<<
>>

ГЛАВА 4 Оценки теоретических основ китайской модели перехода к рынку учеными КНР и других стран

Споры о соотношении национального и иностранного в развитии китайской экономической мысли обретают новое содержание в связи с результатами теоретического изучения сложившейся в КНР модели перехода к рынку.

Результаты двух десятилетий хозяйственной реформы в КНР выглядят впечатляющими на фоне трудностей, с которыми столкнулись при преобразовании плановой экономической системы Россия и страны Восточной Европы. Практическая эффективность китайской модели рыночных реформ стала стимулом для нового развития китайской экономической теории в 90-е годы, когда ученые КНР обратились к осмыслению истоков успешности избранного в их стране пути преобразований.

Вопросы о причинах успеха китайской реформы и возможности переноса опыта КНР в другие страны закономерно вызывают повышенный интерес среди исследователей экономики постсоциалистических стран во всем мире. Можно без преувеличения утверждать, что сопоставление двух моделей перехода к рынку — «поэтапной» (КНР) и «радикальной» (Россия и страны Восточной Европы) — одна из центральных тем, дискутируемых в последние годы западными и китайскими экономистами.

Анализируя опыт хозяйственной реформы в КНР, западные исследователи уделили главное внимание выявлению специфических черт китайского пути перехода к рынку. Они искали ответ на вопрос, чем объясняются успехи китайской реформы: связаны ли они с особыми условиями страны или же достигнуты благодаря избранной в КНР стратегии преобразований. В ходе дискуссий достаточно четко сформировались две полярные позиции. Первая из них была наиболее полно представлена Дж.Саксом (Гарвардский университет) [453], вторая — Б.Нотоном (Калифорнийский университет, Сан Диего) [437].

По мнению Дж.Сакса, положительные результаты экономической реформы в КНР связаны прежде всего с особыми исходными условиями преобразований и специфической структурой китайской экономики. С его точки зрения, именно «преимущества отсталости» позволили Китаю успешно реализовать стратегию «двухколейного перехода к рынку», при которой динамичное развитие новых секторов экономики не сопровождалось разрушением старых, и достигнуть высоких темпов роста.

Успеху китайской реформы способствовало также и то, что на рубеже 80-х годов в стране сложилась сравнительно благоприятная политическая и экономическая обстановка и имелась реальная возможность для постепенных преобразований командной системы. Процесс перехода от плановой экономики к рыночной был в Китае менее болезненным и потому, что централизованное планирование играло в КНР сравнительно меньшую роль, чем в СССР и странах Восточной Европы, а органы власти на местах обладали большей самостоятельностью. Быстрому росту китайской экономики и в первую очередь специальных экономических зон на юге страны способствовала финансовая помощь зарубежных китайцев — хуацяо.

Проанализировав «факторы успеха» экономической реформы в КНР, Дж.Сакс пришел к выводу, что ее достижения стали возможными главным образом благодаря специфическим особенностям китайской ситуации, во многом уникальной и принципиально отличной от российской и восточноевропейской. На этом основании он заключал, что китайский сценарий постепенного перехода к рынку непригоден для России и стран Восточной Европы. По его мнению, «простое пересаживание реформ китайского типа на российскую почву невозможно», а «те, кто поддерживает идеи плавного китайского подхода к реформе применительно к России, могут с таким же успехом посоветовать ей решать проблемы сельского хозяйства, перейдя с пшеницы на рис» [453, с. 23-24].

Ученый не только выступал против заимствования другими странами китайской модели перехода к рынку, но и утверждал, что ее нельзя считать оптимальной для Китая. Поэтапный переход Китая к рынку он рассматривал не как заранее продуманную стратегию преобразований, а прежде всего как «результат политического конфликта» внутри китайского руководства, борьбы консерваторов и реформаторов по вопросу о путях и методах экономического развития страны [453, с. 31—33]. Он подчеркивал, что не все китайские реформы проводились плавно, например, решающие преобразования в сельском хозяйстве были осуществлены в сжатые сроки — «всего за три года, с 1979-го по 1982-й, коммуны, объединявшие более 600 млн.

(!) крестьян и членов их семей, — были ликвидированы и фактически приватизированы» [386, с. 64]. Оценивая предварительные итоги хозяйственной реформы в КНР, Дж.Сакс видел главный недостаток избранного Китаем пути рыночной трансформации в том, что руководство КНР оказалось неспособным решить ключевые экономические проблемы: повысить эффективность государственных предприятий в промышленности, сократить разрыв в доходах жителей города и деревни, обеспечить стабильное динамичное развитие сельского хозяйства. Как справедливо отмечал Дж.Сакс, с наибольшими трудностями Китай столкнулся в ходе реформы крупных и средних государственных предприятий, около 2/з которых по-прежнему оставались убыточными или скрывающими убыточность. По мнению американского ученого, неудачные попытки повысить эффективность госсектора в рамках модели постепенного перехода к рынку ставили под сомнение ее предпочтительность для Китая и служили дополнительным аргументом против ее использования Россией и странами Восточной Европы, успех реформы в которых во многом зависел от результатов преобразования государственных предприятий.

Принципиально иной позиции придерживался Б.Нотон. Он не отрицал, что в момент начала реформ экономические условия Китая и стран Центральной и Восточной Европы существенно различались. Специфика Китая выражалась в более низком уровне экономического развития, в особенностях демографической ситуации, в сосредоточении достаточно сильной власти в руках местных правительств, а также в относительно развитых внешнеторговых связях со странами с рыночной экономикой. В силу всего этого Китай обладал большим потенциалом экономического роста, чем Россия и страны Восточной Европы. Однако, по мнению Б.Нотона, успехи КНР не могли быть объяснены только национальной спецификой, они являлись прежде всего «результатом особого подхода Китая к экономической реформе» [437].

В «китайском подходе» к реформе Б.Нотон выделял девять основных черт:

— «двухколейная система», предусматривавшая сосуществование планового и рыночного регулирования и двух видов цен на аналогичную продукцию (фиксированных государственных на продукцию, произведенную в рамках государственного плана, и свободных рыночных на сверхплановую); —

концентрация экономического роста в секторах, регулируемых рынком, и постепенное относительное сокращение сферы планового регулирования; —

ослабление монопольного положения государства в промышленности, создание условий для относительно свободного доступа на рынок новых фирм (как частных, так и коллективных), а также иностранных компаний и ужесточение в результате этого конкуренции внутри страны; —

поэтапная либерализация цен: переход в середине 80-х годов к рыночным ценам на сверхплановую продукцию государственных промышленных предприятий и постепенное, по мере достижения сбалансированности спроса и предложения, освобождение от государственного контроля цен на потребительские товары; —

углубление реформы управления на государственных предприятиях, постепенный отказ от оценки их деятельности по итогам выполнения государственного плана и переход к использованию прибыльности в качестве главного показателя работы госсектора; улучшение результатов хозяйственной деятельности государственных предприятий под давлением конкуренции как альтернатива широкомасштабной приватизации; —

предоставление возможности отдельным секторам экономики и отдельным районам действовать вне рамок централизованного планирования, создание относительно изолированных от экономики страны анклавов (например, ориентированных на экспорт специальных экономических зон); —

умелое использование в ходе реформы административных рычагов, в частности применение плановых инструментов регулирования для ликвидации наиболее острых народнохозяйственных диспропорций и выполнения задач макроэкономической стабилизации на начальном этапе преобразований; —

циклические колебания между различными .

методами экономической политики в процессе осуществления реформы, выражающиеся в чередовании периодов экспансионистской макроэкономической политики и жесткой политики сдерживания; —

сохранение высокого уровня сбережений и инвестиций при сокращении накоплений в общественном секторе экономики, ставшее возможным благодаря быстрому росту частных сбережений [437, с. 51—56].

По мнению Б.Нотоца, «основные черты» китайского подхода к экономической реформе не несли ничего специфически китайского. Все элементы избранной в КНР стратегии преобразований были, по его словам, «присущи, или потенциально присущи», реформам в России и странах Восточной Европы [437, с. 60]. Заслуга китайских реформаторов заключалась прежде всего в том, что им удалось найти оптимальное сочетание этих элементов и правильно наметить последовательность преобразований.

Обращаясь к вопросу о возможности заимствования китайской модели экономических реформ другими странами, Б.Нотон утверждал, что «нет ни одного фактора, который делал бы китайский опыт неприменимым к условиям стран Центральной и Восточной Европы» [437, с. 68]. Он считал, что из изучения китайского опыта и его сопоставления с реформами в других постсоциалистических странах можно извлечь несколько полезных уроков.

Во-первых, достигнутые Китаем успехи доказывали возможность плавного перехода к рынку и свидетельствовали о том, что мероприятия, необходимые для запуска реформ, не так сложны, как это предполагалось в дореформенный период. Для того чтобы сдвинуть с места рыночные реформы в КНР, оказались достаточными «минимальные критические усилия» [437, с. 69]. Пакет реформ, обеспечивших поступательное движение к рынку китайской экономики, включал в себя следующие меры: ослабление государственной монополии в экономике, открывающее возможность для появления и быстрого развития частных и коллективных мелких и средних предприятий; предоставление определенной самостоятельности предприятиям государственной собственности и улучшение стимулов их работы; переход к рыночному ценообразованию в отдельных сферах народного хозяйства; соблюдение макроэкономической дисциплины. Китайский опыт рыночной трансформации представлял интерес также и потому, что опровергал распространенную в западной экономической литературе точку зрения, согласно которой решительный подход к реформам позволял преодолеть сопротивление их противников, а постепенные преобразования неизбежно должны были привести к остановке реформ на полпути.

Во-вторых, из положительных итогов китайской реформы следовал вывод о том, что в определенных условиях плавные реформы могут оказаться более предпочтительными, чем стратегия перехода к рынку, делающая акцент на высоких темпах и одновременности преобразований. Одной из главных проблем, с которыми столкнулась реформа в России, стал распад ключевых экономических институтов. В стране сложилась ситуация, при которой новые институты рыночной экономики еще не были созданы, а старые просто перестали работать вообще. В отличие от России характерная особенность китайской реформы состояла в отсутствии такого институционального вакуума. Хотя многие институты в Китае (например, банковская система) работали плохо, они продолжали функционировать, и недостатки их деятельности не создавали угрозы экономического коллапса. Серьезное отличие китайских реформ от преобразований в странах Центральной и Восточной Европы состояло также и в том, что консервативные силы в китайском руководстве действительно проводили консервативную экономическую политику, уделяя серьезное внимание проблемам инфляции, финансового и внешнеторгового дефицита, и в случае, когда они обострялись, требовали замедления реформ, чтобы не допустить углубления кризиса. Что же касается «консерваторов» в России и Польше, то вопросы макроэкономической стабильности волновали их даже меньше, чем сторонников радикальных реформ.

Главный вывод Б.Нотона состоял в том, что китайский подход к реформе отличался большей надежностью и меньшей степенью риска, чем радикальные преобразования в России и странах Восточной Европы. Теоретически, заключал он, страны Центральной и Восточной Европы могли бы заимствовать китайский подход к реформе, и ситуация в этих странах могла бы быть лучше, если бы они избрали стратегию преобразований, более сходную с китайской [437, с. 70].

Помимо крайних позиций Дж.Сакса и Б.Нотона имелись и промежуточные точки зрения. Их сторонники объясняли прогресс Китая в реформировании традиционной системы как специфическими условиями страны, так и отличной от других постсоциалистических стран стратегией перехода к рынку. В частности, Ф.Дж.Адамс писал об особенностях реалий КНР, во многом сближающих ее с другими странами Азии, и о принципиальном отличии китайской ситуации от положения в странах Центральной и Восточной Европы. В то же время успехи китайской реформы он связывал прежде всего с преимуществами поэтапного подхода к рыночным преобразованиям. По его мнению, достоинства этого подхода значительно перевешивали его недостатки, и именно поэтапные (по принципу «остановка—движение») преобразования позволили обеспечить поступательное развитие китайской экономики в направлении рынка [401, с. 232—236].

П.Нолан пишет о китайской реформе как о «загадке», поставившей в тупик многих зарубежных аналитиков. Сумма «консенсусных» взглядов по проблеме реформирования централизованных экономик, разделяемых большинством экономистов, обобщена П.Ноланом в следующем виде: «а) промежуточное строение „рыночного социализма" обречено на провал; б) институциональные реформы не могут быть успешными без макроэкономической стабилизации; в) пока права частной собственности не установлены, предприятия будут неадекватно реагировать на сигналы рынка; г) даже если права частной собственности прочно установлены, попытки предприятий получить прибыль не будут давать социально желаемых результатов до тех пор, пока цены не будут определяться рыночными силами; д) каким бы ни было воздействие рыночных сил внутри национальной экономики, экономический процесс будет сильно тормозиться до тех пор, пока не наступит полная интеграция в мировую экономику; е) темпы перехода от централизованного планирования должны быть быстрыми; ж) экономические и политические реформы неразделимы» [441, с. 2—3]. Эти взгляды, в основе которых лежит неоклассическая теоретическая модель, были предложены советниками посткоммунистическим правительствам Восточной Европы и России. По мнению П.Нолана, если бы такая позиция была единственно правильной, то китайские реформы были бы неизбежно обречены на половинчатость и неудовлетворительные результаты; события 1989 г. по этой логике должны были стать концом реформ; неявным выводом из этих предпосылок является идея отстранения КПК от власти.

Однако китайская практика свидетельствует об обратном — «промежуточные» реформы дают очень хорошие результаты уже полтора десятилетия, политический поворот 1989 г. не оказал долговременного негативного влияния на экономику, а попытка устранения КПК из политической жизни может привести к последствиям, несопоставимым по тяжести с кажущимися выгодами от снятия идеологической и бюрократической опеки с экономики.

Анализируя опыт китайской реформы, П.Нолан обратил внимание на то, что по всем перечисленным ранее позициям Китай избрал собственный вариант решения, не только отличающийся от рекомендаций западного «экономического большинства», но и прямо противоположный им. Система «социалистической рыночной экономики» направлена на соединение механизмов плана и рынка; права собственности в государственном секторе определены нечетко, отсутствует частная собственность на землю в аграрном секторе; ценовая реформа отдает высший приоритет социальной стабильности; внутренние цены остаются изолированными от цен мирового рынка; международная экономическая деятельность определяется в большей степени административными решениями, чем решениями на уровне отдельных предприятий. Споря с теми, кто, исходя из абстрактной неоклассической модели, называет существующую в КНР систему «рыночным сталинизмом» [428, с. 573], П.Нолан отметил ряд общеизвестных достижений китайских реформ — быстрый и устойчивый рост ВНП, усиление контроля над ростом народонаселения (благодаря авторитарному политическому контролю), изменение «сталинского» соотношения между ростом тяжелой и легкой промышленности, сравнительно малую внешнюю задолженность, невысокую инфляцию. Ученый также выделил специфические благоприятные факторы в китайской реформе — роль сильного государства в переходе к рынку и влияние Тайваня и Гонконга как моделей развития и источников капиталов. Вывод П.Нолана — «успехи реформ в Китае могли действительно, хотя бы частично, быть результатом правильного выбора в экономической политике», что «должно дать экономистам повод для серьезных размышлений» [441, с. 15—16, 17].

Вопрос о причинах успеха китайской реформы вызвал повышенный интерес не только среди западных исследователей, но и среди ученых-экономистов из стран Азии.

С точки зрения П.Б.Раны и В.Паз (Азиатский банк развития), хотя разные исходные обстоятельства во многом обусловили различный ход преобразований в странах Азии и Европы, неодинаковые сценарии и последовательность проведения реформ также сыграли важную роль.

Если в Восточной Европе при «шоковой терапии» реформы проводились сверху и упор делался на преобразованиях в сфере макроэкономики, последовательность реформ в азиатских странах (Китай, Лаос, Вьетнам, Мьянма) была иной — перестройка традиционной системы начиналась «снизу», на первом этапе центральное место отводилось реформам на микроуровне. В отличие от европейского сценария, при котором реформы предполагалось проводить одновременно и в короткие сроки, азиатский подход был эволюционным, использовался «двухколейный» переход к рынку, когда допускалось развитие новых негосударственных секторов экономики при сохранении контроля над госсектором. Хотя реформы в некоторых европейских странах (Венгрии, Румынии, Болгарии) тоже можно назвать поэтапными, европейский постепенный подход к реформам в корне отличался от азиатского: в Европе приоритет отдавался преобразованиям на макроуровне («macro-first gradualist approach»), в то время как в Азии внимание акцентировалось на реформе в сфере микроэкономики («micro-first gradualist approach») [449, с. 120].

По мнению П. Б. Раны и В. Паз, опыт стран Азии «содержит ряд ценных уроков для переходных экономию) [449, с. 132]. Успехи реформ в Азии рассматривались ими как важный аргумент в пользу стратегии плавного перехода к рынку. Они утверждали, что «если политическая ситуация не диктует иного подхода, стратегия постепенных преобразований может оказаться действенной» [449, с. 133]. Достижения азиатских стран представляли интерес также и потому, что свидетельствовали о важности первоочередных преобразований в сельском хозяйстве и легкой промышленности, о необходимости создания условий для развития негосударственных предприятий, доказывали ошибочность представлений, согласно которым простого отказа от плана достаточно для утверждения рыночных отношений.

Вместе с тем П.Б.Рана и В.Паз предупреждали, что азиатский подход к реформам не следовало рассматривать как «панацею от всех бед» [449, с. 120]. За годы реформы азиатскими странами были достигнуты весьма «скромные успехи» в перестройке крупных государственных предприятий [449, с. 133]. В результате политики региональных экспериментов обострились диспропорции между различными районами и провинциями. Трудной задачей для многих азиатских стран оказалось проведение реформ на макроуровне. Местные правительства, получившие значительную власть в период микроэкономических реформ, не желали отказываться от своих прав и выступали против передачи части контролирующих функций центру. Ученые считали, что окончательные выводы о преимуществе азиатского подхода к реформе преждевременны, поскольку процесс перехода стран Азии к рыночной экономике далек от завершения, а новая фаза преобразований, в которую вступили азиатские страны, в том числе и Китай, является решающей и наиболее сложной.

Обобщение предварительных итогов экономической реформы в КНР и анализ причин ее успеха — важнейшая тема исследований китайских экономистов, работающих как в Китае, так и за его пределами.

Китайские ученые, ведущие научную деятельность за рубежом (главным образом в США), неодинаково оценивали избранную в КНР стратегию реформы и по-разному объясняли достижения Китая в преобразовании традиционной экономической системы. Некоторые исследователи придерживались взглядов, сходных с позицией Дж.Сакса. Они акцентировали внимание на специфических особенностях китайской действительности, облегчивших переход Китая к рынку, и утверждали, что китайский опыт неприменим к условиям восточноевропейских стран и России. Такую точку зрения отстаивал, в частности, Ху Юнтай, выступавший соавтором Дж.Сакса в статьях, посвященных сопоставлению реформ в Китае и европейских странах [452; 453].

В то же время широкое распространение среди китайских ученых, работающих за границей, получили концепции, согласно которым быстрый экономический рост Китая был достигнут благодаря эволюционной стратегии перехода от командной экономики к рыночной. Высказывались мнения, что успехи Китая стали возможными в результате проведения реформ «снизу», опоры на экспериментальные методы преобразований. Так, Чэнь Пин [405], сравнивая реформы в Восточной Европе и в Китае, отмечал, что если в европейских странах стратегия преобразований разрабатывалась централизованно, а основные мероприятия по перестройке традиционной системы диктовались сверху, многие шаги китайской реформы не планировались заранее. Особенность китайского подхода к реформе заключалась в том, что руководство КНР не препятствовало проведению эксперимента на местах, а в случае, если он оказывался успешным, узаконивало его результаты. Чэнь Пин считал, что китайская стратегия реформ имела очевидные преимущества, поскольку предпочтение отдавалось хозяйственным решениям, апробированным на практике, а не импортированным извне. Это позволяло уменьшить неопределенность и сократить издержки перехода от старой экономической системы к новой. В отличие от китайской стратегии европейский сценарий реформ разрабатывался заранее и ориентировался на заимствование готовых моделей. При таком подходе сложная ситуация в странах, проводящих реформы, понималась упрощенно, фактор неопределенности не принимался во внимание, а проблемы, возникающие при использовании зарубежных рецептов в условиях этих стран, не учитывались в полной мере. Все это увеличивало риск принятия ошибочных решений и цену, которую приходилось платить за реформы.

Чэнь Пин подчеркивал, что сравнение реформ в Китае и Восточной Европе позволяло глубже осмыслить теоретические основы экономической политики, проводимой в этих странах. Сопоставляя два различных подхода к реформе — европейский, сторонники которого пропагандировали методы «шоковой терапии» и отстаивали тезис о том, что «нельзя перепрыгнуть через пропасть в два шага», и китайский, выраженный в лозунге «переходить через реку, нащупывая камни», — Чэнь Пин утверждал, что за столкновением метафор лежали различные теоретические представления об эволюции экономических систем и неодинаковое понимание процессов, происходящих в народном хозяйстве постсоциалистических стран. Политика «шоковой терапии» основывалась на сформулированном в рамках неоклассической теории предположении о том, что отказ от централизованного планирования создаст условия для свободной игры рыночных сил, взаимодействие которых в конечном счете приведет систему в состояние равновесия. Однако практика реформ в восточноевропейских странах не подтвердила правильности данного предположения, а процесс рыночной трансформации оказался крайне сложным, нелинейным и непредсказуемым.

В то же время предварительные итоги китайской реформы свидетельствовали об эффективности избранной в КНР модели децентрализованных постепенных изменений, при которой на каждом из этапов реформы принимались решения, представлявшие собой компромисс между множеством различных предложений. В результате проведенного сопоставления Чэнь Пин пришел к выводу об ограниченных возможностях неоклассических теорий равновесия, лежащих в основе предложений сторонников «шоковой терапии», и призвал исследователей полнее учитывать в своих построениях реальные особенности функционирования экономики, а в более широком плане — обратиться к поиску новой парадигмы экономической науки [405, с. 140—141].

Позиции участников дискуссий об особенностях китайского пути перехода к рынку, развернувшихся за пределами КНР, существенно различались, однако расхождения касались прежде всего вопроса о том, что имело определяющее значение для успеха китайской реформы — исходные условия страны или особая стратегия преобразований. Другая проблема, вызвавшая острые разногласия среди ученых-экономи- стов, была связана с возможностью использования китайского опыта странами Центральной и Восточной Европы, осуществляющими переход к рыночной экономике. В остальном же взгляды участников обсуждения не только не вступали в противоречие между собой, но и удачно дополняли друг друга, что позволяло составить целостную, достаточно объективную картину китайской реформы и показать отличие китайского варианта преобразований от восточноевропейского.

Попытки осмыслить предварительные итоги экономической реформы в КНР предпринимались и китайскими исследователями, работающими внутри страны. Публикации, посвященные обобщению китайского опыта реформы, начали появляться в КНР уже в 80-е годы, а с конца 80-х — начала 90-х годов эта тема стала одним из главных сюжетов китайских экономических дискуссий. Основное внимание уделялось обсуждению стратегии экономической реформы в КНР. В ходе преобразований трактовка данной проблемы не оставалась неизменной и была тесно связана с результатами реформы на каждом из ее этапов.

Особенность китайских публикаций заключалась в том, что в них использовалась принципиально иная система изложения материала, чем в работах западных экономистов. Преобладающая часть исследований западных ученых строилась следующим образом: сначала давалась общая характеристика результатов китайской реформы на фоне итогов рыночных преобразований в России и странах Восточной Европы, а затем анализировались причины успехов, достигнутых Китаем, раскрывалась специфика китайского пути перехода к рынку и исследовалась возможность применения опыта КНР другими странами. Работы же ученых КНР, как правило, начинались с описания основных этапов реформы, констатации ее достижений и выявления основных черт китайской модели рыночной трансформации, затем выделялись проблемы, которые не удалось решить в ходе реформы, и формулировались задачи нового этапа преобразований. В большинстве публикаций вопросу о причинах успеха экономической реформы в КНР уделялось значительно меньше внимания, чем в работах западных ученых, а прямые сравнения китайского пути преобразований с опытом стран Центральной и Восточной Европы отсутствовали (исключение составляли специальные компаративистские исследования китайских и восточноевропейских реформ).

По нашему мнению, избранная китайскими экономистами последовательность изложения объяснялась прежде всего конкретными задачами, которые ставились руководителями КНР перед учеными: они должны были проанализировать ситуацию, сложившуюся в народном хозяйстве страны, и на этой основе разработать дальнейшие мероприятия экономической политики. Стремление же ученых КНР отойти от критических оценок опыта других стран и его сопоставления с китайской моделью перехода к рынку было частично связано с официальной политической установкой китайского руководства, в соответствии с которой путь развития страны должен самостоятельно определяться ее народом.

В работах ученых КНР, опубликованных в 1993—1994 гг., т.е. тогда же, когда появились проанализированные ранее статьи западных исследователей, последовательно проводилась мысль, что позитивные перемены в экономике страны стали возможны прежде всего благодаря правильному выбору стратегии реформы.

По мнению этих авторов, главная особенность китайской стратегии состояла в том, что переход к современной рыночной системе осуществлялся постепенно, с учетом специфики страны. Конечная цель преобразований не определялась заранее, а уточнялась по мере углубления реформы. Так, не оставалась неизменной позиция руководства КНР по ключевому вопросу о соотношении планового и рыночного регулирования: в конце 70-х — начале 80-х годов выдвигался лозунг «плановая экономика — основная, рыночное регулирование — вспомогательное», в середине 80-х годов речь шла о «плановой товарной экономике», а в начале 90-х годов была поставлена задача создания системы «социалистической рыночной экономики».

Специфика китайского пути преобразований заключалась в «двухколейном переходе» от плановой системы к рыночной, при котором старая система не разрушалась, а существовала параллельно с динамично развивавшейся новой. В процессе реформы важная роль отводилась экспериментам, результаты которых внимательно анализировались и обобщались, после чего принимались решения об их распространении. Широкому использованию практики экспериментирования способствовала сложившаяся в КНР особая структура отношений между центральными и местными органами власти, при которой местам предоставлялась определенная хозяйственная самостоятельность и разрешалось действовать в соответствии со специфическими условиями региона. Характерная черта китайской модели перехода к рынку заключалась в том, что предпочтение отдавалось реформам «снизу», поскольку, как утверждали ученые КНР, рынок не мог быть создан в соответствии с разработанным заранее и спущенным сверху планом.

Позиция китайского руководства по отношению к проводимым преобразованиям отличалась прагматизмом и гибкостью, новые нестандартные хозяйственные решения «не поощрялись, но и не запрещались» [414, с. 5]. Не случайно, что некоторые ведущие ученые КНР (например, Фань Ган) считали китайский постепенный подход к реформам не столько сознательно избранной стратегией реформы, сколько «последующим описанием стихийного эволюционного процесса» [414, с. 4]. Китайская стратегия реформы характеризовалась также и тем, что она разрабатывалась с учетом возможных последствий преобразований для населения страны и оперативно корректировалась, если в процессе перехода к рынку возникали острые социальные проблемы.

Объясняя, почему в Китае бьш избран путь плавного перехода к рынку, ученые КНР ссылались на особые экономиче- с кие и политические условия, сложившиеся в стране к моменту начала реформ. По их мнению, в конце 70-х годов ситуация в народном хозяйстве КНР была «слишком хорошей» для того, чтобы применять тактику «шоковой терапии» [414, с. 2]. После завершения «культурной революции» положение в экономике стало улучшаться, а большинство населения сохраняло веру в традиционную систему. Широкое распространение получили представления, согласно которым неудачи «культурной революции» связывались с господством принципа «политика — командная сила» и утверждалось, что перенос центра тяжести на экономическое строительство позволит коренным образом решить проблемы, стоящие перед страной. По мнению китайских экономистов, «все эти соображения исключали возможность того, что Китай изберет радикальную программу реформ на начальном этапе преобразований» [414, с. 2].

Анализируя причины, обусловившие выбор Китаем стратегии поэтапного перехода к рынку, ученые КНР ссылались не только на особую ситуацию, сложившуюся в стране накануне реформ, но и на специфическую структуру экономики современного Китая. Как и Дж.Сакс, они обращали внимание на высокую долю занятых в сельском хозяйстве и на наличие избыточной рабочей силы в деревне, что, по их мнению, создавало благоприятные условия для развития негосударственных секторов и тем самым способствовало успешной реализации стратегии постепенных преобразований. Некоторые исследователи объясняли предпочтительность для Китая модели плавного перехода к рынку огромными масштабами и неравномерностью развития страны, что делало невозможным одинаковые темпы реформ в различных районах КНР [417, с. 133].

Обращение руководителей КНР к сценарию постепенной рыночной трансформации китайские теоретики связывали также и с тем, что в качестве «главных пунктов прорыва» традиционной системы были избраны секторы экономики, отличавшиеся наименьшей степенью сопротивления реформам. По их мнению, «обходной путь преобразований» имел очевидные преимущества, поскольку позволял безболезненно переходить от простых реформ к более сложным и избегать крупных социальных потрясений при движении к рынку. Важнейшей политической предпосылкой стратегии постепенных реформ китайские экономисты считали достаточно высокий авторитет руководства КНР и сохранение у него способности контролировать происходящие в стране процессы. Особую роль сыграла поддержка реформы большинством населения, которое получило в ходе преобразований значительные выгоды и было заинтересовано в сохранении стабильности. Среди экономических факторов, облегчивших плавный переход Китая к рынку, назывались также крупные капиталовложения зарубежных китайцев в экономику КНР [414, с. 8—9; 417, с. 33].

Признавая, что избранная в Китае стратегия реформы способствовала поступательному движению экономики страны в направлении рынка, ученые КНР в то же время обращали внимание на серьезные проблемы, которые не удалось решить в рамках китайской модели рыночной трансформации.

Уже в середине 80-х годов важнейшей темой исследований китайских экономистов стал анализ сформировавшейся в ходе реформы «двухколейной системы», а с начала 90-х годов этот вопрос выдвинулся в их работах на первый план. Оценивая «двухколейную» стратегию перехода к рынку, китайские авторы отмечали, что ей были свойственны не только достоинства, но и недостатки. С одной стороны, она позволяла уменьшить сопротивление реформам и минимизировать «издержки трения» при переходе от старой системы к новой [200, с. 7]. Поскольку экономический рост обеспечивался главным образом за счет динамичного развития «новой колеи» (прежде всего за счет быстрого подъема негосударственных секторов экономики), по мере углубления реформы создавались благоприятные условия для перестройки государственного сектора, функционировавшего в рамках «старой колеи», что выражалось в поэтапном формировании конкурентной рыночной среды, расширении сферы занятости для желающих работать вне госсектора, накоплении практических знаний о новой системе и т.д.

В то же время, так как при «двухколейном переходе» к рынку новая система создавалась поэтапно, путем неоднократного урегулирования экономических отношений, заметно увеличивались суммарные «издержки проведения реформы». Кроме того, поскольку переход к рынку осуществлялся не сразу, а в течение достаточно длительного периода времени, на каждом из этапов преобразований возникали отклонения от заранее намеченной «целевой модели» реформы.

Серьезная опасность для реформы была связана с сохранением «старой колеи», т.е. экономических структур, присущих административно-командной системе. Несмотря на предположение теоретиков реформы, что динамичное развитие новой системы сведет на нет роль «старой колеи», на практике наметилась тенденция к ее росту, поскольку значительные средства, полученные от деятельности новых, более эффективных, чем государственный, секторов экономики, направлялись на поддержку убыточных государственных предприятий. В сохранении «старой колеи» были заинтересованы значительные социальные группы, включая правительственных чиновников, поскольку «двухколейная система» создавала питательную почву для коррупции и взяточничества. Проанализировав ситуацию, сложившуюся в результате длительного сосуществования двух систем, китайские экономисты пришли к выводу, что при поэтапном переходе к рынку необходимо принимать жесткие меры, чтобы не допустить укрепления старой системы, так как в противном случае она не только не исчезнет автоматически, но и «будет процветать, паразитируя на новой колее» [414, с. 13]. Все большее число ученых стало склоняться к мнению, что этап конструктивного сосуществования двух систем близок к завершению и переход «с двух колей на одну рыночную колею» должен быть ускорен [245, с. 4].

В начале 90-х годов китайские экономисты стали проявлять повышенный интерес к тем мероприятиям реформы, которые не были осуществлены в предшествующий период или не увенчались успехом. Поскольку реформа в КНР проводилась в последовательности «от простого к сложному», на начальном этапе преобразований в центре внимания находились вопросы, лежащие на поверхности, в то время как изменения, затрагивающие более глубокие слои экономических отношений, откладывались. К их числу ведущие китайские ученые относили прежде всего перестройку на предприятиях госсектора, эффективность которых оставалась крайне низкой. Они утверждали, что преобразование системы прав собственности на государственных предприятиях является «неотложной задачей дня» и что без ее выполнения не только затормозятся другие реформы, но и будет нанесен ущерб экономической стабильности. Наряду с коренными преобразованиями госсектора указывалось на необходимость углубления реформы цен. Ее центральным звеном на новом этапе перехода к рынку должна была стать перестройка системы цен на средства производства и основные виды сырья. В качестве важнейшего направления дальнейших преобразований рассматривалось также изменение функций правительства, которые требовалось привести в соответствие с реалиями создаваемой рыночной системы. Особое место в публикациях начала 90-х годов стало отводиться анализу практических трудностей, связанных с ухудшением управляемости экономикой, структурными диспропорциями, региональной дифференциацией, местным протекционизмом, социальным неравенством, неадекватностью существующей банковской системы новым экономическим условиям и т.д. [199, с. 30—37; 295, с. 6—8; 414, с. 14—15]. Поскольку, по мнению китайских ученых, возможности решения этих проблем в рамках стратегии плавного эволюционного перехода к рынку были ограничены, в материалах дискуссий стала все более четко проводиться мысль о необходимости радикализации реформы.

Предложения ускорить темпы экономической реформы нашли отражение практически во всех исследованиях ведущих китайских ученых, опубликованных в первой половине 90-х годов. Разделяя общее мнение о необходимости сократить сроки перехода к новой системе, они по-разному подходили к вопросу о том, насколько решительно следует проводить дальнейшие преобразования. Наиболее радикальную позицию занимал У Цзинлянь. Придерживаясь в целом стратегии постепенного перехода к рынку, он считал возможным приступить к радикальным реформам в тех областях, где для этого имелись необходимые предпосылки. Ученый предлагал отказаться от «обходного пути реформ» и сосредоточить усилия на «фронтальном наступлении» — ускорить перестройку государственного сектора экономики, преобразовать систему макроэкономического управления, изменить функции правительственных органов. Как и большинство китайских исследователей, У Цзинлянь выступал за переход от частичных реформ к комплексным, от экспериментирования к заранее спланированным действиям. Если в 80-е годы новые нормативные акты принимались только после того, как мероприятия реформы апробировались на практике (сянь фанкай, хоу гуйфань), на следующем этапе преобразований У Цзинлянь предлагал в первую очередь создавать нормативную базу функционирования рыночной системы и лишь затем проводить дальнейшую либерализацию экономики (сянь гуйфань, хоу фанкай) (см. [169, с. 13—15]). Хотя другие ведущие китайские ученые (Лю Гогуан, Юй Цзуяо, Чэнь Дунци, Дай Юаньчэнь, Ма Цзя- цзюй) по-разному характеризовали особенности нового этапа реформы (см. [245, с. 3—4; 295, с. 3]), все они были единодушны в том, что он будет принципиально отличаться от предыдущего.

Особое место в китайских экономических дискуссиях последних лет отводилось сопоставлению опыта реформ в КНР с преобразованиями в странах Восточной Европы и бывшем Советском Союзе. Несмотря на то что многие авторы сознательно избегали прямых сравнений китайского опыта с восточноевропейским, эта тема имплицитно затрагивалась практически во всех работах, посвященных осмыслению итогов экономической реформы в КНР, и в статьях о теории и практике преобразований в странах Восточной Европы и бывшем СССР. Специальные компаративистские исследования, подготовленные китайскими экономистами, немногочисленны, однако они представляют научный интерес, поскольку позволяют лучше понять отношение китайских ученых к зарубежному опыту постсоциалистической рыночной трансформации и их оценку на его фоне собственного пути перехода к рынку.

Эти исследования можно условно разделить на три группы, различие между которыми заключается в неодинаковых исходных установках их авторов: одни ученые ставили перед собой задачу доказать непригодность для Китая зарубежных моделей перехода к рынку, другие пытались оценить значение для страны иностранного опыта и найти в нем элементы, применимые в условиях нового этапа реформы, третьи старались показать универсальное значение китайского опыта для других стран с переходной экономикой.

Примером первого подхода может служить статья Чжоу Сяочуаня и Инь Вэньцюаня, в которой критикуется предлагаемый «экономистами-западниками» путь преобразований централизованной плановой системы, предусматривающий одновременное осуществление маркетизации, приватизации и демократизации [486, 07.05.1993]. С их точки зрения, главное внимание в ходе реформы следует сосредоточить на переходе к рынку, а приватизацию и демократизацию отложить на более поздние сроки, когда реформа уже приведет к реальному улучшению жизни большинства населения. Аргументируя свою позицию, они подчеркивали, что «шоковая терапия» и быстрая приватизация означают перераспределение общественного богатства между различными группами и неизбежно приведут к острым конфликтам. Об этом свидетельствуют предварительные итоги реформ в странах Восточной Европы и бывшем Советском Союзе, где движение к рынку столкнулось с серьезными социальными и политическими проблемами. Чтобы сделать переход к новой системе более безболезненным и контролируемым, китайские экономисты предлагали отказаться от политики радикальных и всесторонних преобразований и выступали за осуществление небольших пакетов реформ на каждом из этапов преобразований. Рассматривая в качестве основного направления реформы формирование рыночной среды, Чжоу Сяочуань и Инь Вэньцюань считали ошибочными концепции, согласно которым стержневым элементом перестройки должна стать приватизация. Они также выступали против ускоренных демократических преобразований, утверждая, что демократическое правительство может оказаться неспособным обеспечить политическую стабильность и действенное управление экономикой.

Предложенный Чжоу Сяочуанем и Инь Вэньцюанем подход к осуществлению реформы представляется вполне обоснованным и соответствующим специфическим особенностям китайской ситуации. Его достоинства заключаются в достаточно четкой схеме преобразований, повышенном внимании к социальным аспектам реформы, признании за государством регулирующей роли при переходе к рынку. Однако такой позиции, по нашему мнению, присуща определенная тенденциозность. По признанию самих Чжоу Сяочуаня и Инь Вэньцю- аня, «в разработке теории реформы китайские экономисты были ограничены некоторыми предварительными условиями, не подлежащими пересмотру» [486, 07.05.1993]. К их числу относились прежде всего установки на сохранение ведущей роли общественной собственности при допущении развития других ее форм, а также на проведение фундаментальных экономических реформ без радикальных изменений в политической сфере. Представляется, что эти «предварительные условия» серьезно повлияли на выбор китайским руководством стратегии реформ и послужили одной из причин его отказа от курса на ускоренную приватизацию и демократизацию. Кроме того, в статье Чжоу Сяочуаня и Инь Вэньцюаня четко прослеживается изначально заданное негативное отношение к опыту реформ в странах Восточной Европы и бывшем СССР, ссылки на который используются исключительно для того, чтобы показать несостоятельность избранной этими странами стратегии и продемонстрировать преимущества китайского пути преобразований.

Принципиально иной позиции по вопросу о двух моделях перехода к рынку придерживался Фань Ган. Согласно его концепции, накопленный к настоящему времени опыт экономической трансформации не дает возможности заключить, что какой-то один из подходов к реформе — радикальный или постепенный — безусловно предпочтительнее другого. Он предлагал крайне осторожно относиться к сравнению различных путей перехода к рынку и считал, что ответить на вопрос о преимуществе того или иного подхода можно только тогда, когда будут решены все проблемы при обоих вариантах реформ. По мнению Фань Гана, поскольку с начала радикальных преобразований в странах Восточной Европы и бывшем Советском Союзе прошло мало времени, а в Китае реформы проводятся уже на протяжении более полутора десятилетий, успехи, достигнутые Китаем к сегодняшнему дню, не следует ошибочно воспринимать как свидетельство превосходства китайского пути [414, с. 14, 19].

Главный вывод Фань Гана состоял в том, что постепенные реформы в Китае и радикальные в России и странах Восточной Европы представлялись оптимальными для этих стран и соответствовали их исходным экономическим и политическим условиям. Объясняя причины успехов, достигнутых Китаем на пути перехода к рынку, он также ссылался на особые условия страны, позволившие осуществить многие мероприятия реформы на практике. По нашему мнению, позиция Фань Гана по данному вопросу близка к взглядам Дж.Сакса, который связывал прогресс Китая в реформировании традиционной системы со специфическими особенностями китайской ситуации.

Считая избранную Китаем стратегию реформ оптимальной, Фань Ган в то же время признавал, что возможен и лучший путь постепенных преобразований. Для повышения эффективности реформы в КНР он предложил конкретные рекомендации по корректировке экономической политики и призвал внимательно изучать и использовать зарубежный опыт рыночных преобразований. Подобная позиция в отношении зарубежного опыта отличалась от точки зрения большинства китайских и западных исследователей, которые советовали восточноевропейским странам перенять китайский подход к реформам. Фань Ган не отрицал значения китайского опыта для России и Восточной Европы, считая, что его отдельные элементы (прагматизм, гибкость в проведении преобразований и т.д.) могут быть полезными для других стран, осуществляющих переход к рынку. Как писал ученый, «у китайских политиков есть что предложить для улучшения методологии реформ» [414, с. 5]. Однако в центре его внимания находился вопрос о влиянии реформ в Восточной Европе и бывшем СССР на процесс преобразований в КНР. Такая постановка проблемы была вполне закономерна для ученого, который видел свою основную задачу в том, чтобы проанализировать ход китайской экономической реформы и оценить ее перспективы. Наибольший интерес, по нашему мнению, представляет его заключительный вывод, в соответствии с которым «любое улучшение ситуации в странах Восточной Европы и бывшем Советском Союзе (как это произошло в Польше) ускорит реформу в КНР» [414, с. 20]. Таким образом, если в начале 90-х годов китайские ученые рассматривали в качестве одной из главных причин радикализации экономической реформы' в КНР распад СССР и события в странах Восточной Европы, в середине 90-х годов важнейшим фактором ускорения китайской реформы стали считаться успехи, достигнутые этими странами на пути перехода к рынку. По мнению Фань Гана, значение для Китая позитивных изменений в Восточной Европе состояло прежде всего в том, что они «позволяли Китаю извлечь уроки по преодолению трудностей и оказывали давление на китайское руководство, ускоряя сближение Китая со странами Запада» [414, с. 20].

Сторонники третьего подхода акцентировали внимание на «всеобщем» значении китайского опыта рыночной трансформации. Аргументируя такую точку зрения, Линь Ифу, Цай Фан и Ли Чжоу ссылались на сходство экономической ситуации, сложившейся в бывших социалистических странах к моменту начала преобразований. Характерная особенность стратегии развития, избранной этими странами в дореформенный период, заключалась в ориентации на одностороннее развитие тяжелой промышленности. Как и в Китае, в странах Восточной Европы и бывшем Советском Союзе господствовал механизм централизованного распределения ресурсов, государственные предприятия были лишены оперативно-хозяйственной самостоятельности, у рабочих и служащих отсутствовали стимулы к труду. Как считали ученые, поскольку все эти проблемы были общими для стран, осуществляющих переход от административно-командной системы к рыночной, а Китай добился заметных успехов в их решении, китайский опыт приобретал особую ценность для других переходных экономик [78, с. 255—256; 432, с. 12].

Сравнивая две модели постсоциалистической трансформации, Линь Ифу, Цай Фан и Ли Чжоу отдавали предпочтение китайскому эволюционному подходу к реформе. По их словам, избранная в КНР стратегия плавного перехода к рынку позволила Китаю достигнуть тех же позитивных результатов, что и радикальные преобразования плановой системы в других странах, и в то же время избежать издержек «шоковой терапии» [432, с. 15].

Они подчеркивали, что китайский опыт реформирования традиционной системы не только содержал полезные практические уроки, но и имел важное теоретическое значение. В отличие от политики «шоковой терапии», теоретической основой для которой послужила неоклассическая экономическая теория, предполагающая высокую степень развития рыночных отношений и рациональное поведение экономических агентов, для объяснения происходящих в КНР процессов рыночной трансформации могла быть использована теория новой институциональной экономики, и прежде всего разработанная Д.Нортом концепция институциональных изменений. Особенность институциональной парадигмы состояла в том, что она в большей степени, чем неоклассическая теория, учитывала такие свойственные переходной экономике черты, как несовершенство информации, неопределенность, риск, оппортунистическое поведение индивидов, а также влияние предшествующего развития на ход современных институциональных изменений. В соответствии с концепцией Линь Ифу, Цай Фана и Ли Чжоу, «если принять во внимание трансакционные издержки и зависимость институциональной эволюции общества от траектории предшествующего развития, то китайский постепенный подход к реформе будет и практически, и теоретически предпочтительнее радикального» [432, с. 15].

Отметим, что и Д.Норт в своей Нобелевской лекции обращал внимание на несостоятельность аналитических инструментов неоклассики применительно к изучению расцвета и упадка СССР, предлагая исследовать происходящие процессы с помощью институциональных методов. По мнению американского экономиста, формальные политические и экономические нормы успешно функционирующей западной рыночной экономики в случае их переноса в страны «третьего мира» и Восточной Европы не встретят там того набора неофициальных норм, сочетание с которыми необходимо для создания такой же эффективной экономики. К примеру, с точки зрения Д.Норта, приватизация сама по себе не является панацеей для повышения эффективности экономик стран с более низким уровнем развития [120, с. 22].

Подчеркнем, что речь идет не о том, хороши ли либеральные методы реформирования экономики как таковые. Проблема состоит в том, что их использование в странах с совершенно иными неформальными правилами и характеристиками принуждения приводит к другим, нежели на Западе, результатам. Д.Норт выделил следующие уроки из современного опыта экономических реформ — необходимость понимания, «какими различными становятся правила при их переносе из одного места в другое», и то, «что важна политика, а не экономика» [443, с. 21].

Поясняя соотношение экономики и политики, ученый указал на сложность разработки политических мероприятий, которые могли бы «порождать стабильные правила игры и обеспечивать соблюдение экономических правил, предоставляя русло для успешного поступательного развития экономики» [443, с. 20]. Опыт российских реформ, по его мнению, лучше всего свидетельствует о том, что хотя потенциально в России возможно экономическое развитие, «однако не будет стабильного роста без стабильной политической структуры» [443, с. 21]. Экономическая либерализация сама по себе не сможет «заставить экономику и общество создать институциональную структуру, которая позволит экономике работать». Современная Россия выступает для Д.Норта примером, свидетельствующим о важности механизмов принуждения. По его словам, «либерализация цен работает только тогда, когда у вас есть набор правил игры, который позволит вам развивать эффективные рынки. Если в начале этого не будет, вы получите то, что имеется сейчас в России, где к соблюдению правил игры принуждает мафия» [443, с. 21—22].

Обращаясь к китайскому опыту, Д.Норт акцентировал внимание на проблеме адаптивной эффективности (adaptive efficiency): «Сейчас нас волнует, как создать политико-экономические институциональные рамки, которые на протяжении долгого времени будут продолжать структурировать игру, чтобы мы могли адаптироваться к шокам, напряженности и ко многим вещам, которые могут произойти с каждой экономикой, а также корректировать их» [443, с. 23]. Подчеркивая, что эта сложная проблема не нашла своего решения в стандартной экономической теории, ученый обратился к интерпретациям китайского опыта.

«Я часто слышу, как мои коллеги-экономисты, в особенности занимающиеся проблемами развития, говорят: „Ах, эта экономика успешно развивается уже 10 или 15 лет, и поэтому они на правильном пути". Такие фразы относятся прежде всего к континентальному Китаю. Но это нонсенс. Адаптивная эффективность создает фундаментальные правила игры, позволяющие пройти через трудности, потрясения, напряженность и хаос, к которым неизбежно приводит развитие и которые тем не менее можно урегулировать. США и Западная Европа делают это на протяжении двух веков — это и есть адаптивная эффективность. Проблема в том, что мы не знаем, как это делается... Создание адаптивной эффективности — это действительно идеальная цель, которую нам хотелось бы достигнуть» [443, с. 23]. Китайский опыт слишком краткосрочен, чтобы говорить о том, что в Китае уже сформировались механизмы адаптивной эффективности, которые смогут обеспечить приспособление к будущим трудностям. Особо подчеркнем, что эта важная мысль Д.Норта пока еще не нашла отклика в экономических кругах КНР, столь внимательно изучающих и положительно воспринимающих неоинституцио- налистские теории.

Таким образом, вопросы стратегии экономической реформы вызвали у ведущих китайских экономистов повышенный интерес. В центре внимания исследователей находились реальные проблемы, с которыми столкнулся Китай при переходе к рыночной экономике. Китайскими учеными были критически проанализированы и глубоко осмыслены предварительные итоги экономической реформы в КНР, показаны плюсы и минусы избранного пути постепенных преобразований. Особенность китайских публикаций, посвященных различным моделям перехода к рынку, заключалась в том, что они отличались ббльшим прагматизмом, чем аналогичные исследования западных экономистов. Главные усилия китайских ученых были сосредоточены на решении конкретных задач, связанных с преодолением возникших в ходе реформы трудностей и разработкой конкретных мероприятий экономической политики. Под таким же углом зрения велось в КНР и изучение зарубежного опыта рыночной трансформации: наибольший интерес был проявлен к тем его элементам, которые могли быть использованы в китайских условиях.

Трудам китайских авторов были свойственны черты, сближающие их с работами западных экономистов. Ученые КНР вели исследования в том же русле, что и их коллеги на Западе, и считали главной целью своих научных разработок поиск наиболее эффективных и безболезненных путей перехода к рынку, соответствующих специфическим условиям страны. На наш взгляд, развернувшиеся в КНР дискуссии о стратегии реформы являются важной составной частью споров о двух моделях преобразований, которые ведутся сегодня во всем мире, и без учета их результатов представления о теории и практике перехода от командной экономики к рыночной будут неполными.

<< | >>
Источник: Борох О.Н.. Современная китайская экономическая мысль. — М.: Издательская фирма -«Восточная литература» РАН. - 295 с.. 1998

Еще по теме ГЛАВА 4 Оценки теоретических основ китайской модели перехода к рынку учеными КНР и других стран:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -