<<
>>

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ И ПРИМОРСКИЕ ГОРОДА ИТАЛИИ

1. Возникновение городских коммун. 2. Первый крестовый поход и его значение для экономики стран Средиземноморья. 3. Участие Пизы, Генуи и Венеции в первых четырех походах. Итальянские колонии в Леванте.

4 Четвертый крестовый поход Венеция и Латинская империя Востока до Нимфейского договора. 5. Морская торговля в Адриатическом море. 6. Торговля Венеции в XIII—XIV веках. 7. Морское могущество Пизы 8. Генуя до битвы при Кьодже.

1. В конце X — начале XI веков, когда в связи с возрождением морской торговли многие города побережья вступили в полосу расцвета и добились независимости, во внутренних областях, где некоторые города, находившиеся в наиболее благоприятном положении, никогда не приходили полностью в упадок, вступили в полосу экономического возрождения. Вначале их подъем шел медленно и почти совершенно незаметно, однако затем, когда экономические сдвиги подорвали самые основы феодальной системы и привели к утверждению мощи городов, эти сдвиги обнаружились во всей своей полноте.

Население, которое ранее в своем подавляющем большинстве было обречено постоянно пребывать в узких границах феода, теперь обрело подвижность и легко снималось с места в поисках лучших жизненных условий: эта подвижность сама по себе уже свидетельствует о наступлении острого кризиса. Кризис проявился в неустойчивости социальных отношений, стабильность которых была нарушена в результате волнений 'И восстаний низших классов и быстрою распространения мистических ересей, также являвшихся выражением народною недовольства. Наконец, высшим проявлением кризиса был переход феодальных прав в пределах города от крупных светских и церковных сеньеров к группе горожан, объединенных в коммуну. Некоторые историки, рассматривая это движение с чисто экономической точки зрения, сводили ею к победе капитала, заключенною в движимости, над богатством, состоявшим из недвижимости, победе торговли и ремесла над чисто сельскохозяйственной деятельностью.

Однако те ученые, которые таким образом представляли себе процесс возникновения городских коммун, имеют в виду не коммуны 'В начальный период их существования, а крупные торговые коммуны XIII—XIV веков, то есть периода полного торжества буржуазии внутри коммуны В действительности возродившаяся торговля, несомненно, оказала заметное влияние на процесс становления городских коммун, но это влияние в основном не было непосредственным и в значительной степени носило внешний характер. Быстрый рост городской независимости происходил в Италии отчасти благодаря интенсивной внешней торговле, в которой со второй половины IX века принимали участие города всего побережья, отчасти благодаря торговым отношениям между портовыми городами и городами внутренних районов. Эти отношения привели к установлению более тесной связи между отдельными областями, способствовали более активной торговой деятельности городских купцов и повышению спроса на сельскохозяйственные продукты, необходимые для снабжения приморских городов Италии и ряда других стран Развитие городского рынка также способствовало возникновению коммун, так как городской рынок совместно с другими факторами политического и военного характера содействовал привлечению в город многих землевладельцев из соседней сельской местности- благодаря рынку они получили возможность продавать продукты, производимые на принадлежащих им землях, и приобретать некоторые товары, которые ранее им приходилось получать в поместье, что, несомненно, обеспечило этим землевладельцам более широкую экономическую независимость Однако еще не возник сильный и многочисленный слой торговцев и свободных ремесленников (можно говорить лишь об отдельных представителях этого слоя), который смог бы возглавить политическую борьбу и захватить в свои руки управление городом. Далее ученые предполагают, что некоторые римские корпорации продолжали существовать в лангобардскую и франкскую эпоху (и в настоящее время их существование установлено, повиди- мому, вполне достоверно).
Но корпорации, принявшие форму officia или ministeria, подчиненные самому строгому контролю государственной власти, могли занимать в то время лишь второстепенное место в жизни города И ж играли никакой роли в создании коммуны. В конце XII— начале XIII веков, когда вновь возникает большое количество корпораций, процесс образования городских коммун уже полностью завершен; кроме того, вполне вероятно предположение, что новый расцвет корпораций был не причиной, а результатом того же .возрождения духа ассоциаций, главным и величайшим проявлением которого была сама коммуна.

В некоторых городах, таких, например, как Кремона, где развитие рынка было более интенсивным, возникновению коммуны содействовал также тот факт, что горожане объединились для защиты своих торговых интересов, которым угрожал епископ. Однако даже в этих городах, как почти во 'всех остальных городских коммунах внутренних областей Италии, управление городом неизменно оказывалось в руках земельных* собственников, ранее включенных в феодальную систему. Высшая должность в городе — должность консула — носила ярко выраженный аристократический характер: большинство консулов вышло из рядов феодальной аристократии, в их числе лишь 'в виде исключения встречаются отдельные разбогатевшие купцы, также, впрочем, превратившиеся в землевладельцев; что же касается ремесленников, то они вообще никогда не фигурируют в списках консулов; более того, во всех древнейших коммунальных статутах указывается, что необходимым условием для того, чтобы попасть в городской совет или занять какую либо городскую должность, было обладание определенным количеством земли.

Следовательно, для того чтобы понять тот коренной переворот в экономике, который привел к возникновению городских коммун и появлению буржуазии, следует изучать не столько внутренние изменения, происходившие в среде горожан, сколько само феодальное общество в целом и! изменения, совершавшиеся в сфере поземельных отношений, в области взаимоотношений между землевладельцами и их держателями.

В варварскую эпоху и в начале феодального периода лишь незначительная часть земель могла быть объектом торговых сделок; огромные пространства земли, оставленной под лесом или пастбищем, составляли королевский домен, другие столь же обширные территории являлись неотчуждаемой собственностью церкви, в частности монастырей.

Характер земельной собственности светских

Лиц в большинстве случаев определялся весьма сложными взаимоотношениями между сеньером и вассалом, которые если и не исключали полностью права отчуждения этой земли, то всемерно его ограничивали. Столь же стабильными были отношения между собственником и его держателями; здесь договорные узы постепенно заменялись узами обычая, который нивелировал всю огромную массу земледельцев. Обычай ставил их всех в положение прикрепленных к земле колонов, которые не могли по своему желанию уйти с земли, но и не могли быть согнаны с нее.

Эта своего рода инертность земельной собственности, вследствие которой землю едва ли можно было считать источником земельной ренты, не причиняла больших неудобств в то время, когда ряд факторов — незначительная плотность населения, наличие обширных пастбищ и лесов, находившихся в общем пользовании, постоянная угроза нападений со стороны варваров — способствовал тому, что землевладельцы и колоны старались теснее сплотиться, производить большую часть необходимых съестных припасов в своем собственном хозяйстве и как можно реже выходить за рамки привычных им условий.

Теперь, когда крестьяне получили возможность укрыться за стенами крепости или города или же стать под защиту крупною светского или церковного феодала, когда с начала X века прекратились набеги со стороны арабов и венгров, теперь народные массы деревни стали меньше зависеть от всякого рода случайностей. Мы не располагаем никакими статистическими данными о росте народонаселения, но тем не менее на основании множества признаков можно сделать вывод, что в X веке население начало расти и что этот рост продолжался и шел довольно быстрыми темпами в течение трех последующих столетий. Мы приходим к этому выводу на основании следующих признаков: в Италии заключаются многочисленные договоры, содержащие обязательство построить дома для колонов и возделать пустующие земли; земельный участок, который ранее обрабатывался одной семьей, теперь нередко делится между двумя или большим числом семейств; увеличивается число договоров, возлагающих на арендатора обязанность насадить виноградные лозы или ввести другие улучшения на его участке; часто земельное пожалование передается группе семейств с условием, чтобы они построили крепость; наконец, несколько позднее начинаются работы по строительству гидравлических сооружений с целью предохранения окрестностей от наводнений в период разлива рек, осушения заболоченных земель, орошения полей, улучшения речной навигации.

Растущий спрос на продукты земледелия и более интенсивная обработка земли обусловили увеличение ее ценности, равно как и увеличение объема сельскохозяйственной продукции. Поэтому в связи с увеличением числа рынков в городах и укрепленных местечках возникла и стала быстро расти земельная рента. Наконец, значительное расширение денежного обращения (свидетельством которого являются увеличение числа монетных дворов и рост разнообразных денежных повинностей) содействовало тому, что ограничения, препятствовавшие свободному распоряжению земельной собственностью, свободной эксплуатации земельных владений, становились все более несовместимыми с новыми условиями жизни.

В этот период начинается распад крупной собственности, в особенности церковной, которая в большей степени пострадала от кризиса. Произошло это потому, что принцип неотчуждаемости строже проводился во владениях церкви; начиная с последних десятилетий IX века епископы, церкви и монастыри заключали сотни ливел- лярных договоров, но теперь уже не непосредственно с земледельцами, а с духовными лицами, государственными должностными лицами, воинами и горожанами, которые обязаны были уплачивать лишь незначительный денежный чинш, сохранить на участках арендуемой земли колонов, которые жили в домах, относящихся к этим участкам, или же построить новые дома и хижины и призвать туда новых колонов.

Эти формы земельного пожалования (объектом которого нередко являлась часть господской земли) получили такое широкое распространение и представили столь серьезную угрозу целостности церковной собственности, что государственная власть сочла необходимым вмешаться. Она осудила укоренившийся обычай, согласно которому церковь более не взимала чинша с ливелляриев, и издала распоряжение, чтобы епископы и каноники не давали земель в ливеллярную аренду никому, кроме земледельцев (nisi laboratories).

Однако, несмотря на запрещения, земля все чаще передавалась в такого рода держания, являвшиеся в большей своей части замаскированным отчуждением; тем самым уничтожалась целостность поместья. Оно перестало быть экономически независимым организмом; между сеньером и зависимым земледельцем постепенно образовался сильный и многочисленный промежуточный слой крупных и средних держателей, который сблизился, а затем и слился с классом мелких вассалов.

От изменений, происшедших в сфере отношений собственности, пострадали прежде всего земледельцы; ранее они зависели непосредственно от сеньера, находившегося где-то далеко от них, — будь то церковь, монастырь или светский феодал, — а теперь оказались в зависимости от соседнего крупного или среднего держателя, лично заинтересованного в увеличении своих доходов, и, следовательно, испытывали тяжесть старых и новых поборов Вот почему источники сообщают нам о жалобах крестьян, их протесте против произвольных поборов, (superimposi- tiones), против дурных обычаев (malae consuetudines); вот в чем причина бегства, образования крестьянских союзов и, наконец, крестьянских восстаний. Крестьяне требовали, чтобы произвольно устанавливаемые повинности, размер которых ограничивался только весьма неопределенным и забытым к этому времени обычаем, определялись на основании договора, который был, как правило, коллективным и строго фиксировал размер поборов.

Однако во главе движения, повлекшего за собой столь важные перемены, как это бывает всегда, встал не самый бедный и угнетенный класс. Первый удар был нанесен более могущественным классом крупных эмфитевтов, ли- велляриев и вассалов, уже полностью порвавших экономическую связь с поместьем своего сеньера; им оставалось сделать всего лишь один шаг, чтобы превратиться из вассалов и простых держателей в свободных собственников.

Это они восстали в 1035 году в Милане против архиепископа и других крупных феодалов. Повидимому, это они в 1024 году стали причиной волнений и пожаров королевского дворца в Павии, являвшегося для них символом еще тяготевших над ними личных служб и повинностей; при этом их основной целью было уничтожение ограничений, которые еще мешали им свободно распоря- Жаться своей землей. Наконец, это они, получив поддержку германского императора Конрада II» заинтересованного в ослаблении чрезмерного могущества архиепископа Ариберта и крупных феодалов Ломбардии, одержали полную победу, добившись издания в 1037 году знаменитой «Конституции о феодах» («Constitutio de feudis»). Эта «Конституция» санкционировала наследственность феодов, которые держали 'вассалы, а, следовательно, фактически, право вассалов свободно распоряжаться своими мелкими субфеодами.

Всех этих средних землевладельцев, освободившихся от уз, ставших невыносимыми, притягивал теперь не замок или двор их прежнего сеньера, а город, где они могли реализовать свои доходы на рынке, где развивалось производство и где они могли найти поддержку среди равных им людей. Дипломы Оттонов, предоставлявшие значительной части епископов юрисдикцию над населением города и пригорода, отражают то противоречие, которое существовало, между городским рынком и последними сохранившимися еще элементами натурального хозяйства в деревне, противоречие между земельными собственниками, обосновавшимися в городах, и крупными сеньерами, владевшими в округе (контадо) поместьями и обладавшими правом юрисдикции. Селившиеся около рынка или кафедрального собора средние собственники, к которым иногда присоединялись отдельные богатые купцы, были в равной степени заинтересованы в ремонте и защите городских стен, в сохранении права пользования общинными выгонами и лесами, в обеспечении мира и защите рынка от феодалов; но главным образом их объединяло общее стремление — не допустить возвращения власти прежнего феодального сеньера. Объединенные общностью интересов, а нередко и узами родства, эти собственники, уже освободившиеся от феодальных уз, начинают наряду с епископом принимать участие в административных и судебных делах города. В первый, наиболее острый период борьбы они еще нуждались в заступничестве епископа или государственного должностного лица, однако позднее, после окончания этого периода, они стремятся освободиться от опеки данных лиц. Средние собственники, организованные в объединение, все члены которого приносили клятву, обладали своими собственными магистратами: это были консулы, которые

16 Зак 1587 Дж Луццатто 241

Постепенно начали представлять интересы всего города й превратились в городскую администрацию. Можно считать, что в это время—'в последние десятилетия XI века— возникла городская коммуна в ее первоначальной, аристократической, форме. Однако в данный период коммуна еще является наполовину частной ассоциацией представителей определенного класса, наполовину организацией публичного характера, представляющей всех горожан.

2. К тому же периоду, когда городская коммуна сложилась окончательно и во главе ее стали консулы, относится грандиозная военная кампания — первый крестовый поход, — явившаяся реваншем, взятым христианством Запада у мусульманского мира. Началом этого контрнаступления послужило отвоевание Византийской империей (в начале X века) ее прежних областей — Крита, Кипра и Антиохии, продолжением—норманское завоевание Сицилии, победоносные войны пизанцев и генуэзцев у берегов Корсики, Сардинии и Балеарских островов, реконкиста в Испании, где христиане отвоевали весь север страны до Тахо. В течение нескольких лет первый крестовый поход вернул Италии ее господство на Средиземном море, а итальянские приморские республики достигли высшей степени могущества и процветания. Подавляющее большинство крестоносцев было завербовано во Франции, Рейнской области, странах, захваченных норманнами; но поход не мог быть успешным без содействия тех городов, почти 'исключительно итальянских, которые уже издавна установили регулярные сношения с арабским и византийским миром, обладали сильным флотом и располагали значительным богатством. Именно эти города предоставили в распоряжение крестоносцев транспортные и военные суда, снабдили их оружием и осадными машинами, дали им в виде аванса денежную сумму, предназначенную для экипировки и снабжения войска продовольствием, а нередко отправляли с ними и военные подкрепления, набранные на свои собственные средства. Итальянские города извлекли из этого похода огромную выгоду. Непосредственная выгода состояла в следующем: они получили часть богатой военной добычи (отдельные историки и экономисты полагают, что именно эти поступления легли в основу богатств, состоявших прежде всего из движимого имущества, приморских городов Италии, что является йесомнеииыМ «преувеличением), а также добились у новых христианских правителей Востока привилегий, по своему объему значительно превосходивших те, которые им предоставляли арабы и византийцы. Косвенная выгода заключалась в том, что на побережье Сирии и Палестины были основаны латинские колонии, с которыми іможно было завязать весьма оживленные торговые отношения.

Поскольку большая часть крестоносцев двигалась из Западной Европы (Франции, Бургундии, Фландрии и Англии), первыми приморскими городами Италии, к которым они обратились за содействием, были города побережья Тирренского моря — Пиза и Генуя. Эти города, принимавшие до сих пор лишь незначительное участие в торговле восточного Средиземноморья, теперь оказались способными конкурировать в данных областях с Венецией и Амальфи, а в скором времени достигли здесь превосходства. Генуя оказала важную помощь Боэ- мунду Тарентскому при осаде Антиохии и после взятия города получила от нового Антиохийского князя в качестве вознаграждения тридцать домов на городской территории, рынок и водный источник.

В период осады Иерусалима Пиза снарядила за свой собственный счет вспомогательную вооруженную экспедицию в составе 120 кораблей; правда, флот прибыл уже после того, как Иерусалим был взят, тем не менее, однако, эта экспедиция достигла цели, ибо Пиза, продемонстрировала таким образом свою готовность оказать помощь крестоносцам. Дагоберт, епископ Пизы, сопровождавший экспедицию, был назначен патриархом Иерусалима и, очевидно, в качестве представителя своего города получил в феод целый квартал в порту Яффы, который стал главным центром торговли между Западом и Палестиной.

Венеция, тесно связанная с Византийской им-перией, которая в 1082 году в виде вознаграждения за помощь, оказанную ей в борьбе против норманнов, предоставила Венеции право свободной торговли—без всяких ограничений и фискальных поборов — во всех византийских портах Европы и Азии,—оставалась в стороне во время подготовки крестового похода. Однако, когда крестоносцы взяли Иерусалим, она также нашла способ вмешаться в происходящие события и отправила в 1100 году & Яффу флот, состоящий из 200 судов, предоставив егс) в распоряжение Готфрида Бульонского В качестве вознаграждения Венеция получила в -каждом захваченном крестоносцами городе церковь, место, пригодное для устройства рынка, а также освобождение от налогов и от «берегового права» (jus naufragium) во всем Иерусалимском королевстве.

3. После того как Венеция, Генуя и Пиза приняли участие в первом крестовом походе, организовав крупные морские экспедиции, эти города продолжали помогать крестоносцам в завоевании еще остававшихся в руках врага прибрежных городов, получая за это все новые и новые привилегии. Таким образом, в первой половине XII века почти во всех прибрежных городах Сирии и Палестины и в некоторых городах внутренних областей, расположенных недалеко от моря, были основаны многочисленные колонии венецианцев, генуэзцев и пизанцев. Новые колонии отличались совершенно особым характером, отчасти напоминавшим характер древних финикийских колоний; однако в отличие от последних новые колонии основывались не в неизведанных и нецивилизованных странах, а в цветущих и многолюдных городах, причем их появление не изменило сколько-либо существенным образом этническую структуру и экономический характер этих городов. Иногда венецианцы, генуэзцы и пизанцы получали у новых христианских правителей в качестве феода квартал или, в очень редких случаях, целый город. Чаще пожалование ограничивалось улицей с каким-либо общественным зданием, лавкой, которая была одновременно и окладом для товаров (фондако), несколькими домами, являвшимися жилищем частных лиц, а также церковью, хлебной іпечью, імельницей и баней. В приморских городах они, как правило, получали їакже пристани и территорию, на ікоторой можно было устроить рынок. Наконец, итальянским городам нередко жаловались также пашни, расположенные вокруг городских стен.

Дома и земли жаловались итальянским городам отнюдь не потому, что это диктовалось интересами многочисленных групп эмигрантов из Генуи, Пизы или Венеции, обосновавшихся в городах Леванта: сами итальянские приморские города были заинтересованы в том, чтобы иметь на Востоке территории, где можно было бы с полной свободой и безопасностью производить операции по погрузке и разгрузке, хранить товары в собственных складах и производить куплю-продажу без помех со стороны местных властей и соперников. Они стремились получить в свое исключительное пользование улицу, по которой купцы от пристани, .предоставленной специально для кораблей данного города, .могли пройти к своим жилищам. Там, где управление находилось в руках их собственных должностных лиц, итальянские города стремились избежать каїкого бы то ни было вмешательства посторонней власти; поэтому в большинстве случаев они добивались того, что их горожане были изъяты из юрисдикции местного правителя в области гражданских, торговых, а также уголовных дел и судились собственными -магистратами по законам своей родины. Что же касается других привилегий, таких, как пожалование кварталов, церквей, земель и т. д., то они носили -исключительно фискальный характер: итальянские города получали феодальные поборы с этих земель и кварталов, где продолжали Ж'ИТЬ сирийцы и евреи, которые владели землей и обрабатывали ее.

Однако с течением времени, по мере развития торговых сношений, в этих кварталах, где население постоянно сменялось в связи с прибытием галер с родины или караванов из внутренних областей, постепенно стало складываться ядро постоянного итальянского населения. Прямой или косвенной причиной, (побудившей итальянцев поселиться здесь, являлась торговля. Так образовались настоящие колонии с постоянным населением, подобные тем, которые возникли во второй половине XIX века в крупных торговых центрах Дальнего Востока.

Во главе этих колоний начиная с 1004 года стояли должностные лица, называвшиеся виконтами (vicecomi- tes) или баюлами, а позднее чаще всего консулами, которые были несравненно ближе к должностным лицам своего родного города-коммуны, чем к своим потомкам — современным нам представителям государства в чужой стране. Обязанности средневековых консулов не ограничивались тем, что они должны были защищать перед местными властями интересы — преимущественно торговые — своих соотечественников. Консулы избирались самой колонией или назначались метрополией. Они были подлинными правителями колонии, совершенно независимыми от местной власти и обладавшими полным или почти полным правом юрисдикции не только по отношению к горожанам своей метрополии, но и по отношению к туземному населению, жившему в кварталах или на земле, которой город владел в качестве феода.

Итальянские колонии, рассеянные по всему побережью от Александретты до Яффы, стали центрами торговли между Западом и Востоком и сыграли важную роль в ее развитии. Эта торговля ни по своим статьям, ни по характеру почти не отличалась от той, которую вели в древности финикийцы, греки и римляне; из числа восточных товаров на западноевропейских рынках наибольшим спросом пользовались пряности (среди них главным образом перец), шелковые ткани, благовония, драгоценные камни, кожи, слоновая кость, а также хлопок, некоторые красящие вещества и квасцы (получившие чрезвычайно широкий сбыт в период, когда текстильное производство достигло в Западной Европе наивысшего развития).

Итальянские купцы вслед за миссионерами проникли вглубь Азиатского континента, до Монголии и Дальнего Востока; в большинстве случаев, однако, они двигались вдоль берегов и, в лучшем случае, добирались до расположенных на некотором расстоянии от побережья Алеппо, Антиохии, Дамаска с их крупными рынками, куда сходились караваны из Месопотамии, Аравии и Китая.

Отдельные корабли приморских городов Италии, прибывавшие в Сирию и Палестину, начали вскоре, невзирая на папские запрещения, посещать египетские порты В этих портах, оставшихся в руках мусульман, итальянские города не получали тех привилегий, которыми они пользовались в новых христианских государствах, но здесь можно было приобрести товары, прибывавшие из Индии и из стран, населенных малайцами ( не говоря уже о товарах Нильской долины), и притом на более выгодных условиях, чем в Сирии и Палестине, ибо эти товары доставлялись сюда морским путем. Иногда венецианцы, генуэзцы и пизанцы бывали в Каире, чаще в Дамьетте, однако охотнее всего они посещали Алек- сандрию. Этот порт был особенно заинтересован в приезде итальянских купцов, так как они ввозили сюда строительный лес, смолу и металлы, которых совершенно не было в Египте; итальянские купцы поставляли эти товары в большом количестве даже в те годы, когда египетский султан готовился к решающей войне против Иерусалимского королевства.

Впрочем, и после того, как «святые места» вновь попали в руки арабов, и даже в периоды, когда приморские города принимали участие в новых попытках крестоносцев отвоевать обратно Палестину или захватить египетские порты, когда в связи с войной становились неизбежны некоторые перерывы в торговле с этими странами и возникали для нее серьезные трудности, эта торговля никогда не прекращалась полностью. Купцы итальянских городов продолжали посещать порты Сирии и Палестины и пользоваться там большей частью прежних привилегий. Что же касается Александрии, то она попрежнему являлась для них са-мьгм крупным поставщиком дорогих товаров бассейна Индийского океана. Когда в 1225 году корабли, возвращавшиеся из Александрии, задержались на несколько месяцев, этого оказалось достаточным, чтобы на всем Западе резко вздорожали перец и другие пряности. В конце концов пизанцы и венецианцы добились в этом большом египетском порту привилегий, сходных с теми, которыми они пользовались в городах Сирии. Вместе с ними в этой торговле приняли участие купцы Генуи, Анконы, Дубровника (Рагузы), Прованса, Каталонии и, под покровительством Пизы, купцы различных городов внутренних областей Тосканы.

Мы не располагаем сведениями относительно того, торговала ли Италия с каким-либо пунктом африканского побережья на его значительном отрезке к западу от Александрии, до заливов Большой и Малой Сирт. Но мы располагаем некоторыми известиями о купцах Пизы, Генуи, Гаэты и Сицилии, посещавших порт Триполи. Самыми оживленными были политические и торговые сношения с берегами Туниса, Алжира и Марокко (странами, известными в то время под названием «Гарбо»), которые славились прекрасной шерстью. В течение длительного периода здесь господствовали пизанцы и генуэзцы, примерно в конце XII века'к ним присоединились венецианцы и провансальцы. 4. Таким образом, на протяжении столетия с небольшим торговые колонии трех крупных портовых городов Италии обосновались на территории, простиравшейся от Сирии до Гибралтарского пролива, и добились привилегированного положения даже в арабских государствах Средиземноморья. Однако в то же самое время их положение в Константинополе, который неизменно оставался самым важным центром посреднической торговли итальянцев между Востоком и Западом, становилось все более щекотливым и затруднительным. Крестовые походы, которые, по замыслу папы Урбана II и других инициаторов походов, должны были прежде всего оказать помощь Византийской империи в ее борьбе против арабов и турок, оказались для Византии не менее серьезной угрозой, чем мусульманские вторжения. Выходцы с молодого и полного энергии Запада, мало чем отличавшиеся от варваров, отправились на Восток, движимые честолюбием и алчностью. Новые христианские государства, образовавшиеся в Передней Азии, на территории, которая ранее составляла часть Византийской империи и теперь должна была быть ей возвращена, не только начали отстаивать свою независимость, но и проявили прямую враждебность по отношению к Византии, а выходцы из Италии, число которых росло с каждым днем, наводняли территорию империи.

Ряд причин и особенно та враждебность, с которой греческое население относилось (к заносчивым «латинянам», вынудил византийских императоров в течение всего XII века вести политику лавирования. Не имея возможности дать окончательный отпор требованиям итальянских городов, императоры стремились использовать соперничество между ними и всемерно разжигали его, наделяя привилегиями поочередно то один, то другой из этих городов. Так, в 1111 году византийское правительство, пытаясь ограничить привилегии, которыми пользовались венецианцы, разрешило пизанцам основать в Константинополе торговую колонию на условиях, весьма напоминающих те, на основании которых существовали колонии их соперников. В 1155 году привилегии были распространены также на генуэзцев, которым был пожалован, согласно установившемуся обычаю, квартал в Константинополе и для которых таможенные пошлины были снижены с 10 до 4 процентов. Тот факт, что кон- курирующие между собой города получали все новые и новые привилегии, имел двойственные результаты: с одной стороны, увеличивалось число итальянцев, обосновавшихся в Константинополе или посещающих его порт (это число, по свидетельству современных хронистов, доходило до нескольких десятков тысяч человек); с другой стороны, все более обострялось соперничество между венецианцами, лишившимися былого привилегированного положения, и купцами других городов; впрочем, пизанцы и генуэзцы отнюдь не обнаружили солидарности, как это можно было бы ожидать в данных обстоятельствах, и не отказывались от своей неизменной вражды. Ввиду этого, а сверх того и по политическим причинам возник конфликт, в ходе которого гнев народа и императора обратился против Венеции. Наконец, в марте 1171 года было издано распоряжение об аресте всех венецианцев, живущих в Константинополе и других городах империи, и о конфискации их имущества. Энергичное противодействие венецианцев, вступивших в союз с королем Сицилийского королевства Вильгельмом II, принудило императора возвратить им все прежние привилегии и взять на себя обязательство возместить убытки. Но эта уступка еще более разожгла ненависть местного населения не только к венецианцам, но и вообще к латинянам и привела в 1182 году к яростному мятежу, завершившемуся избиением всех латинян, которых только удалось захватить.

Таким образом, постепенно складывались отношения, которые в 1202 году привели к тому, что войска четвертого крестового похода двинулись на Константинополь, результатом чего явилось создание Латинской империи (1204). С образованием Латинской империи были удовлетворены алчность и честолюбие Балдуина Фландрского и других крупных феодалов, однако фактически империя служила главным образом тем целям, которые ставила перед собой Венеция. Избежав опасности потерять бассейн Эгейского моря, Венеция вновь обрела полное торговое и (морское господство на всем побережье империи, причем это господство основывалось теперь на гораздо более прочной базе, чем простая императорская привилегия. Договор, заключенный венецианским дожем с вождями крестоносцев до восшествия на престол нового императора, обеспечивал за Венецией полную власть на всем побережье Ионического моря, о г Эпира до южной оконечности Морей, над Критом, над Негропонтом, над главными островами архипелага, над Галлиполи и во внутренней области Фракии — над Андрианополем. Таким образом, под властью Венеции оказалось три восьмых всей территории империи. Однако Венеция, не обладавшая сухопутным войском и ие имевшая излишка земледельческого населения, не стремилась в то время к территориальным приобретениям. Она не стала реализовать свои права на территории материка, передав эти земли в феод греческим правителям или крестоносцам, и ограничилась тем, что сохранила за собой монополию на торговлю и свободу от всех пошлин в пределах этих территорий. Венеция подчинила своему непосредственному господству лишь отдельные наиболее важные порты (Ду- раццо [Дурес] в Эпире, Медон и Корон в Морее) и острова, которые были завоеваны после длительного сопротивления. Каждый из этих островов был превращен в феодальную сеньерию и пожалован наследственно какой- либо венецианской патрицианской семье (при сохранении верховного суверенитета Венеции), которая брала на себя обязательство обеспечить реальное владение им и его защиту.

Так появились династии Санудо — герцогов острова Наксос, Дандоло — на острове Андрос, Бароцци — на острове Санторини, Кверини — на острове Стампалия и династии множества других патрицианских родов, представители которых были на своих островах настоящими феодальными сеньерами, в то время как в Венеции они оставались простыми горожанами, членами Большого совета или сената, занимавшими ту или иную государственную должность, судовладельцами и купцами, подобно остальным представителям своего сословия.

Наиболее важные стратегические пункты, такие, как Медон и Корон, остались под непосредственным управлением метрополии. Более сложное устройство было создано на Крите, являвшемся самым важным из венецианских владений, куда иммигрировало значительное число венецианцев: земли острова были предоставлены патрицианским семьям Венеции в феодальное держание, а порты и города получили автономное управление, причем устройство этих городов воспроизводило государственный строй Венеции.

В то же время был расширен венецианский іквартал в Константинополе, столь густо заселенный, что, казалось, ему было предназначено стать второй Венецией. Им управлял подеста или баюл, который одновременно был главой колонии и представителем Венеции во всех ее владениях на Востоке. Купцы других приморских городов сохранили право торговать в Константинополе и в иных портах Латинской -империи; однако в то время как венецианцы были совершенно освобождены от поборов, с купцов Пизы, Генуи, Анконы и Прованса взимались пошлины, в лучшем случае, небольшие. Благодаря этому, а также в связи с наличием у Венеции мощных морских баз период существования Латинской империи (1204— 1261) представлял собой золотой век в истории венецианской экспансии на Востоке. Ее торговля, уже ранее весьма значительная, увеличилась теперь до огромных размеров и впервые распространилась также на бассейн Черного моря.

Пизанцы и генуэзцы, потерпевшие поражение в Константинополе и во всех портах Черного моря, пытались удержать свои позиции, по крайней мере, в Сирии, где им также угрожала венецианская экспансия. Это вызывало очень острые конфликты, кульминационным пунктом которых была разгоревшаяся в 1255 году и продолжавшаяся до 1258 года ожесточенная борьба за безраздельное обладание Акрой; эта война закончилась в тот период полной победой Венеции, заставившей генуэзцев покинуть город и отступить в Тир. Однако разгромленные в Палестине генуэзцы были более чем вознаграждены после того, как они оказали императору Михаилу Палео- логу помощь в отвоевании Константинополя и восстановлении Византийской империи (1261).

Падение Латинской империи нанесло серьезный удар морскому могуществу венецианцев на Востоке. Однако, хотя генуэзцам и удалось на некоторое время занять в области торговли то привилегированное положение, которое утратили их соперники, они не смогли отнять у Венеции ее территориальные владения на побережье и на островах. Несмотря на то, что Генуя приобрела в качестве компенсации опорные пункты на других островах Эгейского моря, на берегах Малой Азии и в Крыму, ее не мог не беспокоить тот факт, что территории, занятые Венецией, оставались опорой ее господства на море, тем более, что Палеолог, хорошо понимавший, что империи гораздо выгоднее соперничество между крупнейшими морскими державами Италии, чем безраздельное господство генуэзцев, всячески стремился усилить это соперничество. Именно к этой чрезвычайно ожесточенной борьбе, которая после 1283 года (когда в результате битвы при Мелории конкуренция Пизы была устранена) тянулась почти без перерывов на протяжении более столетия, сводилось содержание всей политической и военной истории колонизации Леванта генуэзцами и венецианцами. Тем не менее ни почти непрерывные пиратские набеги, нн длительные периоды беспощадных войн не смогли помешать необычайно активной торговой деятельности обоих могущественных соперников.

5. Завоевание восточного рынка имело очень большое значение для крупных приморских городских коммун как потому, что драгоценные товары Востока и тропических областей приносили купцам высокую прибыль, так и потому, что городам эти товары были необходимы для того, чтобы не отстать от конкурентов. Однако, если бы вся морская торговля периода наивысшего экономического расцвета итальянских городов сводилась к торговле восточными товарами, это означало бы, что морская деятельность Генуи и Венеции была весьма скромной и ограничивалась снаряжением один или два раза в год трех или четырех караванов, состоявших из небольшого количества кораблей (причем их водоизмещение лишь изредка превышало 500 тонн).

В действительности торговля, которую вели итальянские города, отнюдь не исчерпывались торговлей с Востоком, несмотря на то, что последняя по ценности груза имела наибольшее значение в экономической жизни этих городов: все более активизировалась их деятельность в более близко расположенных морях.

Для Венеции ее господство в восточном Средиземноморье имело огромное значение, и она шла на любые жертвы, чтобы сохранить это господство; но основной и наиболее прочной базой ее торговой мощи было господство в Адриатике. Основой его являлись захваченные Венецией стратегические пункты восточного берега Адриатического моря, в первую очередь Пола, Зара (Задар) и Дураццо. Венеция не стремилась к приобре- іеншо каких-либо территорий на западном побережье Адриатики к югу от устья По; очнако прибрежные города Романьи и Марке, независимость которых была признана Венецией, были вынуждены подчиниться ее супрематии во всем, что касалось их морской деятельности; для них Венеция была центром всей торговли, источником их процветания.

В сферу влияния Венеции не попала только Анкона; несмотря на то, что с XIII века Анкона перестала быть соперницей Венеции, она все же сохранила известную самостоятельность в области торговли.

К западным берегам Адриатического моря венецианских купцов более всего привлекала возможность вывозить отсюда сельскохозяйственные продукты — вино, оливковое масло и зерно, которые шли на удовлетворение потребностей самой Венеции, а зачастую и ближайших областей материковой части Италии. Вполне понятно, зачем понадобилось Венеции ввозить вино и оливковое масло, но на первый взгляд может показаться странным тот факт, что она ощущала необходимость в импорте зерна. Дело в том, что Венеция была обеспечена местным зерном только в том случае, если год в Северной Италии был урожайным; тогда она ввозила зерно—иногда из некоторых зерновых районов Венето, а гораздо чаще — из областей Феррары, Мантуи и других районов центральной и южной Ломбардии. Но в неурожайные годы, напротив, многочисленные и многолюдные городские коммуны этих областей, представлявшие собою центры развитой промышленности, принимали меры к тому, чтобы все зерно шло на удовлетворение потребностей их собственного городского населения; поэтому они не только запрещали вывоз зерна, но и стремились сами ввозить зерно из областей, расположенных на побережье Адриатического моря, главным образом из Романьи, Аб- руцц и Апулии, становясь, таким образом, соперниками Венеции.

Основной целью политики Венеции было превратить венецианский порт в единственного посредника в торговле между Адриатикой и Паданской равниной. Поэтому в торговых договорах, заключенных с Равенной, Венеция обещала не препятствовать выгрузке в равеннском порту съестных припасов из Марке и Апулии, поскольку эти припасы предназначались для местного потребления или

Для продажи их венецианцам. Однако вывоз этих продуктов во внутренние области был категорически запрещен.

В области торговли солью Венеция прибегла к еще более решительным мерам. Стремясь к полной монополии, которая должна была не только обеспечить важный источник фискальных доходов, но и послужить орудием торгового проникновения в обширную область материковой Италии, Венеция прежде всего постаралась обезвредить своего соперника в этой области — Червию, обладательницу богатых соляных разработок, обязав этот город, с которым она была связана договорами, прекратить добычу соли. Позднее, когда спрос на соль настолько возрос, что его не могли удовлетворить соляные разработки Кьоджи и Истрии, Венеции удалось полностью овладеть соляными разработками Червии.

Первое место в венецианской торговле с западным побережьем Адриатического моря занимала Апулия. В средние века главным занятием населения Апулии было земледелие и скотоводство, хотя источники часто говорят также об окраске тканей, что предполагает существование текстильного производства.

Наряду с вином и оливковым маслом, которые в то время ценились меньше, чем вино и масло Марке и Ро- маньи, основным сельскохозяйственным продуктом Апулии было зерно. Может быть отчасти благодаря тому, что зерновые культуры получили здесь большое распространение, а главным образом благодаря относительно небольшой плотности населения производство зерна значительно превышало его потребление. Вследствие этого экспорт Апулии превышал экспорт любой другой области Южной Италии. Так, например, в 1329 году из 145 тысяч мер зерна (называемых там some), которые флорентиец Аччаюоли вывез из Неаполитанскою королевства, на долю Апулии приходилось 125 тысяч мер. Этот крупный рынок зерна — явление необычное в период преобладания городского хозяйства, когда экспорт наталкивался на зачастую непреодолимые препятствия — привлекал внимание купцов Генуи, Пизы, Сиены и Лукки, которым иногда удавалось, хотя и ненадолго, установить торговые отношения непосредственно с Апулией. На долю флорентийцев выпала большая удача: в период господства анжуй- цев они превратились в банкиров неаполитанского короля, добились привилегированного положения в порту

Ёарлетты и вывозили отсюда большое количество зернй и других сельскохозяйственных продуктов. Но несколько десятилетий спустя, когда самые известные торговые дома Флоренции обанкротились, когда в Неаполитанском королевстве происходили династические смуты, флорентийцы были вытеснены из Барлетты и из всей Апулии.

Что касается Венеции, посылавшей с начала XI века свои корабли в апулийские порты для покупки зерна, экспортируемого отсюда в Левант, то она вплоть до XVI века (если не считать отдельных небольших периодов) удерживает в своих руках монополию на вывоз зерна из этих областей.

Многочисленные порты апулийского побережья, от Виесте и Манфредонии до Галлиполи, были в этот период центрами интенсивной морской торговли. Поскольку здесь почти не было сухопутных дорог, вся торговля, даже внутренняя, шла морским путем. Местные моряки совершали на своих лодках лишь каботажные плавания; торговля с восточным и западным Средиземноморьем находилась целиком в руках чужеземцев.

Первое место среди портов, которые посещали вене- #цианцы, занимал Трани; здесь венецианцы создали довольно большую колонию и пользовались обширными таможенными привилегиями; взамен они взяли на себя в 1332 году обязательство снарядить на собственные средства два судна, которые должны были нести у берегов сторожевую службу. Венецианцы бывали также и в других городах; многие из них обосновались там и не только вели экспортную торговлю, но также вкладывали свой капитал — самостоятельно или совместно с местными жителями — в местную торговлю, сельское хозяйство или промышленность.

Не менее оживленной была торговля между обоими противоположными берегами Адриатического моря. Восточный берег изрезан многочисленными бухтами и высокими мысами; вдоль него расположен ряд островов; во внутренних областях совершенно не было дорог. Через порты этого берега шли только строительный лес и скот. Из всех этих многочисленных портов под суверенитетом венецианцев до 1200 года находились лишь те, которые были расположены к северу от Зары; даже после четвертого крестового похода городам южной Далмации, среди которых самым значительным был Дубровник (Рагуза), Іючти все время удавалось сохранять независимость, совершенно самостоятельно вести торговлю и поддерживать дружественные отношения с городами Апулии, Абруцц и Марке, причем эти отношения нередко санкционировались договором. Однако в целом политика Венеции была направлена на то, чтобы торговля в бассейне Адриатического моря, включая сюда торговлю между обоими его берегами, сосредоточивалась в венецианском порту; и постепенно в течение XIV века Венеция почти достигла своей цели.

6. Эта неуклонно проводившаяся Венецией политика, целью которой было сосредоточить в руках венецианских купцов всю морскую торговлю, — политика, навязываемая Венецией менее крупным городам, резко противоречила, повидимому, их интересам и разрушительно действовала на их экономику. Но она являлась жизненной необходимостью для самой Венеции, стремившейся сохранить свое положение крупного космополитического торгового центра. В этот период международная торговля попрежнему велась прежде всего на ярмарках. Чужеземные купцы, постоянно посещавшие один и тот же город, предпочитали съезжаться сюда в определенное время года, чтобы иметь возможность обменять импортируемые ими товары на те товары, которые пользовались наибольшим спросом на рынках внутренних областей Италии. Проводимая Венецией политика концентрации торговли объяснялась также причинами фискального характера: финансы Венецианской республики складывались главным образом из поступлений, получаемых в виде таможенных пошлин и поборов с торговых сделок.

Цель, которую поставила перед собой Венеция, была полностью достигнута в XIV—XV веках. К тому времени Венеция стала главным торговым центром всего Запада; после того как суда из Леванта прибывали в Венецию, сюда со всех сторон стекались купцы материковой части Италии, Австрии, южной и западной Германии и Нидерландов. Венецианцы, занимавшиеся преимущественно морской торговлей, предпочитали, чтобы итальянские купцы приезжали к ним, причем в том случае, когда им не удавалось привлечь этих купцов мирным путем, они не останавливались перед насилием. Действительно, те города, которые грозили стать опасными соперниками

Ёенеции и наносили ей ущерб, перехватывая часть торговли между Адриатикой, Паданской равниной и Тосканой, подвергались нападениям со стороны венецианцев и в конце концов бывали вынуждены уступить. Именно так обстояло дело с Феррарой, извлекавшей значительную прибыль из торговли в районе дельты По, с Равенной и другими портами Романьи, а позднее с Падуей, в борьбе с которой Венеция прибегала к контрабандной торговле через порт Кьоджи. После победы над этими городами венецианский порт утвердил свою торговую гегемонию на всей территории равнины, простиравшейся от Альп до Апеннин на юге, и до озера Лаго-Маджоре и реки Тичино на западе. К Венеции сходились все пути, пересекавшие восточные и центральные Альпы и тоскано- эмилианские Апеннины.

Наряду с купцами городов Венето, Эмилии, Тосканы и Ломбардии в Венецию съезжались многочисленные немецкие купцы; с конца XII века им пришлось предоставить особый фондако, являвшийся одновременно постоялым двором, складом для хранения товаров и местом, где совершались торговые сделки. Вначале фондако немецких купцов — Fondaco dei Tedesci — был небольшим двухэтажным домом с кухней и местом для засола рыбы, но в 1318 году он сгорел и был затем отстроен в значительно более крупных масштабах. Теперь в нем имелись обширные склады для товаров, место, где совершались совместные трапезы, помещение для венецианских должностных лиц и пятьдесят спален, которых, тем не менее, нехватало для всех приезжих. Фондако был собственностью республики, находился под ее непосредственным управлением и приносил ей значительный доход. Этот доход складывался из платы, получаемой за постой с приезжих купцов, пошлин за привозимые ими товары и поборов с заключаемых ими торговых сделок. В отличие от итальянских колоний на Востоке немецкая колония в Венеции не имела своих собственных должностных лиц и не обладала правом юрисдикции: все должностные лица были венецианцами и назначались государственными органами республики; к таким должностным лицам относятся «видомы» (visdomini), надзиравшие в фондако за порядком, «купеческие консулы» (consoli dei mer- canti), разбиравшие тяжбы по торговым делам, а также жалобы на видомов, и «сензалы» (sensali) или «мессеты»

17 Зак 1587 Дж Луццатто 257

(ftlesseti), которые оказывали содействие немецким купцам во всех их коммерческих операциях и регистрировали заключенные сделки. Венецианцы получили монопольное право на торговлю с немецкими купцами — самыми крупными покупателями перца и главными поставщиками металлов, в особенности серебра и меди.

В течение средних веков эта торговля получила значительное развитие; вряд ли в южной Германии XV века были крупные купцы, которые не провели бы в юности несколько лет в Венеции в качестве учеников. По подсчетам одного современника, в 1472 году в Венеции было продано немецких товаров на сумму в 1 миллион золотых дукатов.

Торговля между Венецией и Западной Европой, была ли она регулярной или эпизодической, выходила далеко за пределы южной и центральной Германии и охватывала территорию Нижнего Рейна, берега Северного моря, Англию и Францию. Вначале торговля шла по сухопутным дорогам, через шампанские ярмарки и немецкие рынки верхнего Дуная и верхнего Рейна. В начале XIV века венецианское правительство приступило к снаряжению нового ежегодного каравана, так называемого «каравана Фландрии» (muda di Fiandra), по образцу тех, которые шли из Константинополя, Бейрута (Сирия) и Александрии, но состоявшего из кораблей большего водоизмещения. На своем пути эти корабли заходили в порты Берберин, южной Испании, в Лиссабон; в Ла-Манше они разделялись: два корабля отправлялись в Саутгемптон («Антона»), расположенный на южном берегу Англии, два других — в Слейс («Кьюза»), являвшийся портом Брюгге.

Новый морской путь, несмотря на то, что в течение нескольких лет торговля по нему шла довольно удачно, не выдержал конкуренции с сухопутной дорогой, имевшей большое преимущество: она проходила через множество очень важных рынков, особенно в Германии, что способствовало заметному увеличению объема торговли и более быстрому товарообороту.

7. Роль, которую крупные порты Тирренского побережья — посредники в торговле между Востоком и Западом — играли в торговле с арабским и византийским миром, стала в эпоху после крестовых походов все более приближаться к той роли, которую играла Венеция, с той, однако, разницей, что эти города никогда не достигали того могущества на Тирренском море, какого достигла Венеция на Адриатическом.

В то время как Венеция — владычица Адриатики — имела основания рассматривать ее в качестве своего внутреннего моря, в качестве венецианского залива, Тирренское море, отчасти вследствие своего географического положения, никогда не было сферой господства исключительно одной какой-либо морской державы. Несмотря на то, что после битвы при Мелории Генуя добилась здесь известного превосходства, ей так и не удалось, однако, ограничить свободу мореплавания и торговли соперничавших с ней городов, и она вынуждена была и в дальнейшем мириться с конкуренцией Пизы, позднее Флоренции, а также городов южной Франции и Каталонии.

Непосредственное господство Пизы на побережье Тирренского моря распространялось на область от залива Пьомбино до устья Серкьо; однако, невзирая на столь ограниченные размеры своих прибрежных владений, Пиза в течение всего XII века и большой части XIII века по положению, занимаемому ею в западном и восточном Средиземноморье, не уступала Генуе. Сфера ее влияния охватывала территорию от залива Гольфо ди Специя до Монте Арджентаро; она господствовала над всеми островами Тосканского архипелага, разделяла с Генуей господство над Корсикой и опередила Геную, распространив свое влияние на Сардинию. Начиная со второй половины XII века Пиза получила в Сардинии торговое преобладание, чрезвычайно важное для нее, ибо оно давало Пизе возможность вывозить отсюда серебро и другие металлы, а также использовать Сардинию в качестве базы для пизанских кораблей, направлявшихся в Сицилию, на Балеарские острова, в Испанию и к побережью Африки.

17*

259 После первого крестового похода, в то время, когда были основаны и достигли своего расцвета пизанские колонии на берегу Сирии и в Египте и пизанцы вытеснили другие приморские города Италии в Тунисе и Алжире, им удалось также основать фондако в Мессине и послать туда своего консула, создать довольно многолюдную колонию в Кальяри, куда уже более столетия Пиза ввозила шерстяные ткани. Пизанские купцы встречались и в городах южной Франции; более Того, здесь имелись целые кварталы, принадлежащие пизан- цам; по свидетельству современников, Монпелье превратился в крупный международный рынок именно благодаря присутствию здесь пизанцев.

Из своих владений в Маремме Пиза ввозила соль, зерно, железо и серебро, из римской Мареммы — зерно, соль, а позднее — квасцы; в областях, расположенных к северу от Арно, она приобретала главным образом ценный строительный лес, необходимый для ее кораблестроения.

Торговля Пизы получила в это время большое значение не только потому, что некоторые области Италии находились под владычеством Пизы или под ее непосредственным влиянием, и не только благодаря развитию ее городской промышленности (изготовление шерстяных тканей), но главным образом благодаря тому, что от области, расположенной в устье Арно, и от пизанского порта (Порто Пизано) начинались важные торговые пути. На расстоянии нескольких километров от стен города проходила знаменитая «дорога франков», которая вела к Рейну. Это был древний путь в Рим, по которому шли паломники и купцы из Западной Европы. Перейдя у Чизы через Апеннины, они спускались через Гарфаньяну или Версилью к Арно. Несмотря на то, что они не могли пройти через Маремму и были вынуждены отклоняться в сторону, двигаясь на Лукку и Сиену, их привлекал богатый пизанский рынок, а, может быть, также и возможность продолжить путь в Рим морем. Лукка, которая в значительной степени была обязана развитием своей торговли именно этому пути, пыталась оказать сопротивление, требуя, чтобы все западноевропейские купцы, прежде чем следовать в Пизу или Сиену, не менее восьми дней проводили в Лукке. Но в конце концов ей пришлось сдаться: в 1181 году она разрешила всем, кто ехал через Лукку, беспрепятственно и в любой момент продолжать свой путь в Пизу. Это был для нее единственный способ остаться обязательным транзитным пунктом на этой дороге. Подобная уступка дала возможность обоим соперничавшим городам прийти к новому соглашению, на основании которого горожане Лукки получили право пользоваться торговым портом Пизы наравне с пизан- скими купцами.

С 1200 года другой тосканский город — Флоренция — стал для Пизы источником больших богатств, а позднее соперником, более грозным, чем Лукка.

В течение почти 50 лет после договора 1171 года Флоренция поддерживала мирные отношения с Пизой. За это время жизненно необходимым для Флоренции стало получение выхода к морю через устье Арно; поэтому даже после 1220 года, когда отношения между обоими городами окончательно испортились, флорентийская коммуна использовала каждый — даже самый недолгий — период перемирия для того, чтобы направлять свои товары по этому пути. Между судовладельцами Пизы и флорентийскими купцами даже установилось сотрудничество, которого Венеция, например, ревностно защищавшая интересы своих патрициев-купцов, никогда не допустила бы. Купцы Флоренции, Лукки и других тосканских городов перевозили на пизанских кораблях свои товары, а равно и продукты Леванта, Африки, Испании, предназначавшиеся не для Пизы, а для их родных городов.

Вполне вероятно, что в Пизе возник особый слой судовладельцев, которые не занимались торговлей, не зависели от купцов и даже в течение длительного периода имели над ними перевес.

Поражение при Мелории и завоевание Сардинии арагонскими королями нанесли смертельный удар могуществу Пизы, достигшему своей наивысшей точки в начале XIII века. Однако, несмотря на то, что с этого момента она перестала быть средиземноморской торговой державой, ее экономическое развитие, а равно и экономическая деятельность не прекратилась, и в течение более чем столетия она сохраняла отблеск былого расцвета. В связи с ростом населения и развитием производства в городах внутренней части Тосканы, предъявлявших большой спрос на промышленное сырье, а часто и на съестные припасы, морская и торговая деятельность Пизы была довольно оживленной, что, в свою очередь, стимулировало развитие ее шерстяной промышленности. Однако конкуренция со стороны флорентийского государства, с которым Пиза не в состоянии была соперничать, окончательно подорвала ее экономику. В периоды войны с Флоренцией пизанские ремесленники, изготовлявшие шерсть, могли сохранить монополию на местном рынке;

однако отсутствие обычных крупных заказов гибельно отражалось на морской торговле и кораблестроении. Напротив, в периоды мира пизанская шерстяная промышленность страдала от конкуренции флорентийских изделий; но и торговля не могла возместить этого ущерба и подняться до уровня прежних веков, так как могущественные флорентийские купцы не желали более подчиняться пизанским и отныне стремились использовать Пизу как простой транзитный порт.

8. До сражения при Мелории Генуя, которой предстояло стать крупнейшей морской державой западного Средиземноморья, также значительно уступала Венеции, поскольку она не обладала столь же обширной территориальной базой. В период, когда Венеция была бесспорной владычицей Адриатики, под прямым господством Генуи находилась только область Ривьера ди Леванта до залива Гольфо ди Специя. Мелкие городские коммуны, расположенные в этой области — Нерви, Рекко, Рапалло и Портофино — принадлежали к генуэзской «компании» и участвовали на совершенно равных правах в торговых и военных предприятиях Генуи, в то время как коммуны Савона, Ноли, Альбенга и Венти- милья в Ривьера ди Понента были независимы, а зачастую и враждебно настроены по отношению к Генуе и долгое время сохраняли самостоятельность даже в области торговых сношений с отдаленными странами. Положение изменилось лишь во второй половине XII века, когда они были вынуждены признать супрематию Генуи на море и обязаться не плавать далее Сардинии и Барселоны. Если же в отдельных случаях их корабли отправлялись в Средиземное море дальше установленных границ, они должны были отправляться из Генуи, имея на борту в большей своей части генуэзские товары, а на обратном пути были обязаны оставлять в Генуе весь свой груз.

Однако Генуя обладала весьма ограниченными возможностями в отношении удовлетворения потребностей быстро растущего городского населения, в этом она была гораздо ближе к Венеции, чем к Пизе. В самом деле, Пиза могла рассчитывать на доход с сельской территории, не очень обширной, но богатой благодаря многочисленным пастбищам и полям, засеянным зерновыми культурами, в то время как Генуя могла получать со своих земель, расположенных между морем и Апеннинами, только вино, оливковое масло, фрукты, овощи и строительный лес, и то в небольших количествах. Городская промышленность также, очевидно, никогда не приобретала большого значения, ибо ее продукция шла лишь на удовлетворение внутренних нужд. Шерстяная промышленность была весьма слабо развита, отчасти потому, что преобладание мореплавания и торговли лишало промышленность как капитала, так и рабочих рук, а главное потому, что она не была защищена таможенной политикой, так как таможенные ограничения противоречили интересам купцов, торговавших иностранными сукнами. Производство сукон достигло довольно значительного развития только в 1246—1255 годах (вероятно, вследствие того, что в период наиболее ожесточенной борьбы с императором Фридрихом II проводилась блокада городов). Это развитие сказалось на увеличении числа ремесленников, изготовлявших шерсть (как Лигурийских, так и иноземных, главным образом ломбардцев), а также на том факте, что сырье — шерсть, красители и квасцы — приобреталось теперь в гораздо больших размерах. Лишь в этот период Генуя начала вывозить, и то в небольшом количестве, изделия собственного производства, однако позднее, когда генуэзский рынок был вновь открыт для ввоза и перепродажи иноземных сукон, этот вывоз полностью прекратился. Производство и экспорт дорогих шелковых тканей приобрели большое значение много позднее. Впрочем, несмотря на то, что могущество Генуи покоилось на весьма ограниченной территориальной базе, несмотря на то, что генуэзский экспорт был весьма незначителен, Генуя имела одно преимущество перед Пизой: область, тесно связанная с Генуей торговыми интересами, несмотря на Апеннинскую горную цепь (в этой своей части довольно узкую и обладавшую сравнительно низкими и легко проходимыми перевалами), была гораздо более широкой, чем область, связанная с Пизой. Начиная с XII века в Генуе поселилось множество купцов из городов Пьемонта и западной Ломбардии, что свидетельствует об оживленной и довольно интенсивной торговле, развернувшейся между этими областями и портом Генуи. Уже в то время путешественники, которым нужно было пересечь

Апеннины, чаще всею избирали путь из Польчеверы и Пассо деи Джови, который к северу от Апеннин разветвлялся на два пути: один из них шел через Асти, второй— через Тортону, Павию и Милан. Была проложена также и другая дорога, впрочем, менее удобная, которая шла от Бизаньо и Коль делла Скоффера и, проходя через Боббио, соединяла Геную с Пьяченцей. Территория, с которой была связана Генуя, охватывала и области, расположенные за Пьемонтом, по ту сторону Альп — области cToltremonti: так назывались восточная Франция, западная Германия, Нидерланды, а иногда даже Англия.

Несравненно большего могущества после крестовых походов и особенно после заключения Нимфейского договора (1261) Генуя достигла в Средиземноморье. В XI веке она распространила свое влияние только на Корсику, Сардинию, Прованс и Каталонию; позднее она захватила Сицилию, остров Мальту, побережье Берберин и Магриба, где генуэзцы, соперничая с пизанцами, основали многочисленные колонии; после крестовых походов в сферу генуэзского влияния вошли также берега Сирии и Палестины; наконец, вскоре после 1261 года, Генуя получила преобладание также на берегах Эгейского моря, проливов и Черного моря. Таким образом, в эту эпоху генуэзские колонии и морские базы были раскинуты на территории от Кафы в Крыму до Сеуты и даже начали основываться начиная с того времени по другую сторону Гибралтарского пролива, на западном побережье Марокко.

Именно тот факт, что Генуя развернула столь широкую деятельность, а также развитие каботажного плавания — генуэзские суда почти ежедневно ходили между Генуей и мелкими портами обеих частей Ривьеры, Тосканы, Прованса, Лангедока — и объясняет нам, почему Лигурийские купцы, как правило, в большинстве своем занимались морской торговлей, в то время как сухопутная торговля с той областью, которая была связана с Генуей экономическими узами, обычно предоставлялась, как это было в Венеции, купцам тех городов, которые поддерживали эти сношения.

Чаще всего Геную посещали купцы из Асти и Пья- ченцы. Первые закупали товары в странах, расположенных по ту сторону Альп (преимущественно дорогие французские и фламандские ткани), вторые импортировали продукты текстильной промышленности Пьяченцы и Ломбардии; как те, так и другие имели в Генуе свои банкирские конторы, занимавшиеся ссудно-ростовщиче- скими операциями.

Милан, несмотря на то, что его связывал с Венецией более удобный речной путь, неизменно поддерживал тесные сношения с Генуей; иногда посредниками в такого рода сношениях являлись Павия, Тортона, Пьяченца и Асти, но чаще миланские купцы образовавшие в Генуе многолюдную и цветущую колонию, вступали в непосредственные сношения с Генуей. Они рано начали вывозить в Сицилию (на генуэзских кораблях) продукты миланской промышленности — бумазею и изделия из стали. Позднее, в XIII веке, миланские товары, в число которых входили изделия шерстяной промышленности, начали вывозиться в более отдаленные страны. В обмен на эти товары в Милан ввозились перец и другие пряности, воск, хлопок, квасцы, бразильское дерево, индиго и иные красители, шерсть — сырье, а иногда и соль, вероятно, из Сардинии и Балеарских островов. Эти товары шли через Геную по пути, который по своему значению соперничал с дорогой, проходившей через Венецию. Генуэзским портом пользовались также некоторые города Тосканы, особенно Лукка в длительный период вражды с Пизой.

Начиная с XIII века Генуя вела оживленную торговлю со Швейцарией, а через нее — с Рейнской областью; частично эта торговля находилась в руках немецких, но в основном в руках ломбардских купцов.

Вершины своего могущества Генуя достигла в последние два десятилетия XIII века, когда прежние соперники, если не считать Венеции, были повержены, а новые, которым вскоре предстояло вступить с ней в борьбу за господство в области западного Средиземноморья, еще не выступили на исторической арене. Пиза была разбита, могущество Анжуйской династии ослаблено восстанием в Сицилии и войной, последовавшей за Сицилийской вечерней; эта война поглотила также все силы арагонского правительства; французский флот только начал возникать, городские коммуны Прованса, находившиеся под властью анжуйцев, шли по пути быстрого упадка. Во всем бассейне Средиземного моря одна лишь Венеция могла соперничать с Генуей, однако крушение могущества Анжуйской династии, при помощи которой Венеция надеялась вновь упрочить свое положение в Византийской империи, весьма болезненно отразилось и на положении Венеции. Лишь с огромным трудом ей удавалось поддерживать равновесие сил в районе Эгейского моря и сохранять таким образом свои прежние позиции; что касается бассейна Черного моря, то отсюда венецианцы были почти совершенно вытеснены.

По весьма неточным вычислениям, торговый оборот Генуэзского порта достиг своего наивысшего размера в 1291 году; в те же годы население в городе и контадо достигло максимальной плотности, которая уже не повышалась вплоть до XVIII века. Это подтверждается также и тем, что в Генуе постоянно жило большое число чужеземцев. Наиболее многочисленными были группы ломбардцев и тосканцев, которые получали право гражданства и сливались с местными жителями; уже во втором поколении их уже не называли по тому городу, откуда происходили их семьи. Наряду с ними жили представители всех других народностей известного европейцам мира, что создавало необычайную пестроту населения в этом богатом, полном жизни городе. Однако господству Генуи, достигнутому ею в конце XIII века, грозили опасности как внешнего, так и внутреннего характера. В тот день, когда Генуя и Венеция остались единственными державами, оспаривавшими друг у друга господство в восточном Средиземноморье, их борьба стала неизбежна. Она становилась все более ожесточенной, пока, наконец, не разразилась война, закончившаяся битвой при Кьодже. Кроме Венеции, соперником и непримиримым врагом Генуи была Каталония, которая благодаря унии с Арагонским королевством приобрела большое политическое могущество, обеспечила себе после завоевания Сардинии и Сицилии ряд опорных пунктов в районе Эгейского моря и вступила во всем Средиземноморье в каперскую войну с венецианцами и генуэзцами, в высшей степени опасную для них. Но еще более тягостные последствия имели для Генуи происходившие в ней внутренние раздоры — борьба между гвельфами и гибеллинами, между грандами и пополанами, между различными родами, — сильно ослабившие республику. Ее ослаблению способствовал также и тот факт, что военные действия на море, равно как и морская торговля осуществлялись частными лицами. Это явление, неизменно составлявшее одну из характерных черт генуэзского общества, стало особенно опасным для государства в XIV веке, когда многие семьи приобрели огромные богатства и могущество, что создало резкий контраст между мощью отдельных лиц и слабостью государства. Многочисленные и цветущие колонии, рассеянные по всему побережью Средиземного моря, от Кафы до Сеуты, а на территории Западной Европы от Севильи до Брюгге, стремились к независимости и все более отрывались от метрополии. Государство, испытывавшее серьезные финансовые трудности, вынуждено было предоставить ведение военных кампаний (что являлось, естественно, делом только его компетенции) инициативе частных лиц — предпринимателей, объединенных в так называемые «маоны» (maoni).

Слабость генуэзского государства наиболее ярко проявилась после заключения Туринского мира (1381): многие статьи этого договора, казалось, были результатом победы генуэзского государства, однако Генуя не смогла воспользоваться плодами победы. Истощенное в финансовом отношении, не имея возможности подчинить своей власти силы, грозившие погубить его, государство неоднократно оказывалось вынужденным отдаваться под власть иноземных правителей и в конце концов должно было передать наиболее сложные публичные функции объединению своих кредиторов: наибольшим могуществом в городе с 1405 года обладал «Банк св. Георгия». Таким образом, в начале XV века сложилась ситуация, которая на первый взгляд может показаться абсурдной: в то время как процветание отдельных частных лиц достигло своего кульминационного пункта и многие судовладельцы, купцы, банкиры, исследователи новых земель, проникавшие во все части света, были исполнены духа предприимчивости и отваги, центральная власть Генуи переживала период наиболее глубокого распада и полного бессилия.

<< | >>
Источник: Д.М. ЛУЦЦАТТО. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ИТАЛИИ. АНТИЧНОСТЬ И СРЕДНИЕ ВЕКА. 1949

Еще по теме КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ И ПРИМОРСКИЕ ГОРОДА ИТАЛИИ:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. ФЕОДАЛЬНЫЙ ПЕРИОД (ЇХ—XII века)
  3. КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ И ПРИМОРСКИЕ ГОРОДА ИТАЛИИ
  4. РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИКИ КРУПНЫХ ГОРОДСКИХ КОММУН ВНУТРЕННИХ ОБЛАСТЕЙ (XII—XIV века)
  5. ФИНАНСОВАЯ И ДЕНЕЖНАЯ СИСТЕМА, ЦЕНЫ, КРЕДИТ
  6. Л ИТЕРАТУРА
  7. Ill РОДОВОЙ ГОРОД В СРЕДНИЕ ВЕКА И В ДРЕВНОСТИ
  8. III Родовой город в средние века и в древности 1
  9. 4.2. Первая общеевропейская волна роста населения
  10. 3. Возникновение и расцвет ремесла.—Цехи
  11. 4.2. Средневековый европейский город
  12. 3.2. Экономика Византии в IV – XV вв.
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -