<<
>>

1.3. Институциональный аспект рентных отношений и рентоориентированного поведения

Считается, что феномен поиска ренты (ренториентированного поведения)

был акцентирован в работе Г.Таллока, в рамках теории общественного выбора, в связи с экстерналиями и деятельностью государства, хотя сам термин (rent seeking) впервые был использован для описания соответствующей деятельности в исследовании А.

Крюгер154.

Традиционная экономическая теория в описании выбора и поведения

субъектов рынка исходит из стандартной целевой функции (максимизации полезности, прибыли), характеризующей интересы и предпочтения Homo Economicus. Что же касается субъектов нерыночных отношений (политиков, чиновников), то в их роли «чаще всего фигурируют некие бескорыстные персонажи, не имеющие собственных («частных») интересов», и даже

«отсутствуют сомнения в их абсолютной профессиональной пригодности»155.

Основная же предпосылка теории общественного выбора состоит в том, что люди действуют в политической сфере, преследуя свои личные интересы, и что нет непреодолимой грани между бизнесом и политикой. «Политика, – пишет Дж. Бьюкенен, – есть сложная система обмена между индивидами, в которой последние коллективно стремятся к достижению своих частных целей... В случае избрания политик свободен определять свою позицию по вопросам о расходовании средств и налогообложения…(и) выберет тот вариант решения из набора приемлемых для себя альтернатив, исполнение которого максимизирует его собственную полезность»156.

«Обычно, размышляя о поиске ренты, мы имеем в виду демократические

группы особых интересов, деньги, используемые для оказания политического влияния и т.д. Но… индустрия поиска ренты не уникальна», – обращает внимание

154 Tullock G. The Welfare Costs of Monopolies, Tariffs and Theft // Western Economic Journal. 1967. No 5; Krueger A. The Political Economy of the Rent Seeking Society // American Economic Review.

1974. Vol. 64. No 3.

155 Радыгин А., Энтов Р. «Провалы государства»: теория и практика // Вопросы экономики. 2012. № 12. С.16.

156 Бьюкенен Дж. Конституция экономической политики. [Нобелевская лекция 1986 г.] // Вопросы экономики.

1994. № 6. С.108.

Г.Таллок157. Рентоориентированное поведение имеет место как в ресурсодефицитных, так и в ресурсодостаточных экономиках. С.Яцкий вообще утверждает, что рентоориентированное поведение «является атрибутом любой экономики, так как по сути есть реализация естественного процесса минимизации затрат и максимизации полезного эффекта для любого хозяйствующего субъекта». При этом ученый не видит большой разницы между рентоискательством и предпринимательством, поскольку предприниматель, являясь новатором, «стремится к сверхприбыли, то есть ренте или квазиренте»158. Некорректность, с нашей точки зрения, терминологической подмены рента – сверхприбыль уже отмечалась в предыдущем параграфе.

Рентоискательство представляет собой конкуренцию за обладание и контроль над редким ресурсом. Вследствие того, что именно природная рента представляет собой достаточно устойчивый доход в долгосрочном периоде, именно природные ресурсы являются основным объектом конкуренции (рентоискательства) и на национальном, и на глобальном уровне. По мнению некоторых исследователей, одной из первопричин смены в России государственно-общественного строя в начале 1990-х гг. было стремление международного капитала получить доступ к природной, прежде всего горной, ренте нашей страны159.

«Природа рождает и выращивает зверей, рыбу, скот, заставляет коров

давать молоко, кур откладывать яйца, деревья наращивать древесину и приносить плоды, семена прорастать. Тот, кто обладает правом присваивать это возобновляющееся богатство, обладает постоянным доходом», – писал Л. Мизес160. С развитием в России рыночных и частнособственнических отношений явно обозначилась проблема присвоения подобных доходов, носящих рентный

характер. Хозяйствующие субъекты стремятся не только захватить те активы,

157 Таллок Г.

Общественные блага, перераспределение и поиск ренты. М.: Изд. Института Гайдара, 2011. С.58.

158 Яцкий С. Рентная экономика: политико-экономический аспект // Вестник Югорского государственного университета. 2011. Вып. 4 (23). С.151.

159 Кимельман С. Горная и ценовая рента в современной российской экономике // Вопросы экономики. 2010. № 7. С.53.

160 Мизес Л. Человеческая деятельность: трактат по экономической теории. Челябинск: Социум, 2005. С.489.

которые приносят ренту, но и установить свои «правила игры» для ее получения. В результате для очень многих субъектов экономики доступ к получению рентного дохода оказался закрытым. В России «сегодня рентные доходы аккумулируют лишь два экономических агента – предприятия, использующие рентные ресурсы, и государственный аппарат чиновников. Первые… не могут их освоить даже для собственной инвестиционной политики и… вывозят за рубеж. Государственные чиновники… используют рентные доходы для обеспечения собственной аппаратной безопасности», – отмечает Е.Карпиков161.

Проблему рентоискательства или рентоориентированного поведения

применительно к современным российским реалиям специально анализируют как отечественные, так и зарубежные авторы. В отечественной учебной литературе рентоориентированное поведение определяется как ситуация, когда доходы национального бизнеса зависят не от наличия предпринимательских способностей, а от близости к государственному аппарату, вследствие чего предприниматели нацелены на получение доходов (ренты) от личных связей, а не обычной, классической предпринимательской прибыли162. В общем, «привилегии

порождают ренты»163.

Схожую позицию занимает А.Ослунд, понимая под рентным поведением

«деятельность, направленную либо на использование монопольного положения, либо на получение доступа к правительственным субсидиям, в отличие от стремления в рыночной экономике к получению прибыли в процессе конкуренции». Причем в постсоветской России распределение ренты с самого начала «приняло форму государственного регулирования, давшего ощутимый

перевес привилегированному классу»164.

Основная ее часть оказалась в руках

161 Карпиков Е. «Свежий» взгляд на рентную проблему // Экономические науки. 2004. № 6. С.21.

162 Мировая экономика / Под ред. А.С.Булатова. М.: Экономистъ, 2007. С.851.

163 Норт Д., Уоллис Дж., Уэбб С., Вайнгаст Б. В тени насилия: уроки для обществ с ограниченным доступом к политической и экономической деятельности // Вопросы экономики. 2012. № 3. С.8, 16.

164 Среди многочисленных методов присвоения ренты в первые годы выделялись четыре: спекуляции (покупка

товара за «бесценок», по фиксированной государственной цене, с последующей его перепродажей по рыночной стоимости); субсидии на импорт (здесь сверхдоходы явились результатом существования множества валютных курсов); льготные кредиты (избыточные доходы появились как результат гиперинфляции и, следовательно, отрицательной реальной процентной ставки); номенклатурная приватизация (выгода возникла по причине заниженной стоимости основных фондов предприятий).

руководителей бывших государственных предприятий, коммерсантов и финансистов, вследствие чего «в России сформировалась чрезвычайно агрессивная имперская элита, которая не приемлет абсолютно никаких запретов и ограничений». Именно конфликтом между рентоориентированным поведением экономико-политических элит и реформаторством ученый объясняет драматизм рыночных реформ в России165.

О.Гаман-Голутвина также связывает особенности развития национальной

экономики с особенностями формирования российского правящего класса. По ее мнению, властвующая страта современного российского общества не выполняет свою ключевую функцию и не соответствует базовому системообразующему признаку элиты – выполнению миссии локомотива развития. Объясняя причины такого положения, исследователь уточняет, что задачей рыночных реформ 1990-х гг. изначально было не развитие, а дистрибуция, то есть перераспределение собственности и рентных доходов. Отсюда – безразличие политической и экономической элиты России к самой идее развития, их стратегическая бессубъектность, то есть отсутствие у них как действительного проекта

обустройства страны, так и воли для его реализации166.

В этом смысле в России ничего не изменилось и спустя 20 лет. В середине

1990-х гг. исследователям казалось, что пик поиска ренты в России пройден и ренториентированное поведение пошло на убыль, что «есть все основания полагать, что рента будет сокращаться», поскольку, мол, демократические выборы являются действенным инструментом против ренториентированного поведения, а

«народ России в значительной степени осознал, что происходит и ему это не нравится»167. Время показало идиллический характер таких представлений. В нашей стране рентоориентированное поведение приобрело огромный размах. Поначалу этому способствовали масштабы экономической деформации,

унаследованной от прежнего хозяйственного механизма (высокий уровень

165 Ослунд А. «Рентоориентированное поведение» в российской переходной экономике // Вопросы экономики.

1996. № 8. С.99-104.

166 Гаман-Голутвина О. Политические элиты России: Вехи исторической эволюции. М.: РОСПЭН, 2006.

167 Ослунд А. «Рентоориентированное поведение» в российской переходной экономике… С.101, 106, 108.

монополизации отраслей советской экономики, разрыв между мировыми и внутренними ценами). Позже появились другие факторы.

На рентное поведение и его механизмы влияют самые разные факторы и условия, зачастую носящие разнонаправленный характер. Так, естественные рентообразующие факторы, связанные с ограниченностью ресурсов, пригодных для хозяйственных нужд, различием в их месторасположении и природной продуктивности, обусловливают возможность извлечения дифференциальной ренты I и воздействуют на ее образование относительно постоянным образом. Экономические рентообразующие факторы влияют на возможность получения дифференциальной ренты II и носят переменный характер. Внешние рентообразующие факторы (цикличность мирового экономического развития, конъюнктура мировых рынков и т.п.) влияют на возможность получения ценовой ренты, отличаются изменчивостью и носят эндогенный характер. Институциональные факторы также носят подвижный характер.

В рамках нашего исследования интерес представляют, прежде всего, институциональные факторы рентоориентированного поведения, поскольку именно институты призваны уменьшать неопределенность, структурировать повседневную жизнь общества, организовывать взаимоотношения между людьми, создавать ту среду, в которой функционируют рынки, и определять систему мотивов и стимулов, сдержек и противовесов, противодействующих деформации рыночного поведения и рыночных отношений.

Под институтами (в соответствии с теорией институционализма) будем понимать совокупность формализованных и неформализованных норм, правил, а также механизмы их реализации, с помощью которых структурируются и упрощаются отношения и взаимодействия между людьми и организациями168.

«Институты определяют спектр альтернатив, доступных экономическим агентам

и оказывают влияние на решения, которые на деле принимают индивидуумы», –

писал идеолог институционализма Д. Норт169. Значение качественной

168 Норт Д. Институты и экономический рост: историческое введение // THESIS. 1993. Вып.2. С.73.

169

Норт Д. Институциональные изменения // Вопросы экономики. 1997. № 3. С.6.

институциональной среды для нормального функционирования экономики и продуктивного поведения в ней хозяйствующих и регулирующих субъектов подчеркивается в работах таких признанных специалистов в области новой институциональной экономической теории, как Д.Асемоглу, Э.Остром, О. Уильямсон, Э. Фуруботн, Дж. Ходжсон, Т.Эггертссон, О.Янг и др.170.

Проблему институциональных характеристик рентоискательства в

современной России специально анализирует В.Дементьев, отталкиваясь от той мысли, что в значительной степени поведение агентов определяется властными отношениями, в рамках которых они действуют. «Экономическое поведение агента зависит от того, кому, чьим интересам, в какой мере подчинена его деятельность; в каких пределах он обладает свободой и, наконец, по отношению к кому данный агент обладает властью», – пишет ученый171.

Около 80 лет назад Р.Коуз предложил схожий подход, заметив, что «когда

экономисты исследуют работу экономики, они имеют дело с воздействиями отдельных лиц или организаций на других, работающих в той же системе... Если бы не было таких воздействий, не существовало бы подлежащих изучению экономических систем». При этом в любой экономической системе, подчеркивал Р.Коуз, характер воздействий опосредован фактом неравенства в распределении ресурсов и властных полномочий среди субъектов экономики172.

Что касается России, то в нашей стране ресурс, позволяющий извлекать

политическую, статусную, административную ренту всегда имел огромное значение. В отечественной литературе при объяснении институциональных особенностей российского общества широко используется концепт «власть- собственность», предложенный Л.Васильевым еще в 1980-е гг.173. Данный

концепт используется для характеристики социально-экономической системы, в

170 См., например: Фуруботн Э.Г., Рихтер Р. Институты и экономическая теория. Достижения новой институциональной экономической теории. СПб.: Издат. дом С.-Петер. гос. ун-та, 2005; Эггертссон Т. Экономическое поведение и институты. М.: Дело, 2001; Young O. Resource Regimes. Natural Resource and Social Institutions. – Berkeley, Los Angeles, L.: University of California Press, 1982.

171 Дементьев В. Система власти и рентное поведение в переходной экономике. – http://www.sustainable-cities- net.org.ua/publicationshow.php?id=186 (дата обращения: 15.06.2012).

172 Коуз Р. Фирма, рынок и право. М.: «Дело ЛТД» при участии «Catallaxy», 1993. С.28.

173 Васильев Л. Восток и Запад в истории (основные параметры проблематики) // Альтернативные пути к

цивилизации: колл. монография. М.: Логос, 2000.

которой собственность и власть неразделимы, причем власть – первична, а собственность – вторична. В обществе, в котором функционирует институт власть-собственность, «власть оказывается привлекательной вдвойне: и как собственно власть, и как единственный надежный источник богатства, комфорта»174. Причем, власть, будучи одним из мотивов человеческого поведения, не имеет «встроенных» ограничителей, что делает притязания обладателей власти в пределе безграничными175.

В.Дементьев выделяет ряд форм властных институтов, генерирующих разные виды ренты176. Например, внутрифирменная власть, включающая в себя власть собственника над персоналом (прежде всего над менеджментом), власть менеджмента над персоналом и власть персонала, может порождать внутреннюю ренту, как результат поведения агентов предприятия по отношению к активам данного предприятия. Так, собственник может стремиться не к максимизации прибыли от деятельности предприятия и не к возрастанию капитала, а к получению доходов от деятельности «дочерних» и «внучатых» коммерческих структур, контролирующих ресурсные, товарные и финансовые потоки предприятия, поставляющих ему ресурсы по завышенным ценам и приобретающих готовую продукцию по заниженной стоимости. Заметим, что по

оценкам исследователей, неэффективность сложившейся институциональной структуры нефтегазового сектора России как раз и проистекает «из-за широкого использования внутрикорпоративных схем перераспределения финансовых потоков, расходования средств на непрофильные активы и неоправданной диверсификации деятельности компаний, а также значительных расходов на

«прочие нужды» и оплату подрядных работ по завышенным ценам»177.

Внешняя корпоративная власть, основанная на монопольном положении корпорации на рынке, объеме контролируемых ею физических, трудовых,

174 Гайдар Е. Государство и эволюция. Как отделить собственность от власти и повысить благосостояние россиян. СПб.: Норма, 1997. С.14.

175 Олейник А. Власть и рынок: система социально-экономического господства в России нулевых годов. М.: РОССПЭН, 2011.

176 См.: Дементьев В. Экономика как система власти. Донецк: Каштан, 2003.

177 Крюков В., Маршак В. Оценка параметров развития российского нефтегазового сектора // Вопросы экономики.

2010. № 7. С.93.

финансовых ресурсов, позволяет влиять на поведение других рыночных субъектов, государственных агентов, и способна приносить внешнюю ренту, являющуюся результатом дисбаланса рыночной власти.

Власть государства (в лице законодателей, чиновников, представителей судебных, силовых структур) над поведением субъектов экономики может генерировать политико-административную ренту, источником которой являются барьеры и ограничения, налагаемые регулятором (государством) как на отдельные сделки (трансакции), так и поля взаимодействия (совокупности трансакций)178.

По определению А.Олейника, «административная рента представляет собой

особое проявление господства в результате сочетания интересов как следствия применения стратегии контроля доступа к полю». Регулятор («охранник на входе»), посредством «огораживания» поля взаимодействия (информационного, правового, территориального, рыночного), создает предпосылки для упрочения своих доминирующих позиций, поскольку бизнес может получить доступ к полю лишь «купив входной билет», принимающий разные формы: взятка, «откат», признание бизнесом правил игры, как установленных регулятором, так и укорененных в неформальных институтах. Примечательно, что последствия

такого господства одноразовой административной рентой не исчерпываются179.

Сходные идеи высказываются и другими отечественными авторами. Например, С.Кордонский пишет об административном рынке, как нелегальном механизме сращивания интересов чиновников и руководителей хозяйственных объектов180. На административных рынках обращаются феномены (властные полномочия регулятора), которые в развитых государствах не обмениваются на деньги так открыто и в таких масштабах, как в России. Как результат, в нашей стране сложился особый вид бизнеса – административный бизнес или теневое партнерство предпринимателей и чиновников – сутью которого является

сотрудничество бизнеса с властью. Объектом конкуренции в этом бизнесе

178 Понятие поле взаимодействия пришло в экономическую теорию из экономической социологии (см: Fligstein N., Dauter L. The Sociology of Markets // Annual Review of Sociology. 2007. Vol. 33. No 1).

179 Олейник А. О природе и причинах административной ренты: особенности ведения бизнеса в российском регионе N // Вопросы экономики. 2010. № 5. С.59-60.

180 См.: Кордонский С. Рынки власти. Административные рынки СССР и России. М.: ОГИ, 2006.

являются не потребители на рынке товаров и услуг, а доступ к государственным структурам, курирующим «распил» казенных ресурсов. Эту «форму» организации бизнеса, исследователь определяет как главную характеристику современной российской экономики. Примечательно, что именно власть, «служилые люди» являются активными субъектами такого бизнеса, выступая как собственники по отношению к общественным ресурсам и как рейдеры – в отношении к чужим частным активам.

«Когда госслужащий забирает бизнес – это классовая структура рушится под натиском сословного миропорядка»181. С.Кордонский разработал оригинальную модель сословной структуры современной России. Ученый выделил две аналитические модели – рыночную экономику и ресурсную экономику – и аргументировал ту мысль, что социальной основой рыночной экономики выступают классы, а социальной организацией ресурсной экономики является сословное мироустройство, «основанное на неравенстве граждан перед законом и различиях в объемах прав и обязанностей перед государством»182. Основная цель субъектов ресурсной экономики – борьба за сословную ренту. Если в рыночной экономике действует принцип «купи – продай» и таким образом

«заработай», то девиз ресурсной экономики «отдай – получи», причем «получи» не за труд (трудиться можно много или мало – это не важно), а за службу, которая должна быть усердной, за что соответственно и вознаграждается. Именно «в характере служения закодировано место индивида в обществе, его права, обязанности, привилегии, моральные нормы и отношения с законом»183.

Идея сословной ренты и ресурсной экономики тесно переплетается с

концепцией экономики раздатка, разрабатываемой О.Бессоновой184. Суть раздаточной экономики – сосредоточение ресурсов в едином Центре с последующим их перераспределением (раздачей) по результатам служения.

Основной мотив служения – демонстрация служебного рвения, лояльности,

181 Барсукова С. Ресурсная экономика и сословная рента // Общественные науки и современность. 2012. № 3. С.41

182 Кордонский С. Сословная структура постсоветской России. М.: Институт Фонда «Общественное мнение», 2008. С.37.

183 Барсукова С. Ресурсная экономика и сословная рента... С.34.

184 Бессонова О. Раздаточная экономика России: эволюция через трансформации. М.: РОССПЭН, 2006.

исключительной полезности для Центра – связан не с созиданием и приумножением ресурсов (что определяло бы деятельность как рыночную), а с расширением привилегий и переделом ресурсов.

О.Бессовнова особо подчеркивает, что механизм государственно- чиновнического предпринимательства составляет основу российской экономики во всех трансформационных фазах185; что рыночная институциональная матрица выступает только внешней оболочкой этого хозяйственного механизма. Тот рынок, который сегодня реально сложился в России (квазирынок, бюрократический рынок) отличается от классического тем, что механизмы купли- продажи на нем используются для присвоения (прежде всего, номенклатурного присвоения) уже созданных активов (производственных систем, объектов инфраструктуры). Через механизмы предпринимательства на таком рынке обслуживаются не столько интересы фирм и домашних хозяйств, сколько интересы властных структур. Хотя рыночные отношения и институты формально сохраняются, их реальное содержание выхолащивается. Например, ваучеры, тендеры, залоговые аукционы и пр., будучи внешне рыночными механизмами, на практике маскируют реальные механизмы «раздачи» «своим людям», «по чину»186. Причем, если в раздаточной экономике социально-экономические отношения в рамках «сдач-раздач» подчинены реализации государственного интереса, то в квазирыночной системе они переводятся в разряд неформальных связей и отношений, обслуживающих получение индивидуальных выгод от использования ресурсов государства: полиция обеспечивает «своим» предпринимателям «крышу», судебная система устраняет их конкурентов, власть

гарантирует получение госзаказа.

185 О.Бессонова выделяет три цикла в российской истории – общинный, поместный и административный раздаток. Каждый цикл отражает уровень развития раздаточных институтов и включает в себя четыре фазы (перинатальная, структурированная, институционального исчерпания и институциональной трансформации), различающиеся по степени регулирования-дерегулирования экономики, причем последняя фаза цикла является переходным этапом к новой, конкретно-исторической форме раздатка, соответствующей новым материально-техническим условиям развития страны. С трансформационными фазами исследователь хронологически соотносит XIII-XV вв., 1861-1917 гг., 1990-2000-е гг. В эти периоды российской истории предпринимались попытки модернизировать материально- технологическую базу путем замены институтов раздаточной экономики на рыночные.

186 См.: Институциональный анализ и экономика России: Учебник / Под ред. В.Т.Рязанова. М.: Экономика, 2012.

460-467.

Важно заметить, что в сословном мироустройстве, в условиях квазирынка положение предпринимателей оказывается двусмысленным. По своей сути, предприниматели не относятся к категории «служилых людей; бизнес, как рыночная деятельность, нацелен на максимизацию прибыли, а не на служение, которое маскируется под маску «социальной ответственности бизнеса». Наградой предпринимателю служит прибыль, а не вознаграждение за «социальную ответственность» в виде доли от распределяемых властью ресурсов. Если же бизнес ради самосохранения вынужден уходить под «крышу» (что является массовой практикой для российских деловых кругов), то предприниматель из рыночного субъекта, ориентирующегося на обслуживание рынка, de-facto превращается в коммерсанта, обслуживающего какой-либо бюджет или фонд и работающего на административном рынке. Рыночная конкуренция стимулирует предпринимателей к независимой созидательной, новаторской деятельности. Однако в рентоориентированной экономике вести независимый бизнес оказывается делом практически невозможным. В ситуации, когда «пожарные, санитары, налоговики, таможенники, прокуроры, разномастные инспекторы и другие «блюстители государственных интересов» наступали единым фронтом»

бравада независимых предпринимателей в России сошла «на нет»»187. Дело

ЮКОСа и судьба М.Ходорковского наглядно продемонстрировали расклад сил в стране, и «несогласные» страну покинули.

С точки зрения экономики соглашений (конвенциональной теории), поле взаимодействия задается институциональными границами (главным образом – неформальными), и доступ к полю открыт для каждого, кто признает заданные правила игры и «уважает» сложившуюся иерархическую структуру188. Вместе с тем, границы правового поля очерчиваются формальными институтами и подкрепляются механизмом принуждения к исполнению их предписаний.

Очевидно, что если заданные правовые нормы и сложившиеся неформальные

187 Барсукова С. Ресурсная экономика и сословная рента // Общественные науки и современность. 2012. № 3. С.40.

188 Тевено Л., Эймар-Дюверне Ф., Фавро О., Орлеан А., Салэ Р. Ценности, координация и рациональность: экономика соглашений или эпоха сближения экономических, социальных и политических наук // Институциональная экономика: учебник / Под ред. А.Олейника. М.: Инфра–М, 2005.

правила соответствуют интересам экономического большинства, то доступ к полю взаимодействия не является избирательным и возможности для извлечения административной ренты невелики. В противной ситуации, когда нормы и правила отражают интересы конкретных лиц (физических или юридических), возможности для своекорыстного поведения заинтересованных субъектов возрастают значительно: то есть работает принцип «чем уже доступ к полю взаимодействия, тем шире поле власти и господства, больше возможностей рентоориентированного поведения и непродуктивной деятельности»189.

Естественным результатом ограничений доступа к рыночному полю

взаимодействия является возникновение монополии и близких к ней рыночных структур. Большой вклад в количественную оценку последствий монополизации рынков внесла неоклассическая теория. В этой связи, теория рентоориентированного поведения и непродуктивной деятельности субъектов является дополнением неоклассической теории монополии. В частности Г.Таллок доказывает, что последствия монополизации рынка не сводятся только к тому факту, что монополист, пользуясь своим положением price-maker, устанавливает цену выше уровня предельных издержек и получает монопольную прибыль, захватывая часть излишка потребителя. Присваиваемая в результате монополистического ценообразования рента используется монополистом на цели, не связанные с производством: усиление своих позиций на рынке; создание через институты политического лоббирования условий для присвоения новой

ренты190. В результате часть монопольной ренты трансформируется в

административную, посредством которой обеспечивается возможность дальнейшего присвоения монопольной ренты и выделения из нее новой административной ренты.

Можно сказать, что ограничения доступа к рыночному полю

взаимодействия «запускают» механизм расширенного воспроизводства и

189 Олейник А. О природе и причинах административной ренты: особенности ведения бизнеса в российском регионе N // Вопросы экономики. 2010. № 5.

190 Таллок Г. Общественные блага, перераспределение и поиск ренты. М.: Изд. Института Гайдара, 2011. С.142-

153.

трансформации ренты, стимулируют рентоориентированное поведение субъектов экономики и власти, которое оказывается взаимозависимым. С одной стороны, чтобы быть допущенным на рынок бизнес вынужден соглашаться со сложившимся порядком вещей. С другой стороны, в обмен на выплату регулятору части монопольной ренты и поддержку разнообразных инициатив власти, он получает возможность действовать в условиях ограниченной конкуренции. А.Олейник использует выражение «долг чести», отмечая, что одна из основных обязанностей бизнеса, получившего доступ к полям взаимодействия, состоит в содействии всеми возможными средствами – финансовыми, идеологическими, структурными и прочими – господству регулятора (государства), что усиливает системные перекосы в экономике191.

Таким образом, рентоориентированное поведение возникает не просто в

рыночной среде, а внутри «огороженного» рынка, то есть рынка, превращенного регулятором в огороженное поле взаимодействия. В системе же недропользования огораживание рынка носит особенно явный характер. Тем более что и опыт развитых стран, являющихся одновременно крупными недропользователями (Австралия, Великобритания, Канада, Норвегия), вроде бы свидетельствует, что либеральная система институтов, регулирующая хозяйственный оборот обычных активов, должна дополняться системой правил и процедур, жестко регламентирующих освоение и использование ресурсов недр так, чтобы это

соответствовало общественным интересам192.

Следует заметить, что административная рента не обязательно присваивается в форме взяток, «откатов». Часть ее может использоваться в общественных интересах, замещая бюджетные расходы, или дополняя их. Поскольку любая рента может использоваться для финансирования инновационных, инфраструктурных, социальных и прочих проектов, то

исследователи проводят различия между рентами, препятствующими развитию, и

191 Олейник А. О природе и причинах административной ренты: особенности ведения бизнеса в российском регионе N // Вопросы экономики. 2010. № 5. С.72.

192 См.: Крюков В. Анализ развития системы недропользования в России (о необходимости ужесточения институциональных условий) // Вопросы экономики. 2006. №1; Young O. Resource Regimes. Natural Resource and Social Institutions. Berkeley, Los Angeles, L.: University of California Press, 1982.

облегчающими его. Например, Т.-В.Нго, рассуждая по поводу присвоения административной ренты в Китае, обращает внимание на «две стороны процесса создания ренты: рента как легитимный инструмент в руках государства и как источник коррупции»193. В зависимости от уровня развития страны, «создание рент и ограничение конкуренции могут иметь как положительные, так и отрицательные последствия», – отмечает коллектив американских авторов, особо подчеркивая, что далеко не всегда вслед за устранением источников ренты возникает конкурентная рыночная экономика. Нередко после исчезновения рент

«возникает общество с массовыми беспорядками и насилием». Положительное влияние рент на производство ими отмечается в Чили, Южной Кореи, в какой-то степени в Мексике, Индии. В целом, для долгосрочного развития «важно, могут ли ренты стимулировать образование и рост производственного потенциала»194.

Экономически неэффективная административная рента появляется как

результат переориентации интересов политико-административных агентов с создания коллективных благ и эффективных хозяйственных институтов, на обслуживание интересов особых групп и получения от них вознаграждения («отката») за счет предоставленных преференций, перераспределения государственных средств и т.д. Но почему происходит смещение интересов экономических и политико-административных субъектов с экономически и социально продуктивного поведения на рентоориентированное?

Экономическая теория объясняет поведение человека как результат выбора между альтернативными вариантами поведения. Сделать выбор означает остановиться на наилучшем из имеющихся вариантов, исходя из сравнительного анализа предполагаемых выгод и издержек. Как пишет П.Хейне, «экономисты предполагают, что человек действует…, взвесив ожидаемые плюсы и минусы доступных ему вариантов»195. Если меняется размер издержек или выгод, то люди

меняют свое поведение. «Если рента велика и рентоориентированная активность

193 Ngo T.-W. Rent-seeking and Economic Governance in the Structural Nexus of Corruption in China // Crime, Law and

Social Change. 2008. Vol. 49. No 1. P.30.

194 Норт Д., Уоллис Дж., Уэбб С., Вайнгаст Б. В тени насилия: уроки для обществ с ограниченным доступом к политической и экономической деятельности // Вопросы экономики. 2012. № 3. С.21.

195 Хейне П. Экономический образ мышления. М.: Catallaxy, 1997. С.28.

(лоббирование, коррупция, захват собственности) не пресекается, то инвесторам выгодно вкладывать средства в присвоение ренты; если же такая активность является слишком рискованной, то они предпочтут вложения в производство», – уточняют отечественные авторы196. Следовательно, ослабление институциональных ограничений на социально-неэффективное поведение или увеличение выгод от него, снижает вероятность эффективного образа действий.

Совокупность различных форм властных институтов и властных отношений образуют властную систему страны, от состояния которой зависит способность национальной социально-экономической системы в целом к оптимальному функционированию и развитию. «Состояние системы власти определяет то, в какой мере общие цели и потребности эффективного экономического развития

«введены» (прямо или косвенно) в структуру интересов отдельных агентов хозяйственной системы», – подчеркивает В.Дементьев197. Множественность элементов властной системы предполагает определенное соответствие между ними. Система власти может быть или сбалансированной, или «перекошенной» в сторону того или иного элемента.

Проиллюстрируем «перекошенность» властной системы следующим примером. Обычно, когда говорят о роли государства в экономике, имеют в виду взаимодействие государства и рынка как двух взаимозаменяемых способов координации отношений между экономическими агентами. Однако подобное представление неполно, так как не учитывает влияния общества на экономику и государство. Результаты развития институциональной экономики и эволюционной экономической теории показывают, что общество (на микроуровне – коллектив, социальная группа; на макроуровне – структурированная совокупность индивидов, проживающих на территории данной страны, политические и общественные организации, СМИ) может играть

весьма заметную роль. Если государство регулирует и стимулирует экономику,

196 Полтерович В., Попов В., Тонис А. Механизмы «ресурсного проклятия» и экономическая политика // Вопросы экономики. 2007. № 6. С.12-13.

197 Дементьев В. Система власти и рентное поведение в переходной экономике. URL: http://www.sustainable-cities- net.org.ua/publicationshow.php?id=186 (дата обращения: 15.06.2012).

способствует организации и реализует межвременную преемственность развития общества, то рынок (экономика) определяет мощь государства и экономические возможности общества, а общество задает цели и ограничения развития рынку,

«дисциплинирует» государство198.

Развитие страны в значительной степени определяется соотношением этих трех макросистем: государство, общество, рынок199. Если одна начинает доминировать над другими, то возникает деформированный тип устройства. Так, если доминирует государство, подавляя инициативные силы общества, контролируя производительные силы экономики, то общественное устройство определяется как тоталитаризм (КНДР). Если доминирует общество, в котором экономическая активность низкая, государство слабое, то в стране воцаряется анархия (некоторые страны Латинской Америки). Если же в обществе преобладают экономические интересы агентов, государство не пользуется авторитетом, а социальные структуры слабые, то возникает экономика физических лиц (например, Колумбия).

Несбалансированный характер властной системы, создавая ту среду, в которой функционируют агенты экономической и административной сферы, накладывает соответствующий отпечаток на их мотивацию и поведение. Нарушение равновесия в системе власти порождает драматическое расхождение между индивидуальной мотивацией хозяйствующих и регулирующих субъектов и социально-продуктивной экономической и политической деятельностью. По мнению Г.Клейнера, сложившаяся в результате рыночных реформ экономика России может быть охарактеризована как экономика физических лиц, в которой

«интересы руководителей различных рангов, обусловленные их институциональным положением играют подчиненную роль по отношению к их

собственным интересам как физических лиц», в которой «экономические

198 См.: Клейнер Г., Петросян Д., Беченов А. Еще раз о роли государства и государственного сектора в экономике // Вопросы экономики. 2004. № 4 . С.27.

199 В своих новейших исследованиях в качестве подсистем национальной социально-экономической системы Г.Клейнер выделяет не три, а четыре подсистемы макроуровня: государство, экономика, социум, бизнес (см.: Клейнер Г. Какая экономика нужна России и для чего? // Вопросы экономики. 2013. № 10).

отношения между физическими лицами… являются доминирующими, полностью заменяют экономические отношения между юридическими лицами»200.

В.Дементьев, уточняя характер нарушения равновесия в сложившейся структуре власти в России, отмечает дефицит системообразующих для современной рыночной экономики эффективных форм власти: рыночной власти потребителя над производителем; власти внутрикорпоративного контроля и правового государственного контроля в обеспечении защиты прав собственности и соблюдения законности; социальной власти в лице институтов гражданского общества и др.201. Но, как говориться, природа не терпит пустоты. Следствием недостатка эффективных форм власти202. становится избыток неэффективной частной (персонифицированной) власти менеджеров, политико- административной бюрократии, монополий, криминальных структур и т.д., принимающей форму произвола, «когда экономические взаимодействия

регулируются не формальными правилами (институтами), а исключительно частным доступом к источникам власти»203.

На практике дефицит эффективной системообразующей власти, при избытке неэффективной частной власти, во-первых, ослабляет ограничения на неэффективное, с позиции общественного благосостояния, экономическое

поведение субъектов и уменьшает выгоды от эффективного хозяйствования204.

200 Клейнер Г. Современная экономика России как «экономика физических лиц» // Вопросы экономики. 1996. № 4. С.84, 88.

201 Дементьев В. Система власти и рентное поведение в переходной экономике. URL: http://www.sustainable-cities- net.org.ua/publicationshow.php?id=186 (дата обращения: 15.06.2012).

202 Существуют разные подходы и критерии для определения эффективных форм власти. Например, эффективная форма власти создает условия для минимизации производственных и трансакционных издержек, необходимых для получения единицы дохода (выгоды, полезности) при социально-продуктивной деятельности экономического агента. Другой подход: степень эффективности власти можно определить тем, насколько близко возле технической

границы своих производственных возможностей функционируют хозяйствующие субъекты и экономика страны в

целом. В общем, эффективная власть ориентирует (создает соответствующие стимулы) хозяйствующих и политико-административных субъектов на такое поведение, результатом которого является эффективное использование ограниченных ресурсов общества (Дементьев В. Экономика как система власти. Донецк: «Каштан»,

2003).

203 Яцкий С. Рентная экономика: политико-экономический аспект // Вестник Югорского государственного университета. 2011. Вып. 4 (23). С.152.

204 В. Дементьев пишет о занижении индивидуальных издержек неэффективного поведения, если агент не опасается прямых санкций, конфискации имущества, потери должности или рабочего места при обнаружении неэффективных результатах своей деятельности. Завышение индивидуальных издержек социально-эффективного поведения может быть связано с упущенной выгодой, как результатом отказа от социально-неэффективных, но приносящих значительный индивидуальный доход форм экономической активности; с завышенными

Такое искажение выгод и издержек соответственно изменяет интересы и мотивацию субъектов: подавляется интерес и мотивация к социально- продуктивной деятельности, доминировать начинают стремления к социально- неэффективному поведению, в том числе – рентоориентированному. Подобные искажения «рассеиваются» по всей системе, так или иначе, захватывая все большее число субъектов (по принципу, с волками жить – по-волчьи выть). В такой ситуации, «идеология свободного предпринимательства и деловая этика, адаптированная к условиям открытого рынка… представляется неуместной и

даже контрпродуктивной», – констатируют исследователи205.

Во-вторых, субъекты, обладающие избытком частной власти, имеют возможность присваивать собственность и доходы в размерах и формах, невозможных при сбалансированной системе власти, выходящих за рамки разумности и не связанных с их вкладом в общественное производство. Следствием же того, что никто из субъектов не имеет уверенности в долгосрочном сохранении своих властных позиций, поскольку они нелегитимированы, становится доминирование краткосрочных интересов (short- termism) в хозяйственных отношениях и поведении, ориентация на максимизацию индивидуальных доходов в сжатые сроки и в наиболее ликвидной форме. Вместо инвестирования в реальные активы агенты предпочитают вкладываться в извлечение или захват ренты. В результате экономический рост, даже если он и происходит, как, например, в России в период между кризисами 1998 и 2008 гг., оказывается краткосрочным и сменяется упадком при первых «сбоях в системе».

В-третьих, в условиях несбалансированного характера властной системы, сложившейся в России, работает «теорема», которую В.Рязанов определил так:

«до тех пор, пока экономическая эффективность хозяйствования ниже экономической эффективности передела собственности, перераспределение прав

собственности будет продолжаться. В этих условиях задача формирования

трансакционными издержками взаимодействия с государственными и экономическими агентами (как внешними, так и внутренними) и т.д.

205 Олейник А. О природе и причинах административной ренты: особенности ведения бизнеса в российском регионе N // Вопросы экономики. 2010. № 5. С.80.

эффективного собственника отодвигается на второй план, на котором она может надолго застрять»206. Подтверждают данное положение и оценки Ю.Пивоварова, обращающего внимание на исторически сложившийся передельный характер российской экономики и общества: в стране все время шел передел собственности. По его мнению, передельность предопределила и ресурсоориентированный характер производства, когда на первом месте стоит не промысел, не создание чего-то нового, а захват ресурсов и торговля ими, и экстенсивный тип экономического развития Российской империи207.

Перераспределение прав собственности и контроля над производственными

активами (и соответствующими рентами) несет положительный эффект, если стимулирует предпринимательскую деятельность и увеличение капитального запаса. Если же это перераспределение воспроизводит отношения политической зависимости, то результаты имеют негативный характер208. В России негативные результаты проявились в формирование властных группировок, подчинивших хозяйственный процесс и его организационные формы собственным интересам извлечения и присвоения ренты, в ущерб эффективности национальной хозяйственной системы в целом. Причем, при переделе собственности и борьбе за контроль над рынками и финансовыми потоками, доминирующим источником власти выступал доступ и готовность к применению ресурсов насилия (как откровенно криминального характера, так и в виде частного использования

государственного аппарата принуждения). Тем самым, насилие, будучи обменянным на долю в рентных доходах, трансформировалось в экономический, а затем и политический ресурс, обеспечивающий воспроизводство и функционирование такого распространенного в современной России феномена, как силовое предпринимательство (вариант административного бизнеса). Но если «представитель государства распоряжается силовым ресурсом как частным

благом, допуская торг вокруг выносимых решений и практик правоприменения,

206 Рязанов В. Хозяйственный строй России: на пути к другой экономике. Сб. статей. СПб.: Издат. дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2009. С. 286-287.

207 Пивоваров Ю. Русская политика в ее историческом и культурном отношениях. М.: РОССПЭН, 2006.

208 Норт Д., Уоллис Дж., Уэбб С., Вайнгаст Б. В тени насилия: уроки для обществ с ограниченным доступом к политической и экономической деятельности // Вопросы экономики. 2012. № 3. С.22.

то при сохранении символики и организационной формы государство вырождается в бандита», – пишет С.Барсукова209. Заметим, мечта многих российских мальчишек 1990-х гг. стать бандитами, а в 2000-х гг. – работать в сфере государственного управления, является ярким тому подтверждением: хотя название «работ» и разное, но суть – одна.

Обратим внимание, что наша страна в этом смысле не уникальна. Сошлемся на оценки зарубежных исследователей данной проблемы. Например, Т.Гомер- Диксон подчеркивает, что дефицит ресурса и желание получить ренту от его использования делает ресурс объектом интереса узких групп лиц, рентоориентированное поведение которых нередко подразумевает насилие и использование властных полномочий для наступления на гражданские права и свободы. В таких ситуациях человеческий потенциал растрачивается на борьбу с социальными трениями210. Э.Ларсен отмечает, что рентоискательство приводит к формированию коалиций, концентрирующих экономическую и политическую силу в своих руках, угнетающих более слабые социальные группы, подавляющих национальное производство, общественное доверие и инвестиционный процесс211. Более того, как убедительно доказывают Д.Норт и его коллеги, общества, которые

«живут в тени насилия», то есть в условиях, когда насилие латентного присутствует в общественной и экономической жизни, «представляют большую часть человечества во времени и пространстве»212.

Четвертым, во многом примыкающим к предыдущему, следствием дефицита эффективной системообразующей власти и проявлением тяги к

извлечению ренты является рост сепаратистских настроений среди местных

209

Суть силового предпринимательства – превращение организованной силы в источник постоянного дохода

через установление контроля над экономическими агентами. С.Барсукова анализирует динамику силовых предпринимателей в России, начиная с советского периода: «уголовник в наколках, спортсмен с массивной золотой цепью, бывший офицер с лицензией ЧОПа; действующий офицер со служебным удостоверением» (Барсукова С. Государство и бандиты: драма с прологом и эпилогом // Общественные науки и современность.

2013. № 1. С.19, 25).

210 Homer-Dixon T.F. The Ingenuity Gap: Can Poor Countries Adapt to Resource Scarcity // Population and Development

Review. 1995. Vol.21. No 3.

211 Larsen E. Escaping the Resource Curse and the Dutch Disease? When and Why Norway Caught Up with and Forged

Ahead of its Neighbors // American Journal of Economics and Sociology. 2006. Vol. 65. Issue 3.

212 Норт Д., Уоллис Дж., Уэбб С., Вайнгаст Б. В тени насилия: уроки для обществ с ограниченным доступом к политической и экономической деятельности // Вопросы экономики. 2012. № 3. С.5.

властных группировок, не желающих делиться рентой с центральными властями страны, и готовых ради рентных сверхдоходов прибегать к насилию, вплоть до развязывания гражданских войн. Как выразился У.Томпсон, «конкуренция за право контролировать сырьевую ренту может формировать ось политических конфликтов»213. В России сепаратистские поползновения проявляются в Татарстане, Башкортостане, Туве. В республике Саха-Якутия против центра постоянно и жестко выступает местная сепаратистская партия «народный Фронт Якутия АЛРОСа», имеющий больше 80% поддержки населения214.

Особо подчеркнем, что концентрация экономических и политических

ресурсов в руках коалиций превращает их в группы влияния, в доминирующих агентов социально-экономической системы. Соответственно, мотивы и характер поведения доминирующих агентов и групп (рентные мотивы и рентоориентированные поведение) выступают как бенчмаркинговые (от англ. benchmark – точка отсчета), «задают тон», становятся доминирующими в данной социально-экономической системе, превращая ее в рентную систему, в которой извлечение, перераспределение, захват и присвоение ренты определяют основную направленность развития. А поскольку рентоориентированные мотивы, поведение и отношения становятся доминирующими, постольку они захватывают и государственные структуры, всю бюрократическую систему страны.

Таким образом, в России в результате несбалансированности властной системы сформировалась специфическая рентная экономика, «где «захват» ренты с периферии экономических отношений, – что характерно для «нормальной» рыночной экономики, – переходит в центр экономической системы, определяет основные цели ее движения и результаты»215.

К.Кордонье обращает внимание, что в нашей стране, с ее многовековыми

бюрократическими традициями и слабым гражданским обществом, «риск того,

213 Tompson W. The Political Implications of Russia΄s Resource-Based Economy // Post-Soviet Affairs. 2005. Vol. 21. №

4. P. 338.

214 Шишков Ю. Государство и догоняющее развитие // Мировая экономика и международные отношения. 2011. №

6. С.20.

215 Дементьев В. Система власти и рентное поведение в переходной экономике. URL: http://www.sustainable-cities- net.org.ua/publicationshow.php?id (дата обращения: 15.06.2012).

что плоды от природной ренты окажутся в руках бюрократов и секретных служб, в настоящее время исключительно высок. Это значит, что рентные платежи будет практически невозможно использовать в инвестиционных целях»216. И действительно, экономический и политический вес, властные возможности используются заинтересованными лицами и коалициями для противодействия позитивным, с позиции общественного благосостояния, институциональным преобразованиям в экономике и политике, потенциально способным ограничить избыточную частную власть и «прикрыть» источники получения наиболее одиозных рентных доходов.

Подтверждением данного вывода может служить ситуация с коррупцией (как одного из методов извлечения рентного дохода и формы рентоориентированного поведения), которая в современной России стала не просто «ненормально высокой в сравнении с «нормальными странами» российского уровня экономического, политического, социального и культурного развития»217, но превратилась в системное свойство российского капитализма218. В.Иноземцев использует термин «коррупционная цивилизация», подчеркивая тот факт, что в современной России коррупция вышла на такой уровень, когда она стала выступать в качестве важнейшего элемента общественного сознания, когда

«быть свободным от коррупции становится совершенно нереально»219.

В одной из работ Д.Белл отмечает, что важной причиной отставания африканских и азиатских обществ является то, что долгое время они не знали принципа индивидуальной ответственности, что, в свою очередь, затрудняет для них восприятие идеи верховенства закона. По этой причине коррупция в Африке

распространена значительно шире, чем в других регионах и является настоящим

216 Кордонье К. Диагноз: природная рента // Стратегия России. 2005. № 3. URL: http://www.fondedin.ru/sr/new/fullnews_arch_to.php?subaction=showfull&id=1109933645&archive=1112609966&start_f rom=&ucat=14& (дата обращения: 15.06.2012).

217 Бусыгина И., Филиппов М. Ограничить коррупцию: найти новых людей или изменить мотивации? // ПОЛИС: Политические исследования. 2013. № 1. С.50.

218 Болдырев Ю. Коррупция – системное свойство постсоветского российского капитализма // Российский экономический журнал. 2011. № 2, 3.

219 Иноземцев В. Коррупционная цивилизация // Московский комсомолец. URL:

http://www.mk.ru/politics/article/2012/02/12/670635-korruptsionnaya-tsivilizatsiys.html (дата обращения 10.04.2012).

бедствием220. В этом смысле в России – как в Африке. И не только потому, что исследования, проведенные Transparency International в 2013 г., показывают, что по индексу восприятия коррупции Россия занимает 127-е место (между Мадагаскаром и Ливаном) из 177 стран, а по индексу взяткодательства (взятка – наиболее распространенная форма коррупции на бытовом уровне) находится в худшем положении, нежели Бразилия или Индия221, но и по тем трактовкам, которые отечественные исследователи дают понятию коррупция. К примеру, такое определение: «наша коррупция – это система действий членов гражданского общества (какая уж тут индивидуальная ответственность – Л.Д.), позволяющая им добиваться своих целей вопреки государственным нормам, правилам и законам (какое уж тут верховенство закона – Л.Д.), и использующая чиновников – работников государственного аппарата для удовлетворения своих потребностей (а вот тут еще нужно посмотреть, кто кого использует – Л.Д.)»222.

Преодоление коррумпированности, то есть практики использования

властными лицами своего должностного положения для получения личной выгоды, уже в течение многих лет объявляется властями насущной задачей российского общества. К сожалению, сегодня большая часть российского социума

«рассматривает мздоимство как часть некоего социального договора с властью о взаимном сосуществовании»223, воспринимает взяточничество как неформальную норму взаимоотношений граждан с чиновниками. В результате отсутствует реальный социальный заказ на борьбу с коррупцией.

Заметим, такая позиция наших сограждан хорошо согласуется с выводами зарубежных исследователей относительно своего рода положительного эффекта масштаба, наблюдаемого в тех обществах, где широко распространены отношения, построенные на коррупции. Чем большее число субъектов вовлечено

в коррупционные отношения, тем ниже оказываются индивидуальные издержки

220 Белл Д., Иноземцев В. Эпоха разобщенности: Размышления о мире XXI века. М.: Центр исследований постиндустриального общества, 2007. С.37-38.

221 URL: http://www.transparency.org.ru/index-vospriia-korruptii/rossiia-v-indekse-vospriiatiia-korruotcii-2013 (дата обращения 20.11.2013)

222 Кордонский С. Ресурсное государство: сборник статей. М.: REGNUM, 2007. С.56.

223 Кабанов К. Коррупция: общая ситуация и текущие реалии // Общественные науки и современность. 2011. № 5. С.35.

такой модели поведения, поскольку существенно снижается риск наказания, как за дачу, так и за получение взяток224. Наказание за коррупционные деяния оказывается отрицательной функцией от числа коррумпированных экономических агентов. В результате, на уровне индивида быть вовлеченным в коррупционные схемы оказывается выгоднее, нежели пытаться противостоять коррупционным мотивам и стимулам225. Вместе с тем, на уровне общества следование агентами подобной модели поведения приводит к неоптимальному, но устойчивому равновесию (равновесию по Нэшу), что показал в своих исследованиях О.Кадо, используя для анализа коррупции теорию игр226.

Важным контекстом масштабного характера коррупции в современной России выступают особенности отечественной приватизации. О.Бессонова подчеркивает, что «коррупция в высших органах власти является производной от раздачи государственной собственности за цену, несоответствующую реальной ее стоимости, путем «назначения» собственников». Общество воспринимает поток денег от олигархов к чиновникам как взятки, «откаты», ренту, но на самом деле эти деньги представляют собой «передачу дивидендов от совместного владения бывшей государственной собственностью», своего рода денежный эквивалент

долевого участия чиновника (в соответствии с «чином») в рыночном проекте227.

Подобные идеи разделяют и другие исследователи. Так С.Барсукова определяет коррупцию, как системную характеристику раздаточной экономики, как рыночное воплощение раздаточной логики, суть которой – «дачи по чину». В переходном периоде «сдачи» принимают форму взятки и поступают не в абстрактные «закрома Родины», а в карман конкретных чиновников. Размер

сдачи-взятки зависит от важности решаемого вопроса (что нашло отражение в

224 Murphy R.G., Shleifer A., Vishny R. Why Is Rent-Seeking so Costly to Growth? // American Economic Review. 1993. No 5.

225 Интересную аналогию использовали отечественные авторы для иллюстрации такого положения дел. В качестве примера, когда индивиду выгодно поступать как все, даже если это сопряжено с явным нарушением закона,

приводится движение автомобилей на скоростном шоссе. Водители предпочитают двигаться со скоростью потока,

поскольку знают, что так безопаснее, даже если скорость потока значительно выше разрешенной (см.: Бусыгина И., Филиппов М. Ограничить коррупцию: найти новых людей или изменить мотивации? // ПОЛИС: Политические исследования. 2013. № 1. С.52).

226 Cadot O. Corruption as a Gamble // Journal of Political Economy. 1987. No 33.

227 Бессонова О. Институциональная матрица для модернизации России // Вопросы экономики. 2012. № 8. С.138.

широко используемом сегодня выражении «какова цена вопроса?»), от объема ресурсов, к которым взятка открывает доступ, от положения чиновника в системе властной иерархии228. Причем коррупция в России инициируется не гражданами или бизнесом, а чиновниками и носит силовой характер – «бюрократия давит»229.

Коррумпированная бюрократия в России сформировалась как класс, со своими интересами и системой их защиты. Одно время даже популяризировалась мысль, что коррупция способна оказывать на экономику не только отрицательное влияние, но и положительное, играя в ряде случаях роль «смазки», которая уменьшает трение между неэффективными нормами закона и потребностями бизнеса. В других случаях коррупция стимулирует чиновников работать более усердно, что, мол, позволяет предпринимателям снижать издержки временного характера. Например, А.Видеман, рассуждая об особенностях экономического роста Южной Кореи, Филиппин, использует термин коррупция развития, отмечая, что нередко коррупционный интерес и поиск статусной ренты местными чиновниками стимулировал принятие решений, способствовавших ускорению

экономического развития этих стран230. В этом контексте характерно и

утверждение В.Дементьева, полагающего, что «отсутствие возможности рентных доходов во многих случаях означает исчезновение стимулов к позитивной деятельности вообще». «В условиях подавленности эффективной мотивации именно стремление к «захвату» ренты выступает как движущая сила экономического движения», – пишет ученый231.

Но экономическое движение – это направленный процесс, даже если иногда

и возникает ощущение броуновского движения. Коррумпированность несовместима с рациональной экономической политикой232 и является наиболее разрушительной для развития, прежде всего, инновационного производства.

228 Барсукова С. Теневая экономика: специфика фаз в условиях раздатка // Вопросы экономики. 2012. № 12. С.137-

138.

229 Кабанов К. Коррупция: общая ситуация и текущие реалии // Общественные науки и современность. 2011. № 5. С.35.

230 Wedeman A. Development and Corruption: the East Asian Paradox // Political Business in East Asia. NY., 2002. P.45-

55.

231 Дементьев В. Система власти и рентное поведение в переходной экономике. URL: http://www.sustainable-cities- net.org.ua/publicationshow.php?id=186 (дата обращения: 15.06.2012).

232 Сам термин коррупция происходит от латинского corruptio – испорченный, развращенный, продажный.

Давно известен тот факт, что в России делать бизнес крайне рискованно и сопряжено с высокими трансакционными издержками, прежде всего, из-за высокой коррупции (на начало 2013 г. по условиям ведения бизнеса в рейтинге Doing Business Россия занимала 112 место из 185 возможных, между Палау и Сальвадором). Коррумпированность экономики разрушает экономическую рациональность, обусловливает принятие и реализацию решений, приносящих отрицательный экономический эффект, искажает всю систему принятия государственных решений. Если поначалу коррупция и «помогала» делать бизнес в России, выполняя функцию той самой «смазки», то в 2000-е гг. это явление вышло на новый уровень – «взятки берут, но при этом мало что делают в пользу взяткодателя. Взятка фактически стала формой дополнительного неофициального налога на бизнес (а уплата налога, как известно, по определению не предполагает

жестких встречных обязательств – Л.Д.) в пользу чиновничества»233.

Стоит обратить внимание на замечание С.Кордонского об ошибочности интерпретации сословной ренты как коррупции. В его понимании, коррупция является рыночным феноменом и характерна для классового общества, в котором общество отделено от государства. Сословная же рента, «которую члены высокоранговых сословий «стригут» с членов низкоранговых сословий – в форме взяток, откатов, подношений, подарков и… в форме возможности избегать дополнительных поборов со стороны членов других титульных сословий» – феномен сословного мироустройства, в котором она функционально необходима, ибо «интегрирует сословия в целостность сословного общественно- государственного устройства», выступает как общераспространенное системное проявление межсословных отношений. По мнению С.Кордонского, «проблема сословной ренты – не в том, что она есть, а в том, что она нелегитимна». Легитимации же сословной ренты мешает отсутствие публичного признания

сословной природы общественного устройства современной России234.

233 Бусыгина И., Филиппов М. Ограничить коррупцию: найти новых людей или изменить мотивации? // ПОЛИС: Политические исследования. 2013. № 1. С. 55.

234 Кордонский С. Сословная структура постсоветской России. М.: Институт Фонда «Общественное мнение», 2008. С.64, 88, 90.

Здесь наши позиции не сходятся. По нашему мнению, законы о разного рода государственных службах, принятые в России за последние годы235, не только de-facto вводят новое сословное устройство государства и закрепляют сословное неравенство (игнорируя, заметим, формальное конституционное равенство российских граждан). Закрепляется рентный характер российского общества и государства. Жалованье (размер которого зависит не от результатов деятельности, а от звания, должности, стажа), вещевое и другие формы довольствия, получаемые «служивыми людьми» за службу не являются основным источником их доходов. Сословная рента является гораздо более существенной

«подпиткой». Но коррупция и есть продажа служивым (государевым) человеком своих статусных возможностей, тех ресурсов, которыми его наделяет государство в определении его сословной принадлежности. И это положение дел предлагается узаконить, чтобы «цивилизовать» рентные аппетиты служивых сословий?

В многочисленных работах по проблемам коррупции выявлены основные детерминанты этого явления: уровень демократии, степень социальной и имущественной дифференциации, культурные и правовые характеристики, институциональная path-dependence страны и др. Исследователи отмечают необходимость комплексного подхода для снижения уровня коррупции, и подчеркивают, что требуется одновременная корректировка всех ключевых факторов. Проблема, однако, в том, что на практике реальное изменение этих факторов возможно лишь в долгосрочном периоде. Единственное, что может изменить ситуацию «здесь и сейчас», убеждены И.Бусыгина и М.Филиппов, это воздействие на стимулы политиков, модификация стратегической мотивации политиков так, «чтобы борьба с коррупцией стала для них выгодной и приоритетной». По мнению исследователей, для понимания того, как можно повлиять на масштабы коррупции, полезна модель отношений «принципал- агент», сердцевиной которых является информационная асимметрия в пользу

агента. А значит, начинать борьбу с коррупцией нужно с решения проблемы

235 Законы о системе государственной службы, о государственной гражданской, правоохранительной, военной службах, о муниципльных и казачьих службах, о статусе депутатов, судей и т.д.

контроля со стороны принципалов (избирателей, граждан) над действиями своих агентов (политиков, чиновников)236.

В демократических государствах механизм реализации такого контроля связан с выборностью и подотчетностью политиков, с парламентской оппозицией, с деятельностью свободных СМИ и гражданского общества, с верховенством института права и независимостью судебной власти. Например, Г.Таллок отмечает, что американские конгрессмены живут не бедно, «но если бы они позволили себе «престижные расходы», скажем, один миллион долларов в год, то их оппонент на следующих выборах не преминул бы указать на это, и они бы лишились своего поста либо отправились в тюрьму»237. В России, к сожалению, эти механизмы не работают. В одной из предвыборных (2012 г.) статей В.Путин обращал внимание, что сегодня качество нашего государства отстает от готовности гражданского общества в нем участвовать238. Однако, осознавая проблему, государство, тем не менее, остается доминирующим «игроком» и на политическом, и на социальном, и на экономическом «полях». Более того, в отношении общественных и гражданских структур государство пытается проводить политику «кнута и пряника». Но такая политика бесперспективна, поскольку «манипулировать реально свободной самоорганизацией невозможно, а имитируемая или коррумпированная самоорганизация неэффективна»239.

Используя метод исторического анализа (исторических кейсов), Д.Норт и

его коллеги показали, что в развитых демократиях (Великобритания, Франция, США), институт «верховенства права» исторически был инициирован «сверху» (ключевые элитные группы договорились об отказе от личных привилегий и приняли решение руководствоваться безличными правовыми нормами), и первоначально действовал не в отношении обычных граждан, а в отношениях

между элитами. И лишь со временем соблюдение обезличенных норм и правил, то

236 Бусыгина И., Филиппов М. Ограничить коррупцию: найти новых людей или изменить мотивации? // ПОЛИС: Политические исследования. 2013. № 1. С.51, 55, 56.

237 Таллок Г. Общественные блага, перераспределение и поиск ренты. М.: Изд. Института Гайдара, 2011. С.145.

238 Путин В. Строительство справедливости. Социальная политика для России // Комсомольская правда.

13.02.2012. С.3.

239 Ясин Е., Акиндинова Н., Якобсон Л., Яковлев А. Состоится ли новая модель экономического роста в России? // Вопросы экономики. 2013. № 5. С.31.

есть следование принципу «верховенства права» представителями элитных групп, стало выполнять бенчмаркинговую функцию, то есть задавать соответствующие стандарты и модель поведения и для широких социальных групп240.

В этом отношении в современной России все «с точностью до наоборот»:

«при наличии определенной системы правил для обычных граждан… представители высшей элиты чувствуют себя свободными от их соблюдения». В такой ситуации внедрение института «верховенства права» в России должно инициироваться «снизу», с тем, чтобы de-facto распространить на элиту правила и нормы, «которые публично декларированы для всех граждан»241. К сожалению, в России ключевой, с позиции противодействия коррупции, проблемой была и остается проблема субъектности: кто в этом заинтересован? Как считает Ю.Болдырев, дело не в том, что ни общество, ни государство не знают, что делать, а в том, что «у них нет воли сделать самое элементарное и жизненно необходимое»242.

Нам, однако, представляется, что дело не только в отсутствии воли.

Вопреки представлениям, распространенным на уровне обыденного сознания, в научных исследованиях особо подчеркивается тот факт, что «проблема системной коррупции принципиально не решается путем избрания (назначения) честных лидеров», поскольку «если система вознаграждает тех, кто играет по ее правилам, то самые честные политики, если только они желают оставаться у власти, неизбежно будут вынуждены адаптироваться к условиям системы»243. А условия эти таковы, что «структура управления экономикой и обществом, сложившаяся в процессе построения «вертикали власти», сама генерирует стимулы к оппортунистическому поведению представителей «нового бизнеса» и «новой

бюрократии», ориентируя их на выбор стратегии перераспределения вместо

240 Норт Д., Уоллис Дж., Уэбб С., Вайнгаст Б. В тени насилия: уроки для обществ с ограниченным доступом к политической и экономической деятельности // Вопросы экономики. 2012. № 3. С.14, 19.

241 Ясин Е., Акиндинова Н., Якобсон Л., Яковлев А. Состоится ли новая модель экономического роста в России? // Вопросы экономики. 2013. № 5. С.27.

242 Болдырев Ю. Коррупция – системное свойство постсоветского российского капитализма // Российский экономический журнал. 2011. № 2. С.14.

243 Бусыгина И., Филиппов М. Ограничить коррупцию: найти новых людей или изменить мотивации? // ПОЛИС: Политические исследования. 2013. № 1. С.61.

производительной… деятельности»244. Любопытно, что даже декларируемая борьба с коррупцией и должностными злоупотреблениями работает на укрепление административного бизнеса: под эту риторику происходит очередное перераспределение ресурсов между различными ведомствами и «закручивание гаек», «ослабление» которых предполагает последующее «подмасливание».

Для противодействия коррупции в России необходимо менять практику взаимоотношения граждан с бюрократией, опираясь в этом на тех субъектов, у которых формируется антикоррупционный мотив социального взаимодействия245. И для начала необходимо реанимировать политическую конкуренцию, привнести в жизнь бюрократии ощущение нестабильности, конкурентности. В развитых демократиях именно политическая конкуренция и давление со стороны гражданского общества задают органам государственной власти и управления

«нужные» стимулы и влияют на формирование у политиков и чиновников

«правильной» мотивации. В нашей стране оба этих фактора исторически слабые.

Как промежуточный, сделаем вывод. Теория рентоориентированного поведения, являясь продолжением теории ренты применительно к условиям, когда рыночная среда превращена регулятором в «огороженный» рынок («огороженное поле взаимодействия»), фокусируется не столько на вопросах генерирования рентных доходов, сколько на проблеме их перераспределения и использования. В истории российского государства данный феномен наблюдается на протяжении многих веков и является явлением, «насаждаемым сверху». В результате рентные мотивы и рентоориентированное поведение властных агентов и групп «задают тон», становятся доминирующими в национальной социально- экономической системе, превращая ее в рентную систему, в которой захват и

присвоение ренты определяют основное направление развития.

244 Ясин Е., Акиндинова Н., Якобсон Л., Яковлев А. Состоится ли новая модель экономического роста в России? // Вопросы экономики. 2013. № 5. С.27.

245 Отрадно, что процент людей, считающих, что коррупция разлагает общество и экономику, поэтому взяточничества следует избегать, увеличивается. В 2001 г. подобного мнения придерживались 46,6% респондентов, в 2005 г. – 51,6%, в 2010 г. – 54,4% (см.: Римский В. Взяточничество как норма в решении гражданами своих проблем в органах власти и бюджетных организациях // Общественные науки и современность.

2011. № 5. С.56, 57).

<< | >>
Источник: Даниленко Людмила Николаевна. Рентно-сырьевая экономика России и проблемы ее трансформации. Диссертация на соискание ученой степени доктора экономических наук. Псков –2014. 2014

Еще по теме 1.3. Институциональный аспект рентных отношений и рентоориентированного поведения:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -