (дата обращения 11.05.2013).

Но что является основанием для определения конкретной формы собственности на добытые ресурсы, и в какой момент происходит переход права собственности на ресурсы недр от государства к другому субъекту?

Добыча полезных ископаемых включает в себя не только процесс извлечения минерального сырья на поверхность земли, но и его первый товарный передел, то есть доведение сырья до состояния первого товарного продукта.

Например, под понятием «добытая нефть» имеют в виду уже обезвоженную, обессоленную и стабилизированную нефть, то есть товарную нефть (ст. 337 НК РФ)76. Согласно Гражданскому кодексу РФ (ст. 220, п.1), в принципе, процесс переработки не предполагает смены собственника материала, подвергнутого переработке77. Согласно этой логике, добытая нефть по-прежнему остается в собственности государства. Вместе с тем, в той же статье 220 отмечено, что в случае, если стоимость переработки существенно превышает стоимость материала, «право собственности на новую вещь приобретает лицо, которое, действуя добросовестно, осуществило переработку для себя». Следовательно, чтобы определить право собственности на товарную нефть, надо знать какова стоимость переработки (технологического процесса) и стоимость нефти в недрах. Загвоздка в том, что и в теории, и на практике «нет однозначного определения, что считать стоимостью покоящихся в недрах полезных ископаемых»78.

С другой стороны, согласно Закону «О недрах» (ст. 12, п. 7), вопрос о праве

собственности на добытое минеральное сырье должен быть отражен в лицензии на пользование недрами, как неотъемлемая составная часть. Однако на практике в подавляющем числе действующих лицензий, выданных недропользователям, данный вопрос никак не урегулирован79, что порождает не только неопределенность для инвесторов, но и коррупционный мотив для регулятора (не

говоря уже о том, что отсутствие такого указания есть прямое нарушение

76 Налоговый кодекс РФ. URL: http://www.preiskurant/ru/nalogovyj-kodeks-stati-page-337 (дата обращения

11.05.2013).

77 Гражданский кодекс РФ. URL: http://www.kodeks.systecs.ru/gk_rf/gk_glava14/gk_st220.html (дата обращения

11.05.2013).

78 Кимельман С. К проблеме государственной собственности на недра // Экономист. 2010. № 8. С. 56.

79 Там же. С.57, 58.

требований Закона). Кроме того, лицензия на пользование недрами по своей правовой природе не является договором, а представляет собой специальное государственное разрешение (ст.11 Закона «О недрах») и, следовательно, не подпадает под нормы гражданского права.

Таким образом, вопрос о праве собственности на добытые полезные ископаемые юридически остается не урегулированным, хотя de facto признается, что поскольку добытые полезные ископаемые являются произведенной продукцией (ведь ресурсы подняты «на-гора», на что затрачены труд, капитал и т.д.) и, следовательно, уже не являются природными ресурсами, то на них не распространяется право государственной собственности. Добытые ресурсы – это уже не ресурсы, а продукция, которая негласно считается собственностью недропользователя. Но является ли такая трансформация основанием для перехода права собственности?

Исследователи обращают внимание на юридическую практику, когда затраты труда и материальные расходы лица, связанные с созданием какого-либо материального объекта, не влекут появление у него права собственности на такой объект. Например, на основании норм Гражданского кодекса РФ возможны механизмы доверительного управления имуществом (гл. 53 ГК РФ), представительства (гл. 10 ГК РФ)80. Кроме того, согласно гражданскому законодательству, изменение положения вещи в пространстве (в нашем случае, ресурсы покоятся в недрах, или доставлены на поверхность земли) не является основанием прекращения права собственности. «По какой экономической логике собственник недр добровольно соглашается расстаться с собственностью на добытые полезные ископаемы?», – задает вопрос С.Кимельман81. Дополним вопрос: на каких правовых основаниях это происходит?

Рассуждая теоретически, определение собственника добытых природных

ресурсов можно установить на основе положений ст. 220 ГК РФ – в зависимости

80 См.: Гражданский кодекс Российской Федерации. URL: http://www.kodeks.systecs.ru/gk_rf/ (дата обращения

11.05.2013).

81 Кимельман С. К проблеме государственной собственности на недра //Экономист. 2010. № 8. С.59, 68.

от стоимости переработки и стоимости «материала», то есть природных ресурсов, находящихся в недрах. В этом случае, если стоимость переработки очень высока относительно стоимости природного сырья82, право собственности на добытые природные ресурсы переходит к недропользователю, который обязан компенсировать собственнику природных ресурсов, то есть государству, их стоимость. В противном случае, государство, оставаясь собственником не только природных, но и добытых полезных ископаемых, должно возместить недропользователю затраты на переработку. В любом случае, «нельзя обойтись без соответствующих методик оценки ресурсов недр, а равно без правил ведения горного дела с обоснованными нормативными затратами на его осуществление» и

«законодательного определения технологии добычи и переработки минерального сырья в товарные продукты»83. Практически же, механизм трансформации государственной собственности на ресурсы недр в частную собственность на добытые полезные ископаемые заложен в Законе «О недрах» (ст.12, п.7) без всякой экономической логики и юридического обоснования. В законодательстве РФ право собственности в рентообразующих отраслях фактически заменено правом недропользования, то есть качественно другим правом84.

Любопытно, что на уровне массового сознания россиян прочно закрепилось представление, будто недра страны являются общенациональным достоянием и собственностью всего российского народа. К сожалению, это иллюзорные представления. Да, в тексте Конституции СССР 1977 г., в статье 11 было зафиксировано, что «в исключительной собственности государства находятся:

земля, ее недра, воды, леса», и что сама «государственная собственность – общее

82 Заметим, что стоимость переработки «на земле» сильно различается для разных видов природных ресурсов. Если, к примеру, в цене добытой (товарной) нефти примерно 90% составляет стоимость нефти, извлеченной на поверхность, то стоимость меди, находящейся в добытой руде, составляет лишь 10-15% в цене концентрата меди (первой товарной продукции).

83 Кимельман С. К проблеме государственной собственности на недра... С.61, 62.

84 Право недропользования – это совокупность прав недропользователя, приобретенных им в порядке,

установленном нормами горного права. В настоящее время основными источниками горного права являются Закон РФ «О недрах» и «Положение о порядке лицензирования пользования недрами», принятые в 1992 г. и претерпевшие за последующие годы существенные изменения.

достояние всего советского народа»85. Но эта Конституция прекратила свое действие в 1991 г., с распадом СССР. Согласно же ныне действующей Конституции РФ, принятой референдумом 12 декабря 1993 г., «земля и другие природные ресурсы могут находится в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности» (ст. 9, п. 2), то есть конституционное право однозначно закрепляет равноправие частной и государственной собственности на природные ресурсы, в том числе и недра86. И хотя Конституция закрепляет положение о том, что земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в РФ как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории (ст. 9, п. 1), то есть вроде бы фиксируется общегосударственное значение природных ресурсов (в том числе и недр), в российской реальности подобные заявления – не более чем декларации.

В настоящее время единственным «ограничителем» реализации прав частной собственности на недра является вовсе не основной Закон страны – Конституция, а отраслевой Закон «О недрах» (ст. 1.2.). Но пункт об исключительно государственной собственности на недра и содержащиеся в них полезные ископаемые может однажды исчезнуть из закона (в его очередной новой редакции), как это уже произошло в отношении земельных, лесных, водных ресурсов России. Тем более что в научной литературе уже давно высказываются мнения, что сохранение в законодательстве положения о государственной форме собственности на недра вступает в противоречие с принципом равноправия всех

форм собственности87.

Особо подчеркнем, чтобы общественная (в форме государственной) собственность на недра выполняла социальную функцию, она не должна быть отделена от управления. В России же властная элита отстранила общество от

управления принадлежащей ему в соответствии с Законом государственной

85 См.: Конституция СССР 1977 г. (текст). URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/cnsr1977.htn#2 (дата обращения

06.07.2013).

86 Конституция Российской Федерации 1993 г. (текст). URL: http://www.constitution.ru/10003000/10003000_3.htm

(дата обращения 06.07.2013).

87 См.: Певзнер М. Право собственности в недропользовании // Государство и право. 2002. № 3; Поздняков А. О

равенстве прав на природные ресурсы // Экология и жизнь. 2002. № 3.

собственностью на недра, в том числе на эксплуатируемые месторождения полезных ископаемых88. Важный аспект отстранения общества от управления собственностью заключается в том, что сегодня общественная собственность на недра переведена в режим фактически «ручного управления», «как будто участки недр и генерируемая ими рента являются чуть не личной собственностью властной элиты»89. В частности, в 2008 г. собственность на недра оказалась разделенной на государственную, находящуюся в совместном ведении РФ и ее субъектов, и исключительно федеральную собственность (ст. 2.1), все вопросы в отношении которой рассматриваются и решаются только на уровне Правительства Российской Федерации90.

Удивительно, но до сих пор даже в юридической литературе отсутствует единая позиция по вопросу о том, нормами какой отрасли права регулируются отношения государственной собственности на природные ресурсы вообще, и недра в частности: конституционным правом, гражданским, административным?91

«Мутность» (исследователи используют более нейтральное выражение – непрозрачность) отношений собственности в системе недропользования усугубляется исключением участков недр из Закона РФ «О государственном кадастре недвижимости». Как зафиксировано в ст. 1, п. 6, положения Закона не применяются в отношении участков недр, воздушных и морских судов, судов внутреннего плавания и космических объектов, предприятий как имущественных комплексов92. Интересно, задались мы вопросом, а по какому критерию участки

недр включены законодателем в такую «компанию» объектов?

88 Заметим, это отстранение подтверждает более широкий вывод известного российского исследователя- политолога В.Пастухова о том, что «конституционная модель и конституционная реальность в современной России не совпадают» и российскую реальность «невозможно описать, изучая российскую конституционную модель» и апеллируя к ней (Пастухов В. У конституционной черты… Вызовы и ответы российского конституционализма // ПОЛИС: Политические исследования. 2013. № 1. С.26).

89 Кимельман С. Неоиндустриализации препятствует государство-рантье // Экономист. 2011. № 8. С.20.

90 Закон РФ от 21.02.92 № 2395-1 (ред. от 30.12.2012) «О недрах». URL: http://www.referent.ru/1/206283 (дата обращения 11.05.2013).

91 Климова О. К вопросу о праве собственности на недра в Российской Федерации // Недвижимость и инвестиции. Правовое регулирование. 2010. № 3 (44). URL: http://www.drp.ru/journal/journal_42_20.htm (дата обращения

06.07.2013).

92 Закон РФ от 24.07.2007 № 221-ФЗ (ред. от 05.04.2013 № 43-ФЗ) «О государственном кадастре недвижимости». –

URL: http://www.referent.ru/1/ (дата обращения 29.05.2013).

Ответ мы нашли в Гражданском кодексе РФ, согласно п. 1 ст. 130 которого участки недр отнесены к объектам недвижимого имущества, наравне с землей, воздушными и морскими судами и т.д. При этом с одной стороны, участки недр отнесены к недвижимому имуществу, то есть к объектам гражданских прав, которые могут свободно отчуждаться, переходить от одного лица к другому и т.д. (ст. 129, п. 1 ГК РФ), то есть находиться в гражданском обороте. А с другой стороны, согласно Закону «О недрах» (ст. 1.2.), участки недр не могут быть предметом купли-продажи, дарения и т.д., то есть не подлежат гражданскому обороту. Что же касается ресурсов недр, то пока они находятся в статусе

«полезных ископаемых», то, как и участки недр, относятся к категории недвижимого имущества, но после извлечения из недр и смены статуса («минеральное сырье») становятся движимым имуществом.

Поскольку участки недр отсутствуют в едином государственном реестре объектов недвижимости, то отсутствует и их кадастровая оценка как объектов недвижимости, которая выполняет не только регистрационную функцию. Именно параметры кадастровой оценки участков недр как имущественных объектов (извлекаемая ценность минерального сырья, потенциальная горная рента, доходность, налоговый потенциал и др.) могли бы способствовать объективному установлению стартовых платежей при лицензировании доступа к недропользованию на конкретном участке, индивидуальных рентных платежей для каждого разрабатываемого месторождения. Однако, когда на парламентских слушаниях в Совете Федерации в ноябре 2009 г. обсуждалась «Стратегия развития геологической отрасли до 2020 года», вопросы включения открытых месторождений в государственную казну РФ и их кадастровая оценка не

получили должного внимания93, хотя отечественные ученые особо подчеркивают,

что «в современном мире страна, не сформировавшая кадастр объектов недвижимости, заведомо становится аутсайдером мировой экономики»94.

93 Кимельман С. Горная и ценовая рента в современной российской экономике // Вопросы экономики. 2010. № 7. С.56.

94 Мишустин М. Особенности и тенденции имущественных налогов в российской экономике и экономике зарубежных стран // Экономическая политика. 2012. № 3. С.95.

Похоже, у российских властей нет полной картины реального состояния и стоимости минерально-сырьевого потенциала экономики. Согласно Закону РФ «О недрах», сведения по каждому месторождению, характеризующие количество и качество полезных ископаемых, условия разработки месторождений и т.п. (информация предоставляется предприятиями, осуществляющими геологическое изучение недр и ведущими разведку месторождений полезных ископаемых и их добычу), должны включаться в Государственный кадастр месторождений и проявлений полезных ископаемых (ст. 30) и Государственный баланс запасов полезных ископаемых (ст. 31), ведение которых возложено на Министерство природных ресурсов РФ (конкретно, на Федеральное агентство по недропользованию). То есть вопросы кадастровой регистрации в сфере недропользования решаются в рамках не имущественного, а экологического права. В такой ситуации неудивительно, что государство, будучи титульным собственником недр, сегодня «получает в виде налогов от недропользования не более 30-40% общей массы ренты», притом что «в мировой практике государство

получает не менее 70% ренты»95.

Существуют и другие вопросы, связанные с недропользованием, которые, являясь актуальными на протяжении уже многих лет, продолжают оставаться неурегулированными96. Например, право пользования недрами неизбежно и тесно соприкасается с земельным правом, поскольку добыча полезных ископаемых, находящихся в недрах земли, невозможна без использования поверхности земли. Между тем, Земельный кодекс РФ (ст. 30) предусматривает порядок предоставления в аренду участков, необходимых для проведения работ, связанных с недропользованием, лишь в отношении земель, находящихся в собственности государства или муниципального органа97. Отношения же между

потенциальным недропользователем и частным собственником земельного

95 Кимельман С. Неоиндустриализации препятствует государство-рантье // Экономист. 2011. № 8. С.23.

96 См.: Манин Я. Административно-правовое регулирование пользования участками недр федерального значения в пределах территории Российской Федерации // Административное и муниципальное право. 2012. № 2.

97 Земельный кодекс РФ. URL: http://www.ozpp.ru/zknd/zmln/zmln_545.html (дата обращения 06.05.2013).

участка, предполагаемого для разработки и добычи полезных ископаемых, законодательно не урегулированы и потенциально конфликты98.

Для тех, кого устраивает сложившаяся структура прав и отношений собственности в сфере недропользования (негласно «приватизированная» государственная собственность), проблемы собственности не существует. С нашей же точки зрения, вопрос о собственности в России не решен. Ведь если характер и результаты преобразований прав и отношений собственности, инициированных в 1990-х и закрепившихся в 2000-е гг., противоречат как объективным потребностям и базовым интересам страны, так и тенденциям ее исторического развития, а равно и мировым тенденциям, то рано или поздно, но придется переосмыслить и перерешать весь комплекс проблем, связанных с этими преобразованиями, перевести дискуссию о них из идеологического в экономическое русло.

По-видимому, имеет смысл, исходя из экономических соображений, вернуться к оценке обоснованности передела государственной собственности и в отношении земельных ресурсов, практики купли-продажи земельных долей и имущественных паев и ряда других ключевых позиций проведенных преобразований. И если будет понята экономическая целесообразность (для российских условий) приоритета государственной собственности на земельные ресурсы в сочетании с частной собственностью на другие факторы производства, то потребуется применение непопулярных мер, в том числе возврат долей в

собственность государства99.

98 На практике, в ситуации, когда частный собственник земельного участка не желает передавать его недропользователю для ведения горных работ, ни на условиях договора аренды, ни по договору купли -продажи, возможна или процедура выкупа (изъятия) участка для государственных нужд (ст. 49, 55 Земельного кодекса РФ), с последующей его передачей недропользователю, или принуждение собственника земли к заключению того или иного договора через суд. В любом случае решение вопроса оказывается затратным и по деньгам, и по времени.

99

Интерес представляет точка зрения авторов монографии, где специалисты-историки выделяют две формы

земельной собственности, сохраняющиеся на протяжении всей истории российского государства: условная верховная собственность (поместное землевладение, государственные земли), когда власть определяет условия, выполнение которых обязательно для тех, кому земля передается во владение и пользование, и квазичастная собственность (вотчины, отруба), которая была распространена значительно меньше. Ученые обращают внимание на циклический характер функционирования квазичастной формы собственности: ее рост был присущ, как правило, периодам либеральных реформ в России. По истечении срока активной реформаторской деятельности доля земли, находящейся в квазичастной собственности, снова уменьшалась. По мнению авторов, устойчивость и выбор форм реализации отношений земельной собственности в России обусловливаются не столько политической волей властей (как хотелось бы сторонникам кардинальных преобразований) или спецификой культурно-

Пока же ученые отмечают признаки дискриминационной идеологии в отношении вопроса о собственности, который «остается табу и не обсуждается с широких трибун предметно», а «аргументы в пользу национализации собственности не только не выносятся на дискуссию, но не отражаются вообще». Власти заявляют о неприемлемости национализации100 и, как и 25 лет назад, связывают выход из социально-экономического тупика, в котором оказалась Россия, и модернизационное обновление социально-экономического организма страны исключительно с продолжением приватизации государственной собственности. «Но это неадекватное представление, теоретически ложное и практически ущербное», – убежден Г.Вечканов101.

С нашей точки зрения, оно даже не ложное, а лживое. Например, один из

аргументов, которые приводит правительство в пользу приватизации – необходимость пополнение доходов федерального бюджета, якобы дефицитного. Но, во-первых, исследователи убедительно доказывают ошибочность навязываемого представления о будто бы дефицитном характере бюджета страны102. Во-вторых, доходы от приватизации никогда не были бюджетообразующими: в разные годы они составляли от 0,3 до 5,2% доходной части федерального бюджета, но обычно не превышали 1,4%103. В-третьих, общая сумма доходов государственного бюджета от намеченной на 2013-2016 гг. приватизации оценивается Минэкономразвития на уровне 1,7 трлн. руб. Но так ли уж нужны бюджету эти деньги? Ведь недоиспользование доходов федерального

бюджета носит систематический характер, стало «правилом» бюджетной

ментального характера (как утверждают сторонники консервативного уклада жизни), сколько представляет собой труднейший компромисс между различными группами интересов (правительством, земельной аристократией, крестьянством), является обусловленным временем решением для обеспечения выживания государства как целого (см.: Собственность на землю в России: Истории и современность / Под ред. Д. Аяцкова. М.: РОССПЭН, 2002).

100 Позиция властей разделяется и немалым числом экономистов. Например, Л.Черной утверждает, что «из экономических и социально-политических соображений ни власть, ни общество не могут себе позволить ренационализацию... отраслей», стратегически важных для национальной хозяйственной системы (см.: Черной Л.

Нужны ли экономике России государственные корпорации? // Экономист. 2011. № 4. С.5).

101 Вечканов Г. Вопрос о собственности: приватизация и ее последствия // Экономист. 2012. № 7. С.17.

102 См., например: Делягин М. Бюджетная политика-2012: все та же «философия заначки» // Российский экономический журнал. 2012. № 3; Официальная и альтернативная версии федерального бюджета-2013: продолжение «сказки про белого бычка» // Российский экономический журнал. 2012. № 5.

103 Кричевский Н. В частные руки: стоит ли продавать госсобственность // Аргументы и факты. 2012. № 24. С.11.

политики. Например, в 2012 году (по состоянию на 14.12.12) неиспользованными остались как раз 1,7 трлн. руб.104. Если же рассматривать приватизацию как инструмент достижения определенных социально-экономических целей, то возникает вопрос, каких именно? По мнению О.Роговой, коммерческая мотивация

«навязываемого ныне процесса приватизации объектов национального достояния дает основание для вывода о подчинении этого действа интересам спекулятивного характера, а также ориентации на иностранных инвесторов»105.

Что же касается характера прав и отношений собственности сложившихся в рентообразующих отраслях, то какая, спрашивается, польза обществу от того факта, что Россия является самым богатым, с точки зрения обеспеченности сырьевыми ресурсами, государством, если недропользование и присвоение добытых ресурсов носит фактически частный характер? Ведь до тех пор, пока недра земли не вовлечены в хозяйственный оборот, они являют собой всего лишь природный объект. Их ценность выявляется только через хозяйственную деятельность людей, в ходе которой скрытые в недрах полезные ископаемые становятся факторами производства, имеющими свою, и немалую, цену. Странной выглядит ситуация, когда государство вначале позволяет

«приватизировать» рентные доходы, а затем прилагает усилия по возвращению в бюджет хотя бы части этих доходов, которые изначально должны принадлежать ему полностью.

Предпочтительность государственной формы собственности на добытые полезные ископаемые, по сравнению с частной формой их присвоения, нами связывается, в первую очередь, с вопросами социально-эффективного распоряжения доходами, возникающими в связи с правами собственности на эти ресурсы. Государственная собственность означает уровень присвоения, обеспечивающий общенациональные интересы. При государственной

собственности, после возмещения недропользователям нормативных затрат,

104 Силуанов А. Не надо строить воздушные замки. О финансовых перспективах 2013 года // Коммерсант. 2012. №

244.

105 Рогова О. Как согласуется приватизация и новая индустриализация? Экономист. 2013. № 8. С. 53.

связанных с капитальными вложениями, и обеспечения им нормального дохода на вложенный капитал, большая часть горной и вся ценовая и валютная рента поступает в распоряжение государства, которое и определяет направления их рационального, с системной точки зрения, использования. Если частный собственник, в лучшем случае, оценивает рациональность своих решений, ориентируясь на рыночные сигналы и сиюминутную прибыль (хозрасчетный подход), то задача государства заключается в компенсации «провалов рынка», к числу которых относятся обустройство социальной и производственной инфраструктуры, решение экологических проблем, воспроизводство минерально- сырьевой базы и т.д.

Более того, применительно к российским реалиям ни о каком «лучшем случае» речь не идет – говорить приходится о частных собственниках, которые

«разрушают условия и факторы организации подлинно эффективного процесса общественного труда: созидательного, ориентированного на научно-технический прогресс, приносящего вместе с ростом производительности более высокий уровень жизни всего населения»106. Сегодня добывающим компаниям, с точки зрения их частного интереса, выгоднее вывозить сырьевую продукцию низкой степени переработки, что, однако, не отвечает народнохозяйственному интересу.

«Это обогащение предельно узкого круга лиц за счет разбазаривания национального богатства, и только», – утверждает Р.Кучуков107.

Ученый считает необходимым принятие государством решений о национализации эксплуатирующих природные ресурсы предприятий, поскольку это позволило бы «объединить в одном лице государство как собственника природных ресурсов и государственные эксплуатирующие предприятия» и, тем самым, не только решить многие двусмысленные проблемы, связанные с эксплуатацией сырьевых ресурсов страны, но и открыть дополнительные

источники пополнения федерального и регионального бюджетов. В качестве

106 Хубиев К. Государственная собственность и условия ее эффективности (методологический аспект) // Экономист. 2003. № 1. С.47.

107 Кучуков Р. Государственный сектор и его роль в Стратегии-2020 // Экономист. 2011. № 9. С.10.

примера подобного шага ученый приводит Норвегию, где вся нефтегазовая сфера, в том числе и эксплуатирующие компании, находится в государственной собственности и работает на рост уровня жизни всего общества108.

Отметим и такой нюанс. Присвоение ренты частными сырьевыми компаниями предопределяет неконкурентоспособность несырьевых отраслей и производств, поскольку и внутренние, и иностранные инвестиции идут туда, где можно получить не просто высокую рентабельность, но сверхприбыль. Следовательно, полное изъятие ренты государством является необходимым условием для обеспечения конкуренции между предприятиями разных отраслей экономики, формирования условий для развития несырьевых производств. И сутью здесь выступает не только безусловная реституция природной ренты, но выравнивание конкурентной среды.

Таким образом, доходы, имеющие рентное происхождение, полученные от добычи, переработки и реализации природных ресурсов, должны присваиваться государством и использоваться на общенациональные нужды, главным образом – воспроизводственные, связанные с капиталовложениями в целях модернизации экономики. Данная позиция усиливается и тем фактом, что полезные ископаемые, залегающие в недрах, относятся к категории невозобновляемых ресурсов, контроль над пользованием и распоряжением которыми необходимо осуществлять именно государству. «Экономика исчерпаемых ресурсов полезных ископаемых заключает в себе целый лес ставящих в тупик проблем», – подчеркивал известный экономический теоретик Х.Хотеллинг. Кроме проблемы перераспределения рентных доходов, значение имеет и тот факт, что исчезновение в мире «запасов полезных ископаемых, лесов и других исчерпаемых

ресурсов привело к появлению требований регулирования их использования»109.

Хотя доступное количество запасов полезных ископаемых ограничено и человечество озабочено (по крайней мере, на словах) тем фактом, что когда-то в

108 Кучуков Р. Государственный сектор и его роль в Стратегии-2020 // Экономист. 2011. № 9. С.7.

109 Хотеллинг Х. Экономика исчерпаемых ресурсов // Вехи экономической мысли. Т. 3. Рынки факторов производства / Под общ. ред. В.М.Гальперина. СПб.: Экономическая школа, 2000. С 264, 262.

будущем они будут исчерпаны, действующие хозяйствующие субъекты не считают эти запасы жестко лимитированными здесь и сейчас. В результате, никто не эксплуатирует разведанные месторождения полностью. «Рудники используются только до той степени, пока не существует более насущного применения для необходимых для этого труда и капитала», – писал более полувека назад Л. Мизес110. С тех пор ничего в этом смысле не изменилось: по- прежнему, рыночная ставка процента выступает мерой оценки эффективности использования исчерпаемых природных ресурсов.

Вместе с тем, в тех странах, где собственность на недра является производной от собственности на землю (США, Канада, Австралия), собственники земли платят налог на собственность, исходя из стоимости земельного участка с учетом стоимости запасов полезных ископаемых. Такой подход стимулирует собственника не столько расширять территории, на которых ведется добыча полезных ископаемых, сколько полнее изымать сырье, скрытое в недрах. «Добывающим компаниям нет смысла увеличивать доказанные запасы, так как за них придется платить дополнительные налоги»111. Неудивительно, что международные нефтегазовые корпорации имеют среднюю обеспеченность доказанными ресурсами в пределах 10-15 лет. Российским нефтегазовым корпорациям подобные налоги не грозят и, как результат, многие компании обладают запасами на десятки лет, что позволяет компаниям извлекать лишь 40-

50% сырья (а нередко и меньше), после чего просто бросать скважины. «Высокая обеспеченность запасами многих крупных нефтяных компаний позволяет наращивать добычу в основном за счет выборочной отработки их активной части при одновременном прекращении эксплуатации сотен и тысяч малодебитных скважин», – обращает внимание В.Крюков 112.

Возвращаясь к вопросу о форме собственности в сфере добычи полезных

ископаемых, обратим внимание на тот факт, что в последние годы в научный

110 Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории. Челябинск: Социум, 2005. С.601.

111 Кривощекова Е., Окунева Е. Система регулирования нефтяного комплекса России // Вопросы экономики. 2004.

№ 7. С.72.

112 Крюков В. Анализ развития системы недропользования в России (о необходимости ужесточения институциональных условий) // Вопросы экономики. 2006. № 1. С.95.

лексикон вошло понятие «ресурсный национализм», под которым понимают усиление контроля над природными ресурсами со стороны государства и общества, охватившее как развивающиеся, так и развитые страны. Исследователи объясняют тенденцию ресурсного национализма возрастающей ролью природных ресурсов в экономическом развитии, и отмечают ее глобальный характер. Проявляется ресурсный национализм как в форме более жесткого контроля за участием иностранных инвесторов в разработке национальных сырьевых ресурсов, так и в «увеличении роли государственной собственности в этой сфере,

и даже экспроприации и национализации шахт и скважин»113.

В России же с 2011 г. стартовал новый этап приватизации, в рамках которого авторы приватизационной программы предлагают к переводу в частную собственность более 850 предприятий114, среди которых АК «АЛРОСА»,

«Роснефть», «Зарубежнефть», «Совкомфлот», РЖД и др. И хотя «Роснефть», как и доли государства в электроэнергетических корпорациях («РусГидро»,

«Системный оператор ЕЭС»), включены в список стратегических предприятий, приватизация которых возможна только после решения Президента страны, важно иметь в виду, что речь идет о приватизации не просто неких активов, а основы экономики страны.

Оценки исследователей по вопросу обоснованности намеченной приватизации в нефтегазовом комплексе страны различны. Одни авторы отдают предпочтение частной форме собственности, поскольку в ситуации неопределенности мировых спроса и цен на энергетические ресурсы приватизация государственных нефтегазовых компаний позволит «снять… с государства риски по новым инвестициям и переложить их на частные

компании». Что же касается, например, сделки «Роснефти» с ТНК-BP, то «это по

113 Например, Аргентина национализировала нефтяную компанию YPF, принадлежащей испанской Repsol, под предлогом, что последняя вкладывала недостаточно средств в развитие нефтяного сектора страны (Кондратьев В. Зарубежный опыт модернизации: уроки для России // Мировая экономика и международные отношения. 2013. №

10. С. 43, 44).

114 См.: Распоряжение Правительства РФ от 27.11.2010 г. № 2102-р «Об утверждении прогнозного плана (программы) приватизации федерального имущества и основных направлений приватизации федерального имущества на 2011-2013 годы». URL: http://government.consultant.ru/page.aspx?1530254 (дата обращения

16.06.2013).

сути национализация», сопряженная со значительными долгосрочными рисками, которые фактически лягут на государство115.

Р.Солоу аргументирует иную мысль, замечая, что «рынок исчерпаемых ресурсов, возможно, является одной из тех сфер экономики, где конструктивную роль могло бы сыграть индикативное планирование», что требуется участие правительства «в непрерывной программе сбора и распространения информации, касающейся ожидаемых изменений в технологиях, залежах ресурсов и спросе». Логика индикативного планирования предполагает, что учет и согласование действий всех основных участников рынка, включая правительство, может снизить неопределенность и устранить крупные ошибки116.

Со своей стороны отметим следующее. Анализируя проблему

сравнительной эффективности разных форм собственности, исследователи предлагают те или иные критерии экономического эффекта, как для господствующей формы собственности, так и для обоснованности ее замены. Вместе с тем, для экономических задач разных уровней и классов критерии эффективности разные. Например, существовавшие в советской плановой экономике искусственно-низкие тарифы на электроэнергетические ресурсы, транспортные услуги, не имели отношения к микроэкономической эффективности, но «работали» на народнохозяйственную эффективность. Как пишет А.Амосов, «энергетическая система СССР и транспорт создавались… на средства всего советского народа. Народное хозяйство и граждане, потратив общественные средства, получали затем долгосрочный эффект в виде дешевой электроэнергии и низких тарифов на транспорте»117.

С нашей точки зрения, рассуждая о правах и отношениях собственности в

рентообразующих отраслях экономики, следует оценивать ситуацию не с микроэкономического уровня, а с системных, макроэкономических позиций. А

115 Королев И. Неопределенность мирового экономического развития: риски для России // Мировая экономика и международные отношения. 2013. № 4. С.8.

116 Солоу Р.М. Экономическая теория ресурсов или ресурсы экономической теории. Лекция в честь Ричарда Т.Эли

// Вехи экономической мысли. Т. 3. Рынки факторов производства / Под общ. ред. В.М.Гальперина. СПб.: Экономическая школа, 2000. С.330.

117 Амосов А. Размышления об идеологии развития // Экономист. 2010. № 7. С.24.

значит, речь должна идти не о сравнительной эффективности государственных или частных предприятий вообще, и в сфере нефтегазовой добычи в частности. Такое сравнение некорректно, поскольку сводит общехозяйственную, системную эффективность к локальной. Согласно политико-экономическому подходу, эффективной (в рамках исторически-конкретной реальности) является та форма собственности, которая не сдерживает развитие производительных сил страны, технологический прогресс, олицетворяет собой преобразующую силу. Эффективнее ли частные компании в сравнении с государственными, или нет, в любом случае, их деятельность подчинена извлечению частных доходов, а не достижению конкурентоспособности национального производства. «Извлечение с минимальными затратами полезных ископаемых из полученного в пользование участка недр исчерпывает к нему экономический интерес пользователя», –

справедливо отмечает О.Климова118. Частный капитал руководствуется

узкофирменными сиюминутными интересами119.

Мы считаем, что государство не имеет права отказываться от прав собственности в базовых отраслях, обеспечивающих не только развитие экономики, но и национальную безопасность страны. Именно оценка социально- экономической значимости топливно-сырьевых ресурсов предопределяет границы прав частной собственности в отношении соответствующих объектов. Их приватизация означает «фундаментальное смещение целевых приоритетов этих организаций в направлении коммерческого интереса частного акционера, то есть утрату самого смысла их создания – решения стратегических проблем

развития национальной экономики», – предупреждают ученые120.

118 Климова О. К вопросу о праве собственности на недра в Российской Федерации // Недвижимость и инвестиции. Правовое регулирование. – 2010. - № 3 (44). URL: http://www.drp.ru/journal/journal_42_20.htm (дата обращения

06.07.2013).

119 В подтверждение этого тезиса сошлемся на яркий пример. В 2007 г. ГМК «Норильский никель» продал на долгосрочной основе весь объем добываемого и производимого им кобальта американской OM Group, тем самым,

обеспечив последней контроль над мировым производство кобальта и возможность тут же повысить цену на

кобальт в три раза. Россия же практически лишилась ценного стратегического сырья, требуемого для оборонной промышленности, и вынуждена его импортировать, притом, что в стране добывается около 10% мирового объема добычи кобальта (Кимельман С. Неоиндустриализации препятствует государство-рантье // Экономист. 2011. № 8. С.21).

120 Черной Л. Нужны ли экономике России государственные корпорации? // Экономист. 2011. № 4. С.8.

Что касается предложений по расширению масштабов государственно- частного партнерства (ГЧП) в сфере рентных отношений121, то стоит заметить, что возникновение отношений между государством и частным сектором, которые покрываются термином ГЧП, связано с курсом на сокращение государственного участия в экономике, получившим широкое распространение в развитых рыночных странах в 1980-е гг. Суть этих отношений – передача частному сектору правомочий владения и пользования объектами инфраструктуры, принадлежащих государству, на условиях контрактов на управление, арендных договоров, концессии и др., при неизменном характере базовых отношений собственности. При этом реальной является угроза конфликта интересов, когда главная мотивация частного бизнеса (максимизация прибыли) вступает в противоречие с основной функцией государства (защитой общественных интересов), и партнерство начинает использоваться для реализации главным образом частного интереса122. Как заметил в свое время Й.Шумпетер, «делание денег обязательно

отвлекает производство от общественных целей»123.

В России, отмечают отечественные исследователи, под личиной ГЧП государство, по сути, принуждает бизнес к выполнению несвойственных ему функций, что расширяет масштабы «серой зоны» в экономике124. За эвфемизмом ГЧП «скрывается право государства вмешиваться в процессы принятия стратегических решений и перекладывать на частный бизнес государственные

функции…, на выполнение которых у правительства не хватает средств или

121 Ложникова А. Рента и рентная политика: трансформация в условиях модернизации экономики России // Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора экономических наук: 08.00.01 – Экономическая теория. Томск, 2011.

122 Варнавский И. Государственно-частное партнерство: некоторые вопросы теории и практики // Мировая экономика и международные отношения. 2011. № 9. С.41, 43, 46.

123 Шумпетер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. М.: ЭКСМО, 2007.

С.454.

124 Исследователи выделяют три зоны в неформальном государственном воздействии на экономику: «белая зона», где имеет место излишнее регулирование, например, в виде административных барьеров; «серая зона», в которой процветают принудительные сборы с бизнеса на разные благие цели; «черная зона» с откровенной коррупцией и вымогательством в пользу «государевых людей» (Радыгин А., Энтов Р. «Провалы государства»: теория и практика

// Вопросы экономики. 2012. № 12. С.18).

компетенций»125. ГЧП de facto «представляет собой преимущественно способ обмена денег на административный ресурс»126.

В заключение обратим внимание на еще один аспект. Для нашей страны, с учетом того места, которое топливно-энергетический сектор занимает в народнохозяйственном комплексе, требования к качеству государственного регулирования процессов и отношений, протекающих в данном сегменте отечественной экономики, чрезвычайно велики. Ключевая проблема заключается в обеспечении общих интересов экономики, общества и государства, как в сфере освоения природных ресурсов, так и в распределении результатов недропользования. Теоретически, в государствах, обладающих концентрированными источниками ренты (сосредоточенными запасами минерального сырья), простейшим решением проблемы присвоения ренты и ее перераспределения является национализация сырьевых ресурсов и прямой контроль над рентой. Например, в Кувейте, ОАЭ в бюджет поступают практически все нефтяные доходы. Государственный контроль над источниками ренты решает и другую проблему: ликвидируется база политического влияния сырьевой олигархии, подрываются попытки олигархов подчинить себе («захватить») государство. Но остается вопрос грамотного управления национализированными активами.

Практика свидетельствует о высокой вероятности неэффективного менеджмента в национализированной сырьевой промышленности. Многие западные авторы считают, что основная причина хронической слабости экономик,

«завязанных» на сырьевых ресурсах, как раз и кроется в проблеме государственной собственности на ресурсы; что «ресурсное проклятие» на деле оказывается «проклятьем государственной собственности». Те ресурсы, которые оказываются в распоряжении управленческой элиты, используются ими для

обогащения и укрепления своего положения127. В государствах, не обладающих

125 Афонцев С., Ли С.Дж. Российский крупный бизнес в условиях глобального кризиса // Вопросы экономики.

2013. № 5. С.52.

126 Орешин В. Развитие инфраструктуры и модернизация // Экономист. 2012. № 12. С.24.

127Ross M. The Political Economy of the Resource Curse // World Politics. 1999. Vol. 51. No 1.

демократическими традициями подотчетности властей перед гражданами, и не руководствующихся диктатом правовых норм, создание государственных компаний в доходных секторах экономики оборачивается финансовой непрозрачностью, погоней за рентой, коррупцией128.

Вместе с тем, в новейших исследованиях, посвященных вопросам

присутствия государства в экономике, особо отмечается, что «наиболее значимым в деятельности государственных предприятий за последние 15 лет стало радикальное усовершенствование корпоративного управления». Как результат, если еще в 2008 г. в списке 20 ведущих глобальных компаний, согласно оценкам For es, не было ни одной компании с государственным участием, то в 2012 г. в этот список вошли уже шесть государственных корпораций, в том числе China National Petroleum Corporation, Petrobras. Сингапур, в экономике которого государству принадлежат пакеты акций компаний, суммарно производящих 60% ВВП, имел в 2010 г. самый высокий в мире темп роста (18%), а в 2011 г. занял 2-е место в мировом рейтинге глобальной конкурентоспособности. Как замечет В.Кондратьев, «на самом деле мы очень мало знаем о новых формах государственного вмешательства в экономику… Более того, практически отсутствуют концептуальные подходы к анализу современного госкапитализма и форм его проявления»129.

В этой связи следует отметить, что среди отечественных авторов сама по

себе постановка вопроса о повышении степени влияния государства на стратегию экономического развития страны, в том числе и через частичную национализацию, в принципе, приветствуется многими. Но также многими подвергается сомнению способность ныне действующих правительственных структур осуществлять реальное позитивное и эффективное влияние на экономику. Сомнения связаны, прежде всего, с многочисленными фактами

чиновничьего произвола, ростом коррупции, запредельно высоких издержек на

128 Auty R. The Political Economy of Resource-Driven Growth // European Economic Review. 2001. Vol. 45. No 4.

129 Кондратьев В. Второе дыхание государственного капитализма //Мировая экономика и международные отношения. 2013. № 6. С.15, 3, 4, 5-6.

менеджмент в компаниях с участием государства130. Исследователи фиксируют отсутствие в современной России четкой государственной системы управления рациональным использованием запасов углеводородов и подчеркивают, что «в процессе освоения и использования минерально-сырьевых ресурсов… учитываются интересы не столько общества, сколько владельцев контрольных пакетов компаний-недропользователей»131.

Специалисты Всемирного банка, оценивая качество государственного

управления в разных странах с помощью ряда показателей (см. табл. 12), также отмечают, что деятельность российского государства слабо зависит от предпочтений и воли граждан, что обусловливает низкое, с точки зрения

интересов общества, качество решений, принимаемых властью.

Таблица 12

Оценки качества государственного управления некоторых стран, 2012 г. (максимум = 100)

Параметры Великобритания Канада Мексика Россия
Учет мнения населения и

подотчетность гос. органов

92 95 54 23
Политическая стабильность и

отсутствие насилия

60 85 25 21
Качество законодательства 94 96 61 39
Верховенство закона 92 95 38 25
Сдерживание коррупции 91 95 45 13
Индекс эффективности работы

правительства

92 97 64 42

Источник: Worldwide Governance Indicators. URL: http://www.gtmarket.ru/ratings/governance-matters/governance- matters-info (дата обращения 21.07.2013).

Полностью соглашаясь с высказываемыми сомнениями и оценками, отметим, однако, что подобное положение дел не имеет содержательного отношения к вопросу присутствия государства в современной экономике. Как

замечает О. Дмитриева, «рост коррупции и доли «коррупционной ренты» в цене

130 Например, в 2011 г. совокупные вознаграждения высшего менеджмента ОАО «Внешторгбанк» составили 5,7 млрд. руб., притом, что величина дивидендов, перечисленных в федеральный бюджет, была менее 4,6 млрд. руб. ОАО «РусГидро», в котором государству принадлежит 58,1% акционерного капитала, выплатило по этим акциям дивиденды на 1,4 млрд. руб., тогда как вознаграждение top-менеджмента составило 1,7 млрд. руб. (см.: Дмитриева О. Управление госсобственностью в России: иррациональность устоявшихся особенностей // Российский экономический журнал. 2013. № 1. С.16).

131 Крюков В. Анализ развития системы недропользования в России (о необходимости ужесточения институциональных условий) // Вопросы экономики. 2006. № 1. С.86.

продукции отнюдь не тождественен усилению роли государства в экономике». Проблема дебюрократизации экономики и оптимизации роли государства не решается «уходом» государства из системообразующих сфер хозяйственной деятельности. Такой подход сродни решению проблемы головной боли у человека с помощью гильотины. Исходить надо из того, что выработка и реализация системных решений является ключевой функцией именно государственной власти. Если же нынешний государственный аппарат используется для перераспределения собственности и рентных доходов страны в пользу правящей оффшорной бюрократии, то «можно, наверное, говорить об «организованном госмафией коррупционном механизме», но уж никак не о традиционном государственном регулировании экономики, с его традиционными же прямыми (связанными с бюджетным финансированием, функционированием

госсобственности и управлением ею…) и косвенными… формами»132.

Лауреат Нобелевской премии К.Эрроу напоминает, что ведущие капиталистические страны пережили Великую депрессию, которая возникла вследствие отсутствия регулирования развития капитализма133. К чему приводит игнорирование уроков истории на примере наших дней показал Дж.Стиглиц134. Новейший опыт динамично развивающихся стран (Китая, Индии, Бразилии) свидетельствует о важности сохранения командных позиций государства в

экономической сфере. Основой же «сохранения за государством контрольных функций и рычагов регулирования и реального влияния на экономические процессы является владение материальными факторами производства»135.

Заметим, что и для большинства россиян характерно подобное представление относительно оптимального для России экономического устройства. «Модель экономической сферы жизни общества, – отмечают

исследователи, – это государство, которое восстановит государственный сектор,

132 Дмитриева О. Управление госсобственностью в России: иррациональность устоявшихся особенностей // Российский экономический журнал. 2013. № 1. С.13.

133 Эрроу К. Переход к рыночной экономике: темпы и возможности // Проблемы теории и практики управления.

1995. № 6.

134 См.: Стиглиц Дж. Ревущие девяностые. Семена развала. М.: Национальный общественно-научный фонд –

«Современная экономика и право», 2005.

135 Кучуков Р. Государственный сектор и его роль в Стратегии-2020 // Экономист. 2011. № 9. С.7.

расширив при этом экономические возможности для населения»136. Классическая (либеральная) модель рыночной экономики, в рамках которой вмешательство государства сводится к минимуму, а ведущая роль в экономической сфере отводится частным акторам, россиянами практически не поддерживается: за последние 10 лет доля сограждан выбирающих такую модель не превышает 10%.

Власти же России, напротив, следуя логике либерализма, отказываются от контроля и управления экономическими и финансовыми процессами. На 2014-

2016 гг. намечены очередные приватизационные мероприятия и вывод представителей правительственных структур из руководства госкорпораций. С одной стороны, именно государство, в лице руководителей страны, заявляет о важности модернизации российской экономики. С другой, то же самое государство активно «освобождается» от предприятий, пока еще находящихся в его ведении, и контроля над финансовыми ресурсами.

По нашему мнению, следует признать ошибочной, противоречащей как теоретическим исследованиям, так и новейшей мировой практике, установку на либерализацию и минимизацию экономической роли государства, особенно применительно к рентообразующей сфере экономики. Совершенно очевидно, что просчеты в вопросах прав и отношений собственности, связанных с рентными доходами, создают дополнительные стимулы к рентоориентированному поведению субъектов, искажают принятие социально эффективных решений хозяйствующими субъектами. Неправильное распределение ренты дает простор силам, разрушающим экономику. Если рента не изымается обществом, то она достается тому, кто имеет возможность ее присвоить, замечает Ф.Харрисон137.

<< | >>
Источник: Даниленко Людмила Николаевна. Рентно-сырьевая экономика России и проблемы ее трансформации. Диссертация на соискание ученой степени доктора экономических наук. Псков –2014. 2014

Еще по теме 3.2. Формирование прав собственности на недра и извлеченные из недр полезные ископаемые:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -