<<
>>

3.3. Особенности изъятия ренты в современной России

В Советском Союзе в 1920-е гг. природная рента в добывающей промышленности изымалась через арендную плату (дифференцированную по

136 Мареева С.

Нормативно-ценностная система россиян: специфика и динамика // Общественные науки и современность. 2012. № 3. С.30.

137 Харрисон Ф. Закон свободы. Частная собственность и государственные финансы в цивилизованном обществе. URL http://www.crea.ru/newcrea/Articles/nedv/krharris/krharris.htm (дата обращения 12.01.2014).

районам страны), разведочный сбор (его взимали с целью возмещения геологоразведочных расходов) и погектарную плату (изымалась собственно земельная рента). Все эти платежи учитывались в себестоимости продукции. После налоговой реформы 1930 г. формы прямого изъятия ренты были заменены косвенным – налогом с оборота, что обусловило иллюзию «бесплатности» земли и других природных ресурсов, как факторов производства, и способствовало распространению феномена «затратной экономики». До 1992 г. налог с оборота выполнял функцию аккумулирования основной доли прибавочного продукта, создаваемого в различных отраслях народного хозяйства, и передачи его в централизованный государственный бюджет. По оценкам экономистов, в 1970-80- е гг. почти 80% общей суммы налога с оборота составляла рента, прежде всего

земельная и горная138.

В конце 1950-х гг. В.С. Немчинов предложил заменить большую часть налога с оборота рентными платежами, обеспечивающими прямую передачу ренты государству с учетом рентных факторов (месторасположение природных богатств, их продуктивность)139. И хотя предложения академика в основном остались на уровне теории, в 1960-е гг. в рамках реформ А.Н.Косыгина были восстановлены рентные платежи в нефтяной и газовой промышленности, взимаемые с учетом нормативов рентабельности предприятий. Эти платежи не учитывались в себестоимости, а выплачивались из прибыли предприятия в виде ставки за физическую единицу продукции (1 т.

нефти, 1 тыс. м3 газа).

В любом случае, в СССР, в условиях общественной собственности на

природные ресурсы и государственной монополии на предпринимательскую и коммерческую деятельность, рента автоматически изымалась через ценовой и налоговый механизм, регулируемый государством, после чего часть ее возвращалась в производство (в виде государственных капиталовложений и дотаций, поддерживающих как сырьевые, так и несырьевые отрасли), часть шла

на развитие социальной сферы. В такой ситуации «не имело особого значения,

138 Ивановский С. Рента и государство // Вопросы экономики. 2000. № 8. С.86.

139 Немчинов В. Общественная стоимость и плановая цена. М.: Наука, 1970.

что отдельные отрасли и предприятия практически не получали рентных доходов, поскольку государство могло их централизованно использовать»140. Недропользователь, в свою очередь, получал лишь фиксированную прибыль в виде 8% плановых накоплений141.

В 1990-е гг. в ходе рыночной трансформации государство сохранило за собой право собственности на недра, а недродобывающие предприятия перешли в руки частных недропользователей-инвесторов. В новой ситуации проблема изъятия и распределения рентных доходов, создаваемых в результате хозяйственной деятельности в сфере недропользования, предстала в новом ключе, как в теоретическом, так и практическом аспекте.

На первый взгляд, вроде бы все ясно: рентные отношения в сфере недропользования призваны обеспечить согласование государственного (общественного) интереса (поскольку именно общество, в конечном счете, является собственником недр, а «присвоение ренты – экономическая форма, в которой реализуется собственность»142) и частного интереса инвестора- недропользователя, который максимизирует рыночную стоимость, создаваемую в результате реализации инвестиционного проекта, минимизирует риски (финансовые, предпринимательские и пр.).

Вместе с тем, у специалистов отсутствует однозначный подход к вопросу количественной оценки ренты и ее распределения.

К примеру, одни исследователи считают, что объективное разделение горной ренты на дифференциальную ренту I рода (определяемую природными качествами месторождения) и II рода (обусловленную предпринимательской деятельностью инвестора-недропользователя), с тем, чтобы выделить долю государства и долю недропользователя, невозможно в принципе143; что величина дифференциальной

горной ренты «является гипотетической и устанавливается логическим

140 Ивановский С. Рента и государство // Вопросы экономики. 2000. № 8. С.94.

141 См. подробнее: Кондратенко Н., Шавлак В. Нефтяная рента в СССР. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2008.

142 Кондратенко Н., Шавлак В. Нефтяная рента в СССР. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2008. С.84.

143 Голуб А., Струкова Е. Экономика природных ресурсов. М.: Аспект Пресс, 1998.

экспертным путем на основе анализа практической работы горнодобывающих предприятий»144.

Другие авторы отмечают, что даже если ренты I и II вида все же рассчитываются отдельно, это делается без учета их взаимозависимости, вследствие чего оценки оказываются неадекватными. Кроме того, во всех моделях дифференциальной ренты используется понятие «замыкающий объект», что делает эти модели неустойчивыми, поскольку «добавление или исключение единственного объекта из хозяйственного оборота приводит к необходимости перерасчета ренты каждого хозяйствующего субъекта и изменению в ней соотношения долей государства и инвестора». Следовательно, оценка величины ренты на базе замыкающих затрат возможна лишь в условиях, когда государство имеет полный контроль над всеми добывающими предприятиями. По причине же несовершенства методик исчисления дифференциальной ренты, предлагается к использованию показатель чистой дисконтированной стоимости (NPV) – важнейший показатель оценки эффективности капиталовложений, и отмечается, что NPV может быть использован как для оценки месторождений полезных

ископаемых, так для ранжирования этих месторождений145.

Особенностью подхода третьих авторов является его базирование на оценках полной добавленной стоимости сектора. При таком подходе, «рента определяется как разность между расчетной полной прибылью сектора и

«нормальной», экономически обоснованной прибылью»146. Саму же величину

экономически обоснованной прибыли в нефтегазовом секторе исследователи предлагают рассчитывать, опираясь на разные показатели: ставка по коммерческим кредитам плюс рисковая премия (3-5% годовых); средняя

рентабельность отраслей народного хозяйства; ставка рефинансирования Банка

144 Разновидности природной ренты в России («круглый стол» ИМЭПИ РАН). URL:

http://gpir.narod.ru/ve/661935.htm (дата обращения 06.11.2012).

145 Комаров М., Белов Ю. Реализация права собственности государства на недра через изъятие природной ренты // Вопросы экономики. 2000. № 8. С.74.

146 Гурвич Е., Вакуленко Е., Кривенко П. Циклические свойства бюджетной политики в нефтедобывающих странах

//Вопросы экономики. 2009. № 2. С.58

России и др.147. Ю.Разовский предлагает сопоставлять показатели деятельности предприятия с процентной ставкой по вкладам финансовых ресурсов в коммерческие банки, то есть с объективным макроэкономическим показателем, складывающимся по законам рынка148.

В этой связи заметим, что для нефтедобывающих компаний развитых стран, работающих на своем национальном рынке, нормальная прибыль на вложенный капитал составляет 5-6% годовых (ставка LIBOR149 плюс 2-3%, как премия за риск предпринимательской деятельности). Если эти компании работают в развивающихся странах или странах с переходной экономикой, то нормальная прибыль увеличивается до 15-17%, (ставка LIBOR + 2-3% за осуществление предпринимательской деятельности + инфляция + премия за риск, связанный с макроэкономической неустойчивостью). Вероятно, 15-17% – это тот уровень экономически обоснованной прибыли, на который следует ориентироваться и в нашей стране.

Предлагаются и совсем незамысловатые подходы к оценке ренты. Например, «допустим, что себестоимость добычи нефти в России составляет 6 долларов за баррель… Стоимость транспортировки нефти стоит еще 2 доллара, средняя прибыль в 25% составит еще 2 доллара. Итого нормальная рыночная цена должна составлять примерно 10 долларов за баррель... Мировая рыночная цена составляет примерно 60 долларов за баррель нефти. Следовательно, сырьевая рента одного барреля составляет 50 долларов»150.

Данный пример является иллюстрацией серьезной методической ошибки,

допускаемой при расчете ренты. Как правило, дискуссии вокруг количественного расчета ренты лежат в макроэкономической плоскости151, но на этом уровне ренту рассчитать нельзя, утверждают С.Кимельман и С.Андрюшин. Поскольку оценка

147 Моргунов Е. Институционализация горной ренты в нефтегазовом секторе России // Вопросы экономики. 2005.

№ 2. С.102.

148 Разовский Ю. Горная рента. Экономика и законодательство. М.: Экономика, 2000.

149 LIBOR (London Interbank Offered Rate) – средневзвешенная процентная ставка по межбанковским кредитам –

является общепризнанным в мире индикатором стоимости финансовых услуг.

150 Айвазов А. Нерентабельное хозяйство. URL: http://www.lgz.ru/archives/html_arch/lg162007/Polosy/4_2.htm (дата обращения 08.10.2012).

151 См., например, Гурвич Е. Нефтегазовая рента в российской экономике// Вопросы экономики. 2010. № 11.

ренты, основанная на макроэкономическом подходе, предполагает использование усредненных данных по нефтяной отрасли и агрегированных по национальной экономике, то такая оценка лишена смысла и сродни средней температуры по больнице – ни о чем не говорит и ничего не показывает. Ренту можно рассчитать только на уровне конкретного месторождения, а затем путем суммирования рентного дохода по каждому месторождению (заметим, в России разрабатывается около 1500 только нефтяных месторождений, правда, более 80% всей нефтедобычи дают около 40), получить величину ренты в целом по стране152.

Если отталкиваться от той мысли, что «для экономистов экономическая

рента – это альтернативные затраты, вычисление того, что могло бы быть»153, то измерить величину ренты, полученную конкретным субъектом экономики можно с помощью альтернативных затрат на использование его собственного капитала. Например, в данном году собственные активы нефтедобывающей компании (в экономической теории их называют внутренними ресурсами, отличая тем самым от внешних или привлеченных ресурсов) могли бы быть проданы на рынке за 200 ден. ед. Если бы компания продала собственные активы и инвестировала вырученную сумму, то могла бы получать доход исходя из ставки 10%. Следовательно, альтернативные затраты использования собственных активов компании составляют 20 ден. ед. Допустим, прибыль от производственной деятельности с использованием этих активов (бухгалтерская прибыль) составила

26 ден. ед. Величина ренты, полученной компанией, может быть посчитана как разница между бухгалтерской прибылью и альтернативными издержками владения собственными активами (нормальной прибылью): 26 – 20 = 6 ден. ед.

Отсутствует ясность и по вопросу о субъектах, имеющих право непосредственно присваивать природную ренту России. Например, Е.Моргунов

выделяет трех таких субъектов – недропользователя, общество и государство – и

152 Кимельман С., Андрюшин С. Проблема горной ренты в современной России // Вопросы экономики. 2004. № 2. С. 40-41.

153 Майталь Ш. Экономика для менеджеров: десять важных инструментов для руководителей. М.: Дело, 1996. С.64.

пытается расщепить «пучок правомочий», возникающих в отношении недр и дохода от их эксплуатации, между тремя субъектами154.

С практической же точки зрения, вопрос возникает в отношении общества, как субъекта присвоения, прежде всего по причине отсутствия у него институционализированного механизма аккумулирования рентных доходов. Государство аккумулирует свои доходы в бюджете, суверенных фондах, обеспечивает их взимание через налоговую систему; недропользователь, являясь частным субъектом присвоения, присваивает рентные доходы в виде прибыли и

«кладет их в свой карман». А общество? Правомерно ли выделять общество в качестве самостоятельного субъекта, претендующего на рентный доход? Или лучше придерживаться той точки зрения, что поскольку современное государство (по крайней мере, в теории) выступает в качестве института, олицетворяющего интересы всего общества, то вопросы изъятия и распределения windfall-доходов должны быть увязаны с интересами широких слоев населения? К сожалению, на практике в России исследователи отмечают обусловленность механизмов распределения ренты налоговым законодательством и законодательством о недрах, при игнорировании социальных интересов, которые лишь

«декларируются в названиях фондов, создаваемых за счет нефтегазовой ренты»155.

Другой вопрос, связанный с изъятием и присвоением ренты, обусловлен тем фактом, что в результате рыночной трансформации 1990-х гг. компании- недропользователи получили доступ не только к собственно месторождениям полезных ископаемых, но и к созданной еще в советское время инфраструктуре месторождений. В результате, общенародные средства, затраченные на поиск, разведку, освоение и обустройство прежде государственных (общенародных) месторождений, превратились в незаработанный доход частных недропользователей. С.Кимельман определяет такой доход как социально-

экономическую ренту и предлагает ее изымать через компенсационный платеж,

154 Моргунов Е. Институционализация горной ренты в нефтегазовом секторе России // Вопросы экономики. 2005.

№ 2. С 96.

155 Кимельман С. Горная и ценовая рента в современной российской экономике // Вопросы экономики. 2010. № 7. С.59.

сумму и порядок выплаты которого должно установить государство с учетом реальных затрат хозяйствующих субъектов на приобретение эксплуатируемых месторождений156.

Во всех странах-экспортерах сырьевых ресурсов рента образуется, в принципе, одинаково, а изымается и распределяется по-разному, в зависимости от социального, политического, экономического уклада страны. Как правило, в политически и экономически стабильных странах применяются налоговые методы изъятия рентных доходов, а в странах с развивающейся экономикой и нестабильной политической системой широко используются и неналоговые методы, например, условия раздела продукции.

Вообще, в мировой практике сложилось два основных механизма доступа к недропользованию: лицензионный и концессионный (договорной). Оба механизма имеют свои плюсы и минусы157, но, как правило, государства с развитой экономикой и правовой системой (Австралия, Великобритания, Канада, Норвегия, США) разрабатывают свои недра на основе лицензионного механизма недропользования (в таких странах экономические отношения регулируются правовыми нормами и не являются предметом переговоров), в то время как страны ОПЕК, Мексика отдают предпочтение концессионным соглашениям (в этих странах больше условий, могущих быть предметом переговоров). При этом мировая практика не приветствует совмещения этих механизмов, по причине их разной правовой природы.

В нашей стране сложилась двойственная система механизма недропользования: на основе административного права действует лицензионный порядок, закрепленный в 1992 г. Законом «О недрах», а на основе гражданского права – договорной, действующий с 1995 г. в соответствии с Законом «О соглашениях о разделе продукции» (СРП). Причем оба порядка пересекаются

друг с другом: неотъемлемой частью лицензии является соглашение,

156 Кимельман С. Горная и ценовая рента в современной российской экономике // Вопросы экономики. 2010. № 7. С. 62.

157 См. подробнее: Моргунов Е. Институционализация горной ренты в нефтегазовом секторе России // Вопросы экономики. 2005. № 2. С. 96-99; Кривощекова Е., Окунева Е. Система регулирования нефтяного комплекса России

// Вопросы экономики. 2004. № 7. С. 70-71, 73-74.

фиксирующее гражданско-правовые отношения касательно объекта лицензии; в случае подписания СРП, право пользования соответствующим участком недр должно подтверждаться лицензией.

Исследователи полагают более предпочтительным для России концессионный механизм недропользования, поскольку, мол, «режим СРП не может быть невыгодным государству... При заключении соглашения государство просчитывает свою прибыль, и если ему данное конкретное соглашение невыгодно, – оно не соглашается»158. Но это – в теории (практическую сторону СРП мы затронем ниже).

В вопросе же аллокации рентных доходов можно выделить два крайних подхода. Один подход – «всем сестрам по серьгам». Так можно охарактеризовать, например, продажу бензина по символическим ценам в Венесуэле, ОАЭ, или использование именных «нефтяных счетов» в Кувейте, Саудовской Аравии, или бесплатный общественный транспорт в Йемене.

Другая крайность – максимальная приверженность рыночным принципам: продажа топлива по рыночным ценам; полное монетизирование ренты в бюджет государства с целью расширения перечня и повышения качества государственных услуг или аккумулирование части ренты в специальном фонде для использования в будущем (Норвегия, Дания).

Инструментом монетизирования и изъятия ренты являются налоги. В разных странах формы и ставки налогов различаются, но в общем случае все налоги, так или иначе изымающие ренту, можно разделить на четыре группы.

Первую группу образуют разовые платежи за пользование недрами, взимаемые с недропользователей при заключении соглашения. В России, согласно положениям статьи 40 Закона «О недрах», пользователи недр, получившие право на пользование недрами, уплачивают эти платежи при

наступлении определенных событий, оговоренных в лицензии159. Стартовый

158 Кривощекова Е., Окунева Е. Система регулирования нефтяного комплекса России // Вопросы экономики. 2004.

№ 7. С. 74.

159 Закон РФ от 21.02.92 № 2395-1 (ред. от 30.12.2012) «О недрах». URL: http://www.referent.ru/1/206283 (дата обращения 11.05.2013).

размер разового платежа устанавливается в размере не менее 10% от суммы НДПИ в расчете на среднегодовую мощность добывающей организации, а окончательный размер определяется по результатам аукциона и фиксируется в лицензии на пользование недрами160.

Вторую группу составляют налоги на выравнивание оптовых цен на сырую

нефть, плательщиками которых являются нефтедобывающие компании. По отношению к нефти, добытой на замыкающем месторождении, то есть с самыми высокими затратами на добычу и доставку нефти от скважины к местам сбора, применяется нулевая налоговая ставка. На всех других месторождениях нефтедобыча облагается налогом, величина которого учитывает разницу затрат на добычу единицы нефти на данном месторождении в сравнении с замыкающим.

В России такой налог имеет форму налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ). Еще в 1931 г. Х.Хотеллинг отмечал, что НДПИ в значительной степени падает на монополиста и, следовательно, «особенно достоин похвалы, если монополист рассматривается как несправедливо владеющий своей собственностью, и нет других практически осуществимых средств отнять у него большую часть его собственности, кроме налога на добытое ископаемое»161. В нашей стране, однако, основной мотив введения НДПИ был связан не столько с необходимостью изъятия ренты, сколько с задачей упрощения налоговой системы с целью повышения эффективности администрирования платежей, взимаемых с сырьевых компаний162.

Третья группа объединяет налоги, позволяющие скорректировать

доходности продавцов при реализации нефти и нефтепродуктов на мировом рынке и на внутреннем рынке страны: экспортная пошлина, импортная

160 До 2013 г. доступ к российским недрам можно было получить по результатам аукциона (основным критерием выбора победителя является размер разового платежа-бонуса за пользование участком недр, который, теоретически, должен соответствовать рыночной стоимости месторождения), или конкурса (критерии определения победителя учитывали полноту извлечения полезных ископаемых, вклад компании-претендента в социально- экономическое развитие территории и экологические проекты и др.). С 2013 г. остался только аукционный механизм.

161 Хотеллинг Х. Экономика исчерпаемых ресурсов // Вехи экономической мысли. Т. 3. Рынки факторов производства / Под общ. ред. В.М.Гальперина. СПб.: Экономическая школа, 2000. С.294-295.

162 Введенный в 2002 г. (гл. 26 НК РФ), НДПИ заменил собой три вида платежей (акциз на нефть, платежи за пользования недрами и отчисления на воспроизводство МСБ) и взимается в виде фиксированной суммы (суммы регулярно пересматриваются) с одной физической единицы добытых полезных ископаемых.

пошлина163. Плательщиками таких налогов являются фирмы, экспортирующие/импортирующие нефть и нефтепродукты.

Четвертую группу образуют налоги, связанные с использованием нефтепродуктов внутри страны: акцизы на топливо, налог на владение транспортным средством, дорожный сбор и т.п. Плательщиками этих налогов выступают потребители, имеющие транспортные средства.

В современной российской экономике основными налогами, за счет которых происходит изъятие ренты и наполнение бюджетных доходов государства, являются НДПИ и экспортные пошлины на нефть, газ и нефтепродукты. Например, в 2012 г. на их долю приходилось 94,86% всех налоговых поступлений от нефтегазового комплекса (60,20% за счет таможенных

пошлин и 34,66% – НДПИ) (см. табл. 13).

Таблица 13

Доходы бюджета расширенного правительства от налогообложения нефтегазового комплекса в

2006-2012 гг. (% ВВП)

показатели 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012
Налоговые доходы и платежи 35,99 36,49 36,04 30,88 31,12 34,50 34,60
Доходы от налогов и пошлин,

связанных с обложением нефти, газа, нефтепродуктов, из них:

11,61 9,27 11,87 8,19 8,64 10,78 11,08
НДПИ на нефть 3,86 3,22 3,81 2,41 2,74 3,31 3,41
НДПИ на газ 0,36 0,29 0,24 0,21 0,20 0,26 0,43
Акцизы на нефтепродукты 0,48 0,40 0,34 0,38 0,37 0,51 0,58
Вывозные таможенные пошлины на

нефть

4,47 3,46 4,32 3,10 3,61 4,18 3,98
Вывозные таможенные пошлины на

газ

1,28 0,91 1,19 1,12 0,42 0,69 0,69
Вывозные таможенные пошлины на

нефтепродукты

1,17 0,99 1,27 0,98 1,30 1,84 2,00
Доходы от налогов и платежей, не

связанных с обложением нефти, газа, нефтепродуктов

24,38 27,21 24,87 22,69 22,48 23,72 23,52

Составлено по: «Основные направления налоговой политики Российской Федерации на 2014 год и на плановый

период 2015 и 2016 годов» (одобрено Правительством РФ 30.05.2013). URL: http://www.consultant.ru (дата обращения: 04.10.2013).

163 Как правило, экспортные пошлины применяются в отношении товаров, имеющих принципиальное значение для национальной экономики. Вместе с тем, правила ВТО нацелены на минимизацию применения таможенных пошлин, как препятствующих свободному развитию международной торговли. Использование топливно-сырьевых таможенных пошлин расценивается как скрытое субсидирование отраслей национальной экономики за счет производителей соответствующих ресурсов, которые несут потери в результате более низких цен реализации ресурсов на внутреннем рынке.

Считается, что важным преимуществом экспортной пошлины и НДПИ, по сравнению с применяемыми в развитых странах специальными налогами на доход, является простота администрирования. Вместе с тем, если отталкиваться от оценок Е.Гурвича (а по его подсчетам, нефтегазовая рента (с учетом скрытой ренты) составляла в 2006 г. 27,6% ВВП, в 2007 г. – 22,9%, в 2008 г. – 27,9%, в

2009 г. – 20,5%164), то следует признать, что в бюджет расширенного

правительства попадает менее половины рентных доходов (40-43% в 2006-2009 гг.). Без учета скрытой ренты, доля изымаемой в бюджетную систему ренты выше – 68-72%.

Скрытая рента определяется Е.Гурвичем как часть ренты, «которая в результате тех или иных мер правительства не включается в цену реализации углеводородов и не увеличивает доходы ни государства…, ни компаний, ведущих добычу». При этом ее объемы, например, в 2006-2009 гг. составляли 10-12% ВВП. Скрытая рента возникает как результат субсидирования производства или потребления энергии и включает в себя четыре элемента: 1) поставки за рубеж топливных ресурсов по заниженным ценам (в 1999-2009 гг. цена российского газа для стран ближнего зарубежья составляла 45% от цены для стран дальнего зарубежья); 2) установление государством относительно низких регулируемых внутренних цен на топливные ресурсы (в 1999-2009 гг. цена газа на внутреннем рынке в среднем составляла 25% от экспортной цены (за вычетом транспортных издержек); 3) льготный налоговый режим для внутренних поставок продукции нефтегазового сектора, в сравнении с налогообложением поставок на внешний рынок (рентные платежи по внутренним поставкам в 3,5 раза меньше, чем по внешним, предполагающим уплату не только экспортных пошлин, но и НДПИ по более высоким ставкам); 4) нерациональное использование углеводородного сырья, прежде всего, в нефтепереработке, в результате чего рента уменьшается в

среднем на 1/3 от стоимости сырья165.

164Гурвич Е. Нефтегазовая рента в российской экономике // Вопросы экономики. 2010. № 11. С.24.

165Там же. С.5, 24, 9-12.

Как синоним к определению «скрытая» рента исследователь использует определение «нереализованная» рента. С нашей точки зрения, это не совсем корректно, поскольку в результате действия механизмов «недобора» ренты государством происходит не потеря ренты, а ее «перевод» в пользу других хозяйствующих субъектов: других национальных экономик, собственных производителей и населения. Е.Гурвич считает, что «наиболее крупные потери ренты возникают в результате субсидирования внутренних потребителей газа (как промышленных, так и бытовых)». Например, в 2009 г. размер таких субсидий

составил 5,6% ВВП (в 2000 г. – 13,5%)166. В этой связи заметим, что начиная с

2010 г. и вплоть до последнего времени правительство проводило политику резкого увеличения внутренних цен на газ для всех категорий потребителей, уменьшая тем самым скрытую ренту.

Отметим здесь один нюанс, связанный с изъятием ренты в российской практике. За 2002-2013 гг. доля изымаемой в бюджет государства ренты в целом значительно выросла, при существенных различиях в масштабах ее изъятия в разных добывающих секторах, в частности, в нефтяном и газовом. Доходы федерального бюджета от газового сырьевого сектора на порядок меньше, чем от нефтесырьевого, отмечал С.Кимельман, поскольку «газовую отрасль пока почти не доили, хотя должны были это делать»167. И действительно, например, в 2006-

2009 гг. доля налогов в выручке нефтяного сектора в среднем достигала 58%, а в

газовом секторе – 34%, хотя рентабельность нефтяной промышленности составляла 14%, а газовой – 33%168. Кроме того, в отношении нефтяного сектора применялись косвенные формы налогообложения. Например, в 2012 г. нефтяные компании были обязаны поставлять ГСМ сельхозпроизводителям со скидкой в

30% от цены, сложившейся на конец 2011г.

166 Гурвич Е. Нефтегазовая рента в российской экономике // Вопросы экономики. 2010. № 11. С. 9, 13, 24

167Заметим, что «доильный механизм» почти не действует в сырьевых отраслях, связанных с добычей и других полезных ископаемых (Кимельман С. Сырьевая экономика России: правда и вымыслы. URL: http://viperson.ru/wind.php?ID=580973&soch=1 (дата обращения 08.10.2012)).

168 Бобылев Ю., Турунцева М. Налогообложение минерально-сырьевого сектора экономики // Научные труды №

140Р. М.: Институт Гайдара, 2010. С.125.

Лишь в 2011 г. власти «взялись» за газовую отрасль: впервые за несколько лет ставка НДПИ169 на газ была повышена сразу на 61% (со 147 до 237 руб./тыс. м3). В 2012 г. ставка повысилась более чем в два раза, за 2013 г. она повышалась дважды и с 1 января 2014 г. составляет 700 руб./тыс. м3. В 2015 г. ожидается рост ставки НДПИ на газ до 788 руб./тыс. м3. Правда, для независимых компаний, работающих на внутреннем рынке газа, ставки НДПИ установлены на более низком уровне170, а газ из нетрадиционных источников сырья (метан угольных пластов) с 2013 г. включен в перечень полезных ископаемых, не являющихся объектом налогообложения НДПИ171.

Отечественные исследователи рассчитали налоговую нагрузку на недропользование на национальном и региональном уровне для разных видов полезных ископаемых172. Их оценки показали, что в 2000-е гг., в зависимости от вида полезных ископаемых, в доход государства изымалось от 5 до 60% ренты. Наибольшая доля изымалась в нефтедобывающей отрасли – 30-60% от величины образующейся ренты. Объем ренты из газодобывающей отрасли, поступающий в доход государства, составлял 10-15%. А вот по другим полезным ископаемым (каменный уголь, руды черных, цветных и редких металлов, драгоценные камни и т.д.) рентные платежи составляли не более 10% рентных доходов. Экспортная ценовая рента вообще изымается лишь у нефтяников и газовиков.

Очевидно, что неналоговая часть ренты, которая по своим размерам значительно больше налоговой, концентрируется на оффшорных счетах владельцев сырьевых компаний. Тот факт, что у недропользователей остается значительная доля экспортной ценовой ренты, служит не только стимулом

наращивания ими сырьевого экспорта, но и подтверждением декларативного

169 Ставки НДПИ определяются отдельно для газового конденсата, газа горючего природного, природного газа из нетрадиционных источников сырья. Однако в рамках нашего исследования эти различия не являются предметом внимания.

170 Совфед одобрил формулу НДПИ на наз и налоговый маневр для нефтянки. URL:

http://ria.ru/economy/20130925/965745707.html (дата обращения 19.01.2014).

171 Основные направления налоговой политики Российской Федерации на 2014 год и на плановый период 2015 и

2016 годов (одобрено Правительством РФ 30.05.2013). URL: http://www.consultant.ru (дата обращения: 04.10.2013).

172 См.: Богатство недр России. Минерально-сырьевой и стоимостный анализ / Науч. ред. Б.К. Михайлов, О.В.Петров, С.А.Кимельман. СПб: Изд-во ВСЕГЕИ, 2008.

характера всех разговоров российских властей о необходимости преодоления рентно-сырьевой зависимости национальной экономики.

По мнению исследователей, действующий механизм изъятия ресурсной ренты не несет в себе стимулов к модернизации экономики, повышению ее энергоэффективности. В частности, под сомнение ставится целесообразность сохранения экспортных пошлин, поскольку «около половины от всего субсидирования экономики путем удержания цен на нефть на уровне существенно более низком, чем мировые цены остается в нефтеперерабатывающей отрасли, покрывая ее неэффективность»173.

Действительно, только за 2004-2010 гг. благодаря льготному режиму по

экспортным пошлинам на продукты нефтепереработки (38% от уровня экспортной пошлины на сырую нефть для темных нефтепродуктов и 72% – для светлых), совокупный размер субсидий в «нефтянку» превысил 70 млрд. долл., что, однако, никак не стимулировало модернизацию отрасли. Напротив, были созданы стимулы для расширения производства продуктов нефтепереработки на существующих мощностях, и за прошедшие годы технологическая глубина переработки на нефтеперерабатывающих заводах (НПЗ) не увеличилась, оставаясь в среднем на уровне 72% (в развитых странах – 90-95%). Более того, если пересчитать стоимость сырой нефти и создаваемых из нее нефтепродуктов по мировым ценам, то получается, что уже на протяжении ряда лет отечественная нефтеперерабатывающая отрасль создает отрицательную добавленную стоимость. Например, в 2010 г. стоимость экспортируемой из России тонны нефти (с учетом НДПИ, экспортной пошлины, транспортных расходов и т.п.) оказалась на 4% выше, чем тонны продукции нефтепереработки, то есть «набор экспортируемых

продуктов нефтепереработки стоил дешевле нефти»174.

Отмену экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты исследователи рассматривают как меру, создающую стимулы не только для преодоления

173 Идрисов Г., Синельников-Мурылев С. Модернизация или консервация: роль экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты // Экономическая политика. 2012. № 3. С.7-8.

174 Чернявский А. Оценка влияния изменений в налоговом законодательстве на эффективность экспорта нефти и нефтепродуктов // Вопросы экономики. 2012. № 10. С. 99-100.

технологической отсталости нефтепереработки, но повышения энергоэффективности и структурной перестройки всей российской экономики, и предлагают включить в пакет модернизационных реформ два компонента: 1) выравнивание внутренних и мировых цен на энергоносители путем отмены экспортной пошлины; 2) институциональные преобразования, обеспечивающие развитие конкуренции и системы ценовых стимулов к модернизации экономики, рациональному использованию ресурсов. Предполагается, что результатом будет

«уход» неэффективных предприятий с рынка, с заменой их выпуска увеличением выпуска на модернизированных НПЗ и продукцией иностранных компаний на конкурентной основе175.

Дадут ли предлагаемые изменения в налоговом режиме положительный импульс развитию экономики? Вопрос более чем спорный. Совершенно очевидно, что в случае реализации заявленной реформы без второго компонента рост цен в значительной степени будет переложен на конечных потребителей. При этом не понятно, на чем основана уверенность исследователей относительно перспектив развития конкуренции в отрасли.

Во-первых, в российской нефтяной отрасли сложилась олигопольная структура рынка, с очень высоким уровнем концентрации. Например, в 2011г. более 70% финансового оборота нефтегазового рынка формировало всего четыре компании («Газпром», «ЛУКОЙЛ», «Роснефть», ТНК-ВР), они же обеспечивали

56% добычи нефти и 82% добычи газа176. Подобная рыночная структура не

способствует развитию конкуренции. Более того, по мнению экспертов, именно такая конфигурация отечественного нефтегазового сектора соответствует как внешнеполитическим целям государства (крупные компании повышают конкурентоспособность России в структуре МРТ), так и внутренним социально-

экономическим задачам177.

175 Идрисов Г., Синельников-Мурылев С. Модернизация или консервация: роль экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты // Экономическая политика. 2012. № 3. С.8, 17.

176 Эдер Л., Филимонова И. Экономика нефтегазового сектора России // Вопросы экономики. 2012. № 10. С.86.

177 Березинская О., Миронов В. Отечественный нефтегазовый комплекс: динамика конкурентоспособности и перспективы финансирования // Вопросы экономики. 2006. № 8. С. 151-152.

Во-вторых, развитие конкуренции в нефтяной отрасли едва ли возможно в ситуации разного налогового режима для основной группы нефтяных компаний, и для группы фирм, работающих на условиях соглашения о разделе продукции. Механизм СРП, имеющего статус международного договора, позволяет нейтрализовать нестабильность национального налогового режима, но обратной стороной «нейтрализации» является получение конкурентных преимуществ для участников проектов. Причем характер этих преимуществ таков, что «Россия в течение длительного времени позволяла эксплуатировать свои природные

ресурсы и ничего не получала взамен. Просто практически ноль»178.

В-третьих, что касается положительного влияния иностранных компаний на российский нефтяной рынок, то их присутствие в России фиксируется уже в начале 1990-х гг. (Shell, Chevron, ConocoPhillips, TOTAL и др.), хотя доступ иностранным инвестициям в национальную нефтегазовую промышленность российские власти открыли лишь в ноябре 1997 г.179 С одной стороны, российские нефтяные компании заинтересованы в развитии международного бизнеса. С другой – длившийся несколько лет конфликт между основными акционерами ТНК-ВР, продемонстрировал, что внедрение западного менеджмента и западной корпоративной культуры в компании с преобладающим российским персоналом, является затруднительным180.

С.Кимельман вообще называет иностранные компании «засланцами» и

отмечает, что «они были засланы в политически неустоявшуюся и экономически неразвитую переходную экономику России, чтобы состричь купоны»181. Более того, академик считает, что одной из первопричин смены в России государственно-общественного строя в начале 1990-х гг. было стремление

международного капитала получить доступ к горной ренте нашей страны, что и

178 Кимельман С. Сырьевая экономика России: правда и вымыслы. URL:

http://viperson.ru/wind.php?ID=580973&soch=1/ 12.08.2009 (дата обращения 08.10.2012).

179 Указ Президента РФ Б.Н. Ельцина разрешил иностранным инвесторам приобретать 100% капитала российских нефтяных компаний. В апреле 2008 г. Государственная Дума одобрила новый законопроект об иностранных инвестициях, согласно которому для приобретения зарубежными компаниями более 50% капитала российских компаний в стратегических отраслях экономики требуется разрешение правительства.

180 Папирян Г. ВР в России: конфликт в СП ТНК-ВР и пути его разрешения // Экономическая политика. 2010. № 1.

181 Кимельман С. Сырьевая экономика России: правда и вымыслы...

экспортно-ориентированный сырьевой вариант рыночной экономики, и частное присвоение ренты были импортированы в Россию иностранными компаниями и иностранными советниками. Заметим, «засланцы» преобладают во всех проектах, основанных на СРП182.

Надежды на прогрессивные технологии и инновации, которые, мол,

зарубежные партнеры принесут на российский рынок, как показывает практика, часто иллюзорны. Большая часть капитала, притекающего в Россию, не имеет отношения к трансферту технологий и модернизации: за период 2000-2011 гг. доля прямых иностранных инвестиций снизилась с 40,4% до 9,6%183. Что неудивительно: в условиях бегства отечественного капитала в off-shores, привлечение иностранного капитала неизбежно имеет результатом приток в страну в основном спекулятивных инвестиций. Да и прямые иностранные инвестиции обычно служат для целей экспансии на новые рынки и естественно, что высокая степень монополизации и коррумпированности экономики России используется иностранными инвесторами не для продвижения передовых технологий, а для подавления конкурентов. В отечественной экономике

существует немало примеров, когда, казалось бы, пришедшие «всерьез и надолго»

стратегические иностранные инвесторы оказывались типичными

«временщиками»184.

В подтверждение данного замечания сошлемся на проект СРП «Сахалин-2», по которому в отношении газонефтяного месторождения «Лунское» был утвержден коэффициент извлечения нефти равный 7,5%. Это означает, что 92,5% нефти так и останется погребенными в недрах Сахалинского шельфа. «На посмешище всему миру принята технология, при которой находящаяся в

оторочках месторождения нефть расформируется, то есть попросту станет

182 В настоящее время реализуются три проекта, основанные на СРП: «Сахалин-1» (операторы проекта Exxon Neftegas Limited, SODECO, Роснефть); «Сахалин-2» (операторы Газпром, Shell, Mitsui, Mitsubishi); «Харьяга» (операторы TOTAL, Norsk Hydro, Ненецкая нефтяная компания).

183 Жуковский В. Банк России по-прежнему блокирует модернизацию и развитие национальной экономики (обзор основных мероприятий и последствий новейшей монетарной политики) // Российский экономический журнал.

2012. № 5. С.52.

184 См.: Амосов А. Результативны ли иностранные инвестиции? // Экономист. 2007. № 1.

недоступной… У себя дома «засланцам» не позволили бы похоронить 40 млн. тонн нефти», – пишет С.Кимельман185.

В-четвертных, наши сомнения относительно перспектив повышения конкуренции в отрасли обусловлены тем фактом, что «активность государства под девизом продвижения конкурентной политики… и действительная конкурентная политика, направленная на развитие и защиту конкуренции, – не одно и то же», поскольку и механизм, и результаты функционирования институтов зависят от фундаментальных характеристик социально- экономического порядка. Сложность реализации конкурентной политики связана с тем, что ее практический результат «является побочным эффектом достижения целей отдельных групп, преследующих собственные интересы»186. В России многие проблемы сырьевых отраслей решаются через личные договоренности руководства сырьевых компаний с чиновниками.

Ярким примером подобного положения дел является реализация упомянутого проекта «Сахалин-2». В 2006 г. в Совете Федерации была создана рабочая группа по изучению ситуации вокруг него. Поначалу эксперты констатировали унизительный характер проекта для России, как негативный отметили факт возмещения операторам проекта любых затрат. Однако в 2007 г., после вступления «Газпрома» в консорциум компаний реализующих проект, выводы экспертов резко изменились. «Вдруг оказалось, что СРП «Сахалин-2» облагораживает социально-экономическую обстановку на Сахалине и что вообще без проектов «Сахалин-1» и «Сахалин-2» экономика острова утонула бы». Исчезли и претензии к операторам о нанесении природе Сахалина ущерба в

объеме более 30 млрд. долларов187.

Предлагаемая отмена экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты повлечет за собой значительные изменения топливных цен в стране. Смягчить

негативный для экономики и населения эффект роста цен предполагается за счет

185 Кимельман С. Сырьевая экономика России: правда и вымыслы. URL:

http://viperson.ru/wind.php?ID=580973&soch=1 (дата обращения 08.10.2012).

186 Шаститко А. Быть или не быть антитрасту в России? // Экономическая политика. 2012. № 3. С.69.

187Кимельман С. Сырьевая экономика России: правда и вымыслы...

сокращения акцизов и отмены импортной пошлины на нефтепродукты. А сверхдоходы, возникающие в отрасли в связи с отменой экспортных пошлин и ростом внутренних цен, предлагается изымать через повышение НДПИ, с сохранением нормы прибыльности в нефтедобыче.

Но НДПИ, основанный на валовом доходе, не зависит от текущих и капитальных затрат, мотивирует выборочную добычу, не стимулирует более глубокую разработку месторождений и повышение уровня нефтеизвлечения. НДПИ не имеет рентного характера (М.Лемешев определяет его как «условно рентный платеж»), а «практика его применения показала, что разработка низкорентабельных объектов прекращается или вообще не начинается, а высокорентабельных сопровождается необоснованным присвоением… миллионов долларов под видом незаработанной прибыли»188. Схожую оценку дает и С.Кимельман, отмечая, что НДПИ абсолютно не соответствует рентным принципам налогообложения, позволяющим учитывать «различие географических, горно-геологических, социально-экономических и иных условий разработки месторождения»189.

Вместе с тем, признают авторы идеи отказа от пошлин, «ни одна страна… к

настоящему моменту не проводила масштабной отмены экспортных пошлин»190. Россия в очередной раз ищет самобытный путь? Ради чего? Хотелось бы думать, что не ради возможности для частных экспортеров присваивать в полном объеме ценовую и валютную ренту.

Отказ от экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты является серьезной экономической мерой, требующей комплексного подхода, учета макроэкономических и микроэкономических последствий такого решения. В России экспортные пошлины являются важным источником доходов бюджета

государства; позволяют поддерживать на относительно низком уровне цены

188 Разновидности природной ренты в России («круглый стол» ИМЭПИ РАН). URL:

http://gpir.narod.ru/ve/661935.htm (дата обращения 06.11.2012).

189 Кимельман С. Горная и ценовая рента в современной российской экономике // Вопросы экономики. 2010. № 7. С. 64.

190 Идрисов Г., Синельников-Мурылев С. Модернизация или консервация: роль экспортной пошлины на нефть и нефтепродукты // Экономическая политика. 2012. № 3. С.18.

внутреннего рынка на топливные ресурсы; являются частью концепции таможенно-тарифного регулирования в сфере внешней торговли страны. С их помощью государство регулирует объемы вывоза нефтепродуктов, изменяя в необходимых случаях структуру их поставок на внешний рынок в пользу внутреннего191. В конце концов, экспортные пошлины позволяют изымать у экспортеров часть ценовой ренты.

Похоже, однако, что власти уже все для себя решили. Как отмечено в официальных документах, уже в ближайшее время «в рамках реализации долгосрочной стратегии налоговой реформы в нефтяном секторе возможно начало процесса по постепенному снижению ставки вывозной таможенной пошлины на нефть с одновременной компенсацией выпадающих доходов за счет увеличения ставки НДПИ на нефть»192.

Неэффективность налоговой политики в нефтяной отрасли некоторые

исследователи связывают с тем фактом, что главными налогоплательщиками оказываются нефтедобывающие и нефтеперерабатывающие компании, «которые сами крайне остро нуждаются в инвестициях в новые технологии и инновации»193. Но дело, похоже, не в отсутствии средств. Скорее верна та мысль, что «из-за широкого использования внутрикорпоративных схем перераспределения финансовых потоков, расходования средств на непрофильные активы…, а также значительных расходов на «прочие нужды»… формируется нехватка финансовых ресурсов» в отрасли 194.

Налоговая нагрузка является важным экономическим показателем,

влияющим как на экономику хозяйствующих субъектов, так и на наполнение государственного бюджета. Вместе с тем, оценки налоговой нагрузки могут быть даны разные, поскольку возможны разные подходы к ее исчислению: как доля

191 Например, в мае 2011 г., когда в очередной раз обострилась проблема нехватки бензина, была введена повышенная ставка экспортной пошлины на бензин в размере 90% от нефтяной.

192 См.: Основные направления налоговой политики Российской Федерации на 2014 год и на плановый период 2015 и 2016 годов» (одобрено Правительством РФ 30.05.2013). URL: http://www.consultant.ru (дата обращения:

04.10.2013)

193 Папирян Г. ВР в России: конфликт в СП ТНК-ВР и пути его разрешения // Экономическая политика. 2010. № 1. С. 191.

194 Крюков В., Маршак В. Оценка параметров развития российского нефтегазового сектора // Вопросы экономики.

2010. № 7. С. 93.

налогов в выручке, либо как доля налогов в прибыли, либо через соотношение налогов и валовой добавленной стоимости.

С нашей точки зрения, популярная оценка налоговой нагрузки для предприятий нефтегазового комплекса через долю налогов в выручке195 является

«лукавым» показателем, поскольку для нефтегазодобывающих компаний цена реализации энергоресурсов (особенно мировая) в разы превышает величину средних затрат. Например, в 2011 г. превышение мировой цены нефти над удельными затратами ее добычи составило 23,4 раза для «ЛУКОЙЛ», 39,3 раза для «Роснефти». Чем выше цена реализации и выручка, тем большим налогом можно обложить продавца, что, однако, не означает увеличения налогового бремени, а лишь «свидетельствует о высоких налоговых возможностях относительно этой выручки»196. В 2013 г. средние издержки производства и реализации углеводородов составили около 20 долл. за баррель, при мировых ценах на нефть на уровне 100-110 долл. При таких цифрах налоговая нагрузка в выручке даже на уровне ¾ позволяет иметь норму рентабельности (отношение

чистой прибыли к затратам) на уровне 25-27,5%, что выше нормальной рентабельности в 15-17%. Анализируя финансовые отчеты нефтегазовых компаний за 2011 г., исследователи получили среднюю рентабельность на уровне

31,5%. Самые высокие показатели отмечаются у НОВАТЭК (150,3%),

«Сургутнефтегаза» (84,6%), ТНК-ВР (49,7%), «Газпрома» (38,7%)197. И это без учета искажающего влияния трансфертного ценообразования в рамках ВИК.

Кроме того, рентные платежи в нефтегазовых отраслях являются своеобразным видом налога, поскольку рента формируется независимо от усилий хозяйствующих субъектов. По нашему мнению, снижение рентных платежей (экспортных пошлин) не следует рядить под политику «облегчения налоговой нагрузки на бизнес», поскольку рентные платежи лишь условно можно отнести к

налоговым. Если налогообложение, например, трудовых доходов может ослабить

195 См., например: Бобылев Ю., Турунцева М. Налогообложение минерально-сырьевого сектора экономики // Научные труды № 140Р. М.: Институт Гайдара, 2010; Эдер Л., Филимонова И. Экономика нефтегазового сектора России // Вопросы экономики. 2012. № 10..

196 Соколов М. Мера налоговой нагрузки в нефтегазовом секторе // Экономист. 2013. № 6. С. 57, 55.

197 Там же. С. 59.

стимулы к экономической деятельности, то налогообложение рентных доходов не только не снижает предложение ресурсов, но стимулируют фирмы к поиску более совершенных научно-технических и организационных решений. Мы поддерживаем позицию ученых, отмечающих, что «при снижении налогов на предприятия несырьевого сектора надо увеличивать уровень изъятия ренты, выравнивая рентабельность производства соответствующих секторов»198.

Почему большинство предложений по изменению налогов «завязаны» на

НДПИ и экспортных пошлинах? Почему налогообложение нефтегазового сектора касается в основном оборота и физических объемов, а не прибыли? Ответ заключается в том, что хотя эти формы налогообложения и не являются оптимальными в экономическом плане, их легче регулировать.

К примеру, специалисты уже давно выдвигают идею налогообложения дополнительного дохода от добычи нефтегазовых ресурсов, что позволит автоматически дифференцировать налоговые обязательства в зависимости от горно-геологических и географических условий добычи на разных месторождениях. В частности, Ю.Петров предлагает освободить производителей от уплаты НДПИ и экспортных пошлин и перейти к использованию налога на дополнительный доход от добычи углеводородов (НДДУ), хорошо апробированного в Великобритании199.

На первый взгляд, введение НДДУ кажется привлекательным: переход от

НДПИ и экспортной пошлины к налогообложению дополнительного дохода соответствует мировым тенденциям (трендом в мировой практике налогообложения добывающих отраслей является уменьшение значения налогов, основанных на выручке, в пользу налогов, основанных на чистом доходе). На практике, однако, администрирование НДДУ предполагает высокую

квалификацию соответствующих специалистов, поскольку исчисление налога

198 Кимельман С. К проблеме государственной собственности на недра // Экономист. 2010. № 8. С. 63.

199 Петров Ю. К формированию новой модели: рестрикция бюджетных расходов или повышение собираемости налогов // Российский экономический журнал. 2013. № 4. С. 30.

требует оперирования не трансфертными ценами, а рыночными200. Доминирование же в нефтегазовой отрасли России ВИК, на долю которых сегодня приходится около 90% нефтегазодобычи, делает трансфертное ценообразование и возможность занижения налоговых обязательств серьезной проблемой для налогового администрирования201.

В этой связи, в контексте проблематики изъятия государством основной массы природной, ценовой, валютной ренты, возможно, имеет смысл перенести акцент с налоговой политики на ценовую, в рамках которой государству следует использовать механизм выкупа у недропользователей добытых полезных ископаемых по внутренним ценам. Реализацией же добытых ресурсов на мировых рынках должно заниматься только государство. Если перевести в разряд государственных (казенных) предприятий организации, занимающиеся транспортировкой нефтегазовых ресурсов и реализацией их на мировом рынке, то такие инструменты, как цена отсечения, таможенные пошлины «становятся ненужными или второстепенными», доказывают ученые202. Действительно, необходимость в установлении экспортных пошлин в этом случае отпадает, поскольку возникающая ценовая и валютная рента полностью поступает в бюджет государства.

Мысль о том, что в проведении политики рентного налогообложения, государству следует учитывать широкий социальный интерес, а не узкий интерес

сырьевых олигархов, маскируемый под имидж «национального достояния» или

200 Основные проблемы налогообложения топливно-сырьевых ресурсов – это проблемы, связанные с их рыночной оценкой. В теории оценки используются два понятия – рыночная цена и рыночная стоимость. Рыночная цена отражает сумму денег, фактически уплаченную за объект при заключении сделки, на которую влияют как объективно-экономические факторы (спрос, предложение), так и субъективно-психологические и социальные (нерациональность участников сделки, ложная информированность, механизмы принуждения). Рыночная стоимость – это своего рода ориентировочная стоимость, которая рассчитывается исходя их предпосылок о конкурентности рынка, рациональности субъектов и полной их информированности о ситуации на рынке и состоянии объекта сделки, добровольном характере сделки и др. На Западе налоговой базой для расчета ресурсных налогов служит именно рыночная стоимость ресурса.

201 Вот что пишет С.Кимельман: «ВИНК(и) и «Газпром» - это некие индустриально-хозяйственные «монстры», истинная организационная структура которых спрятана за семью печатями. Каждый такой «монстр» имеет сотни

небольших предприятий, организаций, филиалов, «дочек», «внучек» и т.п., которые осуществляют все виды деятельности внутри ССЭ (сырьевого сектора экономики – Л.Д.) и много других видов деятельности за его пределами». Проследить движение финансовых потоков в таком «монстре» практически невозможно (Кимельман С. Горная и ценовая рента в современной российской экономике // Вопросы экономики. 2010. № 7. С. 63).

202 Дасковский В., Киселев В. О мерах и формах государственного участия // Экономист. 2011. № 8. С.42.

«локомотива роста», стала уже общим местом. И все же стоит обратить внимание на исследования западных ученых, которые в качестве критерия оптимальности при формировании налогов, в частности на топливо, предлагают такой необычный критерий, как максимум голосов избирателей на выборах203.

В фундаментальном труде Д.Ергина убедительно доказывается, что в

последние 100 лет определяющим фактором развития мировой политики и экономики является топливо – нефть204. Продолжая эту линию, исследователи отмечают новый феномен современности – превращение топливных цен в общественное явление. Каналом такой трансформации являются массовые гражданские протесты против роста цен на моторное топливо205. А поскольку рост топливных цен связан не только с повышением мировых цен на нефть, но обусловлен налоговой политикой государства206, то налоги на топливо (прежде всего, акцизы) трактуются как потенциальные возбудители протестных настроений в обществе207.

Примечательно, что в механизме самоорганизации протестов населения против роста цен на моторное топливо отечественные авторы видят «основы для реализации принципов прямой демократии, которые лучше всего позволяют гражданам защищать свои интересы, что представляется важным для будущего демократии в России»208.

Вообще цены на топливо – очень любопытная категория. Сопоставляя цены

на разные товары в разных странах, исследователи отмечают, что для абсолютного большинства товаров отношение максимальной и минимальной

цены составляет 10:1. Исключением являются цены на топливо. В частности, для

203 Goel R., Nelson M. The Political Economy of Motor-Fuel Taxation // The Energy Journal. 1999. Vol. 20. Issue 1.

204 Ергин Д. Добыча: Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть. М.: Альпина Паблишер, 2011.

205 Первая протестная волна зафиксирована в августе-сентябре 2000 г.; вторая – весной 2008 г. Протесты начались во Франции, затем перекинулись в Германию, Великобританию, охватив более десятка стран.

206 Население России недоумевает, почему повышение мировых цен на нефть приводит к росту внутренних топливных цен, ведь мировой рынок нефти не влияет на внутренние издержки производства топлива. Передаточным механизмом, обеспечивающим связь между конъюнктурой мирового рынка и внутренними ценами

на топливо, является налоговая политика правительства, носящая откровенно фискальный характер. И экспортные

пошлины, и НДПИ привязаны к мировым ценам на нефть, а их рост воспринимается как увеличение налоговой нагрузки, что поднимает внутренние цены на сырье и продукты его переработки.

207 Hammar H., Lofgren A., Sterner T. Political Economy Obstacles to Fuel Taxation // The Energy Journal. 2004. Vol. 25. Issue 3.

208Коссов В., Коссова Е. Цена бензина как общественное явление // Экономическая политика. 2010. № 1. С.150.

цен на бензин соотношение достигает 100:1. Например, в 2006 г. цена 1 литра бензина «супер» (Super Gasoline) в Эритрее составляла 190 центов США, в Норвегии – 180 центов, в то время как в Венесуэле – 3 цента, в Туркмении – 2 цента. Такой ценовой разброс связан не столько с различиями в издержках производства и реализации топлива, сколько с варьированием величины топливных налогов по странам и, следовательно, разными пропорциями в распределении нефтяной ренты между бюджетом и потребителями топлива.

«Основная причина различий в ценах на бензин между странами… – отношение к ренте», – утверждают исследователи209.

Специалисты обращают внимание, что страны, богатые ресурсами, часто занижают цены на топливо по сравнению с общим уровнем внутренних цен, что является важным инструментом промышленной политики низкой степени селективности, фактически – эквивалентом дотирования своего внутреннего производства. И хотя целесообразность такой политики не очевидна, поскольку, теоретически, «занижение цен на углеводороды должно приводить к неэкономному их расходованию и, следовательно, к снижению энергоэффективности производства»210, все же специалисты отмечают её, как канал положительного влияния ресурсного богатства страны на экономический рост. Кроме того, «почти все… нефтедобывающие страны… снижают цену на нефтепродукты, передавая часть ренты всему обществу», добиваясь, тем самым, снижения имущественной дифференциации211.

Обратим внимание на еще один нюанс. В странах-импортерах (за

исключением Новой Зеландии) акцизы на топливо высокие, в то время как страны-экспортеры, как правило, через низкие цены на топливо предают своим потребителям часть ренты от нефтедобычи. Тем самым страны-экспортеры не только поддерживают конкурентоспособность национального производства и

смягчают проблему имущественной дифференциации, но и «покупают»

209Коссов В., Коссова Е. Цена бензина как общественное явление // Экономическая политика. 2010. № 1. С.149,

150, 153, 155.

210 Полтерович В., Попов В., Тонис А. Механизмы «ресурсного проклятия» и экономическая политика // Вопросы экономики. 2007. № 6. С.20-21, 23.

211 Кимельман С. Неоиндустриализации препятствует государство-рантье // Экономист. 2011. № 8. С.20.

лояльность электората. Низкие акцизы на топливо во многих нефтеэкспортирующих странах связаны с низким уровнем доверия к институтам власти. Там, где нет проблем с институциональным доверием (Норвегия, Дания), акцизы и, следовательно, цены на топливо высокие.

Анализ и обобщение исследований, связанных с оценкой pros and cons

различных вариантов политики в отношении топливных цен (см. табл. 14), подводит нас к нижеследующим соображениям.

Таблица 14

Выгоды и издержки основных вариантов ценовой политики в отношении топлива

Варианты

ценовой политики

Выгоды Издержки
1. Политика

низких топливных цен

усиление конкурентоспособности

отечественного производства за счет пониженных издержек на топливо;

восприятие политики, как справедливой и, следовательно, повышение лояльности электората; сохранение целостности экономического пространства страны

пониженная мотивация к

энергобережливости;

слабая мотивация к разработке нетрадиционных источников энергии; снижение налоговых поступлений в бюджет страны

2. Политика

высоких топливных цен

стимулы к энергосбережению;

рост налоговых поступлений в бюджет;

повышение интенсивности геологоразведочных работ;

рост инвестиций в нефтедобычу и нефтепереработку

снижение конкурентоспособности

отечественного бизнеса;

проблемы сохранения единого экономического пространства, обезлюдивание территорий; колониальный тип развития; восприятие налоговой политики, как несправедливой, рост протестных настроений в обществе

Успешная реализация политики высоких топливных цен возможна только в странах с сильными институтами, население которых привержено букве закона и имеет слабые мотивы коррупционного поведения. Приведем пример простейшего анализа. Если допустить, что реализация второго варианта включает в себя четыре этапа (сбор налогов – формулировка целей – ресурсное обеспечение достижения целей – реализация конкретных задач), а вероятность

удовлетворительного исхода по каждому этапу составляет 90%, то вероятность достижения намеченного составит лишь 65,6% (0,94 = 0,656)212. Неудивительно, что среди крупных экспортеров энергосырьевых ресурсов только Норвегия (экспортер нефти) и Дания (экспортер газа) проводят политику высоких цен на бензин, дизельное топливо, керосин.

Для России, с учетом географического и климатического фактора, транспортной инфраструктуры, институциональной специфики страны, более предпочтительной представляется ориентация на первый вариант политики цен, предусматривающий передачу части выгод от продажи углеводородов непосредственно потребителям через низкие цены на топливо.

Согласимся с мнением, что ренту должен платить тот, у кого она возникает, а не граждане России; что «ренту необходимо изымать со стоимости первых товарных продуктов, полученных из минерального сырья, не повышая стоимости товарных продуктов последующих стадий его переработки»213. Практика же регулярного повышения акцизов214, задающая перманентное повышение цен на топливные продукты, несправедлива, поскольку приводит к изъятию ренты не у олигархов, а у населения. Приверженность подобной политике подрывает

социальную ориентацию российского государства и сужает его социальную базу. В этом ракурсе политика повышения внутренних цен на углеводороды представляется неоправданной.

Стоит отметить и тот факт, что за последние 10-15 лет в странах- экспортерах углеводородов близких России по климату, размеру территории (Канада), уровню экономического развития (Мексика), доля выгод от обладания нефтяными ресурсами, передаваемых потребителям топлива через низкие топливные цены, увеличилась. В России же, наоборот, активно пропагандируются

идеи выравнивания внутренних цен на топливо с мировыми ценами, что, дескать,

212 Коссов В., Коссова Е. Цена бензина как общественное явление // Экономическая политика. 2010. № 1. С.154.

213 Кимельман С., Андрюшин С. Проблема горной ренты в современной России // Вопросы экономики. 2004. № 2. С.40.

214Заметим, что с 1 января 2014 г. ставки акцизов на бензин и дизельное топливо были в очередной раз увеличены, и запланирован их дальнейший рост в 2014-2015 гг. (Основные направления налоговой политики Российской Федерации на 2014 год и на плановый период 2015 и 2016 годов» (одобрено Правительством РФ 30.05.2013). URL: http://www.consultant.ru (дата обращения: 04.10.2013)).

соответствует требованиям энергосбережения и структурной перестройки национальной экономики215.

Но высокие цены на энергетическое сырье не означают высокие темпы технологической перестройки экономики. В.Иноземцев вообще считает фундаментальной ошибкой представление, будто повышение цены топливных ресурсов приведет к повышению эффективности: «На практике видно сейчас, что рост цен не приводит к росту эффективности экономики. Можно винить монополизм или коррупцию, но… следствием стали, с одной стороны, формирование очень мощной олигархии, образовавшейся вокруг сырьевого сектора…, а с другой – угнетение всех обрабатывающих производств, которые могли бы работать на этом сырье»216.

По причине высокой энергоемкости российской экономики рост топливных

цен сказывается на отечественной промышленности значительно сильнее, чем на зарубежных конкурентах. Продукция российских предприятий уже дорогая и для внутреннего потребителя, и для зарубежного рынка. Однако «Концепцией долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации до

2020 года» предусматривается дальнейший рост тарифов на газ и электричество примерно в 1,5 раза217. На словах, такое повышение мотивируется целью снизить энергоемкость экономики, но на деле оно снижает ценовую конкурентоспособность промышленности, ограничивает перспективы диверсификации экспорта.

В этом контексте решение Правительства РФ о замораживании на 2014г. индексации тарифов на газ и электроэнергию для промышленных потребителей носит позитивный, хотя и половинчатый характер, учитывая, что нацелено это решение на оживление экономического роста и снижение инфляции. Целостный характер предполагает, во-первых, фиксацию цен на все виды топлива и по всей

цепочке (генерация – транспортировка (передача) – распределение – сбыт) и, во-

215 Одна из новейших работ, где затрагивается эта идея: Гительман Л., Ратников Б. Уроки реформы в электроэнергетике: иллюзии, просчеты, перспективы // Вопросы экономики. 2013. № 12. С.110-111.

216 Иноземцев В. Будущее России в новой индустриализации // Экономист. 2010. № 11. С.13.

217 Стратегия-2020: Новая модель роста – новая социальная политика. URL:

http://www.2020strategy.ru/data/2012/09/17/ (дата обращения 28.12.2012).

вторых, замораживание тарифов и для населения (как первоначально и предлагалось). Кроме того, специалисты высказывают опасения в отношении сокращения инвестиционных программ естественных монополий, что может снизить потенциальный эффект правительственного решения. Хотя теоретически фиксация тарифов должна стимулировать «внедрение специальных программ управления эксплуатационными издержками» и снижение себестоимости производства, на деле же «вряд ли подобная реакция… на действия регулятора в наших условиях получит широкое распространение, учитывая традиционные

объемно-ценовые способы достижения финансовых целей бизнеса»218.

С нашей точки зрении, в России следует перенести акцент с косвенных налогов (в частности, акцизов), «спрятанных» в ценах и являющихся регрессивными по своей экономической сути, на прямые налоги. Важным контекстом предложения по смещению акцентов с косвенного налогообложения на прямые налоги является замечание В.Иноземцева о наличии связи между низкой гражданской требовательностью россиян по отношению к государству, и тем фактом, что российские граждане не ощущают своего реального налогового бремени в полной мере, хотя платят большие налоги219. А не ощущают они его именно потому, что большую часть налогов в России составляют налоги,

«скрытые» в товарных ценах.

В этой связи коснемся еще одного спорного и очень актуального вопроса. Нам неоднократно приходилось сталкиваться с утверждениями, что, мол, сегодня вся России живет рентой220. К примеру, В.Трубицын пишет, что в России сегодня получателями ренты являются не только чиновники и олигархи, но большая часть

общества: силовики, бюджетники, пенсионеры, служащие госкорпораций,

218 Гительман Л., Ратников Б. Уроки реформы в электроэнергетике: иллюзии, просчеты, перспективы // Вопросы экономики. 2013. № 12. С.111.

219 Иноземцев В. Богатые не платят! // Аргументы и факты. 2011. № 48. С.21.

220 Примечательно даже название одной из последних работ на эту тему – «Рентоориенированная Россия». Авторы делают вывод об утверждении к середине 2000-х гг. системного характера рентоориентированного поведения и превращении страны в рентоориентированное общество (см.: Левин М., Сатаров Г. Рентоориентированная Россия

// Вопросы экономики. 2014. № 1. С.74).

естественных монополий221. Мы категорически не согласны с такой оценкой. Рента является рентным доходом по определению не связанным с трудовыми усилиями и усердием субъекта. Но причем здесь российские бюджетники и пенсионеры? Каким образом их можно отнести к получателям незаработанных сверхдоходов, если, например, средняя пенсия в России сегодня составляет около

11 тыс. руб., оклад доцента вуза или врача в районной больнице и того меньше? В

новейших исследованиях приводятся данные, анализ которых показывает, что в

2012 г. суммарные доходы 17 миллиардеров России (1317,9 млрд. руб.) были аналогичны размеру годовой заработной платы (1304,3 млрд. руб.) всех работников образования страны (а это 5,7 млн. человек) и превосходили величину годовой заработной платы (1145,8 млрд. руб.) всех работников здравоохранения (4,6 млн. человек)222.

Причем состоятельные граждане России получают свои доходы не столько

в виде заработной платы, сколько в виде дивидендов на акции принадлежащих им компаний. Ситуация, когда дивидендный доход облагается по ставке 9% (собственники предприятий, зарегистрированных в off-shores, платят вообще 5%), а заработная плата – 13%, является социально и экономически необоснованной.

«Отказаться от проведения различий среди источников доходов, значит выносить бесповоротный приговор экономике, – справедливо утверждает лауреат Нобелевской премии М.Алле. – Деньги должны зарабатываться трудом, а не доставаться путем получения дармовых доходов, независимо от того, проистекают ли они от сверхприбыли на земельную собственность, чистого процента на капитал, прибыли, связанной с инфляцией, или же политических махинаций и интриг»223.

С нашей точки зрения, в России следует существенно повысить ставку

налогов на незаработанные доходы (дивиденды, проценты), которые составляют

221 Трубицын В. О макросоциологических основаниях стратегии России в XXI в. // СОЦИС: Социологические исследования. 2012. № 8. С. 151.

222 Смирнов В., Лукьянчикова Т. Социальное расслоение и прогрессивная шкала налогообложения // Экономист.

2013. № 12. С. 34-35.

223 Цит. по: Овсиенко Ю., Петраков Н. Российская трансформация и ее результаты // Вопросы экономики. 2004. №

5. С. 63.

основу процветания состоятельного меньшинства населения, и не влияют на уровень жизни основной массы россиян, основу доходов которых составляет заработная плата. Тем более, что характер сверхдоходов российских миллиардеров и миллионеров связан не с их исключительными предпринимательскими или интеллектуальными способностями224, а с эксплуатацией сырьевых ресурсов страны, доступ к которым был получен в ходе очень сомнительной приватизации государственной собственности.

Перераспределение через налоговую систему рентных доходов позволяет

«поймать трех зайцев»: смягчить имущественную дифференциацию в обществе; снизить заинтересованность экономико-политической элиты в извлечении ренты; укрепить институты развития. В развитых странах такое перераспределение происходит с помощью прогрессивной шкалы налогообложения. Хотя существует мнение, что в странах со слабым государственным аппаратом богатые граждане могут избегать уплаты налогов и прогрессивное налогообложение «не работает»225, с нашей точки зрения, в России целесообразно вернуться к прогрессивной системе подоходного налогообложения, как и отказаться от регрессивной системы уплаты страховых пенсионных и медицинских платежей.

Подкрепим нашу позицию авторитетом лауреата Нобелевской премии П.Кругмана. Ученый провел исследование на тему, что способствовало переходу от общества масштабного неравенства, каким было американское общество в начале ХХ в., к обществу «победившего среднего класса», каким оно стало после второй мировой войны226. Этот переход, делает вывод ученый, стал результатом осознанного политического выбора: благодаря политике Ф.Д.Рузвельта был сформирован знаменитый средний класс Америки. В основе Нового курса Рузвельта было кардинальное изменение системы налогообложения. В 1929 г.

самая высокая налоговая ставка на доходы была 24% и применялась она только к

224 Если в США крупнейшие состояния, созданные интеллектуальным трудом, составляют 80%, в Великобритании

– 63%, то в России – лишь 4% (Вечканов Г. Вопрос о собственности: приватизация и ее последствия // Экономист.

2012. № 7. С.25).

225 Гуриев С., Плеханов А., Сонин К. Экономический механизм сырьевой модели развития // Вопросы экономики.

2010. № 3. С.13.

226 См.: Кругман П. Кредо либерала. М.: Европа, 2009.

крупным дивидендам. К середине 1950-х гг. максимальная налоговая ставка на доходы достигла 91%. Налог на прибыль корпораций увеличился с 14 до 45%, налог на крупные наследства – с 20 до 77%. В результате стало невыгодно содержать много недвижимости, уменьшился класс домашней прислуги, распространились благотворительные фонды. Доля национального богатства, принадлежавшего богатейшим американцам, за четверть века снизилась с 21,5%, до 10%. П.Кругман проанализировал и последствия политики Р.Рейгана и Бушей, когда республиканцы резко снизили налоговые ставки. В результате уровень неравенства в США в начале XXI в. стал сопоставимым с тем, что наблюдался в конце XIX в.: 1% наиболее состоятельных американцев контролируют 42% национального богатства, получают 26% ежегодных доходов и имеют в собственности 70% биржевых ценных бумаг. В 1896 г. эти показатели составляли

41, 32 и 84% соответственно227.

Возвращаясь к проблеме налогообложения доходов в России, приведем оценки отечественного исследователя Ю. Болдырева, отмечающего, что реальная шкала подоходного налогообложения у нас даже не плоская, а регрессивна. Реальный уровень «фискального прессинга» работника с невысокой зарплатой составляет не 13%, а более 40% (с учетом обязательных социальных отчислений, формально выплачиваемых работодателем, но из фонда заработной платы работника), притом, что удержание налогов с высоких и сверхвысоких зарплат составляет именно 13%228. И это притом, что оптимальным должно быть превышение величины максимальной ставки подоходного налога к минимальной в прогрессивной шкале в 7 раз!229

В свое время необходимость перехода в России к плоской шкале

налогообложения аргументировалась, якобы, значительным ростом будущих поступлений от налога на доходы физических лиц (НДФЛ) в консолидированный

бюджет страны. Однако на практике динамика НДФЛ оказалась близка динамике

227 Кругман П. Кредо либерала. М.: Европа, 2009. С. 134, 137.

228 Болдырев Ю. О президентском послании-2012 парламентариям и не только о нем // Российский экономический журнал. 2012. № 6. С.12.

229 Стратегия России 2020. Особое мнение. Материалы круглого стола. М.: Научный эксперт, 2011. С.47-49.

доходов физических лиц (см. табл. 15): с 2002 по 2012 гг. объем поступлений от

НДФЛ увеличился в 6,3 раза, при росте доходов населения в 5,8 раз.

Таблица 15

Динамика доходов физических лиц и НДФЛ в 2002-2012 гг. (шаг – 2 года)

годы Доходы физических лиц,

млрд. руб.

Темп прироста

доходов, %

НДФЛ,

млрд. руб.

Темп прироста

НДФЛ, %

2002 6831 - 358 -
2004 10976 60,7 575 60,6
2006 17290 57,5 930 61,7
2008 25244 46,0 1666 79,1
2010 32498 28,7 1791 7,5
2012 39318 21,0 2262 26,3

Рассчитано по: Россия в цифрах – 2013. URL: http://www.gks.ru/bgd/regl/b13_11/IssWWW.exe/Stg/d1/07-05.htm;

http://www.gks.ru/bgd/regl/b13_11/IssWWW.exe/Stg/d2/23-01.htm (дата обращения 12.01.2014).

В этом контексте можно лишь с сожалением отметить, что обсуждая перспективные направления реформирования налоговой системы страны230, исследователи считают возможным повышение ставки налога на доходы физических лиц до 15-17%, но полагают важным сохранение плоской шкалы налогообложения. Изменение же ставок налогообложения нетрудовых (рентных) доходов ими вообще не рассматривается.

Мы далеки от подозрения, что объявление чуть ли не всех россиян рентополучателями связано с желанием «распылить» ответственность за, по сути, разграбление страны на всех. Однако подложка утверждений типа, вся страна сегодня, так или иначе, запитана на нефте-газовую трубу и сидит на ренте, как минимум такова, что, мол, рентно-сырьевой характер сложившейся в России социально-экономической системы – это может и не очень хорошая, но вынужденно-объективная и терпимая ее черта. Подобные утверждения нам представляются не только фактически уязвимыми, но деструктивными в социально-экономическом и политическом ракурсе.

В посткризисные годы Россия перешла на сниженную траекторию роста

экономики (см. табл. 16). Это замедление является не временным отступлением от

230 См.: Дробышевский С., Малинина Т., Синельников-Мурылев С. Основные направления реформирования налоговой системы на среднесрочную перспективу // Экономическая политика. 2012. № 3. С.25.

привычных темпов роста, а «долговременной реальностью при сложившейся социально-экономической модели», которая себя изжила и не способна обеспечить опережающее развитие страны, подчеркивает академик

А.Аганбегян231.

Динамика ВВП России, темпы прироста в % к предыдущему году

Таблица 16

Показатель 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013 2014 2015
ВВП 6,4 8,2 8,5 5,2 -7,8 4,5 4,3 3,4 1,3 2,5* 2,8*

Источник: http://info.minfin.ru/gdp.php

*Прогнозы МЭР: http://ria.ru/trend/_VVP_RF_2013_03042013/ (дата обращения 26.01.2014).

Вместе с тем, согласно оценкам ученых РАН, с учетом огромной имущественной и социальной дифференциации российского общества, тотальной коррупции, упадка несырьевых отраслей экономики, для сохранения элементарного уровня социально-политической стабильности в России экономика страны должна расти темпом не ниже 5,5% в год. В противном случае, до основной массы россиян перестанут доходить хоть какие-либо «крохи» от поступающих в страну «нефтедолларов», что спровоцирует волну социального недовольства и гражданских протестов232.

Следовательно, центральный вопрос социально-экономического развития

сегодняшней России заключается в том, как обеспечить трансформацию рентно- сырьевой модели экономики, соответствующей интересам узкого, но влиятельного слоя россиян, в новую модель развития, способную обеспечить процветание всей нации. Решение вопроса затруднено в силу многих факторов, один из которых – отсутствие консенсуса в отношении того, какой именно должна

быть новая модель экономики233.

231 Аганбегян А. О месте экономики России в мире // Вопросы экономики. 2011. № 5. С. 47, 52.

232 Жуковский В. Банк России по-прежнему блокирует модернизацию и развитие национальной экономики (обзор основных мероприятий и последствий новейшей монетарной политики) // Российский экономический журнал.

2012. № 5. С.51-52.

233 См., например: Логачев В., Кочергин Д. Целевое содержание предстоящей индустриализации: «пост» или

«нео»? // Экономист. 2013. № 11.

<< | >>
Источник: Даниленко Людмила Николаевна. Рентно-сырьевая экономика России и проблемы ее трансформации. Диссертация на соискание ученой степени доктора экономических наук. Псков –2014. 2014

Еще по теме 3.3. Особенности изъятия ренты в современной России:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -