<<
>>

ИТАЛИЯ ДО РИМСКОГО ЗАВОЕВАНИЯ

1. Раздробленность Италии в доисторическую эпоху. Зачатки экономической организации в бронзовый век и в первый период железного века. 2. Экономическое развитие этрусков. 3. Греческие города Южной Италии и Сицилии.

4. Карфагеняне в западной Сицилии и Сардинии. 5. Экономическая жизнь Рима и Лация в первый период монархии. 6. Рим под властью этрусков. 7. Первые два века республики

1. Для Италии доисторической эпохи и начального периода ее исторической эпохи характерна крайняя политическая и экономическая раздробленность. Эта раздробленность была обусловлена, с одной стороны, природными препятствиями, которые в тот период были непреодолимы, поскольку человек был еще бессилен в борьбе с природой, а с другой — притоком и скрещиванием на почве Италии племен различного происхождения, а зачастую и различной расы. Период раздробленности длится до III века до нашей эры, когда Риму удалось после многочисленных оборонительных и завоевательных войн окончательно объединить страну. Объединению способствовал ряд факторов, таких, как колонизация и расширение прав гражданства, объединение покоренных народов в федерацию, большое дорожное строительство, сама политика римлян, направленная на поощрение культурных и торговых сношений, а иногда ставящая целью лишить население отдельных областей присущих им характерных черт. Эта своего рода унификация, быстро завершившаяся во II веке до нашей эры, в своей начальной стадии протекала крайне медленно: Риму, который впоследствии завоевал весь полуостров всего лишь в течение одного века, понадобилось более 400 -лет, чтобы стать господином Лация, В течение того длительного периода, когда Рим являлся лишь одним из многочисленных маленьких государств Италии, отдельные народности неоднократно предпринимали попытки объединить страну. В первую очередь к этим народностям принадлежали этруски, распространившие свое господство и оказывавшие влияние на территорию от Подо Кампании.

Не исключена возможность, что некоторые народности доисторической эпохи делали подобные попытки и до этрусков. Однако в период, предшествующий римскому завоеванию, как правило, царила крайняя раздробленность, следы которой можно обнаружить даже в настоящее время в отдельных

этнических признаках, диалектах, обычаях и традициях.

* * *

Зачатки социальной организации у многочисленных племен, расселившихся на территории Италии, впервые появляются лишь в неолитическую эпоху. В этот период люди живут уже не в изолированных пещерах, как в предшествующие эпохи, а в жилищах, которые часто объединяются в целые поселения. Кроме охоты и рыбной ловли, они занимаются разведением домашних животных. Возникают некоторые зачаточные формы ремесленного труда, начинается изготовление одежды и глиняных сосудов, отличающихся примитивным орнаментом. Влияние критской цивилизации, которое сказывается прежде всего именно в керамике, заставляет предположить, что уже в неолитическую эпоху существовали, по крайней мере в Сицилии, торговые сношения с более развитыми странами восточного Средиземноморья.

Но гораздо более решительные успехи были достигнуты после того, как началось употребление металлов, в особенности когда в связи с ввозом из отдаленных стран олова стала распространяться бронза. С появлением металла человек получил в свое распоряжение орудие для обработки земли, что явилось необходимой предпосылкой господства человека над природой, совершенно недостижимого в каменный век. Бронзовый век в отдельных областях Италии наступил во II тысячелетии до нашей эры. В эту стадию развития вступили группы населения различных областей, сильно отличающиеся друг от друга этническим происхождением, характером сЪциальных объединений, а также погребаль- ными обрядами, формой жилищ и т. д. Тем не менее для населения этого периода характерны некоторые общие черты, которые нашли свое отражение в эмилианских террамарах и венецианских свайных постройках — палафитах, в группах жилищ Центральной и Южной Италии и Сицилии и нурагах Сардинии.

Люди в ту эпоху продолжали заниматься охотой и рыбной ловлей, но они были прежде всего земледельцами. Они культивировали пшеницу, бобы, виноград, фруктовые деревья и, там, где это возможно, лен. Значительное место в их хозяйстве занимает разведение крупного рогатого скота, овец, свиней и других домашних животных. У них появляются, хотя и в зачаточной форме, разнообразные виды ремесленного производства: ткачество, обработка дерева, кости и рога, керамика и изготовление украшений. Однако от племен предшествующей эпохи эти племена отличаются прежде всего своим знакомством с плавкой и обработкой бронзы, что предполагает торговые сношения с жителями отдаленных стран, откуда ввозилось олово; что касается меди, то ее, вероятно, уже в то время добывали в рудниках Тосканы.

Экономическое развитие, характерное для бронзового века, продолжается и в течение первого периода железного века, то есть в период, который на основании обширных материалов археологических раскопок, произведенных в. районе Болоньи, называют эпохой Вилла- новы. В этот период, который, как справедливо считают, совпадает с периодом экспансии племен умбров или умбро-сабеллов на север и на юг от тоскано-эмилианоких Апеннин, железо являлось весьма редким металлом и употреблялось только для украшений. Орудия, находившиеся в общем употреблении, попрежнему выделывались из бронзы. По 'мере того как в различных областях Италии, прежде всего в Тоскане и на острове Эльбе, обнаруживают все большие залежи железа, оно постепенно вытесняет бронзу. Однако железо начинает преобладать только с наступлением той исторической эпохи, когда италийские племена подпадают под непосредственное влияние двух народностей, переселившихся на полуостров в IX—VIII веках до нашей эры и стоявших на более высокой ступени цивилизации.

2. Из народов, переселившихся в Италию, наиболее сильное влияние на ее жителей оказали этруски; это объясняется не тем, что их культура была более самобытна или достигла более высокого уровня по сравнению с культурой других пришельцев, а тем обстоятельством, что они распространились на обширные территории и слились с туземными племенами.

Сохранились ценные памятники материальной культуры этрусков: многочисленные остатки городских стен, храмов, ворот, дорог, сооружений по регулированию водного режима и в особенности некрополей, в которых находится большое количество надгробных памятников, фресок, надписей и монет. К сожалению, однако, хотя нам и известен этрусский алфавит, смысл надписей полностью ускользает от нас. Несмотря на усилия многочисленных ученых, язык этрусков до сих пор остается тайной, не поддающейся расшифровке.

Вот почему, несмотря на богатство археологического материала и наличие большого количества надписей, самые важные проблемы истории этрусков служат предметом страстных дискуссий и находят прямо противоположные разрешения. К такого рода проблемам относятся: вопрос о происхождении этрусков, об их взаимоотношении с племенами, ранее жившими на этой территории, о характере их цивилизации и о степени их участия в создании римского государства.

В этой книге неуместно возобновлять дискуссию, которая не кончится до тех пор, пока не будут раскрыты тайны этрусского языка. На данной стадии исследования вопроса о происхождении этрусков наиболее широкое признание получила теория о том, что этруски прибыли в Италию морским путем, с берегов Эгейского моря, и не имеют ничего общего с древнейшим населением — умбрами и обитателями области Виллановы, которые продолжали жить на своей прежней территории бок о бок с этрусками. Рассматривая этот вопрос с той точки зрения, которая нас в данный момент интересует, мы должны отметить, что эта гипотеза, принятая наиболее авторитетными археологами, лучше всего согласуется с тем, что мы знаем об экономической жизни этрусков, и способна объяснить некоторые основные особенности их экономики.

Полагают, что столь массовая иммиграция, какой являлось переселение этрусков, завоевавших, «роме Тосканы и Умбрии, большую часть Лация, северную Кампанию и обширные районы Паданской равнины, не могла идти морем. Однако, по всей вероятности, гипотезу о массовой иммиграции следует полностью исключить. Переселялись небольшие отряды, которые прибывали морем, завоевывали обширные области и распространяли свою цивилизацию не только на эти области, но и за пределы завоеванной территории; примером тому в историческую эпоху могут служить греки и норманны, переселение которых на побережье Южной Италии и Сицилии шло последовательными волнами, причем они прибывали всегда мелкими группами. Еще более типичным примером являются те же норманны, поселившиеся в Англии, где они составили незначительную часть общества, в то время как местное население составляло подавляющее большинство жителей. В Этрурии, Умбрии и Лации преобладало ум'бро-сабелльское население, обитавшее здесь уже в ранний период железного века. Как уже отмечалось выше, материалы раскопок свидетельствуют о том, что умбры и сабеллы жили рядом с этрусками, подчиняясь им и продолжая заниматься той же, что и раньше, экономической деятельностью. В Центральной Италии, в особенности между устьем Тибра и устьем Макры, впервые возникает большое количество городов. Они размещаются по двум основным линиям, идущим с юга на север. Одна из этих линий, на которой были расположены города, бывшие, по всей вероятности, наиболее древнего происхождения, — Цере, Тарквиний, Грависки, Ветулоний, Попу- лоний, Волатерры (Вольтерра), — тянется вдоль Тирренского побережья, на небольшом расстоянии от моря; города второй линии, более отдаленной от моря, расположены по течению Тибра, Кланиса (Кьяна) и верхнего Арна (Арно). Появление в этот период городов и характер их местоположения представляют, несомненно, серьезный аргумент в пользу той теории, согласно которой этруски прибыли из-за моря и составили верхний слой населения, подчинив ранее жившие здесь племена. Некоторые возражают на это, что люди, прибывшие из-за моря, должны были бы вначале поселиться на самом морском берегу, однако подобное возражение легко опровергнуть. На первый взгляд может показаться странным, почему норманны, спустившиеся из центральных областей Европы и после крайне длительного перехода достигшие, наконец, моря, остановились на расстоянии от него, хотя бы и небольшом. В действительности в древнейшие времена, равно как и в средние века, даже народы, привыкшие к опасностям мореплавания, не считали близость моря .благоприятным обстоятельством и неохотно селились на морском берегу, поскольку здесь не было надежной естественной защиты. Они предпочитали селиться в глубине страны, однако не слишком далеко от моря, преимущественно на возвышенности, которую можно было без труда укрепить, чтоб легче было защищаться в случае нападения пиратов или мятежей местного деревенского населения, а, может быть, также для того, чтобы избежать малярии.

Подобно тому как средневековая Пиза устроила свою морскую пристань в Порто Пизано, так и Волатерры (Вольтерра) пользовались устьем Цецины (Чечина) или Популонием; Тарквиний использовал в качестве пристани Грависки; Вейи, а позднее Рим пользовались южным устьем Тибра.

Главным занятием населения Этрурии оставалось сельское хозяйство. Те немногие образцы этрусской скульптуры и живописи, которые отразили современную им действительность, изображают только сельскую жизнь. Все древнейшие литературные источники превозносят Этрурию как одну из наиболее плодородных и богатых областей Италии. Последнее подтверждается предметами и изображениями, обнаруженными в некрополях эпохи наивысшего расцвета этрусской культуры. Источники, рассказывая о голодовках, поражавших Лаций в течение V и IV веков до нашей эры, неоднократно свидетельствуют, что сюда из Этрурии и Кампании постоянно ввозилась пшеница для прокормления голодающего плебса. Налоги, предназначавшиеся для африканского похода Сципиона, которые должны были платить этрусские города, платили главным образом пшеницей. Помимо пшеницы широко культивировались другие виды хлебных злаков, в первую очередь полба однозернянка, а также «настоящая полба», широко распространенная во всей Италии до того, как главной культурой стала пшеница. Виноградарство было очень интенсивным в холмистых областях Этрурии, а также в находившихся под властью этрусков областях к северу от Апеннин и к югу от Тибра. В древнейшие времена изготовляли вина низкого качества; в римскую эпоху качество вин, несомненно, заметно улучшилось. Что Касается олив, то достоверные сведения о их разведении относятся лишь к небольшим районам: так, например, Вольсинии (Орвието) славились производством оливкового масла. Повидимому, такие культуры, как виноград и оливы, были распространены на меньшей территории, чем в настоящее время: не только горы, но и обширные районы холмов около Перуджи, Клузия (Кьюзи), Цере, Грависка и Пизы были покрыты лесами, в значительной своей части хвойными.

В южной Этрурии, в окрестностях Тарквиния, культивировали лен, служивший сырьем для текстильного ремесла, получившего некоторое распространение.

Скотоводство, отступившее, очевидно, на второй план перед земледелием, в некоторых районах, несомненно, сохранило свое значение. В большом количестве разводились овцы со специальной целью получения шерсти, служившей сырьем для домашнего ремесла; это ремесло считалось весьма почетным, и им занимались даже женщины высших сословий. Римские писатели — авторы книг по сельскому хозяйству — отмечают, что лучшие рабочие быки выращивались в Этрурии, и упоминают -некоторые виды сыров (особенно из Луны), имевшие большой спрос даже в Риме.

В области Паданской равнины, вплоть до завоевания ее кельтами находившейся под властью этрусков, большую площадь, повидимому, занимали дубовые леса; поэтому здесь в большом количестве разводили свиней.

Мы не обладаем достоверными сведениями о социальной структуре населения, занимавшегося этой разнообразной и интенсивной сельскохозяйственной деятельностью. Латинские авторы, писавшие несколько столетий спустя после завоевания римлянами Этрурии, сообщают нам о распределении собственности в этой области, причем на первый взгляд кажется, что их сведения прямо противоположны друг другу. Так, например, они утверждают, что в окрестностях городов, построенных, как правило, на самой высокой точке возвышенности, селилось большое количество трудолюбивых сельских жителей, обрабатывавших принадлежавшие им земельные участки. И вместе с тем они рисуют Этрурию типичной страной крупной земельной собственности.

Однако оба эти утверждения можно легко примирить, если принять во внимание следующее положение:

з Зак 1587 Дж Луццатто 33

этрусское завоевание было делом смелого меньшинства, из которого сформировался высший слой, господствовавший над жившим в завоеванных областях преимущественно сельским населением, не истребляя и не уничтожая его. Весьма вероятно, таким образом, что в Этрурии создалось положение, сходное с тем, в каком две тысячи лет спустя оказались Англия или Южная Италия после их завоевания норманнами. Земли в этих странах остались в руках прежних земледельцев, последние, однако, попадали в зависимость от узкого круга крупных собственников, которые принадлежали к народу-завоевателю и жили преимущественно в городах или укрепленных замках, построенных ими с целью охранить и упрочить свое господство.

Сохранились многочисленные остатки городских стен, ворот, укреплений этрусских городов. К сожалению, однако, данные о жилище этруска очень скудны и относятся лишь к более мелким городам. Тем не менее число погребений стало значительно больше и найденный в них материал гораздо богаче, чем в скудных некрополях культуры Виллановы (которая охватывает периоды как предшествовавший этрускам, так и современной им). Это является несомненным доказательством того, что в этрусских городах жил достаточно многочисленный слой представителей богатых семейств. Главным источником их богатства, вероятно, были пиратство и торговля, а также добывающая промышленность и ремесло, однако их прочным экономическим базисом являлась приобретаемая ими земельная собственность, те сельскохозяйственные продукты, которые они продавали.

Не исключена возможность, что этруски сами обрабатывали землю, однако доказать это предположение невозможно. Повидимому, многочисленные группы зависимых земледельцев, живших вокруг городских стен, принадлежали к покоренному населению. Рассматривая вопрос о степени зависимости этих земледельцев, мы считаем нужным полностью отказаться от теории Франка, не подтвержденной ни одним источником. Франк полагает, что свободное население после захвата этих земель этрусками было обращено в рабство и должно было уже в качестве рабов обрабатывать земли, отнятые у него новыми господами. Впрочем, сам Франк, говоря об освобождении Рима от этрусского господства, безоговорочно

Призйает, что в -Период, предшествовавший этой «революции», значительная часть сельских жителей представляла собой более или менее свободных крестьян и подлинного «освобождения рабов» никогда не происходило.

Весьма вероятно, что условия, господствовавшие в VI веке до .нашей эры в собственно Этрурии и в завоеванном этрусками Лации, не отличались от тех условий, которые существовали во времена Варрона и Плиния Младшего и известны нам из их сочинений: земли крупных и средних собственников были раздроблены на мелкие участки, предоставленные для обработки отдельным семьям земледельцев. Юридически эти земледельцы не были прикреплены к земле, однако фактически они были обязаны из поколения в поколение жить на одних и тех же участках. Может быть, не случайным является то обстоятельство, что условия существования сельского населения, каким его рисуют первые тосканские грамоты лангобардской и каролингской эпохи, мало отличаются от положения земледельцев в первый период Римской империи (это положение сохранилось без сколько-либо серьезных изменений вплоть до нашего времени).

* * *

В течение всего периода независимости этрусков, <а также в течение нескольких столетий римского господства основным занятием населения попрежнему оставались земледелие и, в меньшей степени, животноводство. Тем не менее Этрурия была областью сравнительно развитого ремесла. Это развитие ремесла было обусловлено прежде всего тем обстоятельством, что Этрурия была одной из немногих областей Италии, обладавших богатыми и разнообразными месторождениями полезных ископаемых, в особенности рудными месторождениями.

Начинаїя с этрусского периода, а может быть, даже в эпоху энеолита и Виллановы, несомненно, эксплуатировались месторождения меди в Монтекатини и в долине реки Чечины и в Монтиери, где в древности добывали также серебро. Кроме того, медь добывали на острове Эльба и в южной части Мареммы; там же были обнаружены небольшие жилы олова, необходимого для выплавки бронзы.

Несколько позднее начинают эксплуатировать месторождения железа на Эльбе и на расположенном против этого острова побережье Мареммы; эти месторождения составляют главное рудное богатство Этрурии.

Наряду с металлами разрабатывались также многочисленные виды строительного камня: известняки, туфы, травертины, граниты. Белый мрамор Каррары начали добывать в значительных количествах лишь в первые века нашей эры.

Изобилие и разнообразие металлов благоприятствовало развитию различных металлообрабатывающих ремесел, таких, как производство оружия и доспехов, в котором этруски уже в IV веке до нашей эры превзошли жителей Востока, изготовление золотых изделий, чеканка медалей и монет. Процветали прядение, ткачество и крашение льна и шерсти, практиковавшиеся, может быть, в форме домашнего ремесла, целью которого, однако, была торговля. Несмотря на то, что этрусские вазы в художественном отношении значительно уступали греческим, этрусская керамика приобрела заметное промышленное и торговое значение.

Экспансия этрусков в обширный район от Капуи до Альп и поселение этрусков в городах с их многочисленным слоем богатых жителей, склонных к роскоши, стимулировали внешнюю торговлю, которая достигла весьма значительных размеров. О наличии торговых связей свидетельствует также большое количество дорог, построенных этрусками приблизительно по тем же направлениям, по которым позднее прокладывали свои дороги римляне. Кроме того, многочисленные пути соединяли более крупные городские центры внутренних областей с их гаванями, расположенными на мороком побережье или невдалеке от него. На Тирренском побережье было значительное количество гаваней, и торговля, несомненно, играла большую роль в жизни этрусков. Однако мы располагаем весьма скудными сведениями относительно того, какое участие в этой торговле они принимали непосредственно и плавали ли на своих собственных кораблях. Есть основания предполагать, что в первое время после завоевания мореплавание играло значительную роль в жизни этрусков. Позднее этруски (которых греки часто называли мореплавателями и пиратами) также участвовали в торговле; однако серьезная конкуренция со стороны греков и финикийцев, колонизовавших западную часть Средиземноморья, заставила этрусков в целях защиты заключить союз с карфагенянами и принудила их, вероятно, ограничиться торговлей в северной части Тирренского моря — между берегом Тусции, Сардинией и Корсикой.

Погребения, обнаруженные в наиболее богатых этрусских городах, в особенности в Популонии, Ветулонии, Клузии, содержат большое количество сосудов тончайшей работы, наполненных душистыми бальзамическими веществами, очевидно, греческого происхождения. Их привозили из портов Эгейского моря финикийские купцы, а с VI века до нашей эры они шли большей частью через греческие города Южной Италии (главным образом через Кумы), с которыми этруски находились в весьма оживленных торговых сношениях. Повидимому, у этих городов этруски заимствовали употребление алфавита и чеканку монеты, которая восходит к началу V века до нашей эры. Вероятно, при посредничестве греческих колоний Южной Италии и Сицилии экспортировались многие предметы этрусского ремесла (преимущественно оружие и другие бронзовые изделия), которые широко распространялись и высоко ценились как в Греции, так и на Востоке.

Однако, начиная с того времени, когда финикийцам удалось превратить свою колонию Карфаген в крупнейший торговый центр, в мощное орудие экспансии в области западного Средиземноморья, финикийцы, оттеснив греков, стали играть ведущую роль в морской торговле Этрурии. Карфаген, решивший закрыть греческим купцам путь в африканские и испанские воды, обеспечил себе тем самым поддержку этрусков и заключил с ними около 537 года до нашей эры договор о союзе, непосредственной целью которого, вероятно, было уничтожение фо- кейокой колонии на Корсике. Этот договор гарантировал карфагенянам свободный доступ во все порты Этрурии. Тем не менее этруски и эллинистические города Южной Италии, Сицилии и бассейна Эгейского моря продолжали поддерживать друг с другом непосредственные связи по морским и сухопутным путям или вступали в сношения через посредников. Одновременно расширялась сухопутная торговля этрусских городов со странами Центральной и

Западной Европы, причем главным объектом этой торговли был чрезвычайно ценившийся в то время янтарь. Этруски почти полностью монополизировали торговлю янтарем, который они ввозили с побережья Балтийского моря и переправляли большей частью к берегам Адриатического моря; отсюда через Паданскую равнину он шел в страны Запада, а через Адриатическое море — в страны Востока.

3. Одновременно с этрусской иммиграцией, а, может быть, несколько позднее — между 800 и 600 годами до нашей эры — происходит греческая колонизация побережья Южной Италии и Сицилии, которая идет по путям, проложенным греками в эпоху древней критской и микенской культуры. Менее чем за два столетия греческие города распространяются по всему побережью Тирренского и Ионического морей — от Кум до Тарента — и почти одновременно вдоль всего восточного побережья Италии и большей части южного и северного берегов Сицилии. Адриатическое море, в течение долгого времени не привлекавшее внимания греков, становится ареной их колониальной деятельности лишь с VI века до нашей эры, повидимому, потому, что в связи с карфагенской экспансией торговля в западном Средиземноморье, в особенности к северу от линии Неаполь — Каралес (Кальяри) — Балеарские острова, стала для греков слишком опасным и трудным занятием.

Поскольку в Греции ощущался явный недостаток в землях (в своей основной массе, кроме того, бесплодных и выжженных солнцем), в то время как население быстро увеличивалось, греки вынуждены были эмигрировать; они появляются в Италии одновременно в качестве торговцев и земледельцев. В отличие от финикийцев, которые преследовали только торговые цели и ограничились захватом отдельных безопасных пристаней и созданием там торговых факторий, греки являются эмигрантами в полном смысле этого слова: основывая города на побережье, они тотчас же сталкивались с необходимостью завоевания пригодных для обработки земель. Эти захваты вызвали сопротивление со стороны свободолюбивых местных племен, которые находились еще на сравнительно низком уровне культурного развития, но именно поэтому были отважны, воинственны и высоко ценили свою независимость. В результате этого сопротивления грекам на территории Южной Италии и Сицилии удалось захватить только узкую береговую полосу и равнины, которые открываются к Ионическому морю. Между тем внутренние области страны, по большей части гористые, оставались в руках древних италийских племен (япигов, самнитов, бруттиев и сикулов). Лишь в крайне редких случаях эти племена жили в добрососедских отношениях с пришельцами и восприняли их более высокую культуру; как правило, они держались особняком и готовили освободительное восстание, представляя серьезную угрозу цветущим греческим городам побережья. Эта угроза становится особенно сильной с VI века до нашей эры, когда по причинам внутреннего и внешнего порядка греческие города уже не могли оказать былого сопротивления. До этого на протяжении двух веков для развития греческих городов создавалась исключительно благоприятная обстановка. Они становятся очагами распространения более высокой культуры. Греческие города превращают окрестную сельскую территорию в сады, которые позднее станут образцом для сельского хозяйства всех остальных итальянских областей, расположенных в зоне Средиземноморья.

В качестве торговцев греки появились на берегах Южной Италии и Сицилии задолго до того, как в силу ряда экономических причин и ввиду перенаселения метрополии началось их массовое переселение в эти области. Греческих купцов привлекала главным образом возможность экспортировать зерно, ибо, по свидетельству древнейших писателей Греции, привыкших к бесплодию земель своей родины, Италия была необычайно богата зерном. По той же причине греческие колонисты, осевшие на лукано- калабрийском побережье и восточносицилийском берегу (преимущественно на плоском побережье и по долинам рек), начали заниматься в первую очередь хлебопашеством. Позднее они проникли с этой целью во внутренние холмистые области Сицилии и на равнину Кампании. Особенно славились у греков своими зерновыми культурами плоский берег Метапонта и Сиіриса, равнина Си- бариса, область Леонтин (современная равнина Катании), окрестности Энны, Геллы, Селиунта и район Кум.

Несмотря на рост потребления зерна, вызванный повышением жизненного уровня населения городских центров, заметно возрос и экспорт зерна из южных областей Италии и в еще большей степени из Сицилии. В V веке до нашей эры значительное количество зерна экспортировалось в Коринф, Афины и другие города Греции; одновременно начался ввоз сицилийского и куман- ского зерна в Рим.

Столь авторитетные авторы, какими являются Плиний и Варрон, сообщают нам поразительные факты о плодородии этих земель, занятых под посевы: они утверждают, что урожай был стократным. Если в основу наших вычислений мы положим те сведения, которые Цицерон получил у земледельцев Леонтин и согласно.которым каждый югер этих плодороднейших земель (югер равен 2518 квадратным метрам) засевали одним медимном (медимн равен 52—53 литрам), то на основании цифр Плиния и Варрона мы получим урожай в 52—53 гектолитра с югера, то есть более 200 гектолитров с гектара. Между тем в настоящее время, несмотря на применение азотных удобрений, максимальный урожай составляет 25—30 гектолитров на гектар. Следовательно, сведения, полученные писателями императорской эпохи из вторых рук и воспринятые ими не критически, следует считать совершенно абсурдными. Значительно ближе к истине, как нам кажется, утверждение Цицерона, который свидетельствует, что средний урожай составлял 8 медимнов с югера, а наивысший — 10 медимнов с югера, что соответствует 16—20 гектолитрам с гектара. Если мы примем данные Цицерона, нам следует отказаться от того тезиса, что культура зерновых в греческих колониях в Италии была интенсивной. Тот факт, что в период расцвета и даже в период начавшегося упадка греческих колоний значительная часть производимого ими зерна по- прежнему шла на экспорт, скорее представляет собой аргумент в пользу противоположного тезиса. В настоящее время большая часть зерна вывозится из таких местностей, как Канада, бассейны Миссисипи и Рио де ла Плата, Австралия, где наличие обширных пустующих территорий дает возможность заниматься экстенсивным земледелием, требующим минимальных затрат. Характер расселения и агрикультура на колонизованной греками территории Италии напоминают, правда в несравненно меньшем масштабе, особенности расселения колонистов и специфику сельского хозяйства в больших современных заокеанских колониях. Иммигранты селились преимущественно группами в многочисленных городах, прибрежных или расположенных в непосредственной близости от берега. Здесь они насаждали интенсивные виды культур: занимались огородничеством, садоводством, разведением виноградников и оливковых деревьев. По мере того, однако, как новые поселенцы продвигались все глубже во внутренние области страны, где было много земель, пригодных для хлебопашества, население становилось все более редким. В этих районах греки и их рабы составляли лишь небольшую часть населения: здесь преобладали те местные земледельцы, которые, вместо того, чтобы скрыться в горы и продолжать сопротивление, предпочли подчиниться новым господам и жить с ними в мире. Экстенсивный характер земледелия был обусловлен также недостатком удобрений; в период летней засухи, начиная с июня, косить было нельзя, и население было вынуждено заниматься пастбищным скотоводством, а не стойловым животноводством и, следовательно, отдавать предпочтение двухполью (посев в первом году зерновых и превращение пашни на второй год в пастбище) .

Предположение о том, что виноградная лоза была ввезена в Италию греками, следует отвергнуть. Однако не подлежит сомнению, что в колониях, основанных греками на юге Италии, культура винограда и виноделие начиная с VIII века до нашей эры достигли больших успехов. Греческие поселенцы использовали применяемые в Греции методы выращивания и обработки винограда, в результате чего их вина отличались высоким содержанием сахара и спирта. После римского завоевания по всей Италии наряду с греческими приобретают известность вина Тарента и Сибариса, побережья Мессаны, Этны и Сиракуз, а в более позднюю эпоху — также вина Кампании, среди которых первое место принадлежит знаменитому фалернскому вину. Вина Южной Италии постепенно вытесняют греческие вина даже в области заморского экспорта; уже из весьма древних источников мы узнаем о том, что значительное количество вин шло из Агригента в Карфаген, сицилийские вина экспортировались также в Галлию.

Успехи в области выращивания оливковых деревьев были менее значительны по сравнению с виноградарством.

Оливковые деревья, вероятно, росли в Италии с древнейших времен. Однако культивировать их начали лишь в сравнительно позднюю эпоху.

Оливковое масло вплоть до IV века до нашей эры попрежнему ввозили из Греции; к этому столетию относится упоминание о том, что оливковое масло привозили также из Фурий. В IV веке до нашей эры культура оливок уже начала распространяться в Апулии и Сицилии, особенно в окрестностях Сиракуз и Агригента, откуда Карфаген вывозил не только вино, но и оливковое масло. Если принять во внимание тот факт, что в окрестностях городов находились многочисленные огороды, сады, в которых выращивались овощи и плодовые деревья, станет ясно, что сельское хозяйство греческих колоний в целом, несомненно, стояло выше сельского хозяйства остальных областей Италии, в том числе Этрурии; более того, сельское хозяйство южноитальянских областей в эпоху греческих колоний оказывается выше сельского хозяйства этих областей (если не считать Кампании) после римского завоевания. Причины этого превосходства следует, вероятно, искать в целом комплексе действовавших одновременно факторов: под сельскохозяйственные культуры были заняты лишь наиболее пригодные земли, в то время как горы и высокие крутые холмы попрежнему были покрыты лесами, которые обеспечивали правильный режим небольших рек; сельское население жило в то время в селениях, рассеянных по всей территории (об этом свидетельствуют раскопки многочисленных мелких некрополей); наконец, хозяйства дробились на множество участков, которые обрабатывались зависимыми земледельцами.

Лишь в более позднюю эпоху, в особенности в Сицилии после завоеваний Дионисия I Сиракузского, значительно увеличивается количество рабов, которых начинают впервые использовать не только в качестве домашних слуг и сельских ремесленников, но и в качестве земледельцев и пастухов.

В связи с этим более широким применением рабского труда на многих опустошенных войной территориях обнаруживается тенденция перехода от мелкого хозяйства к крупному. В таком хозяйстве, которое вел непосредственно сам владелец, земли обрабатываются рабами и наемными работниками.

Торговля, которой занимались греческие колонисты, непосредственно связана с сельским хозяйством и основывается главным образом на нем. На южноитальянском и сицилийском побережье, где греки селились в большом количестве, сложилась ситуация, подобная той, какая складывается во всех колониальных странах. В то время как в областях древней культуры с их многочисленным населением торговля всегда базируется на промышленности, в новые области поселенцев привлекает главным образом возможность экспорта сельскохозяйственных продуктов и некоторых видов сырья, имеющих наибольший спрос как на их родине, так и в странах, с которыми она находится в оживленных торговых сношениях. Такого рода вывоз был единственной целью финикийцев, выводивших колонии в центральное и западное Средиземноморье; что касается греков, то они, кроме торговли, начали рано заниматься земледелием, которое впоследствии оттеснило торговлю на второй план. Однако земледелие должно было не только снабжать продовольствием города Великой Греции, но и поставлять сельскохозяйственные продукты на экспорт. Прибыв в Италию в поисках зерна, греки приступили к освоению новых земель. Они распространяли и совершенствовали здесь те культуры, которые издавна разводились в странах Эгейского моря, и вывозили продукты не столько в Грецию и на Восток, сколько в Центральную Италию, в другие греческие колонии, возникавшие вдоль берегов западного Средиземноморья, и в Карфаген.

Взамен экспортируемых ими сельскохозяйственных продуктов города Великой Греции получали ремесленные изделия, в особенности предметы греческой и восточной художественной промышленности (вазы, изделия из бронзы, золота и серебра, драгоценности, ожерелья), сырье из западных стран или же произведения этрусской металлообрабатывающей промышленности. При раскопках в различных областях Италии к северу от Кампании, а также в Западной Европе нашли и продолжают находить огромное количество ваз и других художественных изделий греческого происхождения, отличающихся поразительным мастерством. Возникает вопрос, производились ли эти изделия в городах Великой Греции или же эти города были только посредниками, с помощью которых предметы греческого искусства и промышленности проникали на Запад.

Правильного ответа на этот вопрос до сих пор нет, а может быть, и не будет. Многие города Великой Греции достигли непревзойденного совершенства в деле чеканки бронзовых и серебряных монет, что является надежным свидетельством высокого развития здесь техники обработки металлов. Тем не менее многочисленные факты вынуждают нас отдать предпочтение второй гипотезе, согласно которой эти города являлись только посредниками, ибо эта гипотеза более отвечает торговому характеру большинства греческих городов Южной Италии и тому факту, что богатство жителей этих городов основывалось на сельском хозяйстве.

В римскую эпоху Тарент славился производством шерстяных тканей, которые здесь же и красились; разнообразные виды этих тканей вывозились из Тарента в большом количестве. Этим ремеслом занимались также в Си- барисе и в некоторых городах Апулии. В Кампании наиболее важным центром ткацкого ремесла и изготовления керамических изделий, правда лишь в позднюю римскую эпоху, являлись Кумы. В Путеолах (Поццуоли) из руды, ввозившейся с Эльбы, добывалось железо, которое здесь же и обрабатывалось. В Регии (Реджо) упоминается художественная школа по литью бронзы. Что касается Сицилии, то здесь, по крайней мере в римскую эпоху, почти полностью отсутствовало, повидимому, сколько- нибудь развитое ремесло, а шерсть вывозилась отсюда в необработанном виде.

Однако промышленное развитие городов Великой Греции в римскую эпоху является скорее следствием завоевания этих областей римлянами, чем пережитком предшествовавшей эпохи, ибо именно завоевание, оторвав греческие города от метрополии, ускорило ее упадок и поставило города перед альтернативой: приступить к производству тех ремесленных изделий, которые до того вывозились из Греции, или же полностью утратить богатый итальянский рынок.

4. Влияние на экономику Италии третьего иноземного элемента — карфагенян, начавшееся с VI века до нашей эры, нельзя, разумеется, сравнить с тем воздействием, которое оказывали на нее этруски и грекй; тем не мене? для экономики некоторых областей Италии карфагенское влияние имело определенное значение. Пока финикийская колонизация шла непосредственно из городов метрополии, она сохраняла чисто торговый характер: финикийцы не создавали какой-либо территориальной базы, а ограничивались созданием на восточном и западном побережьях Средиземного моря простых торговых факторий, причем за все время существования этих колоний их население почти не увеличилось. Что же касается Карфагена, то он вскоре был вынужден стать на путь завоеваний, отчасти, может быть, в ответ на колониальную экспансию греков, отрезавших Карфаген от его метрополии. Карфагену, этой знаменитой колонии Тира, которую удачно называют Лондоном античной Африки, благодаря мореплаванию, пиратству, торговле во всем западном Средиземноморье и по ту сторону Гибралтарского пролива удалось скопить огромные богатства, послужившие экономической основой для создания слоя торговой аристократии. Эта аристократия приступила к покорению туземного населения прибрежных и внутренних областей и к захвату земель, которые конфисковало государство или же приобретали частные лица. Концентрация громадных земельных владений в руках частных лиц и наличие в их распоряжении большого количества рабов (приобретенных частично на рынках, куда они попадали в результате частых набегов варварских племен внутренних областей, победоносных войн, продажи пленных и т. д.) — все это обусловило развитие плантационного хозяйства: крупные и сплошные массивы земель находились под непосредственным управлением собственника или арендатора, обрабатывавшего их большей частью с помощью рабов или свободных наемных земледельцев. Предположение о том, что уже в эту эпоху утвердился обычай (столь распространенный в данных областях в эпоху Римской империи) дробить часть земельной собственности на участки, предоставляя их свободным арендаторам (колонам), представляется маловероятным. При определении характера карфагенской крупной земельной собственности следует принять во внимание не только организацию труда на этих землях, но и те задачи, которые стояли перед хозяйством: возделывались культуры, не только необходимые для удовлетворения нужд самих производителей и жителей ближайшего города, но и служившие предметами интенсивного экспорта, в особенности экспорта фруктов, овощей и благовоний. Вывозились также продукты скотоводства, чрезвычайно широко распространенного в степных районах Ливии. Шерсть, доставлявшаяся с пастбищ Бе/рберии, приобрела благодаря своим высоким качествам особенно широкую известность в римскую эпоху и в течение всего средневековья.

Влияние карфагенской цивилизации проявилось сильнее в сельском хозяйстве Италии, чем в промышленности и даже в торговле, которая в остальной части Италии так и не достигла того значения, какое имела торговля городов Великой Греции. В африканских владениях Карфагена применялась система крупных хозяйств, находившихся в непосредственном ведении собственника, основанных главным образом на рабском труде и специализировавшихся преимущественно на тех культурах, которые имели наибольшее значение для торговли. Эта система позднее распространилась на завоеванные Карфагеном территории Испании, Сардинии, Западной Сицилии и Мальты. Насколько велико было то влияние, какое оказала эта аграрная система на последующее развитие сельского хозяйства в итальянских областях Средиземноморья, показывает следующий факт. Во II веке нашей эры, когда благодаря завоеванию обширных территорий создались большие возможности для использования рабского труда и благоприятные условия для образования латифундий (подобных крупным земельным владениям Карфагена и Сицилии, существовавшим уже за сто лет до этою), римский сенат принимает решение о переводе на латинский язык большого трактата по агрикультуре Магона Карфагенского.

Труд Магона до нас не дошел, однако то уважение, с которым говорят о нем римские писатели, занимавшиеся вопросами сельского хозяйства, а также цитируемые ими отрывки трактата показывают, что рационализация римской аграрной техники осуществлялась именно под влиянием Карфагена.

5. В нашем распоряжении мало достоверных сведений о состоянии экономики Рима и всего Лация в период, охватывающий четыре столетия — с VII по III век до нашей эры. На протяжении этою периода в тех континен- тальных и островных областях Италии, которые находятся под непосредственным влиянием греческой и этрусской цивилизации, главную роль в хозяйственной жизни страны играют города; многие прибрежные города превращаются в центры весьма оживленного обмена с восточным Средиземноморьем и карфагенским Западом. Рассматривая экономику Рима и всего Лация в период, предшествовавший римскому завоеванию Италии, следует помнить, что даже в начале IV века до нашей эры — накануне вторжения галлов — подчиненная Риму территория (собственно ager romanus) простиралась по левому берегу Тибра от места впадения в него реки Аниен и впадения его самого в море на западе до Альбан- ского озера на юге, охватывая, таким образом, территорию, не превышающую 2000 квадратных километров; следовательно, эта территория составляла пятую часть позднейшего Лация. Территория, находившаяся под властью Рима, была не только крайне ограниченной по своим размерам, но, повидимому, и мало населенной. Тезис Франка, который придерживается противоположной точки зрения и противопоставляет высокую плотность населения и интенсивное земледелие древнейших времен запустению римской Кампании в настоящее время, находится, по нашему мнению, в прямом противоречии со всем тем, что мы знаем о социальном строе римлян и ла- тинов в этот ранний период их истории. Древнейшие некрополи невелики и разбросаны далеко друг от друга. Данные традиции, подтвержденные результатами раскопок, свидетельствуют о существовании многочисленных деревень, расположенных на вершинах холмов (и позднее включенных в городскую черту Рима), деревень, которые разделяли болотистые седловины, отличавшиеся нездоровым климатом. Значительные пространства в этот период занимали леса и пастбища; об этом свидетельствуют многие названия местностей, а также имена богов. Нам известно, кроме того, что существовали небольшие земельные участки, предоставлявшиеся отдельной семье на правах полной собственности (heredium). Все эти факты, равно как и многие другие, позволяют прийти к следующему заключению: главной отраслью экономики римлян и других латинов древнейшей эпохи было кочевое скотоводство; скот пасли на пастбищах и в лесах, являвшихся государственной собственностью и находившихся в общинном пользовании. Только таюМ образом можно объяснить, почему каждая отдельная семья обладала столь незначительным участком земли (heredium): если допустить, что у римлян и латинов господствовало земледелие (каким бы интенсивным ни пытались его изобразить некоторые современные исследователи) , представляется совершенно невероятным, чтобы целая семья могла прокормиться с участка размером в 2 югера (что равняется половине гектара). С другой стороны, для семьи, главным источников существования которой являются продукты скотоводства, а также продукты, добываемые в лесу, необходим также небольшой земельный участок, с которого можно было бы получать немного овощей и фруктов. Поэтому хозяйство древнейших латинов напоминало по своему характеру современные хозяйства высокогорных районов Италии. В обоих случаях богатство отдельной семьи измеряется не величиной обрабатываемого ею земельного участка, а количеством принадлежащих ей голов скота, главным образом овец.

Леса, растущие в изобилии не только на холмах, но, очевидно, и в некоторых областях собственно «римского поля», оказывали благотворное влияние на климат и особенно на водный режим, создавая, вероятно, тем самым благоприятные условия для земледелия в отдельных районах, которые в настоящее время совершенно бесплодны, выжжены солнцем и пригодны лишь под пастбища. Однако уже самый факт, что значительная часть даже этой весьма небольшой территории была покрыта лесом, показывает, что земледельческое население не могло быть очень многочисленным. По мнению Франка, сложная система водоотводных каналов (cuniculi), обнаруженная полвека тому назад в районе Веллетри, была необходима для того, чтобы приостановить размывание узких полос земли и тем самым сохранить их для земледелия. С этим объяснением нельзя не согласиться. Однако отсюда отнюдь не следует тот вывод, который делает американский историк, что- вся окрестная территория подвергалась интенсивной обработке. Известно, что именно в горных районах, где земли, годные под обработку, составляют незначительную часть территории, даже для того, чтобы сохранить от размывания мельчайшие участки земли, необходим тяжелый, изнурительный труд.

Селения, расположенные вдоль берегов Тирренского • моря, извлекали известную выгоду из сношений с финикийскими, греческими, этрусскими и карфагенскими купцами, приезжавшими сюда за шерстью и некоторыми наиболее ценными сортами дерева, которые они выменивали на ремесленные изделия. Но в областях, расположенных в некотором отдалении от моря, условия жизни были совершенно примитивными. Значительную часть населения составляли пастухи, в хозяйстве которых земледелие играло лишь подсобную роль. Они жили поселениями, состоявшими из деревянных хижин, и вели почти непрерывную борьбу с соседними деревнями. Оседлость этих жителей была еще столь непрочной, что как только возникала опасность набега, грозившего лишить их единственного богатства—скота, они бросали свои поля и вместе со стадами укрывались в ближайшем укрепленном поселении. Несмотря на то, что им было известно употребление металлов (бронзы и железа), ремесло, которым они занимались, носило ярко выраженный характер домашнего ремесла. Тот небольшой обмен, в котором нуждалось население, производился в натуре: единственным известным ему мерилом ценности и единственным средством обмена был скот.

6. Древний Лаций, населенный многочисленными племенами, стоящими еще на крайне низком уровне развития, составляет резкий контраст с Этрурией. Этот контраст особенно резко бросается в глаза, если сравнить цветущие, отличающиеся высокой культурой этрусские города Вейи и Цере, расположенные неподалеку от Jla- циума, с поселениями латинов. Это различие стало сглаживаться лишь во второй половине VII века до нашей эры, когда этруски в своем продвижении на юг перешли на левый берег Тибра и распространили свое господство (длившееся примерно 150 лет) на всю область вплоть до Волтурна, то есть на большую часть Лация.

Города в Лации появляются только в период этрусского господства—с середины VII и до конца VI века до нашей эры: деревни, находящиеся в благоприятных для торговли условиях, превращаются в торговые поселения, разрастаются и часто сливаются с ближайшими деревнями. Повидимому, только в это время деревни,

4 Зак. 1587 Дж Луїщатто 49

возникшие ранее на Палатинском холме, соединяются 6 теми, которые латаны и сабины создали на других холмах, расположенных на левом берегу Тибра. Поселение, возникшее в результате этого объединения — впервые, может быть, получившее тогда название Рима, — было защищено укрепленной стеной, первоначальным ядром укреплений, получивших позднее название сервиевых стен. Заболоченные седловины между холмами, препятствовавшие образованию настоящего города, осушаются путем устройства «Великой клоаки» — канала для отвода и стока вод, который первоначально, вероятно, протекал открыто и лишь значительно позднее был покрыт сводом. В этот период к старому, еще деревенскому населению возникающего города стали присоединяться многочисленные иноземцы, особенно купцы и ремесленники, вследствие чего жизнь в городе приобретала новый характер. Благодаря множеству каменных строений, среди которых имелись и постройки поистине монументального характера, преображается внешний облик города. Рим, ставший важным транзитным пунктом между этрусскими областями Туеции (Тосканы) и Кампании и превратившийся, быть может, в центр федерации этрусских городов Лация, приобретает большое торговое значение, какого он не имел в предшествовавшую эпоху. Торговля, несомненно, дала толчок некоторому развитию ремесла, чему способствовало также возникновение денежного обращения. Вовлечение Рима и других городов Лация в систему торговых сношений Центральной Италии, потребности новых городских объединений, а также — и это самое главное— оживленные сношения со значительно более развитыми областями этрусской агрикультуры — все это дало новый стимул развитию сельского хозяйства, причем в большей степени, чем росту промышленности. Сооружения для стока и регулирования вод — многочисленные остатки таких сооружений находят не только на территории города, но даже и за пределами его — позволили приступить к обработке обширных земельных массивов на равнинных землях.

Все это вызвало заметное развитие культуры зерновых (ограничивавшейся еще, быть может, только полбой), а также скотоводства, которое сохранило несомненное значение, превратившись, однако, в подсобную отрасль сельского хозяйства.

7. Этрусское господство над Римом и всем Л а днем слабело, однако то влияние, которое оно оказывало на экономику и цивилизацию этих областей, исчезло отнюдь не сразу. Уже первый договор между Римом и Карфагеном (подписанный, если принять приведенную Полибием и ставшую общепринятой дату его заключения, в год изгнания Тарквиния Гордого) свидетельствует о том, насколько изменилось положение Рима не только по отношению к племенам Центральной Италии, но и по отношению к крупнейшим державам западного Средиземноморья. Правда, договор с Карфагеном показывает, что в области мореплавания и торговли великий африканский торговый город значительно превосходил Рим и что на этот раз ему удалось добиться полного запрещения римским кораблям приставать к берегу к западу от Капо Белло и Сардинии и строго ограничить торговлю римских купцов в этих областях. Что же касается Карфагена, то он не взял на себя никаких обязательств, которые ограничили бы право карфагенских купцов посещать побережье Тирренского моря. Рим, в свою очередь, добился обещания, что карфагенское государство не совершит никакого политического или военного акта, посягающего на господство Рима над юродами Лация, и жители Рима будут пользоваться в карфагенских областях Сицилии всеми теми правами, которыми обладают другие чужестранцы.

Итак, в период этрусского господства в Риме, нео> мненно, развивались как мореплавание, так и торговля. В дальнейшем он прилагал все усилия, чтобы удержать приобретенную им благодаря господству этрусков верховную власть над Лацием, ибо сознавал всю серьезность грозившей ей опасности.

Именно потому, однако, что с заключением договора положение Рима как морской державы пошатнулось и ему пришлось с этим примириться, он не смог сохранить преобладание над соседними городами. Ему удалось позднее восстановить это преобладание лишь ценой длительной и нелегкой борьбы.

51

4* В течение первого республиканского периода, длившегося до вторжения галлов, Рим приобрел те черты, которые были характерны для него в течение всей его последующей истории, и распространил свою власть на небольшую окрестную территорию. Тем не менее занятие жителей хлебопашеством и скотоводством придало ему ярко выраженный аграрный отпечаток и отразилось на борьбе между патрициатом и плебсом, надолго и почти полностью парализовавшей силы римской экспансии.

Было выдвинуто немало гипотез, имевших целью установить происхождение и выяснить социальный характер римского плебса V века. Из этих гипотез наиболее близкой к истине является та, согласно которой плебс — это свободные члены общин, покоренные римской общиной (civitas) и позднее слившиеся с римлянами, а отнюдь не население, обращенное в рабство римскими или этрусскими завоевателями, или чужестранцы, иммигрировавшие во времена Тарквиниев, чтобы заняться торговлей или ремеслами. В то время как главы родов, составивших первоначальное ядро города (patres), попрежнему удерживали в своих руках управление им, члены покоренных общин сохранили свою свободу, но не имели права занимать никаких публичных должностей. К политическому неравноправию плебса присоединилось, и притом еще более резко выраженное, экономическое неравенство. Как патриции, так и плебеи продолжали заниматься — в особенности после падения этрусского господства — хлебопашеством и скотоводством, составлявшими главный и почти единственный источник существования римлян. Но хотя и те и другие обрабатывали поля и пасли стада, между ними постепенно создавалось различие, явившееся результатом издавна установленного порядка распределения земель. Господствовавшая в Риме VII века до нашей эры система распределения земель, вероятно, мало отличалась от той системы, которая существовала в значительно более позднюю эпоху в римских и латинских колониях и описана с большой точностью. Земли, которые по той или иной причине рассматривались как собственность государства (civitas), то есть общественное поле (ager publicus), делились следующим образом: небольшая часть предоставлялась всем гражданам в полную собственность с правом передачи по наследству чрезвычайно мелкими участками — по 2 югера; вторая часть, состоявшая из лесов и пастбищ, оставалась в общем пользовании; наконец, третья часть, значительно превосходившая по своим размерам первую и состоявшая из заброшенных, но пригодных для обработки земель, целиком попала в руки патрициев. Таким образом, патриции захватили в свои руки не только привилегии и политиче- скую власть, но и возможность распоряжаться (впрочем, в те времена, когда римские завоеватели еще не дошли до позднейших границ Лация, в довольно скромных размерах) землями, скотом, а может быть, и рабами (также, впрочем, в довольно ограниченном количестве).

Различие между этими двумя социальными слоями стало более резким, ибо тяготы, вызванные непрерывными войнами и частыми набегами соседних племен, наносили страшный удар мелким собственникам: в том случае, если они лишались урожая или скота, они неизбежно теряли и независимость, поскольку были вынуждены прибегнуть к займу у патрициев и — согласно нормам драконовых законов, направленных против несостоятельных должников, — полностью попадали во власть кредитора.

Таким образом, становится понятным, почему борьба, которая шла между патрициями и плебеями, была главным образом борьбой за землю. Характерные черты земельной собственности — главной и почти единственной основы экономической деятельности римлян в течение первых трех веков существования республики — можно представить себе приблизительно следующим образом: с юридической точки зрения право собственности на все земли принадлежало государству, если не считать тех мелких участков, которые государство предоставило всем гражданам в полную собственность с правом передачи ее по наследству (ager privatus). Однако это верховное право государства ни в коей мере не являлось препятствием к тому, что часть общественных земель (а с течением времени даже преобладающая их часть) перешла в частную собственность. За исключением тех земель, которые остались в ведении государства и должны были обеспечивать выполнение им фискальных и религиозных функций, почти все завоеванные земли попали в руки родовой знати, которая первой поселилась в расположенных на возвышенностях (montani) селениях и укрепилась там. Позднее она постепенно превратилась в патрициат, господствующий над населением сельской территории, которому затем удалось подчинить население соседних деревень. По отношению к частным лицам патриций, завладевший участком общественного поля (заимка или так называемая оккупация), приобрел всю совокупность прав собственности: полную свободу пользования, право отчуждения, передачи по наследству, раздела. По отношению к государству он оставался простым владельцем, чье право пользования землей было временным и могло быть аннулировано. Он выплачивал государству в качестве налога (vectigal) часть урожая (от одной пятой до одной десятой доли). Впрочем, государство, которое имело право отнять землю у того, кто произвел заимку, практически этим правом не пользовалось, если не считать издания аграрных законов, которые осуществлялись далеко не полностью. Поэтому наследники человека, произведшего заимку, в конце концов превращались в полных (pleno jure) собственников занятых земель, и уже законы XII таблиц признают за ними право свободно распоряжаться этими землями.

Если допустить, что некогда существовал аграрный коммунизм, то общинные пастбища (pascua publics), которыми могли пользоваться все члены общины, можно считать его пережитком, и притом в большей мере, чем земли государства, ставшие объектом оккупации и частного присвоения. Однако уже в первый период республики земли, находившиеся в общественном пользовании, выступают как простой придаток частной собственности. Эту частную собственность, несмотря на привилегии и злоупотребления патрициев, вызывавшие жалобы плебеев, все-таки в основном можно считать мелкой земельной собственностью или, во всяком случае, собственностью среднего размера. В обработке земли участвует сам патриций, который работает вместе с немногочисленными рабами и немногими зависимыми земледельцами, свободными по своему происхождению. Достаточно указать на тот факт, что в так называемой сервиевой конституции надел лиц, принадлежавших к пятому — последнему и самому многочисленному — классу римских граждан, составляет всего лишь 2 югера, а размер владений лиц IV, III и II классов колеблется в пределах от 5 до 20 югеров, и только лица I класса имеют более 20 югеров земли (что соответствует 5 га), то есть их владение несколько превышает те участки, которые в настоящее время в наиболее плодородных землях Центральной Италии арендуют исполу и которые считаются арендными участками среднего размера.

<< | >>
Источник: Д.М. ЛУЦЦАТТО. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ИТАЛИИ. АНТИЧНОСТЬ И СРЕДНИЕ ВЕКА. 1949

Еще по теме ИТАЛИЯ ДО РИМСКОГО ЗАВОЕВАНИЯ:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -