<<
>>

Политика США в вопросе о военных долгах и репарациях и ее роль в восстановлении военно-промышленного потенциала Германии

На протяжении 12 лет, начиная со вступления в силу Версальского мирного договора (10 января 1920 г.) и до 8 июля 1932 г., когда Германия добилась последнего моратория на платежи по репарациям, вопрос о репарациях и тесно связанный с ним вопрос об урегулировании военных долгов союзников служил в руках правящих кругов и монополистического капитала США одним из важнейших средств для осуществления их гегемонистских замыслов в отношении Европы и мира в целом, рычагом восстановления военно-промышленного потенциала Германии.

На это были рассчитаны подготовленные по инициативе США и принятые совместно с ними различные планы и мероприятия в отношении Германии, в том числе ее репарационных платежей. Среди наиболее крупных из них следует выделить «план Дауэса» (1924 г.) и «план Юнга» (1930 г.).

Упомянутые планы наряду с другими мерами, которые нами рассматривались ранее, позволили Германии сначала постепенно снизить, а затем и полностью освободиться от репарационных платежей, тормозивших ее ремилитаризацию, обеспечить «зеленую улицу» финансированию германской военной промышленности, развязать руки германским концернам в перестройке всей промышленности на подготовку к новой мировой войне.

Один из главных авторов «плана Дауэса» — германский финансовый король Я. Шахт, сыгравший впоследствии важную роль в установлении фашистской диктатуры,— откровенно признавал, что он «финансировал перевооружение Германии деньгами, принадлежавшими иностранцам». С возрождением Германии в качестве первоклассной индустриальной державы немецкие милитаристы вновь обрели промышленную базу для вынашиваемой ими в планах новой агрессии[193].

Сущность политики правящих кругов США в вопросе о военных долгах и репарациях с Германии наиболее полно выразилась еще в Версальском мирном договоре (28 июня 1919 г.), подготовленном при их прямом активном участии.

В. И. Ленин неоднократно указывал, что весь Версальский мир п основанная на нем система договоров и соглашений есть мир ростовщический, грабительный, закабаляющий трудящихся как побежденных стран, так и стран-победителей[194].

Версальская система с самого своего создания была направлена на возрождение германского милитаризма и верно служила этой цели. Ока не могла, да и вовсе не была рассчитана на то, чтобы создать надежный заслон на этом пути[195]. Обоснованность такого вывода со всей убедительностью подтверждается анализом послевоенной политики США и их союзников *в отношении выполнения условий Версальского договора и Германии в целом[196].

Соединенные Штаты, как известно, решительно противились МУ; чтобы вопрос о задолженности им союзных государств связывался с вопросами о репарациях и о межсоюзнических долгах целом. Несмотря на усилия Англии, Франции и других государств — должников США, в соответствующих соглашениях связь между этими вопросами не была проведена, что предопределило и характер соглашений, заключенных между другими союзными странами, относительно урегулирования их взаимной задолженности.

Во время переговоров правительство Франции пробовало добиться от английского правительства согласия на то, чтобы в англо-французском соглашении об урегулировании взаимных расчетов за период войны было бы оговорено, что уплата Францией долгов Англии будет зависеть от выплаты Германией репараций в пользу Франции. Однако из этой попытки ничего не получилось, так как английское правительство не согласилось с такой точкой зрения, ссылаясь на позицию, которую заняли Соединенные Штаты в вопросе об урегулировании задолженности по военным долгам.

Французский министр финансов Ж. Кайо писал на имя Уинстона Черчилля, бывшего тогда английским министром финансов: «Беря на себя ответственность за подписание соглашения об урегулировании вопроса о военной задолженности в пользу Великобритании и соглашаясь на выплату сумм предоставленных Франции кредитов, я считаю своей обязанностью пояснить, что суммы, которые подлежат выплате в погашение долгов в пользу Соединенных Штатов и Великобритании, неизбежно в большой степени зависят от непрерывных поступлений от Германии согласно «плану Дауэса».

Таким образом, если в силу не зависящих от Франции причин такие поступления полностью прекратятся или прекратятся в размере, превышающем половину причитающегося объема платежей, то создастся новая ситуация и французское правительство резервирует право в этом случае просить британское правительство пересмотреть этот вопрос в свете всех обстоятельств, имеющих решающее значение. Я готов подписать соглашение, которое мы можем подготовить, имея в виду данную оговорку»25.

На заявление французского правительства У. Черчилль в своей письме ответил: «Надеюсь, Вы поймете, что при упомянутых Вами гипотетических обстоятельствах Великобритания и без того понесет ущерб в результате уменьшения поступлений в ее пользу по «плану Дауэса», что нами было принято во внимание в ряде случаев при урегулировании вопроса о военной задолженности, и ЭТО является одним из фактов, который необходимо иметь в виду в случае любого пересмотра вопроса, чего желает французское правительство. При этой оговорке я не возражаю против сделан-

,n*5 Moulton Н. G., Pasvolsky L. War Debts and World Prosperity. Washington,

1932, p. 118—119.

ного Вами заявления. В случае любых изменений, которые могут быть сделаны, я ожидаю, что с целью обеспечить одинаковый подход ко всем кредиторам другие кредиторы Франции рассмотрят вопрос о соответствующем изменении части задолженности в их пользу»[197].

Таким образом, оговорка французского правительства вызвала противоположную по своей цели оговорку английского правительства, что свело фактически на нет значение первой. Англичане дали ясно понять, что в случае невыполнения Германией обязательств по репарациям в пользу Франции последняя может рассчитывать на какие-либо уступки при выплате ею задолженности лишь в том случае, если США пойдут на уступки в отношении английской задолженности.

Тем не менее, несмотря на то что ни в соглашениях США с их должниками, ни в соглашениях, заключенных другими союзными странами между собой в порядке урегулирования их взаимных долгов за период войны, вопрос о долгах не был прямо связан с выплатой Германией репараций, на практике такая связь существовала и всеми признавалась.

Как европейские союзные страны, так и Соединенные Штаты отдавали себе ясный отчет в том, что независимо от того, будет ли в упомянутых соглашениях указано на прямую связь между этими вопросами или нет, в действительности они связаны между собой и с этим обстоятельством нужно считаться.

Это в значительной степени помогло правящим кругам США, Англии и Франции найти общий язык и использовать оба вопроса — долги и репарации — в своих планах возрождения германского милитаризма и подготовки новой войны. Еще в декабре 1922 г., когда США и их европейские должники не приступили к официальным переговорам по вопросу о долгах и зондировали позиции друг друга в предварительном порядке, государственный секретарь США Ч. Хьюз вынужден был признать связь между долгами и репарациями. В своей речи в Нью-Хейвене Ч. Хьюз указывал, что поскольку речь идет о должниках США, то их способность платить долги не может быть по-настоящему определена до тех пор, пока не будут установлены суммы, подлежащие поступлению в их пользу от репараций.

Та же мысль была выражена в рекомендации распорядительного комитета палаты представителей конгресса США при представлении в 1926 г. на ратификацию соглашения с Францией об урегулировании военной задолженности. В рекомендации указывается, что при определении способности Франции выплачивать Соединенным Штатам долги принималось во внимание общее финансовое положение в стране и тот факт, что «платежи Германии, согласно плану Дауэса, если все пойдет хорошо, достигнут в этом году суммы приблизительно в 3,5 млрд. фр.»[198].

Позиция США до тех пор, пока план погашения «военных долгов» Соединенным Штатам и связанные с этим различные планы взимания репараций с Германии продолжали действовать, сводилась к тому, чтобы не допустить положения, при котором погашение им задолженности было бы поставлено под угрозу. Это могло бы быть в том случае, если бы суммы, получаемые в виде репараций с Германии, не покрывали сумм, подлежащих выплате Соединенным Штатам европейскими странами по военным долгам[199]. Такой опасности, однако, не было, пока Германия выплачивала репарации, так как ее репарационные платежи перекрывали платежи должников США. Проводя линию на возрождение милитаризма в Германии, США начиная еще с Парижской мирной конференции (январь 1919 г.) сопротивлялись всяким предложениям о репарациях, если они, по мнению американских правящих кругов, ослабляли возможность развития тяжелой промышленности Германии — основы ее военно-промышленного потенциала.

Об этом свидетельствует позиция США на Парижской конференции и в Репарационной комиссии, созданной, согласно Версальскому мирному договору, для уточнения сумм репараций, изыскания путей и способов их выплаты и распределения их между соответствующими странами. На Парижской конференции США не хотели идти далее признания общего принципа о необходимости возмещения Германией ущерба, причиненного ею во время войны союзным государствам[200]. Вильсон настаивал на принятии содержавшегося в его так называемых «14 пунктах» положения, предусматривавшего эвакуацию и «восстановление» Германией оккупированных территорий Франции, Бельгии, Румынии, Сербии и Черногории. После длительного обсуждения на конференции все союзники, а также Германия приняли это положение. При этом европейские союзные государства сделали оговорку о том, что Германия должна выплатить компенсацию за весь ущерб, причиненный гражданам союзных государств и их собственности германской агрессией на земле, на море и в воздухе.

К требованиям ряда европейских государств, особенно Франции, общественное мнение которой по понятным причинам настаивало на более радикальных мерах в отношении Германии, американская сторона относилась более чем прохладно. Эта позиция США в тот период зафиксирована в соответствующих документах, значительная часть которых была опубликована после конференции, и в воспоминаниях ее участников, в частности известного французского политического деятеля Тардье, который приводит ценный фактический материал относительно позиции американцев на Парижской конференции, в том числе по экономическим вопросам мирного урегулирования с Германией [201].

Вопрос об общей сумме германских репараций и размерах финансированных годовых платежей в конкретном плане был впервые поставлен только в январе 1921 г. на Парижской конференции министров союзных стран. Германии было предъявлено требование выплатить 226 млрд. золотых марок в течение 42 лет, начиная с 1 мая 1921 г., с возрастающими фиксированными ежегодными долями от 2 до 6 млрд. марок[202].

На второй Лондонской конференции (апрель — май 1921 г.), в ходе которой в целом был одобрен доклад Репарационной комиссии о состоянии платежей, общая сумма репараций Германии была уменьшена до 132 млрд. марок (около 35 млрд. долл.) [203], а затем в ходе той же конференции после «уточнения» она вновь была снижена до 126,5 млрд. золотых марок с выплатой в течение 48 лет, начиная с 1921 г., около 3,5 млрд. марок ежегодно[204]. Я. Шахт в своей книге «Конец репараций» с плохо скрываемым удовольствием писал, что «попытки собрать эти суммы с Германии провалились менее чем за два года». Он с пафосом говорит о «жертвах, понесенных Германией», о тяжести «военных санкций» в отношении «мирной германской территории», о «насильственном захвате железных дорог и шахт» и о «разграблении отделений Рейхсбанка», чтобы сделать вывод об «ужасающем экономическом упадке», отсутствии какого-либо положительного финансового результата и вынужденном шаге «союзников» «прокладывать другой путь» [205].

«План Дауэса», принятый на Лондонской конференции (июль — август 1924 г.), вовсе не устанавливал общей суммы репарационных платежей с Германии, а ограничивался определением размера годовых выплат, которые были значительно ниже сумм, установленных второй Лондонской конференцией. Согласно этому плану, Германия должна была выплачивать: 1 млрд. золотых марок в течение первого года (1924), 1220 млн. в 1925 г., 1200 млн, в 1926 г., 1750 млн. в 1927 г. и в дальнейшем по 2 500 млн. золотых марок ежегодно[206].

При этом общая сумма платежей не превышала 3—4 %' национального дохода Германии[207]. Указанная сумма в 2,5 млрд. марок, или примерно 625 млн. долл., должна была распределяться между союзниками в следующей пропорции.

Таблица 4.9 Распределение репараций (%)’

Румыния              1,10

Греция              0,40

Югославия 5,00

Франция              54,46              Бельгия              4,50

Британская империя              23,04              Япония              0,75

Италия              10,00              Португалия              0,75

Источник. Moulton Н, G., Pasvolsky Ь. Op. eft,, р. 173—174.

Уже из этого плана видна связь вопроса о военных долгах с вопросом о репарациях, хотя, как отмечалось выше, данный план не устанавливал какой-либо общей суммы, которую должны были выплатить Германия и ее союзники (Австрия, Венгрия, образовавшиеся из прежней Австро-Венгрии, и Болгария). Тем не менее все союзные государства, одобрившие этот план, исходили из того, что установленная сумма ежегодных платежей Германии должна превышать ежегодные суммы, выплачиваемые этими странами Соединенным Штатам в погашение долга. Иначе говоря, ежегодные поступления от Германии в виде репараций, получаемые каждой из стран-должников США, должны были перекрывать ее взносы, производимые в погашение долга.

При всей неопределенности, вытекающей из отсутствия общей установленной суммы репарационных платежей Германии (это в свою очередь объяснялось тем, что авторы этого плана рассматривали его в качестве временного), должники США исходили из того, что получаемые с Германии платежи по крайней мере должны покрывать суммы выплачиваемых ими США долгов, с чем по существу примирились и США.

Я. Шахт интерпретировал «план Дауэса» как средство «восстановления доверия к Германии», «удержания германского капитала дома и привлечения иностранных средств». Со ссылкой на план он, как из учебника, декларирует, что валюта не может быть стабильной, пока поступления из-за границы не превышают переводы иностранным государствам, включая репарации. «Привлечение займов (в случае пассива платежного баланса. — Авт.) может скрыть подлинную ситуацию или отложить практические последствия, но они не могут изменить положения»,— поучает он. После этого делается такой «существенный» вывод: «Так что репарации можно платить только за счет экономического прироста в деятельности страны»[208]. Эта «экономическая дипломатия» по существу означала: если хотите получить с нас деньги, помогите нам их заработать, причем с вас, естественно, деньги причитаются вперед.

Принятый на конференциях в Гааге (август 1929 и январь 1930 г.) «план Юнга», названный так по имени председателя комитета экспертов — американца О. Юнга, подготовившего проект этого плана, устанавливал общую сумму репарационных платежей Германии в 113,9 млрд. рейхсмарок с оплатой в течение 59 лет. Эта сумма должна была выплачиваться фиксированными ежегодными долями от 1 642 млн. рейхсмарок (1930—1931 гг.) до 2 326 млн. (1963—1964 гг.) с последующим понижением до 897 млн. рейхсмарок в 1987—1988 гг. Размеры ежегодных платежей, установленные с расчетом на улучшение в будущем экономического положения Германии, были в среднем ниже сумм, определенных «планом Дауэса». «Планом Юнга» предусматривалось, что главным источником покрытия обязательств по репарационным платежам будут государственный бюджет и прибыли железных дорог.

Вождь немецких коммунистов Эрнст Тельман оценивал ситуацию того времени и дипломатические маневры Запада, в первую очередь США, таким образом: «Мировой империализм обнаруживает различные формы развития — от «плана Дауэса» к «плану Юнга». Во время действия «плана Дауэса» он пытался, особенно под руководством американского империализма, оказать влияние на германскую политику при помощи кредитов. В настоящий момент (речь идет о времени ввода в действие «плана Юнга». — Авт.) международная буржуазия пытается проникнуть в германскую экономику при помощи новых методов... Если это будет продолжаться по мере развития «плана Юнга» — речь идет о получении краткосрочных и долгосрочных кредитов,— то это создает для такой страны, как Германия, где уже явственно ощущается экономический кризис, совершенно невозможное положение». Далее Э. Тельман отмечал: «Американский капитализм проникает на заводы, стремясь расширить свои экспортные возможности... Стремления американского капитализма проявились уже во время Гаагской конференции. Они ощущались уже в общем экономическом наступлении в области экспорта, проводившемся особенно Америкой... Именно тот важный факт, что и иностранный капитал также наступает в Германии, пуская в ход новые меры угнетения, будет иметь огромное значение и для других предприятий. Сближение Франции с Германией происходит гораздо быстрее, чем мы сами предполагали» [209].

В «плане Юнга» в еще большей степени была проведена связь между задолженностью Соединенным Штатам и репарационными платежами Германии. Авторы плана, прежде всего американские

инициаторы, разрабатывая его в комитете экспертов с участием Германии[210], подготовили специальный меморандум по вопросу о военных долгах. В нем прямо указывалось, что ежегодные репарационные платежи могут быть уменьшены в случае сокращения платежей по военным долгам, осуществляемых странами, получающими репарации с Германии. Платежи Германии по репарациям были спланированы таким образом, что в течение первых 37 лет по долгам они не превышали так называемых безусловных платежей по репарациям [211].

Таким образом, «план Юнга» с точки зрения установления связи между вопросами о долгах и репарациях явился компромиссом. Тот факт, что впервые в совместно подготовленном с представителями США документе устанавливалась эта связь, показывает, что США пошли навстречу соответствующим требованиям Англии и Франции. В то же время документ не являлся формально органической частью «плана Юнга», а представлял собой отдельный документ, и это говорит о том, что с формально-юридической стороны США хотели сохранить преемственность своей позиции конца 20-х годов той, которую они занимали в данном вопросе ранее.

По существу же произошел сговор между американским монополистическим капиталом, уже давно подготавливавшим освобождение Германии от выплаты всяких репараций, и англо-французской буржуазией. Правда, французское правительство время от времени возражало против тех или иных предложений правительства США или его экспертов при подготовке «плана Дауэса», как и заменившего его «плана Юнга». Однако эти возражения сводились главным образом к требованиям увеличить долю репараций, приходящуюся Франции.

Даже тогда, когда Франция и Бельгия под напором общественного мнения решили прибегнуть с молчаливого согласия Англии и при пассивном отношении США, ограничившихся в знак протеста отзывом своей оккупационной армии, к этому драматическому жесту, ввели в декабре 1922 — январе 1923 г. свои войска на территорию Рура, французское правительство преследовало узкую цель — добиться выполнения Германией возложенных на нее обязательств по репарациям.

В напряженной обстановке, когда дальнейшее выполнение Германией обязательств по репарационным платежам было поставлено под угрозу, а франко-английские противоречия по этому вопросу крайне обострились[212], государственный секретарь США Хьюз в упомянутой речи в Нью-Хейвене 29 декабря 1922 г. предложил назначить группу экспертов, поручив им изыскать новый подход к решению вопроса о репарациях с Германии[213]. Именно из этого предложения родился пресловутый «план Дауэса», рассчитанный на восстановление военно-промышленного потенциала Германии. Уже тогда было ясно, чего хотят США от Германии, ибо в речи Хьюза красной нитью проводилась мысль о необходимости осуществления в отношении Германии новых мероприятий в интересах крупного германского капитала. Но пожалуй, наиболее разительным примером, показывающим, каким образом правящие круги США использовали вопрос о военных долгах в качестве рычага восстановления военно-промышленного потенциала Германии, является так называемый мораторий Гувера.

К середине 1931 г. экономический кризис охватил все главные капиталистические страны, в том числе и Германию. В условиях кризиса «план Юнга» и другие мероприятия союзников, рассчитанные на оказание помощи германским промышленным концернам и на ограбление трудящихся этой страны, привели к тому, что крупные немецкие банки терпели банкротства, золото из Германии стало быстро утекать в другие страны, общее экономическое положение в стране ухудшалось с каждым днем. Кроме того, кризис привел к расстройству международной торговли, вызвал резкое падение товарного вывоза и еще более обострил проблему рынка. При таких условиях ограничивались практические возможности уплаты репараций, так как стало невозможным приобретение необходимой валюты для этой цели.

В июне 1931 г. германское правительство, используя в качестве предлога экономический кризис, выступило с требованием пересмотра «плана Юнга», которое нашло благоприятный отклик в Белом доме. Сложившиеся условия были признаны Соединенными Штатами подходящими для того, чтобы покончить со всякими репарациями и еще больше развязать руки германским военно- промышленным концернам в развитии военной промышленности. Тогдашний президент Гувер и стоявшие за его спиной крупные банки и монополии США решили открыто выступить (20 июня 1931 г.) с предложением о годичном моратории (отсрочке выплаты) в отношении репарационных платежей Германии[214] и долгов Соединенным Штатам правительств иностранных государств. В этой связи заслуживают внимания два обстоятельства.

Когда встал вопрос об оказании помощи германскому милитаризму, американское правительство не остановилось перед тем, чтобы мораторий касался и союзнических военных долгов Соединенным Штатам, хотя до сих пор американское правительство всегда и по всякому поводу настаивало на безусловной выплате этих долгов. Правительство США вопреки своей позиции не допускать того, чтобы вопрос о долгах связывался прямо (да к тому же в едином официальном документе) с вопросом о репарациях, на этот раз само связало оба вопроса.

Мораторий в отношении выплаты задолженности Соединенным Штатам увеличивал шансы на поддержку этого шага правительства США их европейскими должниками. Авторы плана о моратории не ошиблись. Возражения поступили лишь от Франции, репарационные поступления которой значительно превышали суммы, выплачиваемые ею по долгам Соединенным Штатам и Англии. Французское правительство, опасаясь оказаться в изоляции и надеясь получить взамен своего согласия облегчения собственного долгового бремени, не возражало против моратория в отношении долгов, но возражало против моратория в отношении репараций, особенно в части так называемых безусловных сумм. В ноте госдепартаменту от 23 июня 1931 г. оно ссылалось на то, что такие действия заключают в себе «большой риск подрыва доверия к ценности подписей и соглашений и таким образом ведут к цели, противоположной той, которая имеется в виду» [215].

Однако, как и ранее в аналогичных случаях, французское правительство заключило 6 июля 1931 г. сделку с правительством США на компромиссной основе. Суть сделки состояла в том, что США признавали необходимость выплаты Германией «безусловной» части репарационных платежей, а Франция согласилась с американским предложением о предоставлении Германии для этой цели займа. Разумеется, от такой сделки выиграл прежде всего блокировавшийся американский и германский монополистический капитал.

Пойдя на годичную отсрочку с выплатой долгов, США достигли той цели, что обеспечили в конечном счете поддержку всеми европейскими должниками в целом американского предложения о моратории, хотя и с некоторыми изменениями. Оказав услугу германским милитаристам и поднимавшему голову германскому фашизму, готовившемуся к захвату власти в стране, и ловко использовав для этой цели в качестве своего рода разменной монеты вопрос о долгах, Соединенные Штаты, однако, не преминули подчеркнуть, что сущность своей позиции по данному вопросу они не меняют и что в принципе задолженность должна погашаться.

Официальные круги США, искажая исторические факты, пытаются представить дело так, будто решение о моратории было продиктовано стремлением Соединенных Штатов оказать Германии экономическую помощь с целью оздоровления ее экономики. Такая официальная версия на разные лады излагается целой армией буржуазных экономистов, историков, журналистов. Между тем факты показывают, что данная мера преследовала иную цель — оказание помощи Круппу, Тиссену, концерну «ИГ Фарбениндуст- ри» и другим магнатам германского капитала.

Последовавшие за мораторием новые американские займы широким потоком потекли к немецким промышленникам. Что же касается «оздоровления» германской экономики, то годичная отсрочка с выплатой репараций не способна была вывести германскую экономику из кризисного состояния, так же как меры, принимаемые правительством Гувера внутри США, не способны были вывести из кризиса американскую экономику. Мораторий Гувера подготовил почву для полного отказа от требований взимания с Германии репараций и расчистил путь для отмены всяких репарационных платежей и предоставления германским промышленным концернам полной свободы по перестройке всей промышленности Германии на подготовку к новой войне.

Не случайно следующим политическим актом, подготовленным при активном участии США, явились соглашения, достигнутые между союзными государствами на Лозаннской конференции (16 июня — 9 июля 1932 г.), фактически освободившие Германию от выплаты репараций[216]. После конференции всё, что Германия должна была сделать,— это выкупить свои репарационные обязательства на сумму 3 млрд. марок в течение 15 лет при 5 % годовых. Причем эти обязательства заменяли все прочие обязательства Германии по «плану Юнга», которые в результате были почти полностью аннулированы. Таким образом, «план Юнга», це просуществовав и двух лет, закончился, подобно его предшественнику — «плану Дауэса», провалом.

Каковы же финансовые итоги политики США и их союзников в вопросе репараций в период между двумя мировыми войнами? Согласно данным, опубликованным в отчетах Репарационной комиссии и Банка международных расчетов, за весь период существования репараций (с 1919 по 30 июня 1931 г.) общая сумма платежей Германии составила 21,807 млрд. золотых марок, или 17,2 % от суммы в 126,5 млрд. марок, определенной международной конференцией. Из указанной суммы 10,526 млрд. марок были уплачены до 31 августа 1924 г., 7,553 млрд. — в соответствии с «планом Дауэса» (с 1 сентября 1924 по 31 августа 1929 г.) и 3,728 млрд.— по «плану Юнга» (с 31 августа 1929 по 31 июня 1931 г.) [217].

Характерно, что не только Англия, но и Франция уже до Лозаннской конференции солидаризировались с политическими целя- ми, нашедшими свое выражение в моратории Гувера. Посетивший Гувера в октябре 1931 г. тогдашний французский премьер Лаваль нашел общий язык с правящими кругами США. В коммюнике, опубликованном после совещания Гувера с Лавалем, уже явно намекалось на то, что в дальнейшем инициатива в вопросе о послевоенных межправительственных обязательствах должна принадлежать наиболее заинтересованным европейским странам и что оба правительства резервируют свои позиции. В нем говорилось также: «Поскольку речь идет о межправительственных обязательствах, мы признаем, что до истечения предусмотренного мораторием годичного срока могут потребоваться некоторые соглашения на период депрессии, в отношении условий которых оба правительства резервируют свои позиции. Инициатива в этом вопросе должна быть проявлена в ближайшее время наиболее заинтересованными европейскими государствами в рамках соглашений, существовавших до 1 июля 1931 г.»[218]. Американо-французское заявление было справедливо расценено как предоставление инициативы в этом вопросе Германии.

Факты показывают, насколько лицемерными являются утверждения, будто США мораторием Гувера оказали помощь германскому населению и содействовали оздоровлению экономики Германии. От этого выиграли лишь германские крупные промышленники. Что же касается населения Германии, то оно не только не получило материального облегчения, но, напротив, еще больше почувствовало гнет возрастающих налогов, особенно в связи с приходом к власти гитлеровцев, последовавшим через два года после гуверовского моратория.

Апологеты политики монополистического капитала США в отношении Германии изображают оказание помощи германским ^финансовым и промышленным магнатам как помощь немецкому народу. Фальсифицируя исторические факты, буржуазные американские историки и экономисты (Г. Фиск, Г. Дж. Моултон, Л. Паз- вольский, Р. Майкселл, К. Льюис, Крус, О. Студенский и др.) всячески подчеркивают одну сторону дела — настойчивость США в их требованиях, направленных на снижение репараций с Германии, сознательно умалчивая, на чью мельницу лил в Германии воду американский капитал на протяжении полутора десятков лет, пока оба узла противоречий — о репарациях и о военных долгах — являлись предметом политической борьбы и торга.

Монополии США с самого начала не ставили своей целью обеспечить развитие мирной экономики Германии. Соединенные Штаты проявляли «заботу» об экономике Германии лишь в той мере, в какой это было необходимо с точки зрения достижения их целей. Данный факт находит подтверждение в первых же согласованных мероприятиях, принятых совместно с США в отношении Германии, которая всю тяжесть выплаты репараций переложила на трудовые слои своего населения. Источником большей части репараций являлся государственный бюджет, т. е. прежде всего налоги прямые и косвенные, выплачиваемые рабочими, крестьянами, служащими. Лишь небольшая часть репараций должна была покрываться путем использования прибылей промышленных и железнодорожных предприятий, причем в конечном счете и эта часть выплачивалась трудящимися, так как германские монополии повели наступление на заработную плату рабочих, хотя сами при поддержке американских займов получали огромные и все увеличивавшиеся прибыли.

Вся политика американских правящих кругов в вопросе о военных долгах и репарациях с Германии, имевшая целью восстановление ее военно-промышленного потенциала, была рассчитана также на закабаление других стран и народов американским капиталом, что нашло наиболее полное выражение в подготовленном при прямом и активном участии США Версальском договоре.

В. И. Ленин отмечал как положительное явление выход в 1919 г. книги одного из участников парижских мирных переговоров, известного английского экономиста Дж. М. Кейнса, «Экономические последствия мира»[219], в которой автор подверг резкой критике экономические положения Версальского мирного договора, показал, что все страны, за исключением США, попали в разряд должников. В докладе на II конгрессе Коммунистического Интернационала (19 июля 1920 г.) В. И. Ленин приводит данные об отношении долгов главных союзных стран — участников войны к их национальному имуществу: «...в странах победивших, в Англии и Франции, долги составляют более 50 % всего национального имущества. В отношении Италии процент этот составляет 60— 70, в отношении России — 90, но нас, как вы знаете, эти долги не беспокоят, потому что мы немножко раньше, чем появилась книжка Кейнса, последовали его прекрасному совету — все долги аннулировали» [220].

В. И. Ленин приводит содержавшиеся в книге Кейнса цифры о финансовом положении Франции, бывшей до войны, да и во время нее, мировым ростовщиком. После войны актив Франции равнялся 3,5 млрд. золотых рублей, а пассив— 10,5 млрд. «И это— страна,— замечает В. И. Ленин,— о которой сами французы говорили, что это ростовщик всего мира, потому что ее «сбережения» были колоссальны, колониальный и финансовый грабеж, составивший ей гигантский капитал, дал ей возможность давать взаймы миллиарды и миллиарды, в особенности России. С этих займов получался гигантский доход. И несмотря на это, несмотря на победу. Франция попала в положение должника»[221].

Книгу Кейнса, в которой последний критиковал систему экономических отношений между странами, установленную Версальским миром, и высказывался за аннулирование военных долгов, в том числе русских, Ленин ценил потому, что к этому выводу пришел не коммунист-революционер, а «заведомый буржуа, беспощадный противник большевизма».

В. И. Ленин вместе с тем высмеивает Кейнса за его «филистерскую странность», за то, что Кейнс, давая совет аннулировать все долги, говорит, что, конечно, Франция только выиграет, конечно, Англия потеряет не очень много, ибо все равно с России ничего не возьмешь; порядком потеряет Америка. Но, замечает В. И. Ленин, «Кейнс рассчитывает на американское «благородство»! На этот счет мы разойдемся во взглядах с Кейнсом и с другими мещанскими пацифистами. Мы думаем, что для аннулирования долгов придется им подождать чего-нибудь иного и поработать в каком-нибудь ином направлении, а не в направлении расчетов на «благородство» господ капиталистов» [222].

В докладе В. И. Ленин показал, далее, на примере роста цен на продукты в США, Англии, Франции, Японии, к чему ведет политика буржуазии стран-победительниц, взваливших на плечи народов выплату миллиардных долгов. «Рабочие,— указывал В. И. Ленин,— убеждаются на опыте, что капиталисты безмерно нажились на войне и сваливают расходы и долги на плечи рабочих... Капиталисты накопили такие долги, что весь мир закабален у кучки людей; а между тем условия жизни рабочих становятся все более н более невыносимыми» [223].

<< | >>
Источник: А. А. ГРОМЫКО. ВНЕШНЯЯ ЭКСПАНСИЯ КАПИТАПА. ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ. 1982

Еще по теме Политика США в вопросе о военных долгах и репарациях и ее роль в восстановлении военно-промышленного потенциала Германии:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -