<<
>>

Комментарии к очерку II

1.

Очертим круг проблем, которые побудили В.К. Дмитриева к написанию II очерка, посвященного теории конкуренции. Еще в I очерке ученый, завершив анализ издержек производства, переходит к выяснению вопроса о том, зависит ли цена [меновая ценность (стоимость)] товара и величина издержек производства, регулирующих цену, от условий потребления и закона спроса.

Для этого он задумал рассмотреть три категории товаров: 1) товары, находящиеся в обладании монополиста, или монопольные; 2) товары, увеличение производства которых связано с возрастанием издержек производства единицы продукции (необходимые издержки производства являются здесь функцией произведенного количества товаров), а в современной терминологии — товары с отрицательным эффектом масштаба, имеющие функцию средних издержек АС, график которой монотонно возра-

. dA С Л , п.

стает (—-—> 0 ); 3) товары, увеличение производства которых dQ

не вызывает изменения издержек производства единицы продукции, т.е. товары, бесконечно воспроизводимые с одинаковыми издержками путем приложения труда и капитала (в основном это предметы массового спроса — товары первой необходимости). Исходя из принципа хозяйственного расчета, означающего стремление предпринимателей к наибольшей выгоде, Дмитриев в результате математического исследования, проведенного в I очерке, пришел к выводу, что величина цен и издержек производства двух первых категорий товаров всегда зависит от условий потребления, от полезности обмениваемых товаров: мы не можем определить их меновую стоимость (ценность) [или цену], не зная закон, а, следовательно, и кривую спроса на эти товары (см. рис. 1.5).

Теперь ему предстоит провести аналогичный анализ для товаров третьей категории, наиболее обширной и важной, в том числе и для теории Д. Рикардо. Последнему, считает Дмитриев, «действительно удалось исключить из издержек производства элемент цены и, следовательно, поставить величину и вне зависимости от условий рынка...» (с.

123). Но в чем тот неправ, по мнению Дмитриева, так это в бездоказательно принимаемом допущении, что «конкуренция понижает цены», вследствие чего F(D„) = и , и поскольку У„ = F(Da) , то У„ = и для любого конкретного Da, т.е. цена третьей категории товаров у Рикардо определяется исключительно издержками производства и не зависит от условий спроса (см. с. 122—124). Эта предпосылка, полагает Дмитриев, основана на двойном отождествлении: во-первых, капиталиста — предпринимателя (человека) с имеющимся у него капиталом в анализе его межотраслевой миграции; и во-вторых, увеличения производства (потенциального предложения) с увеличением его предложения на рынке (действительным предложением). В этом отождествлении стремление экономических агентов к наибольшей выгоде (читай: максимальной прибыли) как принцип хозяйственного, всецело экономического, расчета исчезает, поскольку исчезает сам субъект рынка. Поэтому произвольное допущение о конкуренции, понижающей цены до уровня необходимых издержек, противоречит экономическому принципу, и что особенно важно, противоречие это возникло, по мнению Дмитриева, вследствие несовершенства самой методологии «диалектического» метода представителей классической школы (с. 125—126), главным образом Д. Рикардо. Этим Дмитриев задает вполне современную методологическую проблему, затрагивающую также и вопрос о критерии научности: возможно ли неформальное, не «естественнонаучное» и вместе с тем все-таки научное выражение экономического принципа стремления экономических субъектов к наибольшей выгоде (необязательно прибыли), и если да, то каким образом? Сам Дмитриев, признавая критерием научности знания его логическую строгость, которую может обеспечить только математическое изложение, считает, что «честь построения вполне научной «теории конкуренции» всецело принадлежит представителям математической школы политической экономии и главным образом талантливейшему из ее представителей — великому «забытому» экономисту Or. Курно» (с. 126). Похоже, что и в наше время с ним трудно не согласиться: за последние 100 лет все мало-мальски значимые результаты в области экономической теории были получены представителями формальной школы.

Итак, главная для Дмитриева проблема — проблема осуществления «органического синтеза» трудовой теории стоимости (теории издержек производства) и теории предельной полезности (теории потребления) — упирается в необходимость построения законченной теории издержек производства, которое, в свою очередь, в конце I очерка, зависело от правильного вывода о принципе установления цены на товары третьей категории. Но этот принцип невозможно установить по учениям представителей классической школы политэкономии, у которых нет «научной» теории конкуренции из-за указанного выше противоречия. Исходя из этого предмет II очерка определен и обоснован — теория конкуренции в общем виде, которая, как полагал Дмитриев, содержится в работе О. Курно (с. 129). Второй очерк призван распутать накопившийся клубок перечисленных трудностей, вставших перед Дмитриевым в решении основной проблемы. При этом важно помнить, что область, в которой становится возможным, по Дмитриеву, осуществить «органический синтез», лежит в сфере определения цены. Последняя есть та общая экономическая категория, которая связывает обе теории. Но обнаружение такой, причем, по Дмитриеву, необходимой, связи невозможно без нахождения принципа, общего правила ценообразования на товары третьей категории, что и составляет главную задачу ученого во втором очерке. Этот принцип должен быть объективным, поскольку он является результатом, следствием хозяйственного расчета, стремления экономических субъектов к наибольшей выгоде. 2.

На современном языке в эконометрике это означает, что Курно находится на втором этапе любого количественно-формального экономического (в том числе и эконометрического) исследования — он выдвигает содержательную гипотезу в виде некой общей зависимости (закона спроса), которая обнаруживается эмпирически, в самой экономической действительности, и фиксирует ее: D = F(p). Ее алгебраическое выражение называется спецификацией математической модели этого экономического закона, т.е. задается конкретный функциональный вид модели с точностью до параметра, и это составляет третий этап.

Этап спецификации используется уже в конкретном исследовании применительно к разным типам собранных и обработанных рядов эмпирических данных. Поэтому он составляет основу прикладных экономических дисциплин (эконометрики, экономической и социальной статистики и др.) и в силу этого теряет необходимую для строго теоретической мысли степень общности. Какой алгебраический вид будет иметь закон спроса — D = а + bp, или D = аеы‘ (Ь < 0), или другой — зависит от конкретных экономических условий, от данных, которые были получены в самой экономической действительности. Поэтому этот шаг Курно — отказ от спецификации — методологически оправдан. 3.

О. Курно делает акцент на втором этапе исследования — он пытается наметить основные свойства той математической модели экономического закона (закона спроса), которую он выбрал в качестве предмета исследования в гл. IV — D = F(p). Сформулированное им свойство убы-

<0

вания функции F(p) —

dF(p)

есть, по сути, выражение закона

dp

спроса в виде формальной алгебраической зависимости, а свойство ее непрерывности характерно для рынков совершенной конкуренции, что выгодно отличает ее от класса кусочно-постоянных и дискретных функций удобством анализа, главным образом благодаря возможности применения дифференциального исчисления. 4.

У. Джевонс дает, например, свое определение рынка: «Вначале рынок представлял собой публичное место в городе, где пищевые продукты и другие предметы выставлялись на продажу, но затем это слово было обобщено и стало означать всякую группу людей, вступающих в тесные деловые отношения и заключающих крупные сделки по поводу любого товара... Торговцы могут располагаться по всему городу или отдельному району страны и все же образовывать рынок, если они поддерживают друг с другом тесную связь посредством ярмарок, собраний, издания прейскурантов, по почте или иными способами» (Jevons W.S. Theory of Political Economy. L., 1871. Ch. 4.). А. Маршалл также настаивает на том, что «когда рассуждают о связи между предложением и спросом, необходимо, конечно, чтобы рынки, к которым они относятся, были одними и теми же» (Маршалл А. Принципы экономической науки. Т. И. М., 1993. С. 6). Во времена Курно и после, как мы видим, рынок означал для экономистов рынок совершенной конкуренции, и главная его особенность — единая цена. Стихия конкуренции уравнивает бесконечное число единичных цен, каждая из которых обладает «легкостью» (facilite) и «быстротой» (promptitude). Это — свойство приспособляемости цен, которое невозможно без полноты рыночной информации, т.е. знания обо всех единичных ценах на рынке; только абсолютная ценовая прозрачность рынка обеспечивает сравнение цен друг с другом и их последующее выравнивание. Но почему так происходит? Потому, что здесь уже предполагается то, что каждый потребитель рационален — он caeteris paribus купит товар по максимально низкой цене, и это есть следствие из условия полноты информации. Заметим, что без последнего рациональность потребителя невозможна, так же как и равенство цен и единая цена для торговцев — производителей. 5.

Курс дифференциального исчисления в XIX в. входил в школьные и университетские учебники алгебры, поэтому оно и трактуется как область алгебры. Но в данном случае возможно и другое толкование фразы Дмитриева: он мог связывать алгебру и первые производные непрерывных функций постольку, поскольку знал, что теория линейных дифференциальных уравнений представима в алгебраическом виде — в виде характеристических полиномов. Этот факт в математике во времена Дмитриева уже был известен. 6.

В «основном течении» современной экономической науки эта зависимость не имеет самостоятельного исследовательского значения, поскольку не формализуется в этой парадигме. Валовой доход называется сейчас общей выручкой (total revenue =TR ) предпринимателя и рассматривается как TR = TR(Q)— как функция от количества проданного товара. Рассматривается, соответственно, только объем проданного товара — неважно, сколько производитель произвел. С точки зрения понимания «современной» рациональности, он должен произвести столько, сколько сможет продать. Для этого он должен уметь делать выбор в рамках имеющегося в его распоряжении ограниченного количества ресурсов и знать рынок, т.е. быть рациональным. Получению такого знания помогают маркетинг, менеджмент и другие прикладные области экономической теории. В понятие экономической рациональности в классической микроэкономике обязательно входит условие полноты информации всех экономических агентов.

Теория производства в «основном течении» экономической науки занимается оптимизацией действий агентов производства, в основном поиском глобального максимума их целевой функции прибыли П (либо минимума функции издержек) при различных типах рыночных структур. Общая схема такова: П =TR-TC = p(Q)Q -TC(Q) и ищется максимум 17(Q) по Q ; в случае двухфакторной модели TC(Q) = wL(Q) + rK (где К = const ). С точки зрения Курно, П(р) = F(p)p - ТС(р), но ТС(р) не имеет смысла для объяснения процессов, происходящих на рынках факторов производства. Смысл ТС(р) состоит только в том, что если произведено Q , а продано D, причем Q > D, тогда издержки производства составят (Q - D)p = F(p) . Но в этом случае о рациональности производителя с точки зрения современной микроэкономики говорить не приходится — классически она предполагает условие полноты информации, т.е. что Q = D, которое уже не зависит от р, поскольку процесс производства в микроэкономике априорен ценовому фактору в том смысле, что последний важен только в вопросе максимизации текущей прибыли, а не для ценообразования на рынках факторов производства (в двухфакторной модели) — там другие цены — цены рынка труда (заработная плата — т) и рынка капитала (процент — г). Тем интереснее проследить подход Дмитриева к анализу рынков совершенной конкуренции, поскольку он отличается от исследовательской парадигмы «основного течения» своеобразным акцентом на ценовом факторе.

Рассмотрение кривой спроса в координатах TR = pD (или ТС = uQ ) и D ( Q ) — следствие подверженности Дмитриева влиянию немецко- австрийской школы (например, Ауспица и Либена, Лаунгардта и др.), отсюда и акцент на «агрегированных», общих, валовых показателях в зависимости от единичных экономических категорий (Q , D, р ).

С одной стороны, акцент на р дает возможность различения «количества» на Q и D, столь важного для Дмитриева, но с другой — возникает сомнение в правильности этого шага — анализ рынков совершенной конкуренции, которые характеризуются единством цены, идет в плоскости последней как величины переменной, хотя она должна быть, по сути, постоянной и независимой от «количества» — последнее положение сделано с позиций «основного течения» современной микроэкономической теории. Поэтому когда Дмитриев употребляет термин «совершенная» применительно к рынку конкурентного типа, лучше понимать его как синоним двух других терминов, используемых ученым: «неограниченная» и «свободная», — во избежание смысловой путаницы при рассмотрении вопроса о различных критериях «совершенности» конкуренции в конце XIX и XX вв. 7.

Если заменить D на Q , то у = QF(Q) = TR(Q) , что общепринято в современной экономической теории. Дмитриев здесь просто поменял переменные (у Курно — переменная Р, у Дмитриева — Q ), и в этом он ближе к современности — содержательный смысл у TR(Q) больше, чем У TR(p). 8.

Таково чисто экономическое объяснение поведения функций: TR(D) — Дмитриевым, чуть раньше TR(p) — Курно. Математически, точнее алгебраически, под функцию TR(D) и ее свойства хорошо подходит парабола, т.е. TR(D) = aD + bD2, и поскольку TR(D) = DF(D), то DF(D) = aD + bD2, откуда F(D) = a + bD — обыкновенная линейная функция спроса, где Ъ < 0, а > О, F(D) ~ р. Рис. 1.2 из I очерка подтверждает сделанное выше предположение о параболе с b < 0 , что обеспечивает максимум TR(D) при некотором D. Следовательно, Дмитриев и Курно имеют дело с простейшей линейной функцией спроса [TR(p) аналогична TR(D)], что по сути противоречит заявлению Курно (см. с. 129, комм. 2 и перевод t2 на с. 129—130). Ценовая эластичность этой функции спроса равна:

ЕР =-^- = b—T7T = 1 —> а>0- b <0; Iff І є [0; + оо).

р dD р a + bD a + bD I "I 1 ’ '

Функция спроса может быть более сложной, например, экспоненциального вида F(D) = aebD (b < 0, а > 0), тогда TR(D) = DF(D) = aDebD. Ее единственный максимум достигается при D = -1/Ь и равен TR(-lfb) = -а/(be), при D<-l/b функция TR(D) возрастает, при D>-l/b — убывает; но, в отличие от TR(D) = aD + bD2, TR(D) = DF(D) = aDebD не принимает значения 0 при D > 0 . Это означает, что TR(D) > 0 при любом 0 < D < -\/Ь, и так как b < 0 — конечное число, то D тоже конечно, lim aDebD = -a/b, при b < 0, а > 0.

D-»x>

Однако для экономического анализа линейная функция спроса, выбранная Дмитриевым, столь же удобна, сколь проста, и при этом хорошо объясняет экономические реалии. В подтверждение этому большинство современных учебников по микроэкономике не заходят далее линейной функции спроса и соответственно параболической кривой TR(Q). 9.

См. комм. 8. 10.

Имеются в виду его работы «Der isolierte Staat» (1826—1863), «Le salaire naturel et son rapport au taux de I’intdret» (1857). 11.

Тот факт, что при x > 0 F(x) = xf(x) должна обращаться в нуль, заставляет нас прибегнуть к концепции не просто полезности, а предельной полезности, рассматриваемой в теории потребления и потребительского спроса. В современной экономической теории кривая индивиду-

// ч - df(x) ^

ального спроса / (х) имеет не только нисходящим вид <0, но и

dx

при некотором х > 0 обращается в нуль [f(x = х0) = 0], и это объясняется законом убывающей предельной полезности: что предельная полезность товара х с увеличением х уменьшается до тех пор, пока следующая купленная единица товара х (до этого было (х0 -1) единиц) не принесет потребителю нулевую предельную полезность, и цена этой единицы будет равна нулю — кривая спроса пересекает горизонтальную координатную ось. Кривая спроса — это кривая предельной полезности, в каждой точке которой предельная полезность денег постоянна, и ее экономический смысл в том, что она показывает, каким количеством денежного дохода мы готовы пожертвовать (какую заплатить цену) ради приобретения одной дополнительной единицы товара х. Поскольку U(дг0) - U(x0 -1) = 0 , т.е. МВЧ = 0, то в силу рх = МВХ , рХо = 0 (где МВ{ — marginal benefit — предельная выгода от приобретения і-й единицы продукта). Тогда F(x0) = x0f(x0) = х0рХо = 0, т.е. TR = 0 при х = *0 > 0.

Очевидно, Дмитриев не мог не понимать, что каждая точка на кривой спроса (в том числе и точка х = х0, р = 0) означает равенство цены единицы товара и его предельной полезности при соблюдении условия неизменной покупательной способности денег, которое подразумевается. Его предположение о том, что F(x = х0 >0) = x0f(x0) = 0, как видим, весьма тонкая вещь даже в современной «экономике». Одновременно в этом очерке это первая его неявная аллюзия на теорию потребления и связанную с ней концепцию предельной полезности. Термин «предельный прирост» был известен Дмитриеву из работы основоположника предельного анализа в XIX в. Й.Х. фон Тюнена (см. комм. 10), вслед за которым термин широко применялся немецкими экономистами. Затем он вошел в «Принципы...» Маршалла, отказавшегося от термина «конечный» (final) Джевонса. 12.

См. комм. 8. Рассуждение Дмитриева подтверждает, что алгебраический вид функций у = F (х) и р = f(x) выведен из эмпирической действительности только из экономических соображений. Однако весь вопрос в том, в каких координатах графически изображать кривую спроса f(x). Курно, Дюпюи и другие экономисты-математики того периода изображали ее в координатах, где по оси абсцисс откладывалась независимая переменная — цена р, а по оси ординат — зависимая, количество D (и/или х, Q); впоследствии Маршалл в «Принципах...» впервые перевернул этот стандартный порядок с целью закрепить одну и ту же ось как для функций индивидуального спроса q - f(p), так и для функций рыночного спроса р - f(q). Дмитриев располагает по горизонтальной оси «количество» (Q, D), по вертикальной — «валовой доход» [ DF(D) ], и в этом он следует за немецкими авторами (например, Ауспицем и Дибеном, см. прим. Дмитриева на с. 132), с работами которых он был хорошо знаком. Судя по предыдущему предположению о F(x - х0) = 0, ему вроде бы следует обращаться к р — х координатам, прямо выражающим кривую спроса р = f(x), и следовать экономико-математическим «стандартам», установленным Курно, но этого мы у Дмитриева не найдем. Без осознания того, почему р(х) = 0 при х > 0, нельзя сделать вывод о F(x = х0) = 0 . Ведь, казалось бы, никакой продавец, даже гипотетически, не будет продавать любое количество товара по цене р = 0; и все же это возможно и объясняется с помощью концепции предельной полезности. Ведь общая полезность или «индивидуальная» полезность у следующей за (х0 -1) единицы товара такая же (в смысле того, что она не равна нулю), как у всех остальных, и без этой концепции неясно, почему р(х0) = 0. Одновременно с этим проблемы бесконечной делимости благ в «немецко-русском» направлении экономической теории не возникает, хотя оно интенсивно использовало дифференциальное исчисление. Все дело в том, что представление «предельных» экономических величин на формальном языке было сразу же осознано (и дальнейшее развитие экономической теории и математических дисциплин подтвердило его правильность) в виде конечно-разностных конструкций. Данное ранее признание Курно о непрерывности, а значит, дифференцируемости, функции спроса при очень большом количестве потребителей есть, по сути, постановка той же проблемы. Вслед за Джевонсом и Маршалл, так же как и Дмитриев, «воспитанный» на трудах Курно и фон Тюнена, столкнулся с ней, но в отличие от них решил ее по-другому: решением стала изобретенная им концепция эластичности, продуманная с позиций теории предельной полезности и позволяющая рассматривать поведение двух экономических переменных в их взаимосвязи (например, ценовая эластичность спроса, см. «Принципы...». Т. 1. Кн. III. Гл. IV). 13.

Необходимые издержки производства D единиц равны Du ив современной экономической теории есть QAC(Q), где AC(Q) — средние издержки, издержки производства одной единицы продукта, равные TC/Q; т.е. Du = QAC(Q) = Q[TC(Q)/Q] = TC(Q) - общие издержки в современной терминологии. Dp = TR - общая выручка. “Чистый доход" у Дмитриева есть TR - ТС = П — суммарный доход или валовая прибыль предпринимателя до уплаты налогов, в современной микроэкономике. В случае линейной функции потребительского спроса функция I1=TR(D) - TC(D)=I1(D) есть парабола, именно такой ее вид и рассматривается в современных учебниках по классической микроэкономике. 14.

Для Дмитриева это означает, что Курно не различает D (сбыт, Действительное предложение) и Q (производство, потенциальное предложение), этого не делает и современная «экономике». Формально в тексте это не различает и сам Дмитриев, везде и во всем следуя за анализом Курно. Но учесть это место, с которого затем начнется критика теории конкуренции Курно, полезно из методологических соображений: все, о чем говорил Курно до этого, Дмитриев пока в этом очерке принимает как факт (в частности, кривую спроса как эмпирический закон экономической действительности). 15.

Рациональность хозяйствующего субъекта в современной экономической теории предполагает тождество объемов производства и предложения (в терминологии Дмитриева — потенциального и действительного предложения) на основании имеющегося у него «дара предвидения», базирующегося на принципе полноты информации, которой он пользуется при осуществлении оптимального выбора тех или иных факторов производства. Априорно зная, сколько готовы покупать потребители (кривую спроса), он именно столько и производит, не оставляя «про запас». Но вот расширение производства (=предложения) никак не может входить в планы такого экономического агента («второго конкурента», поведение которого рассматривает в своем анализе Дмитриев), поскольку это означало бы, что он потерял «дар предвидения», не учел действий контрагента. Современная экономическая теория такого субъекта вообще не рассматривает, считая его нерациональным, а потому не могущим найти равновесия. С точки зрения современных концепций рациональности, субъект априори все знает о рынке и остальных его субъектах, поэтому ему незачем выходить на это экономическое пространство, кроме как для того, чтобы получить максимальную прибыль и положить ее себе в карман в качестве дохода в награду за свою рациональность. «В работах маржиналистов получила права гражданства новая модель человека — рационального оптимизатора благосостояния (слово «максимизатор» не обязательно подразумевает здесь максимизацию в терминах дифференциального исчисления). Главным новшеством, по сравнению с концепцией «экономического человека» классической школы, здесь является даже не столько изменение характеристик экономического субъекта, сколько изменение места поведенческих предпосылок в экономическом анализе. В теоретических системах Смита и особенно Рикардо концепция «экономического человека» являлась, в основном, общим методологическим принципом исследования, что и зафиксировал Дж.С. Милль. В самом же экономическом анализе рыночного механизма данная предпосылка, по сути дела, активно не использовалась, оставаясь «за кадром» и не заслуживая самостоятельного изучения.

Совершенно иное положение занимает концепция «экономического субъекта» в теории предельной полезности. Свойства «человека- оптимизатора» имеют важнейшее значение в маржиналистской теории ценности, принявшей вид «теории потребительского выбора». Концепция «экономического субъекта» становится здесь «рабочей», операциональной, перерастая роль «общей методологической предпосылки» (Автономов B.C. Человек в зеркале экономической теории: (Очерк истории западной экономической жизни). М.: Наука, 1993. С. 37). С этой точки зрения рассуждения о тождестве предложения и производства и о расширении предложения, требующего времени, противоречивы, но они ясно показывают, что Дмитриевская рациональность — это только хозяйственный расчет индивида, заложенный в его Я, и ничего больше, другой связи с другими индивидами (ведь у них тоже такой расчет) у него нет. Отсюда и стремление каждого агента, по Дмитриеву, к равновесию, ибо каждому присущ такой же хозяйственный расчет, и это уже явная реминисценция на А. Смита, на его концепцию «невидимой руки», прообраз которой заложен Богом в человеческой душе.

Принцип хозяйственного расчета, стремление к наибольшей выгоде есть движение человеческого Я в плоскости экономических реалий, это стихийный порыв каждого атома-индивида, собирающий всех себе подобных вместе и образующий конкуренцию, как ту экономическую сущность, которая была заложена в обществе Провидением. Равновесие на рынке означает равенство всех его агентов с точки зрения наличия у всех принципа хозяйственного расчета — «веса», делающего каждого субъектом рынка, «божественным атомом». Очевидно, Дмитриев следовал за Смитом не только с помощью формального метода, но и по убеждениям, мировоззрению. 16.

Классическая микроэкономическая теория, изучающая состояние равновесия для различных типов рыночных структур и использующая для этого методологию сравнительной статики, не использует этого термина, ибо рынок, на котором субъект пользуется «мгновенной выгодой» (benefice momentane), — неравновесный. Эта теория не знает неравновесное™ рынков, их неоптимальности и, следовательно, нерациональности экономических агентов, действующих на них и не допускающих, чтобы другие пользовались «мгновенной выгодой». «Основное течение» современной экономической науки изучает равновесие, оптимальность и рациональность всех составляющих экономической действительности, благодаря чему по этому поводу существуют теоремы благосостояния, связывающие эти понятия воедино. Согласно «основному течению» экономической науки, если экономический субъект действует рационально, то он действует оптимально (причем эта «формула» обратима), выбирая наилучшую для себя из имеющихся альтернатив поведения: еще Джевонс говорил о том, что предпосылка равновесного, оптимального состояния как результата человеческого выбора подразумевает, что субъект должен располагать точным знанием хотя бы обо всех доступных ему альтернативах (Jevons W.S. The Theory of Political Economy. L., 1924. P. 13). Поскольку рациональность означает полную определенность, то рациональное действие или поведение подразумевают выполнение условия полноты информации, которой обладает индивид в процессе принятия решений, «дар предвидения», и тогда становится очевидно, что рациональное поведение легко предсказуемо. Г. Саймон (1957,1972) и теория рациональных ожиданий (Д. Мут, 1961) несколько модифицировали понятие рациональности: рационален тот, кто использует всю имеющуюся у него информацию, хотя и неполную. Несмотря на то, что это всего лишь модели рациональности экономического поведения, ставшие впоследствии «неоклассическими» и вошедшие в методологию «основного течения» (они характерны сейчас для всего неоклассического подхода в целом, см. об этом: Автономов B.C. Человек в зеркале экономической теории. С. 60—64), они проецируют рациональность как представление на плоскость экономической действительности и анализа происходящих в ней событий. Применительно к рассматриваемому Дмитриевым случаю это означает, что второй агент действовал нерационально, выбирая объем сбыта в 25 единиц, ибо не «предвидел» того, что первый может увеличить свой объем, и поэтому такую рыночную ситуацию нельзя назвать «точкой равновесия». Та динамика, которую рассматривает Дмитриев на рынке двух предпринимателей, есть нерациональное поведение одного из них, считает современная экономическая теория, поскольку он дает конкуренту возможность «мгновенной выгоды». Из-за нерациональности возникает также и различие между потенциальным и действительным предложением агентов, иначе они бы заранее знали, предвидели, сколько купят у них потребители. Рациональность у Дмитриева означает стремление предпринимателей к наибольшей выгоде, к достижению максимальной прибыли, но она отнюдь не связывается им с гипотезой «полноты» информации (а значит, и с гипотезой «ограниченной рациональности» — bounded rationality — Г. Саймона). Он понимает, что равновесие есть состояние оптимальное, но не чувствует, что, поскольку оно таково (и на математическом языке особенно), оно легко предсказуемо и прогнозируемо и, значит, несет в себе возможность управления им.

В современной микроэкономической теории задача, рассматриваемая Дмитриевым, носит название дуополии Курно и относится к области одновременных олигополистических игр с одним периодом и одновременным установлением объема производства (равного объему сбыта). Предпосылки анализа в ней соответствуют тем, которые предполагает Дмитриев: действуют две фирмы, вход на рынок блокирован; они производят однородную продукцию; знают общую кривую рыночного спроса (р = а - Ьх ); это игра с одним периодом и «нулевой суммой». Равновесие в модели достигается, когда оба участника правильно оценивают возможный выпуск конкурента (из-за наличия у них «дара предвидения») и поэтому с успехом максимизируют свои прибыли.

Пусть

р = 1000 -10х ; ТС = 100х; два участника — А и В; х = хл + хв; ПА(хА, хв) = хДЮОО - Ю(л:в + хв)]- 100хл = -Юх2л -lOr^Xg + 900хд;

^ = -2ЪХА - 10хв + 900 = 0; (1)

ахА

Пв(хА, хв) = хв[1000- 10(хл + згв)]-100гв = -Юхв - 10хЛт6 + 900хв;

Д^- = -20хв-Юхл +900 = 0; (2)

ахв (1)

и (2) — функции реакции фирм А (В) на изменение выпуска хв (хА), соответственно. Кривая реакции показывает, как изменяется максимизирующий прибыль объем производства фирмы А в зависимости от того, как, по ее мнению, будет изменяться объем производства фирмы В.

Равновесие достигается в точке пересечения кривых реакции, и в данном случае оно устанавливается при:

= л:в = 30 , х(общее)=60; р = 1000-60 10=400; ПА= Яв=9000; ТЛЛ = TRB = 400 • 30 = 12000; ТСЛ = ТСВ = 100 ? 30 = 3000.

/ІТГ

Для пфирм при р = а-Ь(хл +хв)и МСА = MCg = с = const ( - - = МС,,

dx,

-m а~С ? ? л о а+ПС

здесь МС, = АС,у. X, = —? = ХА 1,)= 1,2, ...,п; і* у р = —-.

(п +1) • Ь ' п +1

В данном случае при п = 2:

1000-100 оп 1000 + 2-100 ха=хв = xi ’ xi = з,1Q = 30, P = з = 40°-

Не осознаваемое Дмитриевым «современное» содержание экономической рациональности, а именно отсутствие «дара предвидения» у исследуемых им агентов, не позволяет ему провести подобный анализ и найти кривые реакции агентов — о существовании последних он не задумывается, ибо считает, что между агентами нет взаимозависимости (что характеризует рынок олигополии) вследствие отсутствия у них монопольной власти на рынке.

Для сравнения, на рынке совершенной конкуренции:

х у = хн = °' С ; х (общее) = а С ; р = с = МС = АС;

а-с

для п участников: х, =

nb 2

Каждая фирма в дуополии Курно производит — от конкурентного объема выпуска. ^

В 80-х годах XIX в. французский математик Бертран подверг критике модель дуополии Курно и предположил, что цены устанавливают продавцы. Каждый из них назначает свою цену, исходя из того, что именно цена конкурента, а не объем его выпуска, является постоянной. Затем Ф.И. Эджуорт в своей «Теории монополии» (1897) продвинул эту аргументацию еще на шаг и ввел неопределенность взаимной реакции, заключив при этом, что данное предположение делает решение недетерминированным. Наконец, с 20-х годов XX в. в модели реакции стали включаться продажи, издержки, количество продукта и сервисная конкуренция. 17.

В современной экономической теории «самостоятельные» предприниматели существуют либо при монополии; либо на рынке совершенной конкуренции, в том смысле, что каждый из них не может повлиять на общий объем выпуска вследствие множества их самих и цену, задаваемую рынком (р = МС). На рынке олигополии, который по сути и рассматривает Дмитриев, говоря о двух, трех и большем числе j агентов, последние взаимозависимы, рациональность каждого из них (в ; том числе и при максимизации прибыли) включает в себя «предвидев ние» и учет действий конкурентов, поскольку те обладают рыночной ? монопольной властью. По-видимому, отсутствие этого понятия не дает ] возможность Дмитриеву осознать противоречивость своего утвержде- | ния по отношению к проблеме ценообразования: рынок совершенной I конкуренции не может состоять из двух или трех человек. і 18.

См. комм. 16. 19.

См. комм. 17. 20.

Все дело в различии понимания рациональности Дмитриевым («смитовская рациональность») и современной экономической теорией. Последняя, включая в понятие рациональности «информационную» гипотезу и рассматривая индивида как базовую единицу экономического анализа, исключает существование у него «запаса» как вещества и как понятия, хотя в значении «фонд» (например, заработной платы) категория «запаса» — одна из ключевых у А. Смита и Д. Рикардо, вплоть до Д.С. Милля. В отличие от экономической теории поведения производителя современная экономическая теория фирмы создает различные концепции управления запасами на предприятии, хотя существует и противоположный успешный экономический опыт: например, созданная в японской промышленности (особенно автомобильной) система поставки комплектующих изделий прямо в производственные цеха на работающие конвейеры «just in time» («вовремя»). Она позволяет свести количество требуемых в текущем производстве запасов практически к нулю, но разработана она была, однако, только в результате глубокого осознания роли запасов в производственной жизни фирм и корпораций. 21.

Подобные факты формально и в общем виде детально проанализированы в современной «экономике» для всех известных типов рыночных структур, так как это в основном и составляет предмет микроэкономического исследования (в качестве примера с.м. комм. 16). 22.

Тем не менее эта очевидная зависимость не поддается формализации хотя бы в общем, caeteris paribus порядковом виде, типа р = /(п), где п — число конкурентов, потому что, во-первых, каждый интервал для п означает строго определенный тип рынка, на котором действует свое правило ценообразования, и, во-вторых, существуют большие трудности с различимостью границ рынков относительно величины п. Вме-

dp(n) п

сте с тем очевидно, что —-— < 0 для интервальных значении п.

dn 23.

Речь идет об утверждении Курно о «мгновенной прибыли» (benefice momentum) на с. 140—141 при ответе на поставленный перед ним вопрос (см. перевод t7 на с. 137—142).

п, ^ d[Dj(D{+D2)-DyU] п 24.

Это выражение получено из условия — — = 0,

или /(D) + Dt _ d В современной микроэкономике это означает частный случай вида АС = МС = const, поскольку

АСЛrxm,u.MC = djcmjjDu)_^u

D D dD dD

При таком условии ( МС = АС = и = const) в краткосрочном периоде производитель имеет минимальные АС , а в долгосрочном — АС = const — его производство имеет постоянную отдачу от масштаба, следовательно, он уже никак не может быть, например, естественной монополией. С этим упрощением реальной экономической жизни ( МС = АС = const ) в экономической теории связано много интересных результатов. 26.

Отсутствие ренты в данном случае как раз и означает, что издержки производства одинаковы для всех производителей, и частный (и наиболее напрашивающийся) случай такого равенства — прямая пропорциональность этих издержек произведенному количеству. 27.

Система (6):

/(D) + Dy 1ІШ1 - d.?.dD2 = о ' 1 dD, dDy

/(D) + D, - d(p"(D>? = о. dD. dD.,

Суммируя уравнения, имеем nf (D) + D

df(D)

dD

d, dDy •• dD„ l_ ’ так как

dD,

Дмитриев принимает ?p,(A) = S (A.) (S є N > і),

i=i du„ это означает:

і = (5-l) -ы dD{ dD„ dDn_{

Тр d(Pn( Dn),r <ч т4-|(А-і)

" dDn ( > dDn_t ’

dtT dD, dDn dDn

Поскольку В современной экономической теории d?a(D„) _ МСп ^ то МС„ /МС„_, = 77(5 -1) = *, dDn

т.е. МС„ = аМСу = рмс2 = ... = -!—(= к)МС„_у. 28.

„/(О) ? . о. где/(D) = p.,m>-_iL.

Заменяя /(D) на р и деля на , имеем:

dD = 0.

np-S^m

dD..

пр |Д S(dЛІШЧЇД Р?) g о Du = (p(D) ; dD ^

n ndf(D) daD aD Заменяя /(D) на p и деля на , имеем

aD

= 0.

MP) P dD

р +р_ *(Р)/<Ш ,0.D+<‘P

df (D) / dD df(D)/dD dp В современной «Экономикс» таким условием является равенство MR = МС. ЗО. п + np~-^-Sd(pA^- = 0. (7)

dp dp dD„

D + PI?-MMQ,0. (8)

dp dp dD

Cm. C. 140, уравнения (3), (4). Аналогичные рассуждения ведут к тому, что р из уравнения (7) меньше р из уравнения (8) при п > 1. (см.: Cournot A. Recherches... Ch. VIII).

Однако можно решить дифференциальные уравнения (7) и (8) относительно р и сравнить решения:

д /7у пР ~ S(d(pn(D„)ldDn) = __D_ . dp dD

dp dD ’ np-S(dI -Mnp-S(dnp- S(dlnC, = const.

In [np - S(d/ ^ у»

I/" _

^ +5[rf^(A)/rfDJ Для (8У P ~ (dф dD ' p- (dip(D) / dD) D

f = _ ; In [p _ (dJ p-(dIn C2 = const.

n[p-(dd(D) S ,

a —— * —777—, — « 1, поэтому (n -» большому числу) рн > р7.

aD„ dD п

Можно воспользоваться и графической интерпретацией этих уравнений, как это делает Курно в гл. VIII (см. с. 144—145). 31.

См. комм. 28, 29. 32.

Так как ^ п(р -и) = -D; п(р -и) = ; D = F(x) ; р = х;

dp dD / dp

dD dF(x) F(x)

тогда —— = —-—, поэтому щх - и) = - — ^ > и отсюда на-

dp dx ' dF(x)/dx

ходится корень уравнения — х. 33.

Условие максимизации прибыли для монополиста:

d[Df(D)-Du] „ dD

f(D) + вЩШ — и = 0; -jr-P—- + D-- =0; D + ^\p-u] = 0. dD df(D)/dD df(D)/dD dpU 1

а для рынка олигополии — см.

MR = МС , т.е. комм. 16.

dTR(Q) _ dTC(Q) dQ dQ 34.

До этого Курно и вслед за ним Дмитриев были заняты сравнительным анализом ценообразования на рынках монополии и «свободной конкуренции». В «основном течении» современной экономической науки правила этого ценообразования и выводы о величине цены на обоих рынках те же, за исключением того, что под рынком «свободной конкуренции» (как называет его Дмитриев) сейчас понимают рынок олигополии и, как частный случай, — для двух предпринимателей — рынок дуополии. Если ввести классификацию издержек и дохода (выручки — revenue), то условие максимизации прибыли монополиста есть

Условие «отсутствия ренты» означает не только равенство функций общих издержек всех предпринимателей, но и отказ от теории «предельной производительности» факторов производства (прежде всего труда и капитала) Дж.Б. Кларка (Clark J.В. The Distribution of Wealth. N.Y., 1899; русск. пер.: Кларк Дж.Б. Распределение богатства. М.; Д., 1934). Впоследствии в вопросах о факторах, регулирующих высоту доходов, в частности, величину заработной платы, Дмитриев считал правильным утверждение Кларка о том, что предприниматели оплачивают последнего, «предельного» рабочего в размере, равном его выработке. «Ведь общий доход (чистый) предприятия от этого не уменьшится, — писал он, — так как он зависит от разницы между выработкой и заработной платой (в общей единице ценности) прочих, «непредельных» рабочих» (Дмитриев В.К. Новый русский трактат по теории политической эконо- мии//Русская мысль. 1909. № 11. С. 109—110).

Следующий предмет рассмотрения О. Курно и В.К. Дмитриева — «неограниченная свободная конкуренция», по-с.овременному — рынок совершенной конкуренции; т.е. олигополия, с п -» оо числом экономических агентов, становится рынком совершенной конкуренции. Термин «свободная» скорее всего восходит к морально-этической концепции А. Смита, описанной сначала в «Теории нравственных чувств» (1759), & затем и в «Исследовании о природе и причинах богатства народов» (1776). «Свободная конкуренция» на рынке означает самоизъявление (и волеизъявление) каждого человеческого Я, которое целесообразно и закономерно, потому что божественно: влечение к конкуренции в людях заложено Богом. Под конкуренцией Курно, а вслед за ним и Дмитриев, понимают такое свойство Я, которое начинает проявляться в обществе, когда на рынке таких Я (или атомов-индивидов), по крайней мере, несколько. Конкуренция есть закономерное, стихийное и запланированное, предусмотренное Богом столкновение разных (но в основе своей «эгоистически» одинаковых) частных интересов, и оно возникает даже между двумя индивидами. 35.

Это выражение получено из условия максимизации прибыли для отдельного частного производства Dk на рынке совершенной конкуренции:

df (А ) / dDk

4А/(А)-^(А) 1

dDk

т>

Dk+^[p-(d(поскольку р = f(Dk) = co(D) = а-bD = a-b(Dt +... + Dk +... + Dn) и

df(Dk) dp dp dDk dD

, ? * ? = = ~r~., поэтому = — ).

dDk dDk dD dp dp 36.

Поскольку IP- Ф 0 , иначе D = f(p) = с = const была бы прямой

dp

вертикальной линией в координатах р — D. Если бы мы обозначили d—* = — = MLk, то получили бы р = МСк, а отсюда — один

к к

шаг до правила ценообразования в условиях совершенной конкуренции, р = МС. 37.

Действительно, на рынке совершенной конкуренции отдельные фирмы выступают как «ценополучатели» («price-takers»), т.е. не могут влиять на установление рыночной цены каждая в отдельности, поэтому вынуждены принять ее для себя как заданную рынком. Выше уже говорилось (см. комм. 30 к I очерку, комм. 4 ко II очерку) о том, что принцип хозяйственного расчета экономического агента в этом случае — его рациональность, но здесь она уже невозможна без гипотезы полноты информации, делающей возможным вообще сравнение цен. 38.

Иными словами, действие монополии, в том числе естественной, может состоять в убывающем эффекте от масштаба. 39.

Это и есть условие производства третьей категории товаров, которую рассматривает Дмитриев в этом очерке ( МС = АС = с = const, см. комм. 25). 40.

См. комм. 30 к I очерку о предпосылках анализа рынков совершенной конкуренции в современной экономической теории. 41.

Таким образом, D0 есть предел общего объема производства, выпускаемого на рынке совершенной конкуренции, который соответствует условию р = и = ' а по-современному, р = МС. Это условие

dD,

регулирует общее количество предпринимателей, которые находятся на рынке, и, соответственно, количество тех, которые входят на него пока р-и > 0 . Оно является, образно говоря, клапаном, который закрывает сосуд, когда он наполнится доверху. Условие р = и(р = МС) — критерий расширения рынка совершенной конкуренции в целом. Очевидно, по мере роста D -» Ц,, частное D, становится все меньше и меньше по сравнению с D, но последнее все же растет. Возникает вопрос: каков же предел такого роста? Современная экономическая теория имеет на этот счет правило: рост или увеличение размеров рынка происходит до того момента, пока все фирмы на нем не начнут получать нулевую экономическую (нормальную) прибыль. Но каков критерий для расширения частного предложения? Каков предел роста фирмы на рынке совершенной конкуренции? Дмитриев ответил бы на это, что также условие р = и : пока р > и , предпринимателю есть смысл увеличивать свое предложение, а тому, кто за пределами рынка, — входить на него (то, что границы рынка прозрачны, очевидно для Дмитриева). Различия в способах наполняемости рынка-«сосуда» он еще не делает, считая, что достаточен единый критерий соотношения р и и. Впоследствии, в 1937 г. Р.Коуз в статье “Природа фирмы” (Coase R.N. The Nature of the Firm/ Economica. N.S. 1937. Vol. 4. November) четко различил оба процесса (расширение целого рынка и отдельной фирмы), что дало ему возможность объяснить причины размера фирмы и пределов ее роста, исходя из нее самой на основе принципа предельных издержек, и в основном за разработку этой проблематики ему была присуждена Нобелевская премия по экономике в 1991 г. 42.

Выражения вида hm (р-и) = 0 возникают в рамках такого исследовательского подхода к анализу экономических систем, в основе которого лежит принцип изучения их движения к состоянию равновесия, и его можно назвать «динамическим» подходом, позволяющим анализировать «неравновесные» (точнее, «доравновесные») траектории их поведения. Он так и не стал широко распространенным, во многом являясь альтернативой маршаллианской традиции, в частности ее принципу «частичного равновесия», и весьма своеобразно сочетаясь с вальрасианской (и неокейнсианской) методологией теории общего равновесия. Подтверждением тому служит, например, творчество П. Сраффы — идейного последователя Д. Рикардо и В.К. Дмитриева, основателя неорикарди- анства. Англо-американская школа (Джевонс, Кларк, Маршалл и др.) взяла на вооружение подход на основе сравнительной статики, который и был принят за основной методологический принцип «экономике» А. Маршаллом (“Принципы...”, 1890), а за ним и всей традицией «основного течения» современной экономической науки. В его рамках изучаются в основном только равновесные состояния экономических систем. 43.

См. комм. 1 к I очерку. 44.

Д.Рикардо больше волновала проблема распределения произведенной продукции, богатства в макроэкономических, национальных масштабах. Его внимание к проблемам монополий и рынков совершенной конкуренции преследовало ту же задачу — определить общие механизмы отраслевого функционирования национальной экономики и процессов ценообразования на них. Как теоретика-методолога его интересовали в основном только предельные, крайние случаи рыночных структур — монополия и рынок совершенной конкуренции, его подход был качественным, а не формально-количественным, и в этом он противостоит всему маржинализму, в том числе (в данном вопросе) и Дмитриеву. 45.

В точке b расстояние между прямой общей выручки продавца ОР (предельным состоянием кривой OD) и кривой его общих издержек ОА максимально. 46.

Т.е. предельным издержкам производства продукта МС , отсюда максимум прибыли достигается при р = МС . 47.

Так как tang ZPOX > tang ZA'OX. 48.

Это означает, что прямые ОР и ОА' сольются в одну, совпадут. В этом случае чистый доход предпринимателя будет равен нулю. В современной экономической теории это называется условием долгосрочного равновесия фирмы в отрасли с совершенной конкуренцией, когда последнее обеспечивается в результате того, что каждая фирма получает нулевую экономическую (или нормальную) прибыль [нулевую «чистую прибыль», «сверхприбыль»], при этом р > АС фирмы. 49.

Представление о ренте и ее влиянии на различные экономические переменные (цену факторов производства, издержки и т.д.) со времен Рикардо и Дмитриева существенно изменилось. Д. Рикардо определял ренту как плату «за пользование первоначальными и неразрушимыми силами почвы» и понимал под ней только ренту за «землю» — целину, таящую в себе неиспользованное сырьевое богатство. Поскольку «земля» — это неистощимый и невоспроизводимый ресурс, всегда ограниченный в размерах, полностью специализированный на производстве одной культуры и однородный по качеству, то, по Рикардо, имеется два источника возникновения ренты. Если земля однородна, то ограниченность ее количества порождает «ренту редкости». В этом случае рента (или плата за естественный ресурс — «землю», предложение которого постоянно, т.е. совершенно неэластично) — это разница между продуктом, полученным в результате использования в однородной пропорции всего имеющегося в хозяйственном распоряжении количества капитала и труда, и продуктом последнего вложения в качестве предела интенсивного использования. Когда же земли различаются по качеству, ограниченная площадь определенного качества является источником «дифференциальной ренты», которую Дмитриев, главным образом, и имеет в виду. Под экономической рентой в современной экономической науке, в частности, в ее «основном течении», понимается плата за ресурс, предложение которого строго ограничено. Она представляет собой разницу между реальной ценой за услуги специфического ресурса и той минимальной ценой, которую необходимо заплатить, чтобы побудить собственника этого ресурса его продавать. 50.

Равновесие устанавливается при р - и = 6 ,\р = /(?))]. До его установления р - и > 0, и это стимулирует одних предпринимателей увеличивать свое частное производство (= предложение), а других — входить на рынок. Этим они прямо влияют на общий объем производства D, изменяя его и увеличивая до предела — D0. Чтобы разность р-и, которая больше нуля, стала равна нулю, должна снижаться цена р, так как и — необходимые издержки производства единицы товара — не зависит от Dk , и стало быть от желаний предпринимателей. Иначе выражение (р - и) не может стать равным нулю, а отсюда и Dk(p-u)* 0, Эта предпосылка о независимости [/(D)-и] от Dt, в результате чего оптимум достигается при р-и- 0, была сделана ученым на с. 147 и заслуживает рассмотрения.

Частный доход продавца равен Д= DJ/(D) - и\; максимум прибыли обеспечивается из условия

= 0.

d f(Dі +... + Dt +... + D„) ц dDk

Поскольку Dk«D = Dy+... + Dk +... + D„, то ЩА). = о, так как

dDk

^ 0, и также не зависит от Dk (см. с. 147 выше); следовательно

df(D)

- и

не зависит от Dk и является по отношению к нему кон-

dDk d(Dk const)

= const = f(D) - и = 0 .

dDk

dn

стантои, поэтому —— dDk

Отсюда ясно, что уменьшение [/(D) - и\ до нуля возможно только

в случае снижения цены f(D): предприниматели косвенно воздействуют только на цену f(D) [ и вообще не зависит от Dk |, и увеличивая D до D„, они снижают f(D) - р до уровня р-и = 0 . Поэтому можно сказать, что вывод Дмитриева из теории конкуренции О.Курно верен. 51.

Это вопрос о границах рациональности. Может ли субъект, не изменяя своего предложения, позволить, дать другому возможность воспользоваться этим и быть вместе с тем рациональным? Дмитриев считает, что да, ибо рациональность для него — это следование принципу хозяйственного расчета, стремление к наибольшей выгоде, и все. Для этого нужно использовать все имеющиеся наличные возможности. И все же, с точки зрения методологии, исследование Дмитриева обладает большей степенью общности: современная «экономике» не представляет себе рациональность без «дара предвидения», без предпосылки об априорности экономического знания homo oeconomicus, с необходимостью делающей экономического субъекта «всезнайкой», оптимизатором набора экономических благ (и потому для русской социально-экономической мысли — чуждым человечности, элементарной этики и правил общечеловеческой морали), а окружающую его экономическую среду — «равновесной», что само по себе уже может являться ограничением в анализе (см., например: Вейзе П. Homo oeconomicus и Homo sociologicus: монстры социальных HayK//THESIS. Т. 1. Вып. 3. 1993).

Модель homo oeconomicus в современной «экономике» — это, несомненно, экстремальная теоретическая модель человека, силой абстракции вынесенного за пределы любого рынка как эмпирической действительности, любой активности, это модель «божественного» субъекта, наделенного всеми качествами, которые ему нужны в той своеобразной жизни, в которой он, по мнению методологов «экономике», должен жить и действовать, вести себя рационально. Вместе с тем «модель человека, максимизирующего полезность, позволяла представить экономику в равновесии, т.е. в устойчивом, оптимальном состоянии (устойчивом именно потому, что оптимальном для всех участников — у них нет стимула стремиться к изменению существующей ситуации)» (Автономов B.C. Человек в зеркале экономической теории. С. 33).

Дмитриев же рассматривает такого homo, который рационален потому, что, просто придя на рынок (например, оптовый), действует сообразно принципу хозяйственного расчета и согласуясь с ним, как с Божественным Промыслом. По-видимому, здесь трудно судить о том, какая модель «экономического человека» наиболее адекватна теоретическим обобщениям и практическим выводам — современной «экономике» или Дмитриева, — если речь идет просто о разном понимании рациональности. Но вот представление об «opportunity cost» более «вещественно», и на его почве можно прийти к определенным выводам.

Субъект Дмитриевского анализа, тот, который не меняет своего предложения, нерационален (с позиций современной «экономике») в том, что он не рассматривает свои альтернативные издержки («opportunity cost»), все имеющиеся у него альтернативы, и уж точно не выбирает лучшую, поскольку дает конкуренту пользоваться «мгновенной выгодой». Можно ли доказать необходимость подобных действий такого «нерационального» агента? Во всяком случае в современной экономической теории такого вопроса нет, и рациональность невозможна как понятийный конструкт без «равновесного» подхода. Альтернативные издержки тоже тесно связаны с последним, но они все-таки имеют некое реальное экономическое содержание, их можно хотя бы «прикинуть» в уме, сравнить те из альтернатив, которые нам известны, — именно они главным образом и лежат в основе процессов принятия экономических решений. Правда, здесь возникает другая проблема, проблема кибернетического подхода: рассматривая черепную коробку, или человеческий мозг — «центр управления принятия решений», в качестве «черного ящика», мы забываем о человеческом Я, о таких понятиях, как сущность, субстанция, бытие. Впрочем, современная «экономике» и не задумывается над этим, она погружена в рассуждения о понятии рациональности субъекта, включая в него все остальные фундаментальные основания человеческого существа и заменяя им внутреннее содержание его Я (в арсенале науки, полагающей свободу человеческого выбора в качестве атрибута субъективности, естественно, вообще не нашлось места категории «духа», даже в такой форме, как это выражено у Ф. Листа, — «дух национальной промышленности»),

В философии и методологии науки это объясняется тем, ЧТО «ЭКОНОМИКС» относится к другой — «островной» (в отличие от «континентальной») — философской парадигме, так как ее теоретические построения базируются на принципах номинализма и логического позитивизма, а отнюдь не реализма и, в более общем смысле, рационализма. Из истории классической западноевропейской философии, однако, известно, что причина возникновения и, что самое главное, утверждения, такой методологии «экономике» еще глубже: оно связано с упадком традиционной метафизики, которая началась с Платона и Аристотеля и достигла своего идеала разработанности в трудах Гегеля. К тому же, подняв на «небеса» теории единичного индивида, современная экономическая наука стала совершенно чужда этике и ее общечеловеческим принципам (и как научному знанию, и как сфере нравственности и морали, в том числе и практической).

Неподдельно чувствуется «суетность», присущая homo oeconomicus: рациональность как априорность знания экономического субъекта невозможна, если он находится в состоянии неравновесия. Субъект предельной умозрительной теоретической модели «экономике», умеющий делать правильный выбор и знающий все и обо всем заранее, тем не менее чувствует себя неудобно в неравновесном состоянии, хотя, казалось бы, он должен и это предусмотреть и этого избежать — но это уже идеализация, граничащая с заблуждением и невежеством, с. элементарным незнанием реальной жизни и отсутствием практического опыта. Но именно такие естественные состояния, состояния неравновесия рассматривает Дмитриев, и это придает динамический характер его исследованию, делает его более жизненным, в противовес выхолощенному формулами, вне- и дожизненному, доэкономическому, абстрактному и умозрительному, граничащему с коллективным заблуждением и даже безумием современной поп-культуры, «основному течению». Критика Дмитриевым теории Курно выгодно отличается своей новизной и не- шаблонностью, динамичностью анализа от методологии «основного течения», полностью заимствовавшего рассуждения Курно и считающего их образцом микроэкономического анализа. Наконец, различия в понимании рациональности между Дмитриевым и современной экономической теорией позволяют по-новому взглянуть на последнюю, особенно на ее «основное течение», как на ступень сознания, присущую современному технократическому состоянию общества и не сводимую к «Дмитриевскому» времени. 52.

Такая постановка вопроса возможна только в рамках «динамического» подхода (см. комм. 42), когда мы анализируем сам рынок в его движении к состоянию равновесия. Но каким образом и почему вообще он приходит к этому состоянию и каков критерий наступления состояния равновесия, можно ли понимать состояние равновесия как предел расширения общего объема производства на нем? Именно такого рода вопросы открывает перед нами этот подход, позволяющий анализировать жизнь рынка и его агентов «до» того, как этим начнет заниматься современная экономическая теория: в то время как удел последней — равновесие, Дмитриев на этом фактически свой анализ уже заканчивает в силу научной методологии исследования. Ученому важно понять, «почему» (а не «как») равновесие устанавливается, что позволяет включить в сферу его внимания реальные интересы экономических агентов, и это еще раз подтверждает его принадлежность к «дедуктивному» направлению в политической экономии.

В этой связи уместно пролить свет на истинный смысл учения О. Курно о конкуренции, так как в дальнейшем начнется его критика Дмитриевым, которая будет идти в плоскости «статика-динамика», причем эти понятия тогда будут носить уже несколько другой, отличный от стандартного, смысл: поскольку, по Дмитриеву, Курно не различает количество товара, произведенное за единицу времени Q, и количество, предложенное (и реализованное — вот где Дмитриевская рациональность!) в ту же единицу времени D, принимая Q = D в качестве предпосылки, то в силу этого он все сводит к абстрактному «количеству», которое внутренне «статично» (см. комм. 71—76). В этом смысле применительно к подходу, развиваемому Дмитриевым (см. об этом в комм.

42, 51, 52, 55, 68, 71, 81), употребляется термин «динамический», чтобы отличить его от подхода Курно и современной «экономике», которые в этой плоскости анализа полностью совпадают.

Рассмотрим стандартную модель О. Курно (см. обозначения и примерную схему анализа в комм. 16; также с. 137—142).

Пусть р = а- b(xA + хв); а> 0, b > 0. ТСА =cxA+d, ТСВ = cxB+d. МСА = МСВ = с. Тогда:

пл = [а - Ь(хл + *„)] xA-cxA-d = (а- с)хл - Ьх2л - Ьхлхв - d.

= (а - с) - 2Ьхл - Ьхв - Ьхл ^ = 0.

dxA ахА

Аналогично для хв имеем:

= (а - с) - 2Ьхв - ЬхА - bxB ^4. - о. dxB dxB

Существует две формы постановки задачи Курно о нахождении оптимальных объемов выпуска хА и хв: статическая и динамическая. В статической модели, которую и рассматривает Курно, предполагается, что фирма А никак не реагирует на поведение фирмы В в одном и том же периоде времени, т.е. она оставляет свой объем выпуска хл (и предложения) неизменным, вне зависимости от изменения хв. Это означает, что предполагаемой реакции и зависимости хл от хв на бесконечно

малом интервале времени не существует: ФТл. = 0 , и обратно = q .

dxB dxA

Тогда уравнения сокращаются до

(а- с)- 2Ьх, - Ьхв = 0 (1) и (а - с)- 2 Ьхв - Ьхл = 0. (2)

Из (1) находим х, = ° —С - —, а из (2) — хв = -—-

1 2Ь 2 w в 2Ь 2

В силу симметричности (1) и (2) очевидно, что хл = хв, поэтому

а-с 2(а-с)

решение таково: х, = хв = ——, х = — .

И ?' " 3 Ъ 3 Ъ

Уравнения (1) и (2) — это «кривые реакции» фирм, а равновесие,

устанавливаемое на рынке, — точка их пересечения (см. комм. 16; рис. 2.3

dx 1 dx 1

на с. 139). Но интересно то, что -—А = — *0 из(1)и —— = — Ф 0 из

dxH 2 dx, 2

dx dx (2)

, что противоречит предпосылке о ——- = 0 и ——- = 0. Это заставах ;j dx,

ляет нас перейти к динамической постановке задачи о равновесии на рынке дуополии Курно с дискретным временем t = 1, 2 , 3 ...(в «статике» все процессы рассматривались в какой-то фиксированный момент времени). Выясняется, что теперь фирма А реагирует на поведение фирмы В, т.е. ответная реакция х, на изменение хв существует, поэтому

*,« + 1) ?~-X-f- (3), И *„(( +.) - - if- (4).

а-с х A(t)

-Г оч а~с xu(t + \) а-с 2 Ъ 2 а~с х\

Тогда х At + 2) = — = — ^^— = + _а

1 2 Ъ 2 2 Ъ 2 АЬ 4

откуда получаем разностное уравнение второго порядка (для фирмы А; для В все получается аналогично), проясняющее смысл учения О. Курно об установлении равновесия на рынке дуополии и обосновывающее его:

х,(г + 2)-1х..,(0 = ^. (5)

•л

Решим его: yA(t + 2) -1 yA(t) = О, Л2 - - = о , Л, 2 = .

4 4 2

= С,Х, + С2Л) = С,(2)-' + С2(-2)-‘. хл(ї) = 2 , *„(/ + 2) = г .

Подставим в уравнение (5) и получим z — z - ° С , откуда

4 4о

а- с _

' г = ——. В конце концов получаем решение уравнения (5):

3 b

хлЦ) = Су(2У +С2(-2Г‘ +Е=Е,

откуда ясно, что lim xA(t) = -- С . Таким образом, очевидно, что про- ’ 3b

цесс взаимной реакции двух фирм во времени ассимптотически сходится к точке равновесия (см. рис. 2.2, точка г), полученной также и в «статическом» случае, но именно теперь, в «динамике», становится очевидным истинный смысл учения О. Курно о конкуренции — равновесие на рынке дуополии не только существует, но оно еще является устойчивым и единственным. (Оригинальный материал по модели Курно для этого комментария любезно предоставил д.э.н., проф. Ю.Н. Черем- ных; также я благодарен ему за плодотворное обсуждение данной темы.) 53.

Поскольку F(x)x есть прямая OP, F(x)u — прямая ОА', а F(x) = р (см. рис. 2.5). 54.

Это можно проиллюстрировать данными из таблицы, помещенной на с. 134. Пусть есть два предпринимателя, вместе они выпускают 50 единиц продукции, т.е. по 25 единиц каждый (см. с. 133—134), и получают они по 500 • 25 = 12 500 единиц дохода. Если один из них увеличит предложение до 26 единиц, то получит 26 ? 490 = 12 740 единиц дохода (с. 134), т.е. «мгновенную прибыль» в размере 240 единиц. Пусть теперь второй предприниматель тоже увеличит предложение до 26 единиц, тогда общее рыночное предложение составит 52 единицы, р = 1000 —10 • 52 = = 480 ед.; прибыль каждого составит 26 ? 480 = 12 480 ед., что меньше прибылей, которые были до увеличения предложения первым из торговцев (по 12 500 ед.). У второго предпринимателя прибыль после первого повышения равна 490 ? 25 = 12 250 ед., после второго повышения она стала больше — 12 480 ед. 55.

Это опять следствие «динамического» (или «неравновесного») подхода Дмитриева, особенности которого уже начинают сказываться. В современной экономической теории «равновесного» подхода такого различения нет, и это сильно упрощает и идеализирует экономическую действительность. 56.

Выражение D + р = 0 получается из:

«Вії, 57.

Это видно хотя бы из того факта, что цена, определяемая из

уравнения D + р— = 0, будет всегда больше, чем та, которая получа- dp dD

ется из уравнения D + np —— = 0 , и поскольку действие р и D проти

dp

_ dp

чем D из второго.

воположно

, D из первого уравнения будет всегда меньше, 58.

См. комм. 57.

О?,

= 0. 59.

Так как d

-d[Dp] = 0 =» d\Dp) = 0 =» D + р = 0.

Ях + + Я,, dp 60.

Из условия d\Dp\ = 0. 61.

Этот вывод противоположен и результатам, полученным современной экономической теорией, гласящим, что конкурентная цена р = МС всегда ниже монопольной, устанавливаемой по правилу MR = МС. 62.

См. комм. 61. Дмитриев полагает, что для любого типа рынка (монополии, дуополии, олигополии, несовершенной конкуренции, совершенной конкуренции — как экономическая теория их знает и называет сейчас) при данном произведенном количестве продукта установится одна рыночная цена, исходя из стремления его участников к максимальной выгоде (D = Q). Цена едина в том смысле, что всеми она устанавливается для D = Q единиц товара (так, чтобы было выполнено условие D = Q), и логически следующий вслед за этим условием вопрос для Дмитриева заключается в том, как различаются величины цен при D = Q на разных — конкурентном и монопольном — рынках. 63.

Это особенно важно для многоканальных торговых структур, например, оптовых рынков, так как позволяет объяснить вроде бы парадокс, наблюдающийся в современной повседневной жизни: относительно дешево закупая оптом продукцию у производителей, оптовые базы затем торгуют в розницу (через сеть розничных торговцев), ничуть не снижая и без того высокие цены лишь на том основании, что их много («конкуренция»?). Закупка оптом для торговой базы есть по сути количество произведенного товара Q (хотя произвели, конечно, другие), а торговля с лотков и контейнеров есть предложение этого товара D, и прибыль их составляется скорее даже не на разнице оптовой закупочной и «оптовой» продажной цен, а на разнице первой с максимально возможной (Q > D, Q- D -> шах) розничной. Рынки имитируют дефицит Q > D, и возросший спрос на товар оправдывает его розничную цену и, соответственно, ценовую политику «совершенных» конкурентов. В этом смысле конкуренция идет за производителей, причем тех из них, которые смогут продать оптовым базам побольше (сильного удешевления товара, ценовой скидки при этом нет), а не за потребителей, которые при D —» 0, a Q большом и так купят: они просто вынуждены это делать. При этом приведенное выше рассуждение совершенно не касается этического вопроса о состоянии отечественного производства, принимая его как эмпирическую данность. 64.

Иными словами, DM — максимальный покупательный (в натуральном выражении) потенциал данной отрасли, где продукт продается, a DMp — максимальная покупательная (в денежном выражении) способность населения, покупающего данный товар на этом рынке. С увеличением DM до оо , 77? = Dp будет меньше DMp , ибо для осуществления любого производства нужно соответствующее возмещение неизбежно возникающих при этом издержек, а «лишний» товар не покупают, что и является отражением повседневных реалий хозяйственной жизни. 65.

Предельная полезность дохода (денег) уменьшается по мере расширения производства. Сначала у предпринимателя было 1/и общего производства, доход — p(DM/n); затем его производство увеличилось на 1/и (100%), стало равным 2/и от общего объема производства, доход 2р (DM /п). Отношение второго к первому равно -Р№м/п) - 2 .

РФм/п)

Увеличим частное производство еще на 1 /п, тогда его объем станет

3/п от общего производства, доход — 3p(DM/n) \ отношение третьего ко второму равно 3/2 ; проделав эту операцию п раз, получаем числовой ряд: 2/1, 3/2, 4/3... пЦп - 1), т. е. убывающий бесконечный ряд,

и в пределе lim П- = 1 нет прироста дохода вообще.

п—юо у1 | 66.

Отсюда следует, что Q конкурентное > Q монопольного, равного DM ; Q конкурентное > DM , так как для каждого предпринимателя важно, чтобы именно он получил максимальную прибыль (максимальную часть общего дохода pDM ), несмотря при этом на всех остальных (ср. эпиграф Торнтона, начало II очерка, с. 128). 67.

См. комм. 8. 68.

Дмитриев справедливо не различает здесь рынки дуополии, чистой олигополии и совершенной конкуренции, потому что принцип хозяйственного расчета, по его методологии, в вопросе ценообразования для любого типа рынка одинаков для всех экономических агентов. Поскольку гипотезы об априорности экономического знания и о наличии у него «дара предвидения» (в рамках «основного течения» современной экономической науки), позволяющих предпринимателю не столько знать намерения конкурента, сколько осознать взаимозависимость с ним (например, это является определяющим для ценообразования на рынке олигополии и, в частности, дуополии), у Дмитриева нет, в силу особого типа рациональности его экономических субъектов, — «неравновесной», «динамической» рациональности, то и проблем неопределенности в принятии ими своих решений и неопределенности самой экономической среды у Дмитриева не возникает. 69.

См. с. 149—150 и комм. 45, 46, 47 к ним. 70.

В противном случае х < Q, сумма чистой прибыли будет равна [*/(*) - Ом], а не [х/(х) - хи = x(f (х) - и)], где [/(*)-и] и есть разность между кривой OD и ОА при фиксированном х = х„. 71.

Различение понятий «произведенного» (Q) и «предлагаемого» (D) объемов продукции, с одной стороны, и соответствующая трактовка и графическая интерпретация кривой общей выручки (и чистого дохода), пусть и в условиях линейной функции спроса, — с другой, сделанные Дмитриевым (двухуровневый анализ), позволяют ему увидеть динамический характер экономической системы, ее движение к равновесному состоянию через соотношение между Q и Д объяснить, почему состояние оптимума достигается при Q = D на восходящем участке кривой TR, и понять экономический смысл нисходящей ветви этой же кривой. Последняя не рассматривается современной экономической теорией как та «запретная» для производителя зона, в которой он имеет отрицательную предельную полезность производимого товара.

Сам термин «предельная полезность» в данном контексте ничего не объясняет, это просто уход от вопроса. Дмитриев трактует ее, пользуясь теми же переменными (Q, D), что и при анализе восходящей части TR. Он доказывает, что это зона, в которой Q = D неэффективно с экономической точки зрения, значит, D < Q, и это дает импульс к возникновению производственных запасов. Но вместе с тем на этом участке кривой D > 0 , и это можно назвать потоком произведенных товаров. Таким образом, на нисходящем участке кривой TR, описывающей рынок одного товара или единый рынок вообще, соединяются в едином производственно-сбытовом процессе основные, различные по направлению своего влияния и способам учета, макроэкономические понятия — показатели и их вещественные корреляты — поток и запас некого товара. Дмитриев — и в этом состоит его заслуга — понял, что нельзя лишь на основании поиска максимальной прибыли отбрасывать этот участок кривой TR , на нем тоже может быть установлено равновесие, но такое, при котором D Современная «экономике», отождествляя производство и сбыт (и, соответственно, их объемы, сводя последние к абстрактному «количеству») и представляя их (эти процессы) как мгновение, единый момент экономической действительности, и, следовательно, видя последний непрерывным из-за методологии статического подхода и соответствующего понимания экономической рациональности, не учитывает нисходящий участок кривой и поэтому не принимает во внимание и не рассматривает на рынке данного товара те запасы, которые на нем существуют и которые сделали возможным появление на этом рынке экономической прибыли. Это своего рода первоначальный запас товара, овеществленного капитала, инвестиции, сделанные в реальный сектор экономики, которые необязательно должны быть потоком капитала.

Непрерывность, предельность, бесконечная делимость благ и самого времени (в том числе и экономического), присущие методологии анализа современной «Экономикс», превращает экономическую систему в нечто, существующее «от века», существующее оптимально и устойчиво. Но это лишь срез экономической действительности, взятой (и поэтому превращенной в таковую) в любой бесконечно малый отрезок времени, который не имеет с ней ничего общего. Любое событие в экономической (и не только) реальности дискретно, оно требует времени, которое никогда не может быть бесконечно малым, «мгновенным», и понять его — значит понять его как процесс, совершающийся во времени, в его мере и среде, осмыслить способ его существования.

Весь анализ Дмитриева немыслим без учета фактора времени, он динамичен (и в I очерке тоже). В равновесии время не требуется, оно «снимается» предпосылкой о непрерывности, мгновенности экономических событий и действий экономических переменных и субъектов, а значит, это состояние вневременно по своей природе, по той природе, которую «видит» и изучает «экономике» с помощью «своего» статического подхода. «Статический характер маржиналистского равновесного анализа выражается в том, что в нем, как правило, не рассматриваются (или рассматриваются в особых разделах, не связанных непосредственно с основной теорией) процессы, происходящие в реальном времени. Будущее, его неопределенность, процесс получения информации экономическим субъектом для маржиналистов не существуют как реальные феномены. Но для принятия оптимального решения необходим точный прогноз того, чем закончится любой из возможных вариантов поведения. Таким образом, в свойства маржиналистского экономического субъекта попадает и «совершенное предвидение». Из той же «вневременности» вытекает и предпосылка мгновенной реакции на любые изменения внешних параметров: любое изменение условий равновесия в маржиналистской теории происходит ... без всякого процесса адаптации» (Автономов B.C. Человек в зеркале экономической теории. С. 34). Напротив, как пытается показать Дмитриев, это бесконечное стремление экономических субъектов к состоянию равновесия и есть реальная жизнь экономической системы, которая дискретна, а значит имеет свою собственную — альтернативную той, которую изучает «экономике» — природу, субстанцию, жизнь (например, она циклична: на таком понимании бытия экономической системы и ее элементов, по сути, основана вся аргументация аналитических построений Дмитриева в I очерке, см., например, с. 61 и сноску к ней). Современная «экономике» исследует вневременной срез экономической действительности, когда Q = D, т.е. Q и D заранее полагаются как нечто одно себе тождественное, и в-ходе маржинального анализа выявляются (а для неискушенного читателя — превращаются, «логически» вытекают, следуют из... и т.д.) как это нечто одно, абстрактное Q* (знак * передает только смысловой оттенок, в остальном же Q* полностью совпадает с Q) — «объем производства = предложения», «количество», которое вне и до производителя, производственных процессов, и поэтому превращаются в фантом. Любые попытки ввести в микроэкономические модели «неопределенность», «риски», не изменяет сути подхода «основного течения» современной экономической науки — оно априори, вследствие самой исследовательской программы, работает с вневременными объектами, агентами, системами. Динамические модели в рамках этого направления все равно продолжают исследовать внутренне статическую систему, но вводят ее во временную область — получается «внешнее» движение (внутренне и сущностно) статической системы, которую как целое «насильственно» столкнули с места (для сравнения см. подлинную динамическую, в строго определенном смысле, модель П. Сраффы в его книге: «Production of Commodities By Means of Commodities. Prelude to a Critique of Economic Theory» (Cambridge, I960)). И от этого микроэкономика не приобрела (иначе обстоит дело с макроэкономикой), а только усложнилась, создав себе модель эгоцентричного homo oeconomicus — идеала (субъективной) рациональности, а значит, иллюзию всеобъяснимости, всеобщности, необходимости и строгой научности своих принципов, теорем и понятий. 72.

Современная экономическая теория, отождествляющая Q и D (Q = D = Q*; об абстрактном «количестве» Q* см. в комм. 71), исследует в силу этого некий вневременной суррогат «производства» как такового. «Производство» для нее — это не процесс, а скорее результат, который априори известен экономическим агентам, наделенным даром «совершенного предвидения». Сам рынок товаров и услуг рассматривается исключительно как поток благ, концепция запаса же представлена теорией факторов производства и концепцией их предельной производительности. Но возможно ли сочетание потоков и запасов на одном рынке, применительно к одному товару? Микроэкономическая теория отвечает, что нет, потоки и запасы в ее рамках не «сходятся», из-за строгого разделения рынков товаров и услуг и рынков факторов производства (действительно, например, рынок капитала — это что? И то, и другое одновременно?), хотя принципы оптимизации производства (и факторов, его составляющих) и потребления одни и те же. Но в реальной жизни потоки и запасы всегда вместе, они не могут «разойтись», иначе говоря, они не могут быть разделены, не могут рассматриваться как внеположные, ибо одни не существуют вне зависимости от других, а образуют единый производственно-технологический процесс. Поставка новых автомобилей на рынок подёржанных автомобилей — это пример, иллюстрирующий поток товара на рынок запасов этого же товара. В современной микроэкономике практически нет механизмов адекватного анализа такого типа рынков (ср. с классическим микроэкономическим исследованием рынка подержанных автомобилей: Akerlof G. The Market for Lemons: Quality Uncertainty and the Market Mechanism//The Quarterly Journal of Economics. 1970. N 84). Поэтому проблемы запасов как таковой, по крайней мере, в «основном течении» современной экономической науки, не возникает.

С философской точки зрения это происходит потому, что действительность для маржиналистской микроэкономической теории непрерывна, внутренне непротиворечива, как «поток Гераклита», осознаваемый лишь в качестве простой последовательности сменяющих друг друга капель воды (аналог событий и процессов в экономической системе): то, что последняя образует таким образом некое целое — «поток», водоворот, — в виде представления о самой экономической системе фиксирует уже в отличие от микроэкономики современная макроэкономическая теория. В такой действительности нет жизненного основания и, стало быть, первоосновы существования материальных вещей, делающей вообще возможным ее бытие, и не будет до тех пор, пока в методологии «Экономикс» не появится нечто вроде апорий Зенона, т.е. процедур, выявляющих и помогающих осмыслить внутреннюю (имманентную) противоречивость «движения» экономической системы — любых явлений, событий и процессов, в ней происходящих. При этом для теории основание экономической деятельности уже, по сути, должно означать ее временной анализ, дискретность, если мы пытаемся понять это основание через предметность самой экономической науки, ее понятий, показателей и переменных.

Такое понимание запаса, а вместе с тем и потока, как элемента той же экономической системы, и понятого исходя из нее самой (что означает осознание необходимости соединения микро- и макроэкономики в единую науку — но не простого механического подведения одной под другую, рождающего метаобраз последней), а не из вспомогательных конструктов — типа того, что рынок готовой продукции служит пространством потока товаров и имеет основание в запасе факторов производства, содержащемся и находящемся на соответствующем рынке — рынке факторов производства (но откуда он взялся как рынок запасов, неясно, хотя в современной микроэкономической теории и есть понятие endowment — изначальной наделенности агентов теми или иными экономическими благами) — невозможно без осознания проблемы причинности в экономике и ее связи с цикличностью экономических систем и процессов. 73.

Как раз такого понимания временного аспекта экономических событий и реалий, их дискретности, в современной микроэкономической теории не наблюдается. Кривые реакции в моделях ценообразования на рынках олигополии олицетворяют, например, не реальное, а воображаемое время, в течение которого фирмы могут, якобы, реагировать на изменение действий конкурента, время, которое не есть пространство, в котором происходят экономические события и явления (в силу чего они дискретны), а есть способ доказательства существования равновесия на рынке, положенного уже a priori этому времени оптимизационным аппаратом, и затем лишь «подгоняемого» (и событий тоже) под него. Такое время — иллюстрация единственности и устойчивости равновесия системы, которое уже изначально подразумевалось, в том числе и применяемым для его обнаружения исследовательским аппаратом.

Вообще говоря, сетка координат х, - х2 (она изображает набор потребительских благ х, и х2) и связанный с ней ординалистский подход, созданный на основе кривых безразличия, есть по сути «равновесный» подход, который необходим и априорен самому рынку. Вводимое в рассмотрение такое время создает иллюзию действительного оптимального выбора экономического агента (а на деле — мнимого: он мгновенен, и поэтому не дискретен), иллюзию динамического характера рассматриваемой системы. На самом деле это лишь фантом, некое смысловое поле внесмысленной, абстрактной конструкции, способ иллюстрации вневременного момента. Дискретность экономических событий рождает субъекта, как творца и участника этих событий, мыслящим существом, который рационален, но не потому (и не таким образом), что вынужден быть таким из-за «давления» со стороны удобного математического аппарата (как в современной микроэкономике; об этом говорит и Дмитриев, см. с. 98—101), а потому, что обладает самосознанием, поскольку он суть прежде всего дух, творец, создатель (созидатель, а не прагма-' тик-оптимизатор: в сфере потребления тот максимизирует «находящуюся» в его голове гипотетическую функцию полезности, в сфере производства — производственную функцию) экономических событий и механизмов функционирования экономической системы.

Планируя что-то, он не «предвидит» a priori, что случится, и потому сам не исчезает из экономических реалий как личность, как субъект, а в момент времени 1 представляет, воображает некую желаемую конструкцию, цель, «находящуюся» от него на «временном» расстоянии (которое нужно преодолеть, чтобы достигнуть ее, а для этого требуется реальное время в действительности) и существующую (в воображении и реально) в момент времени 2, и «возвращается» (умозрительно) в свое теперешнее состояние, в «свое» время (в момент времени 1), со стороны будущего (момента времени 2), и смотрит на себя и свои возможности уже как на средство достижения этой поставленной цели. Различие цели и средства в сознании, которое здесь играет роль воображения, и есть результат акта самосознания экономического Я, в котором и цель, и средство представлены и поняты как «запас» в моменты времени 1 и 2, соответственно («количество» за единицу времени). Временной «зазор» между ними, саму дискретность мыслящий субъект осознает как «поток», как переход из момента времени 1 (или своего состояния, физического и умственного) в момент времени 2 («количество» в единицу времени), но прежде такой переход уже был произведен в обратной последовательности, из момента времени 2 в момент времени 1 (в акте воображения и самосознания).

Такого рода мышление, осуществляемое субъектом в экономической действительности, предлагает принципиально другой подход к анализу и интерпретации не только экономических событий, но и самого субъекта в экономике (по сравнению с тем, который существует в рамках «основного течения» современной экономической науки, ибо здесь человек расматривается уже не как homo oeconomicus, а сам становится для себя субъектом, следовательно, обладает свободой живого существа, имя которому — «человек», см. комм. 71, 72), поскольку оно рождает дискретность, цикличность экономической системы в силу самой своей природы. С этой точки зрения, инерционность, присущая экономическому объекту или системе, — это и есть, по сути, «поток» экономических импульсов, которые излучает и посылает система из состояния 1 в состояние 2, и это ход самой системы (когда она движется из 1 в 2, ее шаг, единица измерения), внутренне присущая ей динамичность, цикличность, вечная возвращаемость в себя через зацикленность, устремленность, нацеленность только на себя (все это и называется воспроизводством) на каждом новом витке экономического развития. У Дмитриева это — причина нарушения, закономерного отклонения D от Q, и природа конкуренции как раз и связывается им с инерционностью, дискретностью той среды, в которой происходит конкурентная борьба. В современной микроэкономике, в отличие от макроэкономики (отчасти потому, что та менее формальна и «закончена» как теория), инерционность экономических переменных и составляющих, рынков и систем не рассматривается, в основном по причине зависимости от применяемого в ней математического аппарата и методологической подчиненности ему. 74.

То же делает вся современная микроэкономическая теория, полностью переняв у Курно все результаты его анализа и сделав их классическими и не подлежащими сомнению и пересмотру. 75.

Это значит производить столько, чтобы в нужный момент «мгновенно» и насколько потребуется увеличить предложение товара (максимально до D = Q, так как обычно должно быть D «Q) и застать конкурентов врасплох, получая «мгновенную выгоду», которая сама по себе не мгновенна (мгновенно лишь увеличение предложения), а диск-: ретна, инерционна, поскольку остальным контрагентам для восстанов- > ления паритета (их производство оставалось все это время постоянной1 величиной) нужно производить «недостающее» количество товара, что требует больше времени, чем увеличить предложение (первое не мгновенно, второе — да). Итак, производство в единицу времени — поток, процесс, он инерционен и дискретен; предложение за единицу времени — запас, созданный и накопленный производственным потоком в предыдущий момент времени (в силу неравенства этих величин в один и тот же момент времени) и «осуществленный» на рынке, доставленный на. рынок. Запас создан, его перемещение с рынка на рынок — это не поток, а «осуществление», предоставление запаса, того, что уже есть (в условиях локальности рынков).

Дмитриев, по сути, вводит в экономическую теорию время, скрытое В1 категории «производство». Процесс производства требует времени, но для того, чтобы сделать производство (действительным) предложением, времени практически не нужно, т.е. «предложение» Дмитриева — это: «предложение» классической микроэкономики, существующей в рамках «основного течения», но «предложение» дискретное, инерционное, прошед-1 шее путь создания и оформления. Предложение товара не абстрактно,* не умозрительно, оно создается, и процесс его создания есть произвол-: ство. Предложение есть поток в том смысле, что оно — лишь оформле-; ние, преобразование, подстройка под нужды и потребности людей, и; это тоже процесс. Оно есть и запас, потому что означает сумму рыночных: благ, накопленных и уже созданных в процессе производства. Поэтому в дмитриевском «предложении» (в данном комментарии говорится о действительном предложении) запас и поток есть нечто единое, объединенное, но только потому, что «за ним стоит» производство, как время и как момент, как процесс и как результат одновременно. С этой точки зрения понятие «мгновенная выгода» противоречиво, выгода не может быть «мгновенной» в смысле временном, но она мгновенна (как и увидел Дмитриев) потому, что создана в процессе «производства» — временном процессе, мгновенно превращающим его в «предложение». Производство создает «выгоду», предложение ее «осуществляет», но осуществляет оно ее уже как дискретную (производственную), а не «мгновенную» в смысле Курно и особенно современной микроэкономики: в рамках методологии «основного течения» «выгода» не создается, а только «получается» по-другому понятым «предложением» и его субъектом — продуктом понимаемой «по-современному» рациональности (см. также комм. 15).

Приведенные выше рассуждения заставляют осознать определенную связь (особенно что касается терминологии), существующую между построениями Дмитриева и системой Аристотеля. Такие понятия Дмитриева, как «потенциальное» и «действительное» (предложение), превращение одного в другое на рынке через «осуществление», «движение», преобразование, «сила» и «энергия» конкурентной «среды» находят свое четкое соответствие в латинизированной аристотелевской терминологии: potentia, actus, entelecheia, dynamis, energeia, mundus (греч. кбороі). Даже сам факт категориального различения «количества» товара Q* на Q и D, проведенного Дмитриевым в целях освобождения от «безжизненной» статики О. Курно и ее преодоления через рассмотрение экономической системы в движении, динамике, в ее неравновесных состояниях — короче говоря, в ее собственной жизни, — находит свое отражение у Аристотеля: древнегреческий мыслитель различает в каждой обычной вещи, в каждой обычной сущности материю (materia) и форму (forma), причем материя есть потенция формы, а форма — актуализация (как энергия; часто, — и как энтелехия) материи. Аналогично, своим учением об акте и потенции Аристотель вводит в онтологию принцип развития. Также он осуществляет семантическое деление «бытия» на «потенциальное» и «актуальное», и тогда оказывается возможным становление, которое суть просто переход от первого ко второму. 76.

См. комм 48. Кажущаяся дискретность, существующая в экономическом анализе в рамках современной научно-исследовательской методологии и выражающаяся в разделении его по временным периодам на краткосрочный, среднесрочный и долгосрочный по критерию прежде всего производственно-технологическому (А. Маршалл. Указ. соч.), есть опять-таки иллюстрация понятия времени для состояния равновесия, и оно ничего не меняет в изначальной «статичности» «основного течения» экономической науки. Реального времени, как привязки к реалиям и их выражения, классическая современная микроэкономическая теория, по-видимому, не знает. 77.

Осознанная Дмитриевым дискретность экономических событий и переменных дает ему возможность поставить вопрос о размерности этих переменных. Подобно тому, как в классической физике скорость измеряется В М/б, ускорение — В М/fc за секунду, в экономике, хочет сказать ученый, общий чистый доход есть некая денежная сумма в единицу времени. Какую именно временную единицу принять за эталон, вопрос спорный (как вариант решения этого вопроса, см. с. 61, комм. 71 к очерку II). Современная «экономике» хотя и работает в некоем воображаемом, абстрактном времени, тем не менее имеет достаточно четкий критерий деления экономического времени на кратко-, средне- и долгосрочный периоды (по изменению технологий производства), подобно тому, как время делится на прошлое, настоящее и будущее. Современные экономисты — специалисты по микроэкономике, правда, анализируют главным образом только будущее, но будущее, детализированное по производственно-технологическому критерию: они исследуют то, что «будет» отчасти и потому, что для них как теоретиков не существует «настоящего» периода, т.е. отрезка времени, называемого «сейчас». 78.

Действительное предложение, таким образом, по природе своей инерционно и обладает временной причинностью второго порядка: для его осуществления в момент времени t необходимо в момент времени (f - 1) произвести определенное его количество (поток), а в момент времени (t - 2) иметь некий запас, остаток товара на текущий момент —

(t ~ 2). Если количество товара в момент (t - 2) есть запас, в момент (t - 1) его производство — поток, то в момент t мы имеем соединение; потока и запаса в виде «действительного предложения». Для периода ! (t - 1) запас будет в момент (t - 3), а поток — в момент (t - 2), но для ; момента t запас будет в (t ~ 2) момент. Поэтому одно и то же событие в разные моменты времени может толковаться и означать совершенно, различные вещи (верно и обратное: в один и тот же момент времени, например, (t - 2), некоторое событие может быть и запасом — для момента (t - 1), и потоком — для момента г). Чтобы запас попал на рынок в ранге «действительного предложения», должно пройти два (производственных) периода, а потоку «достаточно» одного периода; происходит, таким образом, запаздывание, т.е. нечто прерывистое, дискретное. Запас плюс поток сами по себе означают потенциальное предложение товара, т.е. еще неосуществленное, существующее лишь в возможности. Рынок как среда, в которой царствует конкуренция, есть «энтелехия» (в аристотелевском смысле) производственных и товарных потенций: он «осуществляет» предложение, делает его действительным.

Но в чем заключается критерий различия экономического времени на периоды t, (t - 1), (t - 2) и т.д.? Речь, очевидно, идет о цикличности, т.е. каждая единица времени есть самозамкнутый цикл, причем для запаса это цикл инвестиционный, цикл накопления, хранения и обработки запасов, сохранение того, что есть. Для потока это производственный цикл, то количество времени, которое необходимо для вложения инвестиций в производство и получения готовой продукции. Каждая единица времени обладает внутренней завершенностью, единством, целостностью, и она характеризует собой цикл, цикл как единичный временной процесс; циклический процесс сам по себе есть поэтому его жизнь во времени. Цикл всегда есть нечто завершенное, законченное, и поэтому он может быть принят за единицу измерения экономического времени. «Цикл запасов» происходит тогда в единицу времени, от начала действительного предложения на рынке до конца рыночных торгов, определяющих количество запасов. Цикл производства суть единица времени от вложения инвестиций до выпуска конечной продукции. При этом цикл осуществляется не просто за время или во времени, но за единицу времени, он, следовательно, может быть признан мерой изменчивости в экономике, эталоном экономического времени.

Производство как средство достижения определенной цели (например, максимальной прибыли) есть поток, а как результат, цель «в себе», есть уже запас (имеется в виду, что производство как важный для человеческого общества процесс, обеспечивающий последнему возможность собственного воспроизводства, организуется и осуществляется таким образом, чтобы одновременно с целью накопления, увеличения чего-либо (в данном случае — прибыли) преследовалась цель его «самоподдержа- ния» и обеспечения достаточно длительного периода его существования; эта «вторая» цель может быть названа производством ради (и посредством) самого производства).

Одновременное бытие экономического события, и как запаса и как потока, суть не противоречие, а четкое выражение асимметрии взгляда на него, взгляда «из» моментов (t - 1) и (t - 2), обнаружение дискретности экономических явлений и их многозначности. 79.

Экономический смысл выражения dfX^M) (переменная X)

dX

состоит в том, что оно показывает, насколько изменится значение частного чистого максимального дохода конкурирующего предпринимателя при изменении (например, увеличении) общего потенциального предложения на рынке на одну бесконечно малую единицу, причем того, которое обеспечивает максимум чистого дохода монополиста на этом же рынке ( Хм ). Для Дмитриева оно служит индикатором сравнения объемов «потенциального предложения», наиболее выгодных для монополиста и п конкурирующих предпринимателей. Его интересует, есть ли стимул у конкурирующих предпринимателей увеличивать свои частные «потенциальные предложения» (в общем, запасы), а значит, и общее потенциальное предложение, дальше Хм, которое является оптимальным для

монополиста. Поэтому ему важно не просто d/XX) ^ ^ выражение

df„(XM) dX

—2——— , позволяющее судить о том, что происходит в окрестности точ- sjf Г V 1

ки Хм. Производная —" ? м берется по переменной X, а ее значе-

dX

df„(X = XM) v df (X = Xм)

ние считается как ————— ; Хм в выражении — — нужно

dX dX

для того, чтобы обозначить тот критический отрезок кривой F(X), который интересует Дмитриева. При этом рассматривается поведение функции /,(ХМ) в области X > Хм. 80.

См. рис. 2.6, 2.7; с. 164-169. 81.

Если в формулу (III) подставить n = 1, то = ~ ®

тождественно, и это говорит о том, что монополист достигает максимума своего чистого дохода в точке Хм и далее не будет расширять

свое «потенциальное предложение» (запасы, в смысле того количества товара, которое можно предложить рынку). Из формулы:

— = при n = 1 получаем ------ - ' = 0, т.е. рав-

dX Хм ’ аХ новесие в отрасли для монополии установлено на уровне Хм. Заметим, что анализ Дмитриевым «потенциального предложения» не включал рассуждения и какие-либо предположения о цене продукта. Цена «находится» в функции F(X) и уж тем более в F(XM). Это означает, что вопрос об оптимальном количестве запасов в целях получения прибыли может быть решен безотносительно к ценовому фактору: цена, очевидно, принимается по умолчанию постоянной переменной, т.е. параметром рынка. На выручку F(X) влияет только объем запасов, а цена — параметр, который в условиях конкуренции примет конкретное значение, единое для всех субъектов рынка.

Оптимизация запасов — внутрифирменный процесс, он вне и до рынка, это подготовка к рыночной конкурентной борьбе, поэтому было бы странным включать цену (чисто рыночный элемент) в рассмотрение при формировании стратегии запасов. Тем не менее F(X) есть продукт рынка, хотя бы потому, что она зависит от цены, на этом рынке определяемой. Вопрос с ценой в отношении ее к F(X) решается Дмитриевым очевидным образом: р — параметр рынка, на который отдельный предприниматель влиять не в состоянии, поэтому цена не зависит от его действий, направленных на максимизацию ее «чистого» выражения. Это подход со стороны конкурирующего производителя (теории издержек производства), смотрящего на цену как на данность. Но это так только при п —> оо, на рынке совершенной конкуренции. При п < 5 и уж тем более при п = 1 производители уже в состоянии сами влиять на рыночную цену, они приобретают «рыночную власть», поэтому р перестает быть параметром и становится переменной величиной.

Из этого становится ясно, что выводы Дмитриева и его уравнения могут быть справедливыми лишь при п достаточно большом (все зависит также и от рыночной продуктовой ориентации, от того, рынок какого товара мы исследуем). Отсюда также следует, что и сравнение с рынком монополии ставится под сомнение, поскольку на нем действуют другие законы ценообразования, а следовательно, и F(X), раз цена уже есть переменная, зависящая от X. Тем не менее, результаты Дмитриева важны для теории рынков совершенной конкуренции и подобных им.

Изучая концепцию Дмитриева, можно прийти к выводу о том, что возможен по крайней мере альтернативный динамический подход к проблеме изучения совершенной конкуренции, в отличие от «безжизненной» статики Курно и современной микроэкономики в рамках «основного течения». Основной вывод о долгосрочном равновесии рынка совершенной конкуренции совпадает и у тех, и у других, но получены они по-разному, более того, исходя из противоположной друг другу методологии экономического анализа. Краткосрочного периода как такового у Дмитриева нет, это чистое изобретение «экономике» (начиная с Маршалла). Время у него в экономической системе существует «до» достижения ею состояния равновесия, в котором в рамках «основного течения» в силу его методологии время «снимается», коллапсирует в одну точку, а значит, это уже не время как дискретный процесс, а «мгновенно длящаяся непрерывность», искореняющая время как меру дискретной изменчивости вещей.

Но в то же время состояние равновесия это и не «вечность», ибо время до этого исчезло в результате применения методологии статического подхода, в рамках которого оно — это время — не «преодолевается» через превосхождение, а, скорее, элиминируется. «Вечность» — это результат преодоления времени, когда субъект (или экономическая система) «прошел» через него и «вышел» за его пределы, трансцендировал (тогда время становится ненужным, оно уже — недопустимое ограничение, а не пространство осуществления экономической свободы), а состояние равновесия в «экономике» — это результат сначала априорного его (времени) выталкивания из экономического анализа, а потом попытка ввести «воображаемое» время (деление на три периода у Маршалла), чтобы все-таки различить разные состояния равновесия. Это уже подход на основе сравнительной статики, и в его рамках время — длина непрерывности экономических переменных и событий, способ измерения «расстояния» между состояниями равновесия, и только для того, чтобы различить их. Ясно, что рынок может быть по природе равновесен, но не нужно делать его таким априорно: это значит сделать его статичным, не познав (эмпирическое познание субъектами явлений и процессов наличной экономики как таковой происходит в динамике, последовательно), и это в конечном итоге приводит к полной оторванности микроэкономической теории от практики. 82.

См. комм. 81. 83.

Все эти выводы качественно совпадают с современными, полученными в рамках «основного течения», если под «потенциальным предложением» понимать абстрактное «количество» Q. 84.

Сейчас Qu называют ТС , и - FC (fixed cost; здесь учитываются и условно-постоянные издержки), ^ U ~ YC; TC(Q) = FC + VC(Q).

Но и = TC/Q = (Qu)/Q = и можно называть и АС ; АС = const в современной теории практически не рассматриваются, кроме как для некоторых^ видов функций издержек производства, например,

С(у) = Aya*fi , при а + (3 = 1; при а + (3 > 1 наблюдается убывающий

эффект масштаба dAC(y) ^ ^ т е с рОСТОМ производства АС і , это

dy

обычно бывает в начале производства; затем идет отрезок, где АС = const, а затем ACT по мере роста производства — в этом заключается «концепция U — издержек». Поскольку утверждение АС = const не слишком реалистично для всего производственного цикла, то в современной микроэкономике считается, что АС функционально зависят от Q . Но тогда и все-таки ближе по смыслу к FC, ибо вместе с VC они дают ТС (ТС = FC + VC ). Дмитриев, тем не менее, дает более реалистичные виды издержек и их названия, нежели абстракции «основного течения» современной экономической науки. Добавим, что убывающий эффект масштаба на протяжении всего производственного цикла в целом характерен для естественных монополий. 85.

С точки зрения «основного течения» экономической науки для рынка совершенной конкуренции и подобного ему (п большое, неограниченная конкуренция) — да, см. комм. 83. Рынок монополии исключается как противоположный ему (он неконкурентный), а рынок олигополии исключается потому, что там невозможна неограниченная (т.е. совершенная) свободная конкуренция (действуют другие законы ценообразования, поскольку п0ШГ « пнеоп, конкур )• 86.

Под способом реализации Дмитриев понимает вектор направления товарного потока, его ориентированность, предметность. И вместе с тем он угадывает, что направление «течения» потока тесно связано с его интенсивностью, пропускной способностью: отношение размера сбыта к размеру производства в единицу времени определяет его интенсивность, т.е. качество, экономическую эффективность этого потока, подобно тому как в физике существует аналогичная величина — мощность, пропускная способность различных труб и сред. Это актуально для анализа современных торговых сетей и каналов сбыта — товарных потоков. 87.

Посмотрим на это утверждение с точки зрения участников рынка совершенной конкуренции. Если в момент времени t в состоянии равновесия D = Q,,, то каким образом появился «мертвый запас» Q, в момент (t - 1)? Возникающая здесь историчность производственнопотребительской системы экономики вынуждает нас признать, что «мертвый запас» появился в «неравновесный» для экономики момент времени (например, в момент несовпадения периодов потребления и производства), следовательно, он — этот запас — есть элемент и продукт цикла экономической конъюнктуры, и не является следствием ошибочного хозяйственного расчета предпринимателей. Это может означать, что экономика в самом начале своего существования была неравновесной, но как же тогда это согласуется с рациональностью экономических агентов?

Речь наверняка идет о случайных колебаниях спроса и предложения (соответственно, потребления и производства) в условиях сезонности и стихийных бедствий. Следующий вопрос: этот «мертвый запас» — результат постепенного накопления или он одномоментен? По отношению к рынку совершенной конкуренции в состоянии равновесия должно быть D *QV (см. рис. 2.6, 2.7), т.е. должно быть D < Qri, и тогда запас может накапливаться, тем более запас тех товаров, которые длительно хранятся. Равновесие не может установиться при D Ф QV(D < Qv) ни в первом периоде, когда запас равен нулю, ни во втором, так как запас по-прежнему равен нулю: его ведь и в первом периоде никто не делал. По идее, утверждение о существовании (и очевидно, единственности) равновесия при Qv = D означает позицию «основного течения» современной экономической науки, т.е. рассматривается (и это верно) гипотетическая экономика с одним единственным периодом, вневременной характер которой очевиден. Если есть п периодов ( п > 1), то без «запасов» не обойтись, и если они появляются в периоде т (т. < п), то в периоде m + k (m + k <п) становится неясно, как и откуда они появились. При соблюдении условия D = Q,, принцип причинности требует обращения к первому периоду, который и признается нами «неравновесным».

Скорее всего, условие D = 0 для рынка совершенной конкуренции — натяжка, далекая от действительности, ибо тогда получается, что «мертвый запас» переходит из периода в период, а само его возникновение не объясняется. Гораздо реалистичнее D Дмитриев высказывает здесь интересную идею о том, что движу-* щая сила конкуренции состоит в желании каждого ее участника хотц бы на мгновение стать монополистом, поскольку стремление к наибольшей выгоде — желание «монополистическое», стремление одного Я, а не коллективного мнения и желания. Нет такого конкурента, который не хотел бы на минуту стать монополистом, и именно стремление каждого из них к этому рождает конкурентную борьбу, а не различные (и даже противоположные) интересы. На рынке совершенной конкуренции, как таковом, максимальной чистой прибыли достичь нельзя — она равна нулю в точке долгосрочного равновесия, но стремление получить ее есть реликт монополистического существования (и единоличного обладания желаемым) в далеком прошлом. 89.

В современной экономической теории она располагается в координатах: количество Q — общие издержки ТС , и является восходя-

„ dTC(Q) п

щей, —- > 0 ; и для каждого из трех периодов строятся свои кривые

«Q

TC(Q), так или иначе модифицирующие свой вид, оставляя неизмен-

J'T’/l / f-\ Ч

ным условие — > 0. Кривая TC(Q) получается аддитивно из

dQ

кривых FC и VC(Q). 90.

См. комм. 84. По аналогии с TC(Q) = FC + VC(Q) у Дмитриева схема следующая: общие издержки (Qu) = необходимые издержки

),

(Du)+ издержки по реализации (накладные расходы, D

(Q-D)u D

причем последние, как функция от Q и D, существуют только когда Q > D; при Q = D они есть прямая линия, и становятся аналогичными FC (например, транспортные расходы, аренда торговых помещений), тогда и ТС = const, ибо ТС (единицы продукта) = АС (в «основном течении» современной микроэкономической теории) = U + U,, (в системе Дмитриева). 91.

Т.е. средние издержки, АС\ см. об этом комм. 84. 92.

Это не противоречит требованию возрастания функции на интер-

//ТГ’/Л Г\\

вале [0; Q] , так как означает, что —- > 0; при 4-D -» ІТС (читать

dD

рис. 2.6, если следовать Дмитриеву, следует справа налево, от Q к нулю).

ач n f/n\ Л/f r dTC(Q,D) 93.

Это есть условие p = j(D) - MC = ^—- в современных

dD

обозначениях, и оно определяет величину D (но не Q );

= dTR(Q) = MR т р MR = MC dQ 94.

На величину и = const; Ur не изменяются потому, что при производстве издержки по реализации равны, по Дмитриеву, нулю. 95.

Здесь и есть АС (средние издержки) = ТС/Q в современной терминологии; у Дмитриева эти АС = const, но его АС — это другое, по сравнению с АС «основного течения» современной экономической науки. Последние есть вообще функция от Q (см. комм. 84). Это различие вызвано методологическими отличиями в подходах Дмитриева и современной “экономике” к проблеме издержек и их классификации. 96.

иг =Ur/D, но аналогично нельзя сказать; u = U/Q, т.е. что и = АС , поскольку у Дмитриева издержки единицы продукта и = const, а суммарных необходимых издержек U как самостоятельной, первичной по отношению к гг с точки зрения процесса производства экономической категории у него не существует.

«Общая сумма издержек» Qu вторичнее и в экономическом смысле и «рождается» из гг. В классической микроэкономике, наоборот, сначала существуют ТС, а уж затем все остальные виды издержек, функционально связанные с <2 , в том числе и AC; FC не зависят от Q , поэтому они аналогичны дмитриевским и = const.

ТС = Qu = D

(Q - D)u

и + — —

D

;U,.=D D

У Дмитриева нет и = U/Q, ибо мы знаем, что и = const. Это интересная структура издержек, она аналогична современной конструкции ТС = FC + VC , но в отличие от нее работает не только с агрегированными величинами (общефирменными), но и применительно к единице продукта, «поштучно» описывая издержки продукции. 97.

Дмитриев все еще рассматривает рынок монополии. См. комм. 87. 98.

Т.е. TR = TC в точке С. КЦС TR ТС р = tga = —-— = —г = — => р = D OKM DD

поскольку <2 > D, то р > и .

г,+ <в---?>"

D

/ D; р = —и; D В точке касания С выполняется:

= Qw.

dTR(D) dTC(Q,D) dD dQ

(Q-D)u

и + -

D „ n _ dTR(D) dTC(Q,D) . ^

Если D = Q, to —-A—i. = is—L => p = и; (p = МС = AC — в

dD dQ

современной теории конкуренции), но у Дмитриева D и Q — различ-

4ЩЕ>) dTC(Q,D) ,

ные, поэтому ——— * —- (так как TR(D) не тождественно

dD dQ

равно TC(Q , D)), и, соответственно, нет правила TR-TC = 0, характерного для рынка совершенной конкуренции. 99.

См. комм. 98. 100.

На с. 181 Дмитриев сделал вывод о том, что в условиях неограниченной свободной конкуренции цена будет ниже, а объем производства выше, чем при монополии, но общие издержки производства единицы продукта в первом случае выше, чем во втором. Исключением является рассматриваемый здесь случай товара, необходимые издержки производства которого и выше максимизирующей валовую выручку монополиста цены и> рт, вследствие чего объем производства равен объему предложения. Тогда «монопольная» цена ниже «конкурентной», которая устанавливается при данных условиях на рынке и равняется цене рынка совершенной конкуренции по Курно, и, к тому же, равна и (pk = и). Возьмем основное выражение для функции спроса, полученное в комм. 125 из уравнений Дмитриева на с. 206—207; оно будет отличаться от аналогичного, полученного из его уравнений на с. 190—191,

только формальным «количеством» постоянных и'у и k,, но не существе

вом вопроса: р = + (и\ - kt) ; для товара, не годного к хранению в

и е-с

настоящем периоде, выполняется и] = k(, т.е. р = -jy ; Е( =1. Таким образом, цена «скоропортящегося» товара, произведенного с постоянными издержками и, устанавливается на уровне единичной ценовой эластичности функции его спроса (см. комм. 125). 101.

Это условие долгосрочного равновесия рынка совершенной конкуренции: р = МС = АС = const. АС у Дмитриева и есть необходимые издержки, равные и. 102. Т.е. для товаров, годных к хранению в следующем периоде, и,' > к,, так как, по Дмитриеву, ТС, = и+ к, и ТС,-и', = к, 0. 103.

Условие TR-TC = 0 в этом случае сохраняется: поскольку pD = Qu, р ~^и, и так как (Q/D) > 1 , р > и.

По-прежнему функция спроса в общем виде выглядит:

р = — + « -k,), и> р„,, т.е. ри = и .

Если выполнено условие > k, (см. комм. 102), то можно оценить ценовую эластичность спроса Едля случая рк = и . Для этого ис-

•• л. тп/ ч ч dTR(p) dQ(p)

пользуем следующий факт: TR(p) = pQ(p), = р + Q(p)\

dp dp

dTR(p) . _ dTR(p) dQ(p) . .

предположим, что <0. Тогда = p—7+—+ Q(p)<0;

dp dp dp

ri> P dQ . dQ „ і „„і ,

=> E, = — -г- < -1; так как —=? < 0, то \E‘ > 1 , и это означает, что

" Q dp dp 1,1

мы находимся в «эластичной» области кривой спроса. Аналогично

выполняя этот алгоритм для нашего случая, имеем:

TR(p) = р

СР - W, +k,)'

и „-СІ

dTR(p) _ е~ (р - и- + k,) - ре~ __ е (к,-и1,) dp (p-u',+k,f (p + k,-u,f

Поэтому И > 1 при и > рт и, соответственно, при рк- и. Из этого, в частности, следует, что если кривая спроса изменяется, то поскольку та точка, в которой эластичность спроса равна 1, остается неизменной, цена рк также должна оставаться без изменений, независимо от формы и расположения кривой спроса, из-за того, что рт остается неизменной (ср.: Нути Д.М. Указ. соч. С. 528). 104.

Равенство р = и устанавливается вследствие большой величины и, что характеризует производственный процесс, соответствующий низкому уровню развития технологии. В результате роста производительности труда и осуществления инноваций (см. комм. 55 очерка I) и снижаются и устанавливается соотношение р > и. При этом р тоже снижается (например, на компьютеры и оргтехнику), но выражение р > и все равно остается верным. Дело в том, что и снижается на большую величину и быстрее, чем р. Эта разность (р-и) и составляет доход с единицы продукта для предпринимателя.

а'

. Положим, U. = ——,

D 105.

Известно, что U,. = AQ—РХ _ ш

D

D '

что вполне реалистично.

„ r. k(Q-D) kQ , , f Q ,

Тогда р = и + и„ = u + —— = и + —— - k = и + k\ — -1

D D [D

Очевидно, если (Q/D) = 1, т.е. Q = D, то p = и ; но обычно при совершенной конкуренции (Q/D) > 1, т.е. Q> D, тогда р = u + k | -1

> 0 ; тогда ТС , приходящиеся на единицу продукта, уве-

да*(а-Г

личиваются за счет добавления к ним издержек по реализации, а это значит, по Дмитриеву, что таким образом возможно достичь соотношения р = и, если раньше было р > и. В отличие от Рикардо и всей традиции классической школы, у которой «основное течение» современной экономическом науки заимствовало способ рассуждения о миграции капиталов между отраслями, Дмитриев показал, что для установления равновесия на рынке совершенной конкуренции не р должна опускаться до уровня и (в начальной ситуации закон производства заключается в р > и , см. об этом на с. 51), а наоборот, и должны вместе с U,, подниматься до уровня цены. Состояние р = и характеризует, по Дмитриеву, низкий уровень развития техники и промышленности, ибо это означает, что и очень велики (под и уже разумеются общие издержки и + U,, единицы продукции). 106.

Явная реминисценция на механизм «нащупывания» (tdlonnement) Л.Вальраса. Дмитриев признает, что не хозяйственный расчет как таковой продуцирует экономические условия получения максимальной прибыли в условиях совершенной конкуренции, а опыт, процесс принятия решений. В «Экономикс» же стремление к максимальной выгоде есть идеальная теоретическая модель, которая служит эталоном, критерием для сравнения, оценки и отбора экономических данных (о рыночной цене, доходе, объемах производства и сбыта продукции и т.д.), полученных в результате выполнения предпринимателями своих функций в ситуациях неопределенности (т.е. принятия решений, являющихся результатом их рационального выбора). С этой точки зрения, максимизация прибыли — это итеративный процесс, которым можно управлять, руководствуясь принципом «подстройки», «обучения» (leaming-by-doing), т.е. поиска оптимума, существование которого априорно заложено как основание рационального экономического поведения. В рамках «основного течения» современной экономической науки возникает, таким образом, вопрос об оптимизации самого процесса поиска максимума прибыли (см. например: Stigler G.J. The Economics of Informationy/Journal of Political Economy. 1961. Vol. 69. N3. June). И тем не менее «центр тяжести поведенческого анализа лежит не в области мотивации, а в сфере обработки информации и принятия решений. ...Звание основателя поведенческой теории по праву принадлежит Нобелевскому лауреату Герберту Саймону. Он активно участвовал в эмпирических исследованиях того, как реально протекает процесс принятия решений в фирмах, дал этим исследованиям первое теоретическое оформление и наконец разработал на основе этой теории нормативные алгоритмы принятия «правильных» решений» (Автономов B.C. Человек в зеркале экономической теории. С. 77; см. также описание модели Саймона — пошаговой процедуры поиска оптимума — с. 77—79). Одновременно с этим «традиционная неоклассическая теория, основываясь на предпосылках совершенной конкуренции, предполагала, что поведение каждого участника рынка не зависит от поведения остальных участников. Эта предпосылка подверглась пересмотру, в частности, в теорий игр, основанной Дж. фон Нейманом и О. Моргенштерном» (Там же. С. 63; описано в: Neumann J. von, Morgenstern О. Theory of games and economic behavior. Princeton, 1947). Таким образом, экономические взгляды Дмитриева, касающиеся методологических вопросов оптимизации, не потеряли своей актуальности в рамках неоклассического подхода. 107.

Рассуждение Дмитриева о полезности и употребление им термина «количество полезности» сближает его с кардиналистской теорией полезности, признающей количественность полезности и в связи с этим ее (со)измеримость. Традиция идет от К. Менгера и австрийской школы (см. например, его «Die Grundsdtze der Volkswirtschaftslehre». 1871). В «Принципах...» Маршалла (1890) теория потребительского поведения также излагается в духе кардиналистских идей измерения полезности.

Аппарат кривых безразличия и связанная с ними ординалистская теория полезности в эпоху Дмитриева еще окончательно не оформились, хотя и бурно развивались: инструмент кривых безразличия был изобретен Ф.И. Эджуортом («Mathematical Psychics», 1881) и усовершенствован В. Парето и И. Фишером. Однако в то время он так и не стал популярным, оставшись без употребления. Его возродил А.Л. Боули (A.L. Bowley) в работе «Mathematical ground work» (1924), хотя и не пользовался им для анализа полезности. Десять лет спустя, в 1934 г., Хикс и Аллен показали, что кривые безразличия можно использовать в целях построения теории потребительского поведения на основе ординалистской концепции полезности, но при этом выяснилось, что русский экономист Е.Е. Слуцкий получил тот же результат уже в 1915 г. Так или иначе, большинство работ и достижений представителей англо-американской школы (наверное, кроме Джевонса) экономистам-математикам русской и австро-немецкой школ были малоизвестны (видимо, поэтому они, в том числе и Дмитриев, до начала XX в. не знали А. Маршалла, Дж.Б. Кларка и др.).

Но в данном случае привлечение аппарата ординалистской теории, особенно кривых безразличия, необязательно, так как вопрос о ранжировании уровней полезности для Дмитриева сам по себе не важен.

1

11 * п

108. При этом, поскольку DM 1 1 1

— + — + — =DM, выраже-

должно быть конечным, в сумме сходящимся

К, К.,

ние

к 1 числовым рядом, где К, < 1. 109.

Это говорит о том, что Дмитриев придерживается мнения об априорности правильного хозяйственного расчета, который, по Смиту, создан в человеке и для него Богом. Этот расчет составляет внутреннее содержание человеческого Я, делая последнее экономическим, которое можно и нужно обнаружить через практический опыт и тем самым возвести его в ранг всеобщего экономического принципа. 110.

См. комм. 49. 111.

См. комм. 109. 112.

Иначе обстоит дело в современной экономической теории. Параметры р и Q конкурентного равновесия принимаются за эталон экономической эффективности при анализе различных рыночных структур. На рынке совершенной конкуренции, утверждает микроэкономическая теория, р — минимальная (из всех возможных «равновесных» цен) и Q — максимальный объем производства (= предложения, сбыта). Законы же монополистического ценообразования диктуют другое; цена там устанавливается выше конкурентной (и Дмитриев с этим согласен), а объем производства (= предложения, сбыта) — меньше конкурентного. На рис. 2.6 объем производства (= сбыта) у монополиста равен ОМ, на конкурентном рынке объем производства равен ОК2, а сбыта — ОК, причем ОМ < ОК < ОК2 • Используя в своем арсенале микроэкономические понятия «излишек потребителя» (consumer surplus) и «излишек производителя» (producer surplus), идущих от Маршалла и его «Принципов...» 1890 г., микроэкономическая теория пытается показать экономическую неэффективность монополии, выраженную треугольником «мертвых потерь» общества (deadweight loss), возникающих при ее функционировании. Площадь этого треугольника, показывающая суммарные «мертвые потери» общества в случае, если в данной отрасли господствует монополия, а не

совершенная конкуренция, равна рм - pK)(QM -QK)> гДе Рм > QM и

pk, Qk — параметры рыночного равновесия, монополии и конкуренции соответственно. Она является индикатором экономической неэффективности монополии. Это чисто геометрический абстрактный подход, далекий от реальной экономической действительности (особенно в век НТП), поэтому в рамках «экономике» был выработан другой критерий сравнения эффективности этих рыночных структур — на основе учета и анализа соотношения их средних издержек АС. В 60—70-х годах сформировались два направления в способе решения проблемы экономической эффективности монополии. Родоначальник первого, X. Лейбенстайн (Leibenstein Н. Allocative Efficiency vs. «Х-Efficiency»//American Economic Review. 1966. Vol. 56. N 3. June), предложил концепцию «Х-эффектив- ности», суть которой состоит в измерении разницы между уровнем минимально возможных АС в данной отрасли и фактическим их уровнем. Полагая, что у монополии меньше экономических стимулов к снижению своих АС, чем у конкуренции, он принял АСМ > АСК. Предположив также, что уровень Х-эффективности определяется степенью усилий менеджеров, их экономической мотивацией и прямо зависит от остроты конкуренции на рынке, он пришел к выводу, что в результате действий монополии общество несет потери и от неэффективного размещения ресурсов, т.е. факторов производства (от так называемой аллокативной неэффективности (allocative inefficiency), так как рм > АСМ ), и от Х-неэффективности, вызванной разницей в средних издержках АСМ-АСК > 0. Монополия, по его мнению, не только производит меньше, чем рынок совершенной конкуренции, но и этот объем она производит с АСМ > АСК .

Лидер второго направления Й. Шумпетер (Schumpeter J. Capitalism, Socialism and Democracy. N.Y., 1942; см. также: Galbraith J.K. American Capitalism. Boston, 1956), наоборот, доказывал, что современный мир — это мир НТП, который базируется на достижениях НИОКР (источник финансирования которых — прибыль), последние и определяют уровень АСМ ? Производственная эффективность монополии зависит от использования результатов НИОКР, причем при их увеличении АСМ снижаются. Затраты на сферу НИОКР увеличиваются вместе с ростом прибыли корпораций. И главное то, что у монополии больше возможностей финансировать сферу НИОКР, чем у совершенно конкурентной фирмы, так как сказывается уровень аккумулирования финансовых и материальных средств и эффект масштаба. Поэтому Шумпетер полагает, что АСК > АСМ . При этом рм > рк , и QM потерь» обшества, площадь которого равна ^(Рм - PK)(QM ~QK)> r^e

рк = АСК ) существуют, но они небольшие. Общество выигрывает за счет того, что монополия добивается большего снижения своих средних издержек АСМ , чем конкурентная фирма — своих АСК, которые всегда равны рк . Монополия приносит доход обществу в размере (АСК -ACM)QM, который больше суммы «мертвых потерь». Как мы видим, в целом вывод Дмитриева об эффективности монополии аналогичен точке зрения Шумпетера, которая имела многочисленные подтверждения в нашу современную эпоху НТП (например, деятельность фирмы IBM и десятков подобных ей монополистов на мировом рынке).

Но Дмитриев обосновывает свою точку зрения иначе, чем Й. Шумпетер. Для Дмитриева эталоном, с точки зрения экономической эффективности, служит монополия, только в рамках которой свободно и полностью раскрывается и осуществляется принцип хозяйственного расчета. У монополиста Q = D, поэтому непроизводительных расходов (например, по хранению товарных запасов) у него не возникает. Неважно, что рм > рк , так как вся сумма прибыли все равно попадает к монополисту, она не является «мертвыми потерями» для общества. В случае конкуренции Q = ОК2 > D = ОК , и неважно, что D = OK > Du , из-за того, что

ОК2 > ОК (сумма накладных издержек для каждой проданной едини-

(Q - D)u ,

ны равна д , и она должна быть возмещена в цене и единиц

проданных товаров). Отсюда ясно, что на потребителя «перекладываются» непроизводительные издержки непроданных — неважно, годных или негодных для хранения — (Q - D) единиц товара, которые можно условно назвать «мертвыми издержками» (deadweight cost). Потребитель переплачивает за то, что у конкурента-предпринимателя Q > D. (Q ~ D)u

Q ~ чистые издержки совершенной конкуренции, приходящиеся на единицу D проданных единиц товара, и в этом заключается неэффективность совершенной конкуренции. Если товар не годен для хранения в следующем периоде, то эти «издержки по реализации» становятся «мертвыми издержками» для общества (deadweight cost, не путать с deadweight loss). Если годен, то тогда, если он будет продан в (t + 1) периоде, потребитель должен будет платить за него дважды: сначала за то, что он не продан в t-м периоде (не куплен потребителем), а затем за то, что куплен им в следующем. Это тоже deadweight cost. Иногда, правда, накапливающийся таким образом запас товаров может послужить на «черный день», но и в этом случае потребитель переплатит, что с экономической точки зрения неэффективно. Если бы было QK = DK > QM = DM , то тогда выводы современной экономической теории были бы, по Дмитриеву, верны, но природа конкурентной борьбы в том, что QK > DK , и ей (конкуренции) не «помогает» даже DK > QM = DM , ибо «мешают» непроизводительные издержки производства и хранения (Q - D ) непроданных единиц товара. 113.

В современной экономической теории — строго противоположны, см. комм. 80. 114.

Именно поэтому X. Лейбенстайн считал, что АСК < АСМ : поскольку АСК = рк < АСМ < рм и рм > АСМ (условие ценообразования на рынке монополии) и рм > рк , то АСМ > АСК . По Дмитриеву, не рк снижается до уровня АСк, ибо тогда получается, что при совершенной конкуренции АСК = АСтт (и значит, АСК <АСМ в силу всего сказанного Лейбенстайном, и сказанного, получается, верно), а АСК повышается до уровня рк вследствие увеличения непроизводительных издержек совершенной конкуренции. 115.

Дмитриев наталкивается на проблему снижения рыночного риска и неопределенности (Knight F.N. Risk, Uncertainty and Profit. Boston, 1921; затем И. Шумпетер и др.), которая в классической микроэкономике решается в основном путем той или иной договоренности: сговора, т.е. при помощи создания картеля (по сути, рынка монополии) или другого объединения; либо при помощи ценовых сигналов, сигналов о качестве продукта, подаваемых в рамках рекламных мероприятий фирм. Некоторые микроэкономические модели (например, в олигополии, когда п = 5, 10...) стремятся учесть в целевых функциях производителей аналогичные желания и стремления конкурентов (см. комм. 16), чтобы снизить неопределенность со стороны контрагентов; для этого фирмами проводятся различные маркетинговые исследования товарных рынков, рынков услуг и т.д. В бурно развивающейся сейчас институциональной экономике (institutional economics) решать эту проблему в определенных допустимых и поддающихся исследованию пределах пытаются с помощью создания и изучения соответствующих институтов и институциональных структур, т.е. формальных и неформальных правил и норм поведения, позволяющих экономическим субъектам структурировать свое взаимодействие и уменьшить степень неопределенности в этих взаимодействиях друг с другом.

Оказывается, внешне независимый и свободно действующий на конкурентном рынке экономический агент следует все-таки определенным установкам и правилам поведения (например, институту рациональности) и руководствуется ими в принятии собственных решений. Это означает, в частности, что, изучив структуру его поведения, можно создать ее модель (в том числе математическую), и появляется возможность управления этим поведением в рамках определенной институциональной среды в конкретных, типовых рыночных ситуациях, но именно в ситуациях взаимодействия одного агента с другим. Дмитриев хочет, видимо, сказать, что возможность «заглянуть в душу» любому другому конкуренту и узнать его намерения относительно р ,Q , D и других параметров рыночного поведения будет означать, что мы уже не находимся на рынке совершенной конкуренции, где взаимодействие между контрагентами осуществляется не прямо, а косвенно, исключительно через установление р, , Q, и Ц. 116.

Они могут быть вообще вытеснены с рынка, ибо их конкуренты могут последовательно понижать цену (теория «ценовых войн» в современной микроэкономике) до такого уровня, пока те, будучи без «лишних» запасов, не останутся в убытке из-за того, что рк станет меньше их и (необходимых издержек), так что рк = и-а ,а -» 0. Конкуренты же с «лишними» запасами не получат прибыль, ибо хотя рк < и, но они тем самым увеличивают сбыт до уровня своего производства (Q = D) и вследствие этого не несут своих непроизводительных издержек (издержек по реализации), так как ими продано все, что произведено, все их запасы истрачены. Таким образом, не только уровень АС, важен в «ценовых войнах» и не только этими АС, объясняется возникновение «ценового лидера» в условиях совершенной (и несовершенной) конкуренции, как это делается в современной микроэкономике и теории отраслевых рынков, но важен также, как показывает Дмитриев, и уровень производственных запасов фирм. 117.

Дмитриев полагает, что чем выше caeteris paribus производительность труда в отрасли, тем ниже в ней уровень необходимых издержек и (по-современному, отраслевые АС равны АС типичной, «репрезентативной» фирмы). Производительность капитала он не упоминает, либо потому, что в этом вопросе строго придерживается трудовой теории стоимости Д. Рикардо и К. Маркса, либо достаточно точно оценивает его роль как фактора производства в вопросе снижения и. Й. Шумпетер, например, считал капитал (наряду с квалифицированным трудом) важным экономическим ресурсом для рынков монополии, позволяющим снижать и ( АС ) по сравнению с рынком совершенной конкуренции, на котором капитал не играет как фактор производства особенного значения (в силу невозможности его достаточной аккумуляции для снижения АСК ). 118.

В современной экономической теории это называется не теорией ренты и категорий дифференциального дохода, а теорией рынков несовершенной конкуренции, рассматриваемой в микроэкономике. Рынок несовершенной (здесь — монополистической) конкуренции отличается от совершенно конкурентного рынка тем, что на нем вращаются дифференцированные продукты (разных марок, названий, дизайнов, с разными расходами на рекламу), которые однородны, но имеют друг от друга некоторое, обычно незначительное, отличие. Основная проблема изучения этого типа рынка — процесс ценообразования и влияние на него, в основном, расходов на рекламу, при условии АС, > ACу ,i * j. Систематическое изучение этого раздела экономической теории началось в 1926 г. со статьи П. Сраффы (Sraffa P. The Laws of Returns under Competitive Conditions//Economic Journal. 1926. Vol. 36. December), затем проблемой несовершенной конкуренции — но уже в основном в рамках «равновесной» методологии сравнительной статики современной «экономике» — занимались Е.Чемберлин (Chamberlin Е.Н. The Theory of Monopolistic Competition. Cambridge (Mass.), 1933; русск. пер.: Чемберлин E.X. Теория монополистической конкуренции. М., 1959), Дж. Робинсон (Robinson J. Economics of Imperfect Competition. L., 1933; русск. пер.: Робинсон Дж. Экономическая теория несовершенной конкуренции. М., 1986) и многие другие (см., например: Теория фирмы/Сост. и ред. В.М. Гальперин. Вып. 2. СПб., 1995.). Сейчас проблематика рынков несовершенной (в том числе монополистической) конкуренции, как части экономической теории, во многом пересекается с теорией отраслевых рынков и теорией фирмы, предлагающих свои подходы с точки зрения их основного предмета исследования и имеющих с ними тесную взаимосвязь. О теории (экономической) ренты см. комм. 49. 119.

Этой проблемой занимается сейчас отдельная отрасль экономической теории — теория фирмы. В ее рамках детально исследуется проблема запасов, их оптимизации и влияния на конкурентоспособность фирмы в условиях, главным образом, немонопольных рыночных структур. Например, одна из простейших моделей управления запасами носит название формулы Уилсона. Это аналитическое выражение для определения наиболее экономичного размера заказа (закупки запасов какого-либо вида или их производства): Q* = у > гДе Q* ~ оптимальное

количество единиц запасов, 5 — общая величина расхода товарно-материальных ценностей (в единицах) за некоторый период, О — стоимость выполнения заказа, С — затраты по содержанию запасов за период. Случай, рассматриваемый Дмитриевым, означает, что за складские помещения нужно платить наличными одинаковую сумму, без дисконта в каждый момент времени (сутки, неделю, месяц); такой вид оплаты за хранение производственных запасов в случае более длительного срока и больших объемов запасов — вполне реалистичное предположение и сегодня, в начале XXI в. 120.

См. комм. 105. 121.

Где общий чистый доход TR - ТС будет максимальным (кривая общей выручки — OD, кривая общих издержек — ). 122.

См. комм. 94. Кривая общих издержек ТС для товаров, выдерживающих хранение:

(Q ~ D)k

К +?

Qu = D

; Qu = u,D + (Q-D)k; Q(u - k) = D(uc - k);

D при t Q, D = const, т.е. и t и uc t.

Для товаров, не выдерживающих хранения (Q-D)u,

и,. + ?

Qur=D

; ur t, так как это необходимые издержки

D

производства Q , общие издержки = Qur.

В первом периоде ТС = Q,ur, во втором — Q2u(.; ТС сдвинулось на (0.2 ~0\)и [ ис = и ]. так как и не зависит от Q . 123.

Поскольку и, Ф k,, Дмитриев рассматривает здесь товары, годные для хранения в следующем периоде. 124.

Поскольку q, + q2 + ... + q„ = Q , то — + — +... + = Q, а это

щ тп2 m„

c 1 1 1 і

означает, что должно быть выполнено условие — + — + ... + — = 1,

тп, т., т„

1 1 1

+... + — — сумма членов сходящегося конечного число-

т..

т.е.

т. т

вого ряда должна быть равна 1. 125.

Цена р определяется из дифференциального уравнения 1

, D(Q-D)k,

d — Df(D) - Ви,Г - lJ>n' =0;

m, \ D /

df(D) ,.lnndD , , dD dp

т. е. f(D)+D

-u,+k= 0 ; D+—(p-u'+k,)- 0; — = ;

dD dpKF ' D p-u'+k, In D + C = - ln(/? - m] + k,); С - const; p > u. - k,;

In [D(p - u\+ &,)]= -С; = e_<; [d(/? - w,' +&,)]= e-' ;

/.14

p = -jy + (u, -«,) — это уравнение кривой спроса, уже не являющейся прямой (гипербола). Если посчитать ценовую эластичность этой кривой спроса, то она будет равна Е‘ = -

D

dp(D) D в

dD р D2 Дф + (м,. _ k^ е-<: + D(h| -k,)'

D причем она равна 1 при и', = k, (уравнение соответствующей кривой

спроса: р = ), а остальные ее значения зависят от величины D и

соотношения между и, и k,. Поскольку на рынке совершенной конкуренции п -» оо, то D может быть очень большим, lim D -» оо , тогда pN -> ы' - к,. Если D есть число конечное, то pN = м' - k, + а , где а > 0.

Тогда для предпринимателя і есть стимул увеличить свой частный запас Ц, тем самым повышая D, и таким образом снизить цену до уровня р, = й, - k, + р, где [і <а.

В пределе pN = м' - к,, и дальнейшего стимула к снижению цены и повышению Ц при такой цене — pN = и\ - к, — нет, т.е. цена единицы продукта равна необходимым издержкам производства за вычетом издержек по хранению единицы товара. 126.

Из кривой спроса, взятой из комм. 125, видно, что для «предельного» предпринимателя N

е-г . .

Рк =-Q+(u'N-kN)\D = DNmN ,DN = тіп{Д DN_VDN),

поэтому и возникают накладные расходы, непроизводительные издержки хранения его частного запаса qu < D < Q , так как D < Q. Увеличение его частного запаса qn имеет целью понизить цену (pNi, D Т) и тем самым сбыть свой запас, снижая этим также свои непроизводительные издержки. 127.

Решением этого дифференциального уравнения:

„ dF(p)

F(p) + p—fM. = 0 ар

е~с е~с

является выражение F(p) = , где С = const, т.е. D = или

Р Р

P-f о

(при этом Ер = 1 для любого D > 0 ); как было показано выше (см. комм. 125), решением другого уравнения является выражение:

Р = ^- + (Ч'-Ч>- ОО

Таким образом, ри - р, = (и!, - к,). Затем, в результате конкурентной борьбы рИ понижается до уровня р„ = (/ - к,), ,D\. Это де

лает тот предприниматель, которому выгодно снижать цену до уровня

Рт in =«-*,?)? 128.

Т.е. u'N < рм , где рм — цена, которую назначил бы тот конкурирующий предприниматель, которому выгодно снижать цену. И

є є~(

действительно, «его» цена равна рм = , а не р = —- -г (u't - kt). Ему

выгодно понижать цену до уровня рм: ведь он действует на конкурентном рынке как монополист, «ценовой лидер». Если u'N < рм , то поскольку на рынке D 00 (т.е. D Теперь понятно, почему современная экономическая теория, не делая различия между Q и D при рассмотрении рынка совершенной конкуренции, не может «увидеть» закономерное существование непроизводительных издержек на этом рынке. Факт существования последних полностью меняет точку зрения на экономическую эффективность рынка совершенной конкуренции по сравнению с рынком монополии (см. комм. 112). 129.

Имея преимущество в издержках (u'N < и',), предприниматель N, у которого самый маленький сбыт на рынке, равный DN (а запас, значит, самый большой), будет увеличивать свой частный сбыт, тратя свой запас (ибо только ему это больше всего выгодно в данной ситуации), а значит, и беря «на себя» все непроизводительные издержки, издержки по реализации, равные Uv, так, чтобы UN+Uv =Р,пах ? /%* = тах^,,р2,...,,ры}. У остальных участников рынка и'у > ршах, поэтому у них сбыта нет, а значит нет и издержек по реализации. Различие в средних издержках АС фирм и сегодня считается главной причиной возникновения «ценовых лидеров» и «ценовых войн» в отрасли. 130.

Имеем: mJ < рнак, причем и[ соответствуют максимальному объему сбыта Ц и самой низкой цене р, на данном рынке. Следовательно, первый предприниматель несет непроизводительные издержки (см. аналогичное объяснение в комм. 128) в размере (q, - Ds)k,, второй - в размере (q2 - D2)k2 и т.д. (в сумме Q- D > 0 ), которые суть (/,. , Ur и т.д.; они обеспечивают в сумме Ur + Ur +... + Ur =UV, и получается: и', + Ur< = pmax, и2 + Ur2 = pmax и т.д., т.е. каждый предприниматель несет непроизводительные издержки (D, > А > ... > Dn ), но первый — больше второго, второй — больше третьего, И Т.Д. (иг > U > ... >Ur ). 131.

Фактически, чем менее эластичен спрос по цене на данный продукт — в современной терминологии (т.е. чем «больше» потребитель готов платить за данный продукт) — и чем выше производительность труда в отрасли, позволяющая снижать необходимые издержки производства, тем больше вероятность возникновения и существования спекулятивных товарных запасов в отрасли. Это в основном касается товаров первой необходимости (|F7j| < 1), которые все-таки, по мнению классической микроэкономики, занимают лишь небольшую часть «современного» потребительского дохода (см. графические иллюстрации законов Энгеля в учебниках по современной экономике, например: Самуэльсон П. Экономика. Т. 1. М., 1994. Гл. 7), и при увеличении последнего заменяются более качественными товарами, спрос на которые более эластичен (|?р| > 1). 132.

Речь фактически идет об издержках AFC (average fixed cost) = FC/Q, которые, как считается, убывают при увеличении Q , т.е.

dAFC(Q) (dFC /dQ)Q - FC FC

dQ Q2 Q2

Они подчиняются, следовательно, положительному эффекту масштаба. 133.

А сейчас и подавно: в век ускорения НТП происходит бурное развитие промышленности, массовое внедрение новых технологий, рост населения, что увеличивает производство Q товаров первой необходимости практически до неограниченных размеров (что явно не в пользу теории перенаселения Т. Мальтуса), и это означает, что AFC -» 0, а потому, естественно, AFC < ри1ах, которая [ ртах ] все же далеко отлична от нуля. 134.

Именно поэтому, в частности, государство берет на себя экономическую ответственность за контроль над хлебо-мучной, ликеро-водочной (более подробно о роли государства в развитии ликеро-водочной промышленности см.: Дмитриев В.К. Критические исследования о потреблении алкоголя в России. М., 1911) и другими отраслями пищевой промышленности, выпускающими товары первой необходимости (спрос на которые неэластичен и и' которых < рпах ), а не отдает их в руки монополиста, ибо тогда он сразу поднял бы на них цену (и' < ртах ), воспользовавшись подходящим случаем. Таким образом, отсюда сразу вытекают два неочевидных утверждения: во-первых, монополисту может быть выгодно «работать» и на «неэластичном» участке кривой потребительского спроса (хотя мы «знаем», что ей «всегда» выгоднее работать только на «эластичном» участке); и, во-вторых, так называемые естественные монополии должны находиться под строгим контролем или в собственности государства.

е~с 135.

См. комм. 125. pN =-^- + (м,' - k,), pN , если и'? и k,l. Раз-

нонаправленность воздействия этих издержек на цену объясняется тем, что и) (необходимые издержки) — это прямые издержки, которые необходимо возмещать в цене продаваемого продукта (см. также «закон производства» в очерке I, с. 51), так как они неизбежно возникают при производстве продукта. Издержки по хранению — это своего рода альтернативные, косвенные (экономические) издержки, зависящие от действий и воли предпринимателя. Хранить товар можно по-разному, и если к, высоки, р продукта снижается «в наказание» за неумелое управление производственными запасами, и, следовательно, caeteris paribus снижается прибыль от продаж (величина р - и': становится меньше); напротив, если к( относительно низки, «в награду» за эффективное и умелое управление запасами р продукта растет и поэтому caeteris paribus прибыль предпринимателя от продаж тоже растет (выражение р - м' становится больше). 136.

См. комм. 125. При равном увеличении и,' и ку, величина (и)' - k,) = const, т.е. р = const. 137.

Все приведенные выше рассуждения Дмитриева справедливы только для товаров первой необходимости, рассчитанных на массовый спрос (классический пример — рынок фермерских хозяйств в США по производству и сбыту сельскохозяйственной продукции, в частности, зерна). 138.

Тогда (см. с. 206-207) D, = FiP, D2 = FlR,... , D„ = bP, Где

т{ m2 m„

pу — вероятность сбыта единицы товара для предпринимателя і. PL + ?L + '"+PJL

т. т.,

т,

т„

т..

т.е.

D, + D2 + ... + D„ = D = 1-Л + ТЛ + ... + ЕлА. = D

Пу т2

Рн

= 1 при [р, + р2 + ... + р„] = 1;

т..

конечный числовом ряд

Pi Р-2 Рп

должен «сходиться» и его сум D

Df(D) - Du; - D^k'

ма должна быть равна 1. Тогда г, = —

т, p, = const, она не влияет на решение дифференциального уравнения

-77- = 0 ( — выносится за знак дифференциала и сокращается). dD т, 139.

Т.е. р = МС, которые в данном случае, рассматриваемом Дмитриевым, равны АС ; МС = АС = и = const. 140.

Иначе говоря, Дмитриев не согласился бы с современной формулировкой долгосрочного равновесия рынка совершенной конкуренции: р = МС = АС. Такое было бы возможно, по мнению Дмитриева, если бы промышленный и торговый капиталы были сосредоточены в одних руках (тогда Q = D = Q*, где о Q* см. в комм. 71). Поскольку Рикардо не различал Q и D (а говорил лишь о Q*), он не мог выделить сферу торговли как автономную экономическую среду посредников, стоящих между производителями и потребителями. Но в конце XIX в. после крупного промышленного скачка (второй промышленной революции) ее присутствие в экономике по крайней мере развитых западных стран стало очевидным. Производитель действительно сбывает свой товар по р = МС, но не потребителям, а торговым посредникам. Дмитриев, строго разделяя Q и D, объяснил существование запасов и увидел сферу их экономической «жизни» — сферу торговли, и это позволяет ему включить в свой анализ дополнительное звено — торговлю и учесть экономические интересы ее представителей — торговых посредников, которые тоже являются экономическими агентами. 141.

См. с. 111 — 114 и комм, к ним. 142.

См. например, с. 204—207 и комм, к ним (рис. 2.8). 143. Т.е. Q = D только в отношениях производителей с торговцами (посредниками), но не с потребителями.

*гг т du(Q) 144.

Т.е. продуктов, дающих ренту, у которых: —-— > 0 .

dQ 145.

См. свойства кривой общих издержек на с. 187—188. 146.

Это означает (на левой половине рис. 2.9), что

tang Z В'ОХ > tang Z BOX,

тогда как (на правой половине рис. 2.9)

tang Z BOX = tang Z R'OX > tang Z rOX

(CM. c. 212; т. e. tangZ rOX — это цена, по которой товар переходит от производителей к торговцам-посредникам). 147.

Где d^iX) _ мс необходимые издержки последней произве-

dX F( X)

денной единицы продукта. = р; F(X) = TR(X); <р(Х) = ТС(Х) в

X

современных обозначениях. Если ср(Х) = иХ , то МС = АС = и ; если

функция у = <р(X) выглядит так же, как на рис. 2.9, то МС = /(X) и

зависят от произведенного количества. 148.

В первом случае это означает разницу в уровне необходимых издержек производства различных производителей, а во втором — разницу между промышленным и торговым капиталом, вызывающую появление сферы торговли и торговцев-посредников. Оба случая относятся только ко второй категории товаров, ибо делают необходимым возникновение ренты (она существует в обоих случаях, это две формы ее экономического выражения). 149.

Таким образом, установление цены на товары второй категории зависит от формы кривой спроса, т.е. от условий потребления. Хотя аналогичный вывод был получен еще в очерке I, но здесь было дано более общее доказательство этого момента, на основании различия Q и D и исходя уже из теории самого Дмитриева, а не Рикардо (у которого Q = D = Q’), и без привязки к его — Рикардо — формуле, правилу установления цены на конкурентном рынке р = МС. В результате в анализ была включена автономная сфера торговли — сфера по сбыту произведенного товара. Исходя из этого, можно считать задачу, поставленную Дмитриевым, выполненной: «органический синтез» двух теорий с позиций теории издержек производства в целом осуществлен. 150.

«Основное течение» классической современной микроэкономической теории устремилось (начиная с «Принципов...» Маршалла 1890 г.) по более легкому, «равновесному» пути, не делая различий между Q и D и рассматривая абстрактное «произведенное количество» (см. комм. 71). Поэтому такого рода проблематика в рамках ее исследовательской методологии, основанной на аналитическом методе сравнительной статики, не возникает. 151.

До этого Дмитриев рассматривал предприятия, работающие на уровне 100% своей производственной мощности. Сейчас он подвергает сомнению эту, в общем, нереалистичную предпосылку. В современной экономической теории фирмы считается, что оптимально предприятие caeteris paribus должно быть загружено в среднем на 75—80% своей производственной мощности. 152.

Это будет происходить вследствие неполной загрузки потенциальных производственных мощностей предприятия. АС = TC/Q в этом

случае характеризуют отрицательный эффект масштаба, > о.

dQ 153.

К таким затратам можно отнести затраты на электроэнергию, специальное освещение рабочих мест в производственных помещениях, плату за арендуемые помещения и т.д. 154.

См., например, с. 162—164 и комм, к ним. 155.

Или максимальной производственной мощности предприятий предпринимателей-конкурентов. Введя новую экономическую переменную — «потенциальную производительность», Дмитриев понимает под ней «потенциальный (максимально возможный) объем производства». Соответственно, то, что фактически производят конкуренты, есть «действительный объем производства», который, в свою очередь, по-прежнему является, по терминологии Дмитриева, «потенциальным предложением» товара, а «действительное предложение» — сбытом. 156.

Аналогом этих издержек в современной микроэкономической теории являются квазипостоянные (или условно-постоянные) издержки, которые постоянны при любом положительном объеме производства и функционально не зависят от него, они равны нулю при нулевом объеме производства. И все же эта аналогия сомнительна — квазипостоянные

издержки не зависят от степени загрузки производственных мощностей. В современной микроэкономике эти издержки и скорее входят в более общие средние издержки АС в качестве определяющих тенденцию их (АС) изменения (но они не есть и FC, поскольку те, в отличие от квазипостоянных издержек, не существуют в долгосрочном периоде). Издержки и играют скорее не количественную, а качественную роль, указывая на текущий (+, =, ) эффект масштаба. Согласно «концепции

U-издержек», когда отношение между действительной и потенциальной производительностью предприятия (что зависит от времени его функционирования) мало, как это обычно бывает в начале производства, наблю-

- Л.Д. ^ dAC(Q) „

дается положительный эффект масштаба, < 0; затем, по мере

dQ

расширения производства, когда это отношение становится равным примерно 1/2, наблюдается постоянный эффект масштаба dAC(Q) _ q ^

dQ

и, наконец, когда это отношение приближается к единице, тогда

> 0 — возникает отрицательный эффект масштаба. Если предприятие работает, например, на 30% своей потенциальной мощности, то обычно в сфере его производственной деятельности выполняется усло-

< 0. Критерий эф-

dAC(Q)

dQ

> 0 , а если на 75—80%, то фективности здесь — уровень средних издержек АС , а не издержек, зависящих от отношения между действительной и потенциальной производительностью предприятия. Здесь «действительная производительность» означает количество продукции, производимое предприятием за период его работы, «потенциальная» — сколько оно вообще в сумме способно произвести за эксплуатационный период. Таким образом, мы можем сказать, что точного аналога этих издержек в современной экономической теории нет. 157.

При неполной эксплуатации предприятия и необходимые превращаются в и, о которых говорилось в комм. 156. Они зависят от соответствующего соотношения между действительной и потенциальной производительностью, не равного единице, и могут быть управляемы. Вопрос об их оптимизации (минимизации) должен решаться на фирмах практически, и сейчас считается оптимальным, если это отношение примерно равно 0,75—0,80. Речь в данном случае идет об оптимизации издержек предприятия вообще и АС в частности (АС включают в себя в явном или неявном виде эти издержки и ). 158.

Разумеется, этот размер эксплуатации может варьировать в пределах и производственных, и технических возможностей самого предприятия и зависеть от них (например, от способности предприятия к территориальному расширению или расширению ассортимента выпускаемой продукции). 159.

См. с. 163—170, 179—181, и комм, к ним. 160.

См. с. 176—177 и комм, к ней. 161.

Издержки по хранению спекулятивных товарных запасов возникали из условия D < Q. Здесь накладные расходы являются следствием условия Q < X (где X — потенциальная производительность предприятий), т.е. они существуют из-за неполной производственной эксплуатации предприятия, и экономический смысл их тот же, что и «издержек по реализации». Речь идет не о том, что нужно производить именно на уровне Q = X (в современных условиях Ооптшш, ~ (0,75 0,8) X ), но о том, что производство на уровне Q < X вызывает эти издержки (накладные расходы) как дополнительные, ибо ведь можно рассмотреть более общую схему: D См. комм. 161; схему D < Q < А и соответствующие ее элементам издержки. 163.

Кроме этих двух «условий» возникновения непроизводительных издержек на рынке совершенной конкуренции Дмитриев указывает еще и на третье — рекламу «в широком смысле слова», о которой он говорит в Заключении (с. 294—295). Проблема здесь заключается в том, что в современной «экономике» анализ рекламы и ее эффективности для различных экономических агентов осуществляется уже в рамках рынков монополистической (а не совершенной) конкуренции — в силу методологических причин (см. комм. 30 к очерку I, комм. 118 к очерку 11). 164.

Потребительские ассоциации — это объединения, союзы потребителей, создаваемые с целью защиты их экономических интересов, концентрации совместных усилий для более эффективного «институционального» влияния на конкурентные рынки ради снижения цен на них до уровня минимально возможных (до уровня необходимых издержек производства). В этом, главным образом, и выражались интересы потребителей. Во времена начала творческой деятельности Дмитриева как ученого (1880 — конец 1890-х гг.) идея их создания широко дебатировалась, и по замыслу их изобретателей и сторонников они должны были быть экономически эффективными и содействовать повышению роли свободной конкуренции в экономической жизни общества. Как можно видеть, исходя из Дмитриевской теории конкуренции, это далеко не так. 165.

Поскольку необходимые издержки производства равны и, а издержки по реализации — Uv = ^ ^ “ • При и = 0 , Uv = 0, и не важно, чему равно отношение QfD; Uv = ^ д|ы - ы = - lj. 166.

Иными словами, при и -» 0 ,UV = “ -» 0; но если

(Q - D) -> оо, и поэтому D —» оо, то U„ = (бесконечно большое число/ маленькое число) х маленькое число = бесконечно большое число = (Q - D) = количество «мертвых» запасов. 167.

См. с. 164—165, 187—188, 192—193, 212—215 и комм, к ним. 168.

См. с. 164—165, 169—170, 178—181, 185—189 и комм, к ним. 169.

Дмитриев связывает технический прогресс (т. е. увеличение Q) со снижением необходимых издержек производства единицы продукта

ы, т.е. с эффектом масштаба, когда ^и(0) “Q

ные экономические теории, изучающие и объясняющие феномен технического прогресса и его влияние на различные макроэкономические переменные и показатели и вводящие его, как экономический фактор, в формальные макромодели, стали называть теориями экономического роста. В рамках этих теорий в моделях, как фактор экономического роста, вводится время t (чаще всего в дискретном виде, т.е. t = 1,2,3...), и, соответственно, ВНП (У = У(г) ) — или ВВП — есть функция от г. Исследуется зависимость У(г) от основных факторов производства К , L , их отношения К/L (капиталовооруженности), Y/L (производительности труда) и выводятся основные правила различных типов экономического роста (сбалансированного, гарантированного, естественного), а также «золотое правило» накопления (Phelps Е. The Golden Rule of Accumulation: A Fable for Growth Men//American Economic Review. 1961. Vol. 51. September).

Экономический прогресс связывается с ростом ВНП ( У ), который как функция от АС не исследуется, так как предполагается ее основная зависимость от факторов производства — труда (L ) и капитала (К ) и их различных отношений (см., например, неокейнсианские модели Харрода — Домара (Harrod R. An Essay in Dynamic Theory// Economic Journal. 1939. Vol. 49. March; Domar E. Capital Expansion, Rate of Growth, and Employment// Econometrica. 1946. Vol. 14). Впервые простейшая неокейнсианская модель экономического роста была предложена в следующих статьях: Domar Е. Expansion and Employment// American Economic Review. 1947. Vol. 37. March; Idem. The Problem of Capital Accumulation//Ibid. 1948. Vol. 38. December; KaldorN. A Model of Economic Growth//Economic Journal. 1957. Vol. 67. См. также неоклассические модели Солоу — Свана (Solow R. A Contribution to the Theory of Economic Growth//Quarterly Journal of Economics. 1956. Vol. 70. February) и др.). 170.

Основное свойство этой кривой — ее восходящий вид,

dTC(Q,D) . „ „г,

——- > 0. Если она касается кривой спроса Ои в точке, лежащей

dQ

справа от точки b (в самой точке b достигается максимум функции спроса), значит эта точка касания расположена на нисходящем участке кривой спроса OD. Поэтому касательная в этой точке удовлетворяет

dTC(Q,D) п , ...

условию ——- > 0, чего не может быть у кривом общих издержек.

dQ 171. Поскольку кривая общих издержек гг, отличается от кривой необходимых издержек or, на величину накладных расходов, см. с. 217— 219 и комм, к ним.

172. Издержки по реализации одной единицы продукта равны: А = ^ (в натуральном выражении они равны: Q - D, в стои

мостном — Ur,), где и — необходимые издержки. При увеличении ( Q - D) значение Uv растет; при повышении и значение (Q - D) Uv (стоимость количества запасов Q - D ) растет; наконец, если величина и снижается, то издержки U,, уменьшаются.

173. Поскольку необходимые издержки и снижаются, a Uv возрас- «2 - D)u~

возрас-

D

(Q-D) то величина ~ или

2-І

D

U =

тают

D

увеличивается и Q - D,

тает, причем «быстрее», чем падают и; т.е. соответственно, тоже, а это значит, что спекулятивные товарные запасы, «резервы», увеличиваются. 174.

Это график так называемой кусочно-постоянной функции, отражающей поступательное, дискретное увеличение размера производства. Класс таких функций может быть дифференцируем только в конечно-разностной форме (а не в окрестности какой-либо точки этой кривой), что вполне соответствует математическим традициям немецкой и русской экономико-математических школ (см. комм. 12). 175.

Вогнутость означает ^ фР > 0 , т.е. у функции y(t) есть гло- (• „ d2y(t) п

бальный минимум; выпуклость — —~— < 0, и, соответственно, оче-

dt

видно, что y(t) имеет глобальный максимум. Оба эти свойства кривой y(t) означают то, что она иллюстрирует ускорение роста объема производства во времени, вызванное ускорением роста производительности труда в отрасли и национальной экономике в целом, т.е. то, что

^#%ил„>0.

dL 176. В 1894 г. М.И. Туган-Барановский опубликовал ставшую впоследствии знаменитой книгу «Промышленные кризисы в современной Англии, их причины и влияние на народную жизнь» (это было первое издание; второе вышло еще при жизни Дмитриева, в 1900 г., под названием «Промышленные кризисы. Очерк из социальной истории Англии»; современное издание: Туган-Барановский М.И. Периодические промышленные кризисы. М.: Наука: Российская политическая энциклопедия, 1997 (Памятники экономической мысли)), сделавшую его авторитетом по проблемам промышленных кризисов, по крайней мере, в России. Исследуя все промышленные кризисы, произошедшие в Англии в XIX в., Туган-Барановский выделяет три характерных черты для каждого из них: 1) определенное состояние рынка (на чем и концентрируется Дмитриев); 2) изменения в сфере денежного обращения; 3) колебания кредита, — и именно в этих общих закономерностях ищет причины существования кризисов и их периодичности, цикличности (что строго следует из теории конкуренции Дмитриева, см. полученный им результат на с. 233—235). «При изложении истории промышленных кризисов нам часто приходится употреблять слово «перепроизводство». Непосредственная причина кризисов всегда заключается в том, что производство оказывалось превосходящим спрос» (Туган-Барановский М.И. Промышленные кризисы... СПб., 1894. С. 377). Таким образом, основная черта промышленных кризисов — это перепроизводство как определенное состояние рынка. Но как же возможно перепроизводство, ведь Туган-Барановский сам пишет, что «...производство само для-себя создает рынок и ни в каких других рынках не нуждается. Если только можно расширить производство, если хватит для этого производительных сил, то можно расширить и спрос, ибо, при надлежащем распределении национального богатства, каждый вновь произведенный товар есть вновь появившаяся покупательная сила для потребления других товаров» (Там же. С. 416).

При составлении своих схем общественного воспроизводства Туган- Барановский предполагает, что предприниматели хорошо знают состояние рынка, а капитал свободно перетекает из одной сферы общественного производства в другую. Только при таких условиях возможно поддержание постоянного равновесия на рынке между спросом и предложением. Но капиталистический способ организации производства, что самое главное, не обеспечивает их. Частная собственность на средства производства, свободная неограниченная конкуренция, использование наемного труда приводят к тому, что единой организации общественного производства нет, каждый предприниматель работает на неизвестный рынок, а капитал наталкивается на постоянные трудности при попытке проникновения в сферу производства. И все это присуще капитализму (и его неотъемлемому элементу — меновому хозяйству), который не может обеспечить не стихийного, и главное, пропорционального распределения национального общественного производства, и поэтому возникают кризисы.

Туган-Барановский замечает, что в то время, как производительный капитал накапливается скачками, дискретно, денежный (торговый) капитал растет непрерывно. Часть прибыли, получаемой капиталистами, а также различные рентные платежи ведут к образованию свободного денежного капитала, который можно с выгодой применить в производственной сфере. Он постоянно оказывает давление на производство, и как только часть его туда попадает, начинается цепное повсеместное расширение производства в народном хозяйстве (отрасль -» смежные отрасли -» народное хозяйство в целом). Поскольку любое расширение производства начинается с увеличения постоянного капитала, то экономический рост начинается с повышения производства средств производства (по Туган- Барановскому; с повышения «потенциальной производительности предприятий» — по Дмитриеву, различие между ними здесь чисто терминологическое). По мере расширения производства эти ранее свободные капиталы привлекаются через национальную систему кредита в производство и таким образом становятся реальной (а не потенциальной, как раньше) покупательной силой, повышают спрос и создают благоприятную рыночную конъюнктуру. Но в момент, когда расходование свободного капитала превысит его накопление, весь резерв будет исчерпан и увеличение спроса прекратится. Прекращение поступления свободных денежных капиталов на рынок вызывает биржевой кризис и нарушает кредитную систему национальной экономики.

Когда расходовались свободные денежные капиталы, строились новые предприятия. Но когда их строительство заканчивается, они из структур формирования спроса превращаются в структуры формирования предложения. Положение на рынке резко меняется, так как теперь уже предложение превышает спрос, что ведет к ухудшению конъюнктуры, падению товарных цен, причем настолько, что производители не могут покрыть издержек производства (по Дмитриеву — необходимых, и). Наступает кризис, это приводит к сокращению производства: сначала в сфере постоянного капитала (закрываются предприятия), т.е. там, где подъем был наиболее существенным. Промышленность вступает в период застоя, в течение которого продолжает накапливаться свободный денежный капитал, что затем приводит к новому повторению экономического цикла. Такова в общих чертах теория промышленных кризисов

Туган-Барановского (см.: Сорвина Г.Н. Экономист «серебряного века»// Туган-Барановский М.И. Указ. соч. С. 7—9 и далее), с которой Дмитриев был хорошо знаком. В целом он повторяет теорию Туган-Барановского, тем не менее рассчитывая на построение «правильной теории промышленных кризисов». Под «правильной» он скорее всего понимал ее, во- первых, как выраженную в «строго дедуктивной» аналитической форме, а во-вторых — как логически следующую за построением общей теории издержек производства как «учения о конечном регуляторе ценности» (очерк I—III). То, что для Туган-Барановского было результатом обработки эмпирического статистического материала и выдвижения гипотез из достаточно общих соображений (именно, «перепроизводство» как кризисное состояние рынка, то же самое касается и сферы денежного обращения, и сферы кредита, т.е. всех трех характерных черт кризисов), должно было, по замыслу Дмитриева, и для него самого стать точным выводом из «дедуктивной» (теоретической) политической экономии. Он неустанно подчеркивает, что его рассуждение об экономических кризисах на страницах этого очерка — всего лишь «немногие замечания», обозначающие проблему и ретроспективно «пробегающие» ту схему, которая стала главной для Туган-Барановского, подытоживающие то, что уже сделано, и то, что предстоит сделать, и в основных чертах «проверяя» выводы, полученные из построенной им самим теории издержек производства, на теории Туган-Барановского, не более.

Терминология у Дмитриева тоже своя: например, вместо «свободного денежного капитала» (термина Туган-Барановского, с оттенком аллюзии на денежное обращение) он употребляет важный в его системе термин «торговый капитал» (и имеет здесь в виду автономную сферу торговли, торговых посредников, благодаря которым, например, по Туган-Барановс- кому, предприниматель и работает на «неизвестный рынок»), выработанный в ходе критики теории совершенной конкуренции Д. Рикардо. Иначе говоря, мы видим, что Дмитриев предлагает, по сути, другой подход к исследованию макроэкономической проблемы экономических циклов, нежели Туган-Барановский, сразу начавший с макроаспекта (со схем общественного воспроизводства), а именно — через разработку методологии и понятийного аппарата, опирающихся прежде всего на микроэкономические основания хозяйственной жизни, но во взаимосвязи с принципами функционирования отраслевых рынков и рыночных структур различных типов. Полагая, что кризисы и экономические циклы имеют под собой микроэкономическую основу, вскрыть которую мы можем с помощью именно микроэкономического анализа — анализа отраслевых рынков и даже отдельных индивидов и фирм, Дмитриев считает, что нельзя понять причины кризисов, не поняв прежде того, как работают отдельные отрасли народного хозяйства, конкурентные и монопольные рынки (в том числе и современные оптовые) и экономические агенты в этих рыночных структурах. Последнее — предмет современной микроэкономики (при всем этом Дмитриев, как представитель «дедуктивной» школы в политэкономии, далек от утилитаристского подхода И. Бентама к решению проблемы соотношения частного и общего, предполагающего простую аддитивную их взаимосвязь).

Следует добавить, что современная экономическая теория «циклов деловой активности», имеющая богатую традицию (после Туган-Барановского этой проблемой занимались А. Шпитгофф, А. Афталион, Ж. Лескюр, С. де Вольф, Н.Д. Кондратьев, X. Кларк, Й. Шумпетер, У. Митчелл, Я. ван Дейн и многие др.), считает их макроэкономической проблемой динамики колебаний различных экономических переменных (цен, ВНП, заработной платы и т.д.). 177.

М. И.Туган-Барановский пользуется этим термином уже в том смысле, какой придал ему К.Маркс (т.е. как капитал, заключенный в средствах производства), так как заимствовал он его скорее у К. Маркса, чем у Д. Рикардо; но в данном случае общий смысл терминов у Д. Рикардо и К. Маркса одинаков. 178.

В современных условиях, в частности, из-за высоких амортизационных отчислений, высокой арендной платы за землю и высоких налоговых ставок на производственные помещения и землю. 179.

Этимология слова «кредит» восходит к латинскому credo — верю (лат. creditum означает ссуду, погашаемую в рассрочку); кредит означает именно доверие и держится на нем. У Туган-Барановского нарушение кредитной системы связано с прекращением поступления свободных денежных капиталов на рынок и биржевым кризисом, т.е. тоже с кризисом доверия, но доверия «институционализированного» (через биржи и т.д.). 180.

См. комм. 176. 181.

Дмитриев здесь явно связывает проблему экономических циклов и кризисов с проблемой потоков и запасов, понимая, что обе они взаимосвязаны и являются макроэкономическими. И если в современной микроэкономике потоки и запасы вообще не «сошлись» воедино (см. комм. 72), а продолжают рассматриваться изолированно друг от друга из-за «равновесной» методологии микроанализа, исключающего любую дискретность, прерывность, цикличность, то в макроэкономике их значение, как важнейших макропоказателей, было осознано: запас, как наличное количество средств или благ, измеренное в данный момент времени (то, что существует в данный момент времени), поток — как количество тех же средств или благ, поступающее за единицу времени (см. комм. 75). 182.

Сегодня в развитых капиталистических странах эти явления не наблюдаются, и опять в основном потому, что функции производителей и торговых посредников разделены и узко специализированы, в том числе и благодаря развитой банковской системе, в результате чего экономические кризисы возникают, но они уже носят скорее локальный (с точки зрения товарной дифференциации) характер, и давление предприятий на рынок «разряжается» банкротством некоторых из них. 183.

Сейчас эти сделки называются форвардными (forward transactions), и они заключаются в рамках рыночных структур (forward markets), исследуемых в теории фондовых рынков. Западные комментаторы и исследователи (в частности, Д.М. Нути, — см. с. 532), «не замечая» роли торговых посредников в аргументации Дмитриева относительно «периодических потрясений промышленности», склонны считать возникновение и развитие форвардных рынков единственным способом устранения «огрехов» совершенной конкуренции — «мертвых» товарных запасов, избыточных складских помещений для их хранения и не полностью загруженных производственных мощностей. По их мнению, это центральный пункт всей теории конкуренции Дмитриева, и говорить о ее состоятельности и релевантности применительно к современным экономическим условиям можно лишь на основании отсутствия более или менее развитых сетей форвардных рынков для производственных товаров во всех странах мира. 184.

См. комм. 176.

<< | >>
Источник: В. К. Дмитриев. Экономические очерки. Опыт органического синтеза трудовой теории ценности и теории предельной полезности. 2000

Еще по теме Комментарии к очерку II:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -