<<
>>

ГЛАВА 5 Китайская экономическая мысль в поисках новой парадигмы

Подводя итоги нашего исследования, можно определить общее направление эволюции китайской экономической мысли и выявить три основных этапа этого процесса.

Первый этап (конец 70-х — начало 80-х годов) был связан с пересмотром теоретических представлений, господствовавших в китайской экономической науке в дореформенный период.

В то время основная часть китайских экономистов вела исследования в рамках марксистской концептуальной схемы, которую ученые стремились усовершенствовать и дополнить с учетом изменившейся экономической ситуации.

На втором этапе (середина 80-х — начало 90-х годов) под влиянием практики реформы и знакомства с зарубежной экономической мыслью ученые КНР предприняли попытку выйти за пределы устоявшихся теоретических представлений и обратились к поиску новой методологии экономической науки.

Начало третьего этапа пришлось на середину 90-х годов. Его содержание определялось прежде всего сравнением китайского опыта с уроками рыночного реформирования в восточноевропейских странах и России. В результате этого сопоставления ученые КНР стали воспринимать «бескризисную» китайскую модель рыночной трансформации как источник формирования новой теоретической концепции, значимой и для других стран с переходной экономикой. Базой для создания собственной теории послужили изучение опыта, накопленного Китаем, и усвоенные достижения западной экономической мысли.

Необходимо отметить, что предложенная периодизация весьма условна. Во-первых, уже в 80-е годы некоторые молодые китайские экономисты, получившие образование на Западе, отстаивали тезис о том, что прежняя экономическая теория «устарела» (го ши) и не может адекватно описать новую реальность [201, с. 72]. Во-вторых, до настоящего времени господствующей методологией официальной экономической науки КНР остается марксизм, и авторы многих публикаций в центральной китайской прессе (в особенности представители старшего поколения экономистов) по-прежнему придерживаются в своих исследованиях марксистской схемы.

Однако если в 80-е годы концепции, разработанные молодыми китайскими учеными с учетом достижений мировой экономической теории, не вызвали должного интереса в научных кругах КНР, то в последние годы новые методологические подходы получают в Китае все большее распространение. На наш взгляд, при всей схематичности выделение трех этапов в развитии китайской экономической теории представляется вполне оправданным, поскольку дает возможность выявить общее направление движения китайской экономической мысли и главные тенденции ее эволюции.

Уже на начальном этапе экономической реформы в работах ведущих китайских ученых стала проводиться мысль об ограниченности утвердившихся в научных кругах КНР теоретических концепций и их несоответствии задачам познания действительности. В условиях «кризиса науки», когда экономическая теория оказалась неспособной объяснить новые явления хозяйственной практики современного Китая, ученые КНР обратились к пересмотру теоретических представлений, получивших распространение в Китае в дореформенный период.

Главное внимание исследователи уделили критике «советской политэкономической концепции», которая в 50—70-е годы оказывала серьезное воздействие на формирование китайской экономической теории. После того как китайские исследователи стали широко использовать понятие «парадигма» (фаныии), введенное в современный науковедческий оборот американским историком науки Т.Куном [359, с. И], процессы, происходившие в китайской экономической теории в 80-е годы, стали характеризоваться учеными КНР как «критика „советской парадигмы"» [201, с. 70—72].

Признавая, что прежней «политэкономии социализма» свойственны серьезные недостатки и что она неспособна описать свой объект в новом состоянии, ученые КНР предлагали различные пути пересмотра устоявшихся теоретических представлений.

Сторонники одного подхода акцентировали внимание на несоответствии «советской парадигмы» «первоначальному смыслу» высказываний классиков марксизма и подчеркивали, что «политэкономия социализма» включает в себя многие ошибочные утверждения, сформулированные под влиянием работ И.В.Сталина, а также советского учебника политической экономии.

Они предлагали «вернуться к Марксу», восстановить подлинное содержание его концепции и освободить экономическую теорию марксизма от более поздних заимствований из «советского издания политэкономии» [201, с. 71].

Представители другого подхода видели главный недостаток «советской парадигмы» в том, что она отличалась догматизмом и закостенелостью и потому была бессильна в объяснении быстро меняющейся реальности. Они выступали за обновление экономической теории, ее дополнение с учетом ситуации, сложившейся в народном хозяйстве страны, считали, что экономическая наука должна быть тесно связана с хозяйственной практикой, и предлагали сосредоточить усилия на исследовании конкретных проблем реформы.

Несмотря на то что китайские ученые по-разному характеризовали недостатки прежней «политэкономии социализма» и выдвигали неодинаковые предложения по ее перестройке, их работам была свойственна общая черта: критические замечания в адрес господствовавшей в КНР теоретической парадигмы сочетались с утверждением, что она в основном соответствует условиям современного Китая, хотя и нуждается в серьезных дополнениях и корректировке. Концептуальные основания китайской экономической науки не подвергались сомнению; считалось, что магистральное направление ее развития должно оставаться прежним. Большинство китайских экономистов, как и раньше, пользовались в своих исследованиях марксистской методологией и терминологией. Вопросы о необходимости «научной революции» и «смены господствующей парадигмы» на этом этапе развития китайской экономической теории поставлены не были [201, с. 72].

По мере углубления реформы и накопления практического опыта преобразований число задач, не разрешимых в рамках и средствами прежней экономической теории, увеличивалось. Китайская экономическая наука должна была осмыслить предварительные итоги реформирования административно-командной системы, дать теоретическое истолкование все большему числу новых фактов и явлений, способствовать разработке реалистической политики государства на перспективу.

Радикальные изменения экономической ситуации явились важнейшей причиной возросшего интереса китайских ученых к проблеме выбора теоретической концепции для исследования. Однако запросы практики были не единственным поводом обращения китайских экономистов к поиску новых методологических подходов. Такой поворот объяснялся не только новыми тенденциями в экономике страны, но и глубокими переменами, которые произошли в годы реформы в китайской экономической науке в результате знакомства ученых КНР с достижениями зарубежной экономической мысли.

В конце 70-х — начале 80-х годов благодаря переводам на китайский язык трудов представителей различных направлений и школ зарубежной экономической мысли в сравнительно короткие сроки был преодолен отрыв китайской экономической науки от мировой и ликвидирован пробел в освоении учеными КНР западной экономической теории. Публиковавшиеся в, это время работы показали, что многие китайские исследователи, в особенности ученые молодого поколения, составили достаточно полное представление об отличных от марксистской экономической теории исследовательских программах (см. [368, с. 16]), к которым они стали активно обращаться в поисках ответов на новые вопросы, поставленные реформой.

За весьма краткий период в Китае получили известность различные немарксистские экономические теории — кейнсианство, неоклассика, институционализм. Все они оказали существенное влияние на развитие современной китайской экономической мысли, причем, как представляется, на каждом конкретном этапе реформы особой популярностью пользовалась одна из этих теорий.

В конце 70-х — начале 80-х годов в центре внимания китайских ученых находилось кейнсианство. В условиях бюджетного дефицита и нарастающих инфляционных тенденций в научных кругах КНР активно обсуждался вопрос о возможностях использования кейнсианской теории для анализа экономической ситуации в стране. Китайские исследователи считали заслугой Дж.М.Кейнса поворот к макроэкономическому анализу, проявляли повышенный интерес к идеям ученого об особой роли государства в регулировании экономических процессов.

С середины 80-х годов ученые КНР стали широко использовать в своих построениях положения неоклассической экономической теории. Этой переориентации способствовал, на наш взгляд, все более четко обозначавшийся в КНР курс на рыночные реформы. Поскольку господствовавшая в КНР теория не позволяла описать происходившие в стране процессы рыночной трансформации, китайские ученые обратились к идеям неоклассической школы — главного направления современного экономического анализа. Неоклассическая парадигма сыграла важную роль в формировании теоретических воззрений нового покЬления китайских экономистов, которые активно применяют инструменты неоклассического анализа для решения конкретных проблем реформы. Положения, выдвинутые представителями неоклассического направления, учитывались и при разработке экономической политики китайского руководства.

В конце 80-х годов китайские ученые и политики проявили повышенный интерес к монетаризму. Об этом, в частности, свидетельствуют приглашение в КНР лидера монетаристской школы М.Фридмена и его встречи с высшим руководством страны.

Уже на ранних этапах изучения в КНР неоклассической экономической теории китайские исследователи стали выступать с критикой ее отдельных положений. Главное направление критики было связано с анализом методологических и поведенческих предпосылок, лежащих в основе неоклассической теории, которые, по мнению китайских авторов, не соответствовали реальной ситуации, сложившейся в экономике КНР. В китайской экономической литературе обращалось внимание на тот факт, что использование неоклассического подхода предполагает высокий уровень монетариза- ции экономики и рациональное поведение экономических агентов. Поскольку китайская экономика не была полностью монетаризованной системой, а поведение индивидов не могло быть описано с помощью модели простого рационального поведения, направленного на максимизацию полезности, возможности применения в Китае неоклассических концепций представлялись некоторым ученым КНР ограниченными.

В 80-е годы основные линии критики неоклассической школы были лишь намечены. Замечания, высказанные китайскими учеными в адрес неоклассической теории в тот период, были дополнены и конкретизированы на более поздних этапах изучения в КНР зарубежной экономической мысли. Наибольшую остроту критика неоклассической школы приобрела в связи с освоением китайскими исследователями идей институционализма, который возник на Западе как альтернатива ортодоксальной экономической теории и потому подвергал сомнению ее основные методологические принципы. Однако в 80-е годы институциональная проблематика еще не привлекала особого внимания китайских исследователей и не стала в' КНР предметом специального изучения. Весьма показательна в этом отношении монография Фань Гана [202], где анализировались кейнсианский, неоклассический и марксистский подходы, а институционализм не рассматривался в качестве самостоятельного направления западной экономической мысли.

Интересно отметить, что воздействие неоклассической теории на формирование концепции реформы в Китае было меньшим, чем в странах Восточной Европы. В отличие от России и стран Восточной Европы, реформы в которых были начаты по рецептам неоклассиков, китайские руководители не следовали при проведении экономических преобразований этой теоретической модели. Приступая к перестройке административно-командной системы, руководители восточноевропейских стран четко определяли целевую модель реформ и формулировали ее как «возврат в Европу» и переход к свободной рыночной экономике.

В Китае ситуация складывалась иначе. Как подчеркивают сейчас ведущие китайские экономисты, среди высших лидеров страны сложилось единое мнение, что централизованная система нуждается в коренной перестройке, однако четкая целевая модель реформы на ее начальном этапе отсутствовала [8, с. 108; 414, с. 3—4]. По образному выражению Ван Сяоця- на, «к несчастью или к радости, не было „Европы", в которую Китай мог бы вернуться. Хотя с 1978 г. Китай и испытывал огромное влияние Запада в различных сферах, однако в процессе принятия практических решений ясная целевая модель реформы так и не была определена» [8, с. 108]. Поскольку у китайского руководства отсутствовала единая точка зрения по вопросу о конечной цели преобразований и «было неизвестно, где находится другой берег реки» [8, с. 108], на практике был избран путь, получивший название «перехода через реку, нащупывая камни», при котором целевые модели реформы постоянно менялись.

Если восточноевропейские страны стремились извлечь уроки из успешного опыта рыночного развития стран Западной Европы, то Китай имел перед собой эффективную, однако не вписывающуюся в рамки классических представлений о свободной рыночной экономике модель экономического развития Японии, Южной Кореи и Тайваня. Учитывая положительный опыт азиатских государств, и прежде всего новых индустриальных стран, руководство КНР стремилось найти свой собственный путь, который, по словам китайских авторов, «отличался бы от социализма, пропагандировавшегося в советских учебниках, от капитализма, описанного в американских учебниках, а также от так называемого „третьего пути", предлагавшегося ранее теоретиками из стран Восточной Европы, и был бы похож на пятнистую кошку-мно- гоцветку» [8, с. 109—110]. Китайские реформы разворачивались без изначальнЬ определенной целевой модели, без ориентации на копирование евроамериканской системы свобод- ного рынка и постоянно корректировались с учетом практического опыта преобразований. Все эти факторы обусловили меньшее, по сравнению со странами Восточной Европы, влияние неоклассической концепции на разработку экономического курса.

После того как Россия и восточноевропейские страны столкнулись с серьезными трудностями при реформировании своих экономик, критическое отношение китайских ученых к идеям неоклассической школы усилилось, а возможность их использования в качестве теоретической основы преобразований была поставлена под сомнение.

В результате углубленного изучения в конце 80-х — начале 90-х годов идей современного институционализма (прежде всего теории прав собственности Р.Коуза и теории институциональных изменений Д.Норта) китайские экономисты стали уделять все большее внимание сопоставлению исходных принципов неоклассики и нового институционализма. Они стремились ответить на вопрос, насколько каждая из этих исследовательских программ пригодна для объяснения процессов, происходящих в переходной экономике вообще и в современной китайской экономике в частности. Другая тема, вызвавшая повышенный интерес ученых КНР, касалась совместимости неоклассического и неоинституционального методологических подходов с прежней теоретической традицией (как классической китайской, так и марксистской).

По мнению китайских исследователей, в условиях трансформации экономических систем неоинституционалистские теории приобретали особую аналитическую ценность, поскольку были в большей степени ориентированы на экономику переходного типа, чем неоклассическая концепция, основанная на описании моделей развитого рыночного хозяйства. Очевидное преимущество нового институционализма состояло в том, что он рассматривал больший спектр проблем и потому был реалистичнее неоклассической концепции. Имело значение и то обстоятельство, что в ходе реформирования командно-административной системы задача институциональных преобразований выдвинулась на первый план, а неоинституционализм мог предложить интересные подходы к ее решению.

Сравнивая исходные принципы неоклассической и неоин- ституциональной школ с точки зрения их соответствия национальной теоретической традиции, ученые КНР обращали внимание на сравнительную легкость освоения китайской экономической мыслью неоинституциональной теории, или, пользуясь словами самих китайских исследователей, на низкие «издержки проникновения» в Китай идей институционализма [249, с. 21].

Легкость восприятия китайскими учеными неоинститу- циональной экономической теории объяснялась, на наш взгляд, следующими причинами.

Представления неоинституционалистов и неоклассиков о моделях индивидуального поведения и человеческой натуре несколько различались. Философской основой неоклассической теории является классический либерализм, исходная поведенческая предпосылка которого — принцип индивидуализма. Сторонники неоклассического направления предполагают, что человеческая личность действует независимо и самостоятельно, а психологические реакции людей однотипны. В неоклассической интерпретации человек представляется как рациональный максимизатор полезности, систематически сопоставляющий выгоды и издержки принимаемых решений.

Новые институционалисты вносят некоторые изменения в предпосылки анализа, касающиеся как самих экономических субъектов, так и среды, в которой они действуют. Важной познавательной предпосылкой, принятой в новой институциональной теории и относящейся к экономическому субъекту, является предпосылка «ограниченной рациональности» [392, с. 41]. Новые институционалисты также несколько модифицируют предпосылки, касающиеся внешней среды, предполагая неполноту информации, которая проявляется в наличии трансакционных издержек и недостаточной определенности прав собственности (см. [326, с. 8]). Исходя из этих предположений сторонники современного институционализма приходят к выводу об особой роли институтов (как официальных, так и неофициальных), структурирующих взаимоотношения между людьми и образующих нормативные рамки для их поведения в обществе.

Представления современных институционалистов об основополагающем значении норм и правил в большей степени соответствуют китайской культурной традиции, чем ортодоксальная неоклассическая теория, оставлявшая институциональную проблематику за пределами анализа. Эти идеи органично вписываются в контекст китайской общественной мысли, традиционно акцентировавшей внимание на особой роли этикоритуальных норм поведения. На сходство основных положений нового институционализма с идеями Конфуция и Мэн- цзы обратили внимание и сами китайские исследователи, по мнению которых экономическую теорию нового институционализма можно даже назвать «современной трансформацией институциональных идей доциньских конфуцианцев» [49].

Интерес сторонников неоинституциональной школы к проблеме взаимодействия между людьми также сближает это направление современной экономической мысли Запада с традиционными этико-антропологическими ценностями китайской культуры. Тема взаимодействия экономических агентов не получила необходимого освещения в неоклассической теории, акцентировавшей внимание на их автономности и равноправности (см. [397, с. 24—25]). Хотя новый институционализм сохранил присущую неоклассике индивидуалистическую предпосылку в анализе экономического поведения, его сторонниками были более глубоко разработаны темы отношений между людьми и их взаимодействия. Эти проблемы также вписываются в контекст китайской мысли, ставившей на первый план не единичного индивида, а социальное целое и образующие его связи. В Китае человек осознавался не изолированно, а в его взаимоотношениях с другими людьми.

Внимание китайских ученых привлекло не только соответствие современного институционализма традиционным китайским ценностям, но и его «экономический империализм» — вторжение в новые области общественно-научного знания, не входившие ранее в сферу экономических исследований. В ходе развития неоинституционализма появились новые направления применения экономических методов, среди которых можно назвать экономику права (Р.Коуз), экономический анализ политики (Дж.Бьюкенен), новую экономическую историю (Р.Фогель, Д.Норт). Отсутствие четких границ между экономическим знанием и смежными с ним дисциплинами было свойственно и традиционной китайской экономической мысли, включавшей в свое предметное поле вопросы культуры, этики и права.

В отличие от неоклассической экономической теории, оставлявшей историю за пределами анализа, особенность современного институционализма заключалась в повышенном внимании к историческим аспектам исследования. Такой подход был характерен и для китайской экономической науки, которая широко использовала исторический материал и призывала к его детальному эмпирическому анализу. Не случайно, что и в более ранний период в Китае проявляли повышенный интерес к идеям предшественника германской исторической школы Ф.Листа, а также к взглядам представителей исторической школы [106].

Совместимость многих положений неоинституционализма с китайской культурной традицией способствовала проникновению его идей в современную китайскую экономическую мысль. Сыграли свою роль и представления некоторых ученых о том, что неоинституционалистские теории сравнительно «легки» для понимания, так как не требуют овладения сложным математическим инструментарием, не применявшимся как в марксизме, так и в традиционной экономической науке Китая. Факторы «традиционности» и «доступности» существенно облегчили восприятие идей нового институционализма в Китае. Для их освоения современным китайским ученым требовались меньшие интеллектуальные усилия, чем для восприятия неоклассических концепций.

Нельзя не учитывать и то обстоятельство, что интерес к неоинституционализму возник в Китае под воздействием новых тенденций, наметившихся в последние годы в развитии экономической науки на Западе. Усиление позиций нового институционализма и возрождение моды на него (что выразилось, в частности, в присуждении Нобелевских премий Р.Коузу, Дж.Бьюкенену и Д.Норту) сделали эту теорию особенно привлекательной для молодого поколения китайских исследователей (Линь Ифу, Фань Ган, Шэн Хун и др.), стремящихся работать на уровне мировой экономической науки. В начале 90-х годов в китайской экономической мысли стало складываться целое научное направление, получившее название «школы сторонников изменения институтов» [43, с. 562— 594]. Использование аппарата неоинституционализма не только давало ученым КНР возможность по-новому посмотреть на происходящие в стране процессы, но и позволяло «приблизить» китайскую экономическую науку к мировой.

Углубленное изучение в КНР различных систем экономической теории являлось важным фактором развития китайской экономической мысли в годы реформы. Вместе с тем главным стимулом для переосмысления китайскими учеными основ экономической теории стали результаты осуществления реформы на практике. В середине 90-х годов успехи, достигнутые Китаем в ходе преобразования централизованной системы и представлявшиеся особенно очевидными на фоне трудностей, возникших при реформировании экономик России и стран Восточной Европы, заставили ученых КНР обратиться к сопоставлению исходных принципов, лежащих в основе двух различных моделей перехода к рынку — радикальной (Россия и страны Восточной Европы) и постепенной (Китай).

Сравнивая опыт рыночной трансформации в восточноевропейских странах и Китае, китайские исследователи искали ответ на вопрос, почему реформы в странах Восточной Европы, следовавшие четкой теоретической схеме, проходят трудно и мучительно, і а китайская, не имевшая заранее определенной целевой модели, увенчалась успехом. Другая проблема касалась возможности использования не оправдавшей возлагавшихся на нее надежд либерально-рыночной концепции для оценки экономической ситуации в Китае и других бывших социалистических странах.

Анализируя предварительные итоги преобразований в КНР и странах Восточной Европы, гонконгские ученые Хэ Гаочао и Ло Цзиньи писали: «Потрясающие успехи китайской реформы привели к глубокому кризису теории: китайская реформа, проводимая по принципу „переходить через реку, нащупывая камни", так непоследовательна, ей так не хватает размаха, присущего „большому взрыву" или „шоковой терапии", многие специфически китайские методы преобразований и создаваемые в ходе реформы институты так далеки от предусмотренных моделью свободной рыночной экономики, основанной на частной собственности, а ведь именно эту описанную в учебниках модель многие считали единственным приемлемым способом преобразования социалистической плановой экономики. В условиях, когда бывший Советский Союз и страны Восточной Европы, начавшие реформу в соответствии с этой моделью и избравшие рецепты „большого взрыва" или „шоковой терапии", потерпели поражение, а „ни на что не похожая" (сы бу сян дэ) китайская реформа полна жизненной силы, люди не могут не посмотреть в лицо фактам и не задуматься, что же в конечном счете оказалось ошибочным: китайская реформа, проводимая не по правилам, или же принятая за образец модель свободной экономики?» [221, с. VII—VIII].

О «вызове китайской практики неоклассической политической экономии» писал и Цуй Чжиюань. Свою статью он начал с высказывания, принадлежащего известным специалистам по современной японской экономике Ч.Джонсону, Л.Тайсон и Дж.Зисману: «Если подходить с точки зрения традиционного экономического анализа, то Япония смогла стать крупнейшей мировой индустриальной державой только потому, что многое делалось неправильно. Однако на самом деле значительные успехи Японии свидетельствовали о неправильности традиционных представлений об экономическом развитии и движущих силах международной торговли» [250, с. 1]. Как считал Цуй Чжиюань, в Китае сложилась аналогичная ситуация: в ходе реформы были достигнуты заметные результаты, хотя многие ее мероприятия не соответствовали рекомендациям господствующей экономической теории. Поэтому ученому представлялась вполне правомерной следующая постановка вопроса: «Если Япония смогла добиться успехов, так как действовала неправильно, то почему же этого не может сделать Китай?» [250, с. 24].

Сопоставляя предварительные итоги реформ в Китае и странах Восточной Европы, китайские ученые делали акцент на образовавшемся разрыве между теорией и практикой: в ходе преобразований в восточноевропейских странах, проводившихся по рецептам «правильной» теории, возникли кризисные явления, а «избравшая ложный путь» китайская реформа достигла позитивных результатов [250, с. 2]. Из обнаружившегося несоответствия следовало прежде всего то, что происходящие в Китае процессы не вписывались в рамки господствующей экономической теории и не могли быть объяснены с ее помощью. Как подчеркивали китайские авторы, «догмы свободной рыночной экономики» сковывали исследователей и делали их «бессильными перед сложной и быстро меняющейся действительностью» [221, с. VIII].

В условиях, когда многие положения доктрины свободного рынка оказались непригодными для анализа китайских реалий, на первый план в исследованиях ученых КНР вновь выдвинулась задача пересмотра основ экономической теории. Подобно тому как в начальный период реформы китайские экономисты стремились переосмыслить марксистскую полит- экономическую концепцию, в 90-е годы некоторые ученые КНР обратились к пересмотру ряда ключевых принципов неоклассической теории. Например, ссылаясь на опыт реформы цен и преобразования отношений собственности в Китае, они доказывали ограниченность таких стандартных положений неоклассической теории, как необходимость «упорядочения цен» («getting prices right») и «упорядочения прав собственности» («getting property rights right») [250, с. 3—20]. В результате сопоставления конкретных шагов китайской реформы с рекомендациями неоклассиков было признано, что китайская практика, поставившая под сомнение многие исходные посылки неоклассической школы, представляет собой серьезный «вызов» этой теории [221, с. IX; 250, с. 2]. Хэ Гао- чао и Ло Цзиньи писали: «Если теория не может объяснить практики, значит, настало время „вызова" стандартным теоретическим представлениям и их революционного переосмысления. Выйдя за рамки догм, мы сможем не только надлежащим образом объяснить победы и поражения китайской реформы, но и глубоко разобраться в сложной практике китайских преобразований, создать на этой основе новую теорию и открыть новые возможности для экономического развития в будущем» [221, с. VIII—IX].

В отличие от периода второй половины 80-х годов, когда китайские ученые в поисках ответов на вызовы практики обращались к западным теориям, альтернативным основному направлению современной экономической науки, в 90-е годы они стали подчеркивать важность всестороннего изучения китайского опыта реформы и разработки на этой основе собственной теоретической концепции. Если на ранних этапах реформы в работах ученых КНР утверждалось, что экономические преобразования в Китае осуществлялись методом «проб и ошибок» и у руководства страны не было заранее разработанной программы мероприятий, то в рассматриваемый период все большее число китайских экономистов стало склоняться к мнению, согласно которому реформа в КНР следовала собственной логике, принципиально отличавшейся от рекомендаций неоклассиков. Этой точки зрения придерживался, в частности, Шэн Хун — один из ведущих китайских исследователей теоретических проблем переходной экономики. Он писал: «Среди стран, в которых раньше господствовала плановая экономика, рыночные реформы в Китае, возможно, наиболее успешны. Однако эти успешные реформы проводились отнюдь не в соответствии с рекомендациями ортодоксальной экономической теории. Можно даже сказать, что именно те реформы, которые оказались не слишком успешными, проводились в соответствии с проектами, разработанными в рамках ортодоксальной экономической теории. Уже сам этот факт представляет собой вызов ортодоксальной экономической теории. Есть ли в ней пробелы, которые могут быть восполнены с помощью китайского опыта? Или, может быть, за успешными реформами в Китае стоит некая иная экономическая теория, отличная от ортодоксальной экономической теории Запада? Если — да, то какова она?» [303, с. 69].

Необходимо отметить, что на присущую китайской экономической реформе внутреннюю логику обращали внимание и некоторые западные исследователи современного Китая. Интересен факт, приводимый Цуй Чжиюанем: по его информации, известная американская исследовательница китайской экономики проф. С.Ширк предполагала назвать свою последнюю крупную работу о Китае «Политический провал экономической реформы в Китае», однако после посещения бывшего Советского Союза она пришла к выводу, что по сравнению с преобразованиями в бывшем СССР китайская реформа была крайне успешной, и приняла решение изменить название книги, озаглавив ее «Политическая логика экономической реформы в Китае» [250, с. 1 —2].

В работах западных ученых также нашла отражение и мысль о противоречии между китайской практикой и преобладающим в настоящее время направлением экономического анализа. Так, Б.Нотой ставил вопрос о том, «не представляет ли Китай... вызова господствующей экономической теории?» [436, с. 322].

Относительно того, в чем состояла логика проводимых в Китае преобразований и какой концептуальной схеме следовала реформа, в КНР высказывались различные мнения. На наш взгляд, особый интерес представляет точка зрения Линь Ифу. По его мнению, для описания китайского пути перехода к рынку может быть использована теория «индуцированного институционального обновления» (ючжисин чжи ду чуансинь), разработанная в трудах Д.Норта и дополненная самим Линь Ифу [432, с. 15].

С середины 90-х годов в работах китайских авторов стала все более четко формулироваться мысль о том, что успехи Китая в экономическом развитии должны привести к подъему китайской экономической науки и к укреплению ее позиций на мировой арене.

Характеризуя основные вехи развития мировой экономической мысли, Линь Ифу писал, что экономическая наука зародилась в конце XVIII в. в Англии, которая со времени промышленной революции до начала 30-х годов XX в. была наиболее развитой в экономическом отношении державой. Все известные экономисты в тот период также были англичанами или же работали в Англии, поскольку именно они находились в наиболее благоприятных условиях (доел. «В тереме, находящемся близ воды, раньше виден месяц») [75, с. 13]. В 30-е годы XX в. центром мирового экономического развития стали США, куда постепенно переместились основные научно-исследовательские организации и переехали наиболее видные ученые-экономисты. В последнее время мир стал свидетелем «китайского чуда»: в КНР достигнуты заметные успехи в реформировании централизованной системы, на протяжении всего периода преобразований сохраняются высокие темпы роста экономики, четко прослеживается тенденция к усилению экономической мощи страны. По мнению многих аналитиков, уже в 30-е годы XXI в. Китай сможет претендовать на роль экономической державы номер один, что приведет к усилению его влияния на ход мирового экономического развития.

В этих условиях закономерно возрастает интерес мировой научной общественности к китайской проблематике: если в начале 80-х годов в ведущих западных журналах крайне редко публиковались статьи, посвященные китайской экономике, то сегодня практически во всех экономических изданиях обсуждаются проблемы современного Китая, причем такие статьи часто становятся главными материалами номера [75, с. 14]. Как подчеркивают ученые КНР, «китайское чудо» заключается не только в ускорении экономического развития страны, и в особенности пяти приморских провинций (Шаньдуна, Цзянсу, Чжэцзяна, Фуцзяни и Гуандуна), которые достигли сопоставимых с «четырьмя маленькими драконами Азии» темпов экономического роста, а по населению и площади превышали эти государства соответственно в 4 и 5 раз [77, с. 18]. Опыт Китая представляется уникальным еще и потому, что «впервые в истории человечества развитие цивилизации шло сначала от расцвета к упадку, а затем — от упадка к расцвету» [77, с. 19].

Примечательно, что трактовка феномена «китайского чуда», предложенная Линь Ифу, вполне соответствует традиционным представлениям о развитии мира, выработанным китайской культурой и рассматривавшим историческое развитие как циклический процесс чередования расцвета и упадка. На наш взгляд, даже современные китайские экономисты по- прежнему продолжают испытывать на себе влияние традиционных представлений о времени, о чем свидетельствуют, в частности, анализируемые нами китайские разработки по проблемам институциональных изменений, в которых идея эволюции выражена намного слабее, нежели у западных теоретиков.

По мнению Линь Ифу, новые тенденции, связанные с превращением Китая в одну из ведущих экономических держав мира, выдвигают китайских ученых на передний край экономических исследований и создают благоприятные возможности для того, чтобы «следующий век стал веком китайских экономистов» [75, с. 13].

В новых условиях перед учеными-экономистами были поставлены три задачи: «китаизация» (бэньтухуа, доел, «отузем- ливание»), «стандартизация» (гуйфаньхуа) и «интернационализация» (гоцзихуа) [75, с. 14]. По мнению ученых КНР, чтобы грядущее столетие стало «веком китайских экономистов», необходимо добиться международного признания результатов китайской экономической науки, для чего, в свою очередь, следует «китаизировать» объект исследования.

С точки зрения китайских ученых, первым шагом в обновлении экономической теории должно было стать глубокое понимание реальных процессов, происходящих в китайской экономике, поскольку именно практический опыт реформы рассматривается в качестве главного источника новой теории. Анализируя, почему современная китайская экономическая наука не дала авторитетных ученых, способных оказать влияние на развитие мировой экономической мысли, Линь Ифу отмечал, что многие экономисты китайского происхождения, получив за рубежом образование и степень, оставались в западных университетах на преподавательской работе, их «жизненный опыт был ограничен рамками кампусов», они наблюдали за общественной жизнью со стороны, «любовались цветами в тумане» и не могли проникнуть в суть реальных явлений [75, с. 15]. Хотя они хорошо овладели математическим инструментарием и добились серьезных успехов в составлении формализованных моделей, их исследования были оторваны от китайской действительности и потому представляли ценность лишь для узкого круга специалистов. В условиях, когда повысился статус КНР на международной арене и возросло значение китайского опыта экономического развития для других стран, китайские исследователи получили «естественные сравнительные преимущества», став непосредственными свидетелями происходящих в Китае изменений [75, с. 15]. Поскольку ход китайской реформы вызывал повышенный интерес на Западе, «китаизация» объекта исследования, т.е. сосредоточение усилий на теоретическом осмыслении собственного опыта, рассматривалась учеными КНР как важная мера, позволяющая привлечь внимание международной научной общественности к китайской экономической науке.

Обращение к китайской проблематике должно было не только укрепить международные позиции китайской экономической науки, но и способствовать разработке новых теорий, применимых к исследованию экономики КНР. В связи с тем, что господствующее направление западной теоретической мысли построено на основе ряда допущений, сформулированных в условиях стран с развитой рыночной экономикой, а китайская реальность расходится с этими условиями, ученые КНР предлагали внимательно проанализировать факторы, от которых абстрагировалась западная экономическая теория, и уяснить, какие из этих переменных были важны для Китая, а какие нет. По мнению китайских экономистов, западная теория имеет для КНР практическое значение только в том случае, если ее исходные предпосылки соответствуют особенностям китайской ситуации.

Аналитические возможности зарубежных теорий представлялись ученым КНР ограниченными также и потому, что проблема перевода от плановой экономики к рыночной была сравнительно новой и еще не получила на Западе соответствующей разработки. Так как зрелая теория переходной экономики отсутствовала, на первый план в исследованиях китайских ученых выдвинулась задача ее создания. Они отмечали ее особую сложность. Ссылаясь на традиционные китайские представления о трех типах знания — врожденном (шэн эр чжи чжи), приобретенном в процессе учебы (сюэ эр чжи чжи) и полученном в результате упорной работы (кунь эр чжи чжи), ученые КНР относили создание новой экономической теории к третьему типу знания, поскольку «готовые ответы» на вопросы, поставленные практикой реформы, отсутствовали. Они предлагали сосредоточить усилия на обобщении и упорядочении эмпирического материала, построении на этой основе абстрактных моделей и сопоставлении полученных теоретических выводов с реальными экономическими фактами [77, с. 20-21].

Как подчеркивали ученые КНР, для того чтобы достижения китайской экономической науки были восприняты мировым научным сообществом, недостаточно «китаизировать» объект исследования и разработать на этой основе собственную экономическую теорию, необходимо также изложить полученные результаты на профессиональном языке современной экономической науки и добиться, чтобы разработки китайских экономистов соответствовали уровню международных научных стандартов (гуйфаньхуа).

«Стандартизация» имела два аспекта: содержательный и формальный. Ранее уже отмечалось, что характерная особенность китайской экономической теории заключалась в ее восприимчивости к различным течениям западной экономической мысли и способности усваивать влияния различных научных школ. Использование теоретического материала, наработанного различными школами зарубежной экономической мысли, приводило к тому, что в ходе дискуссий китайские ученые пытались подтвердить или опровергнуть выводы, сформулированные в рамках одной теоретической системы, с помощью положений, заимствованных из другой. Поскольку в основе различных теоретических систем лежали разнородные картины экономической реальности, при таком подходе нарушалась не только стройная логическая схема, присущая каждой из этих систем, но и важнейшие принципы ведения дискуссий. По образному выражению ученых КНР, складывалась ситуация, при которой «каждый настаивал на своем» (доел, «когда говорит свекор, прав он, когда говорит свекровь, права она» — гун шо гун ю ли, по шо по ю ли), и в ходе обсуждения не мог быть достигнут реальный прогресс в понимании и развитии экономической теории [75, с. 16].

Именно поэтому китайские исследователи обращали особое внимание на необходимость «стандартизации методологии» (фанфалунь гуйфанъхуа) и соблюдения общепринятых правил ведения научных дискуссий.

Помимо содержательной стороны «стандартизация» имела также формальную. По мнению ученых КНР, для того чтобы обеспечить «состыковку» китайской экономической науки с мировой, необходимо освоить общий язык профессионального сообщества и хорошо знать формальные требования, предъявляемые к научным публикациям. Эта задача приобретала особую важность в связи с тем, что на протяжении длительного времени стандартные нормы подготовки профессиональных публикаций в Китае не соблюдались, получил широкое распространение плагиат. В качестве необходимой меры, способствующей повышению престижа китайской экономической науки, рассматривалось воссоздание культуры научного аппарата. Разъясняя этот тезис, китайские экономисты подчеркивали, что публикуемые в научной периодике статьи следует начинать с обзоров, суммирующих результаты, достигнутые мировой экономической наукой на данном направлении исследований, и фиксирующих уровень разработки проблемы, что при изложении точек зрения, принадлежащих другим ученым, необходимо ссылаться на первоисточник. Подготовку публикаций также предлагалось проводить в соответствии с общепринятыми правилами: статью следовало направлять на рецензию одному из ведущих специалистов по данной проблематике, после утверждения автором окончательного текста статьи редактору запрещалось самовольно сокращать ее или вносить в текст изменения. Соблюдение формальных требований, предъявляемых к профессиональным публикациям, рассматривалось ведущими учеными КНР как «элементарное условие, необходимое для превращения китайских экономических исследований в действительно научные исследования» [75, с. 16]. Отметим, что эти особенности китайских публикаций должны учитываться зарубежными исследователями, поскольку те или иные положения иностранных концепций, используемые китайскими экономистами без ссылки на первоисточник, могут быть приняты за творческие находки китайских теоретиков.

Формулируя условия, необходимые для дальнейшего повышения международного статуса китайской экономической науки, Линь Ифу писал, что «при изучении зарубежной экономической мысли крайне важно не преклоняться перед авторитетами, а рассматривать западные теории с точки зрения их применимости к общественной, исторической и культурной ситуации в стране, а также проверять с помощью общепринятых критериев соответствие сформулированных в рамках этих теорий выводов реальным фактам китайской действительности» [75, с. 17]. По словам ученого, если следовать в русле этого направления, «китайская экономическая наука не окажется в подчиненном положении по отношению к западной (доел, „не станет колонией западной экономической науки"), а китайские ученые-экономисты получат возможность, встав на плечи других гигантов науки, внести вклад в развитие экономической мысли всего человечества» [75, с. 17].

В работах китайских исследователей не только проводилась мысль о возможности достижения экономистами КНР результатов, которые будут признаны мировым научным сообществом, но и определена конкретная сфера экономической теории, где они могут быть получены. Как подчеркивал Шэн Хун, в середине 90-х годов в Kime сложились благоприятные условия для развития экономической науки, и ученым представился редкий случай для того, чтобы «совершить прорыв в экономических исследованиях и, возможно даже, выйти на уровень, достигнутый в ведущих странах мира в области экономической теории» [306, с. 95]. По его мнению, главным направлением «прорыва» в китайской экономической мысли могла бы стать разработка теории институциональных изменений. Для этого сложились благоприятные условия: в КНР уже создана теоретическая база для исследований, так как в период реформ шло освоение западной экономической мысли и классической китайской философии. Кроме того, поскольку Китай переживает период глубоких институциональных изменений, экономисты, работающие внутри страны, могут использовать в своих исследованиях результаты непосредственных наблюдений за хозяйственной практикой, в отличие от западных ученых, например Д.Норта, вынужденных создавать теоретические схемы на основании исторического материала. Именно поэтому с середины 90-х годов в качестве «первостепенной задачи», стоящей перед китайскими экономистами, стало рассматриваться изучение конкретных перемен, происходящих в китайской экономике в процессе рыночных реформ, и накопление эмпирического материала, необходимого для построения в будущем новой теории [303, с. 80].

Китайские публикации свидетельствуют о том, что работа в данном направлении уже ведется некоторыми влиятельными научными центрами страны. Так, например, учеными из Пекинского экономического института Тяньцзэ осуществляется фундаментальный проект — «Исследование на конкретных примерах проблем институциональной эволюции Китая», а важнейшей долгосрочной темой научной работы Китайского центра экономических исследований при Пекинском университете является углубленное изучение процесса перехода к рынку китайской экономики (см. [303, с. 80]). Дополнительным фактором, способствующим развитию в КНР теории институциональной эволюции, Шэн Хун считал также и то, что в китайской экономической науке отсутствовало деление на магистральное (чжулю) и «немагистральное» (фэй чжулю) направления, а ученые не были скованы рамками господствующей в западной экономической мысли парадигмы неоклассической теории. Эти «особые преимущества», заключал Шэн Хун, открывали перед китайскими экономистами широкое поле деятельности и создавали хорошие перспективы для разработки в КНР институциональной экономической теории [306, с. 95].

<< | >>
Источник: Борох О.Н.. Современная китайская экономическая мысль. — М.: Издательская фирма -«Восточная литература» РАН. - 295 с.. 1998

Еще по теме ГЛАВА 5 Китайская экономическая мысль в поисках новой парадигмы:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -