<<
>>

4.1. Предпосылки и возможности неоиндустриальной модернизации российской экономики

В ходе дискуссий на тему может ли рост российской экономики

базироваться на отраслях, конкурентные преимущества которых объективно обусловлены наличием нефтегазовых ресурсов, единого мнения так и не сложилось.

Ряд исследователей обосновывают целесообразность дальнейшего развития экспортно-сырьевого комплекса национальной экономики в качестве основной цели государственной политики на обозримую перспективу; ту мысль, что сырьевая специализация может быть благом для России1. Мол, некоторые страны успешно развиваются за счет природной ренты и российской экономике нужно использовать свое естественное преимущество. Следовательно, от рентно- сырьевой модели нам пока никуда не уйти, а нефтегазовые доходы помогут в финансировании НИОКР и освоении передовых технологий, в строительстве объектов инфраструктуры, развитии образования, здравоохранения и т.п.

Но является ли перспективным такой ориентир? Ведь даже высокие цены на основные товары сырьевого экспорта России уже «перестали служить подъемной силой для российского ВВП». И дело не столько в затухании темпов роста ВВП, сколько в качественных характеристиках рентно-сырьевой модели. Не случайно за уже более чем двадцатилетний пореформенный период отечественная экономика так и не смогла выйти из трансформационного спада: в

2012 г. ВВП России по объему в товарном исчислении оставался менее 50%

национального дохода РСФСР в 1990 г.2

Наблюдавшийся же в 2000-е гг. рост без развития лишь маскировал ситуацию, имитировал внешнее социально-экономическое благополучие.

1См., например: Иноземцев В. Стратегия развития: Выбор приоритетов // Ведомости. 2013. 6, 7 августа. № 140,

141.

2 Губанов С. Автономная рецессия, как финальная фаза системного кризиса России // Экономист. 2013. № 9. С.3, 5.

Неспособность восстановить производительные силы в экономике, продолжающаяся ее деиндустриализация и вывоз капитала, рост социального и имущественного расслоения в обществе, ситуация, сложившаяся в сферах труда, образования, здравоохранения, позволяют говорить о системном кризисе национального воспроизводства.

Мы полностью разделяем оценки, согласно которым в ситуации системного кризиса в России «тотальная социально- экономическая деградация перманента, независимо от того, генерирует экспортно-сырьевая модель рост без развития или нет»3.

В 2000-е гг. основная угроза экспортно-сырьевому росту российского ВВП

виделась в падении цен на углеводороды. Но только ли ценовой фактор может испортить «фарт»? За последнее время изменились внешние условия функционирования отечественной экономики4. Если до сих пор наблюдалась положительная связь между ценами мировых нефтегазовых рынков, объемами отечественного сырьевого экспорта и ростом ВВП, то теперь, несмотря на высокие экспортные цены, и динамика экспорта, и темпы роста ВВП страны падают. При благоприятной ценовой конъюнктуре в 2011-2013 гг. (цена нефти марки Urals находилась на отметке выше 100 долл.), прослеживается нисходящая динамика денежного объема сырьевого экспорта России, начиная с середины 2011 г. Причины падения объемов российского экспорта связываются, прежде всего, с новой структурой европейского энергобаланса, с «зеленой революцией»,

сфокусированной на задаче высокотехнологичного замещения углеводородных источников энергии «постнефтяными». Помимо того, что мировой спрос на углеводороды, основной предмет российского экспорта, растет в разы медленнее, чем спрос на другие товары и услуги, эксперты прогнозируют падение доли России на мировых нефтегазовых рынках. Анализируя проблему обеспечения внешней устойчивости национального хозяйства, ученые приходят к заключению, что «основные ограничения отечественной экономики связаны с нефтегазовой

отраслью, которую неоправданно считают главным источником конкурентных

3 Губанов С. Автономная рецессия, как финальная фаза системного кризиса России // Экономист. 2013. № 9. С. 15.

4 См.: Макаров А., Галкина А., Грушевенко Е. и др. Перспективы мировой энергетики до 2040 г. // Мировая экономика и международные отношения.

2014. № 1.

преимуществ России», а «долгосрочные темпы роста российской экономики, совместимые… с внешними ограничителями, составляют лишь 2,2%»5.

Соглашаясь с мнением, что именно сырьевые ресурсы могут «стать основой новой стратегии российского прорыва», мы все же исходим из необходимости именно прорыва, а не сохранения status quo на том основании, что, мол, все равно,

«заклинания о модернизации не помогают», что «для сохранения наших позиций в ЕС необходимо повышение эффективности добычи и ее объемов, чего не произойдет, если акцент будет смещен с сырьевого сектора на индустриальный»6.

Анализируя мировые прецеденты, ученые указывают на два возможных выхода из тупиковой для России рентно-сырьевой модели развития. Первый вариант предполагает создание многоотраслевого промышленного комплекса, с опорой на внутреннюю минерально-сырьевую базу, как конкурентное преимущество. По этому пути развиваются экономики США, Канады. «Пример развития США подтверждает, что запасы нефти и газа выступают крупным конкурентным преимущество для страны, если осуществляется продуманная стратегия индустриально-технологического развития экономики, включая в

качестве составного звена эффективное использование рентного ресурса»7.

Второй вариант демонстрируют страны «более скромных масштабов» (Великобритания, Австралия), сумевшие построить «эффективную систему органичного встраивания нефтяного (газового) комплекса в национальную экономику через создание… финансовой системы, способной успешно абсорбировать масштабные рентные доходы, которые затем использовались, в том числе для поддержки и развития отраслей готовой продукции»8.

Для современной России выбор в пользу первого варианта означает

необходимость реализации стратегии новой индустриализации экономики;

предпочтение второго варианта означает курс на финансиаризацию

(финансиализацию) экономики. Вместе с тем, движение и в том, и в другом

5 Гурвич Е., Прилепский И.

Как обеспечить внешнюю устойчивость российской экономики // Вопросы экономики.

2013. № 9. С. 29, 32.

6 Иноземцев В. Стратегия развития: Выбор приоритетов // Ведомости. 2013. 7 августа. № 141.

7 Рязанов В. От рентной экономики к новой индустриализации России // Экономист. 2011. № 8. С.10.

8 Рязанов В. Экономика рентных отношений в современной России // Христианское чтение. 2011. № 4. С.163.

направлении труднореализуемы. Ведь если экономическая политика, проводившаяся российскими властями на протяжении последних 15 лет, так и не привела к неоднократно заявляемым структурным изменениям в экономике, то едва ли ее продолжение обеспечит кардинально иные результаты в будущем. Причем, дело не только в политике – в основе политики всегда лежит идеология.

«Нет никаких оснований для надежд построить новую экономику в течение последующего десятилетия на основе сохранения верности той идеологии (рыночного либерализма – Л.Д.), которая помешала прогрессу в прошедшие два десятилетия», – считает А.Амосов9.

В качестве образца для подражания, западные специалисты предлагают свое

видение реиндустриализации, утверждая, что оно может послужить примером для России. В понимании Ж.-П. Бландиньера, реиндустриализация означает конец кейнсианской макроэкономической политики, снижение значимости регулирования спроса, «переопределение экономической политики государства», вытекающие из приоритета, отдаваемого экспорту. «Отныне заработная плата и затраты на услуги коллективного пользования… рассматриваются как затраты, способные подорвать конкурентоспособность отечественных предприятий… Реиндустриализация в Европе – результат решений и действий, вытекающих из логики рынка», – пишет специалист10. Но подходит ли России такая логика? Ведь она не несет в себе так необходимых стране идей, консолидирующих общество. Логика рынка – это логика наживы и вседозволенности, сокращения и без того урезанных общественных функций. В России строить новую экономику мешает именно идеология наживы, сопряженная с безнравственностью во всех сферах.

Убежденность сторонников государственного либерализма и рыночно- фундаменталистских догм в безупречности логики рынка, очевидно, базируется на теоретических представлениях о стремлении рыночной экономики к

идеальному состоянию макроэкономического равновесия, в котором достигается

9 Амосов А. Размышления об идеологии развития // Экономист. 2010. № 7. С.23.

10 Бландиньер Ж.-П. Реиндустриализация России: насколько пригоден европейский опыт // Экономист. 2005. № 5. С.35, 36. «Красной строкой» подобные мысли проходят через работы и некоторых отечественных исследователей (к примеру: Мау В. В ожидании новой модели роста: социально-экономическое развитие России в 2013 году // Вопросы экономики. 2014. № 2), отдающих приоритет экономике предложения.

максимум эффективности благодаря оптимальному использованию всех ресурсов. И хотя и теоретически, и практически давно обоснована неадекватность аксиом классической экономической науки современным реалиям, упор на «невидимую руку рынка» по-прежнему используется в качестве основного аргумента в пользу устранения государства от решения проблем социально-экономического развития. Следствием такого подхода неизбежно становятся «систематические ошибки в экономическом прогнозировании, неверная постановка реформационных задач, провалы в достижении декларируемых целей, примитивизация структуры и

деградация технического уровня народного хозяйства»11.

По мнению С.Губанова, одного из первых исследователей, поднявших проблему неоиндустриализации России на системный уровень, бесполезно связывать перспективу какой-либо модернизации российской экономики с экономической системой, сложившейся в пореформенной России12. Российская экономика – это экономика физических лиц-временщиков, в которой

«архитектура» бизнес-компаний направлена на вывод и реализацию активов в интересах отдельных собственников, подчеркивает Г.Клейнер13. Такая экономика не имеет элементов прогрессивного саморазвития. Для преодоления деиндустриализации экономики, решения социальных проблем требуются иные системные условия. Потребность в обновлении существующей социально- экономической системы России фиксируется в работах все большего числа отечественных исследователей14.

В одной из предвыборных (2012 г.) статей В.Путина присутствует замечание, что «граждане все еще нередко считают всякую крупную

собственность несправедливо приобретенной и воспринимают крупных

11 Об альтернативной системе мер государственной политики модернизации и развития отечественной экономики

// Российский экономический журнал. 2011. № 4. С.70.

12 Губанов С. Неоиндустриализация плюс вертикальная интеграция (о формуле развития России) // Экономист.

2008. № 9.

13 Клейнер Г.Современная экономика России как «экономика физических лиц» // Вопросы экономики. 1996. № 4.

14 См., например: Бляхман Л. Глобальный кризис и переход к новой социально-экономической модели развития // Проблемы современной экономики. 2010. № 1 (33). URL: http://www.m-economy.ru/art.php?nArtId (дата обращения

28.02.2012); Дзарасов Р. Кризис капитализма и общественный строй новой России // ПОЛИС: Политические исследования. 2011. № 4; Мусаев Р., Уклеин И. О денежно-кредитных предпосылках новой индустриализации // Экономист. 2013. № 5.

предпринимателей скорее как светских персонажей, чем как творцов, чья деятельность служит двигателем развития страны (курсив наш. – Л.Д.)»15. Но развитие – это направленное движение. Движение страны в каком направлении имел в виду политический лидер России?

Почти 15 лет назад, как альтернативу энергосырьевому пути развития, власти выдвинули быстро ставшую популярной идею инновационного пути. Стоит ли всерьез воспринимать эту альтернативу16? В качестве ответа, приведем следующее мнение: задача перехода на «инновационные рельсы» развития в ближайшее время практически недостижима, поскольку «инновационная экономика в исторической ретроспективе успешно развивалась лишь там и тогда, где и когда она опиралась на мощную промышленность»17. Инновационные разработки, как правило, не находят применение в отсталой технологической среде. А значит, не столько инновации должны быть вектором развития, сколько формирование индустриального спроса на них. С нашей точки зрения, необходимо скорректировать акценты: с задачи обеспечения инновационного развития российской экономики – на задачу неоиндустриальной ее модернизации. Решение последней задачи неизбежно повысит степень инновационности национальной экономики, в то время как увеличение доли инновационной компоненты в народном хозяйстве может быть получено и вне рамок неоиндустриализации, например, в виде инноваций в экспортно-сырьевом комплексе национальной экономики.

Актуальность именно такой формулировки задачи обусловлена и внешним фактором, диктующим необходимость снижения зависимости российской экономики от внешних рынков, для чего требуется «изменить архаичный характер участия страны в международном разделении труда»18. Межотраслевая

международная торговля, примером которой как раз и является модель «сырье в

15 Путин В. Строительство справедливости. Социальная политика для России // Комсомольская правда. 13.02.2012.

16 См. подробнее: Даниленко Л. Инновационный путь для российской экономики: декларация, реальность, перспективы // Инновации. 2011. № 7.

17 Принуждение к инновациям: стратегия для России. Сб. статей и материалов / Под ред. В.Л. Иноземцева. М.: Центр исследований постиндустриального общества, 2009. С. 8.

18 Оболенский В. Внешнеэкономические связи России: некоторые уроки глобального кризиса // Вопросы экономики. 2012. № 5. С.96.

обмен на готовую продукцию», была характерна для мировой экономики вплоть до конца ХХ в. Но второй половине ХХ в. опережающими темпами росла обрабатывающая промышленность: с 1956 по 2000 гг. объем мирового производства готовых изделий увеличился в 8,2 раза, тогда как продукция добывающих отраслей выросла в 3,4 раза19. Опережающий рост выпуска изделий обрабатывающей промышленности влечет за собой еще более быстрый рост их экспорта, по сравнению с экспортом минерального сырья: с 1950 по 2006 гг. мировой экспорт сырья увеличился в 10 раз, а готовых изделий – в 71 раз20.

Что из этого следует? Увеличение выпуска готовых изделий открывает

новые возможности для углубления МРТ. Обрабатывающая промышленность позволяет диверсифицировать производство на дробные подотрасли, отпочкование которых порождает потребности в обмене продукцией таких узких подотраслей. По мере же внедрения новых технологий складываются условия для расчленения самого производственного процесса на отдельные операции, с последующим обменом между обособившимися звеньями. На этой качественно новой ступени экономического развития, МРТ перерастает в международное разделение производственного процесса. На этой почве развивается международное производственное кооперирование, под которым понимают формирование технологически целостных производственных цепочек, отдельные звенья которых хотя и расположены в разных странах, но функционируют по единому плану. Между этими звеньями перемещаются потоки деталей, узлов, обеспечивая непрерывность технологического процесса, конечным результатом которого является выпуск какого-либо конечного продукта. Такие потоки порождают новый тип международного обмена – внутриотраслевую торговлю, которая вытесняет традиционную межотраслевую торговлю. Чем более развита страна в технико-экономическом отношении, тем больше доля внутриотраслевой

торговли в ее товарообороте с другими странами21.

19 Мировая экономика. Глобальные тенденции за 100 лет. М.: Юристъ, 2003. С.33.

20 Шишков Ю. Регионализация и глобализация мировой экономики: альтернатива или взаимодополнение? // Мировая экономика и международные отношения. 2008. № 8. С.7.

21 Мировая экономика. Глобальные тенденции за 100 лет. М.: Юристъ, 2003. С.35.

Россия во внутриотраслевое МРТ вовлечена слабо, в том числе, и по причине деиндустриализации экономики. Очевидно, что лишь через неоиндустриализацию, развитие обрабатывающей промышленности можно диверсифицировать национальный экспорт и снизить его сырьевой характер. Неоиндустриализация экономики позволяет не только уйти от устаревшей модели участия страны в МРТ, но уменьшить зависимость национального воспроизводственного процесса от внешних рынков, как в экспортном, так и импортном плане (заместить внешний спрос на сырьевую продукцию внутренним спросом; наполнить рынки отечественным продуктом и т.д.).

Обратим внимание и на такой аспект. О.Григорьев считает, что основная слабость всех дискуссий по поводу будущего России заключается в попытке найти решение экономических проблем в старой логике – business as usual; что технологические инновации – не панацея; что если бы инновационная экономика действительно была эффективной, не надо было бы надувать финансовые пузыри22. С.Яцкий полагает саму идею «перманентного инновационного

развития», очень сомнительной23. Мировой кризис 2008-2009 гг. показал, что

искусственная инновационность экономики приводит к накоплению дисбалансов (между накоплением и потреблением, трудом и капиталом, экономическим развитием и состоянием окружающей среды, географией размещения ресурсов и производительных сил и т.д.), создающих трудности как для стран с инвестиционно-ориентированными экономиками, так и в странах с потребительской моделью экономики24. Последние 300 лет властвовал основной принцип капитализма – сберегайте. Но сегодня капитала накоплено несравненно больше, чем возможностей его эффективного применения. Сегодня механизм накопления ломается: непонятно куда вкладывать деньги, зачем копить? Нужны

новые социальные технологии, новые способы мотивации людей.

22См.: URL: http://www.kp.ru/daily/24217/419732/ (дата обращения 06.04.2012).

23 Яцкий С. Рентная экономика: политико-экономический аспект // Вестник Югорского государственного университета. 2011. Вып. 4 (23). С.150.

24 Королев И. Неопределенность мирового экономического развития: риски для России // Мировая экономика и международные отношения. 2013. № 4. С.3,4.

Схожие мысли мы находим у Д. Норта. Нобелевский лауреат отмечает, что экономическая эволюция привела к смещению ее фокуса: в прежние годы (столетия) усилия человечества были направлены на развитие производственных технологий, а в наши дни они сместились в сторону формирования эффективных социальных технологий25.

Отечественный исследователь Л.Иванова, выделяя стратегические подходы

к проведению неоиндустриальной модернизации экономики России, среди технократического, научно-технического, институционального, монетарного подходов называет социальный, предполагающий «сохранение и развитие социальной сферы как важнейшего фактора приумножения человеческого потенциала, который, с одной стороны есть цель, а с другой – условие прогресса всей социально-экономической системы»26. С.Глазьев называет как императив утверждения в экономике нового технологического уклада, «сохранение государственного контроля, регулирования и финансирования сфер здравоохранения, образования и культуры»27.

Приведенные посылки являются определяющими и в нашей позиции. Под

неоиндустриальной модернизацией мы понимаем системную трансформацию, то есть комплекс не только технологических и экономических, но социальных, политических, культурных и прочих трансформаций, которые отражают переход социально-экономической системы страны в качественно новое (модернизированное) состояние. Критерием же успешности модернизации является рост эффективности и конкурентоспособности национальной экономики.

Но что предопределяет конкурентоспособность национальной экономики, то есть не конкурентоспособность продукта, фирмы, отрасли, а конкурентоспособность экономической системы страны?

Один вариант ответа на этот вопрос предлагает теория американского

экономиста М. Портера. На основе изучения практики компаний ведущих

25 Норт Д. Понимание процесса экономических изменений. М.: Изд. дом ГУ-ВШЭ, 2010.

26 Иванова Л. К вопросу о стратегии неоиндустриальной модернизации // Экономист. 2012. № 2. С.18.

27 Об альтернативной системе мер государственной политики модернизации и развития отечественной экономики

// Российский экономический журнал. 2011. № 4. С.85.

индустриальных стран мира, на долю которых приходится почти половина мирового экспорта, М.Портер предложил концепцию международной конкурентоспособности нации. Подход М.Портера строиться на идее, что изначально конкурентоспособны национальные компании, следовательно, рассматривать конкурентоспособность страны следует под углом зрения конкурентоспособности ее компаний, действующих на мировом рынке28.

Нашей позиции, однако, ближе концепция конкурентоспособности,

предложенная С.Губановым. По мнению ученого, первичной является общесистемная конкурентоспособность, а продуктовая и отраслевая – вторичны, производны от общесистемной. Если неконкурентоспособна система общественного воспроизводства, то конкурентоспособность товаров и услуг, производимые национальными отраслями и фирмами, невозможна29.

С.Губанов подчеркивает, что понятия «рыночное хозяйство» и

«конкурентоспособное хозяйство» не тождественны. Рынок сам по себе не является способом увеличения конкурентоспособности, равно как и внедрение частнособственнических отношений не решает автоматически проблему повышения конкурентоспособности экономики30. По формальным признакам в США, в ЕС, в России система организации и функционирования воспроизводства

однотипная – рыночная. Вместе с тем, Россия ввела рыночную экономику, но не

28 Успех развития национальной экономики зависят от деятельности определенного ядра компаний, ведущих международную активность. Для успеха в конкурентной борьбе, фирмы должны обладать одним из двух преимуществ: либо иметь низкие издержки производства и, следовательно, низкие цены, либо дифференцировать качество продукта в расчете на высокий уровень цен. М.Портер отмечает, что ни одна страна мира не может быть конкурентоспособной абсолютно по всем позициям, что даже в самых благополучных странах не все отрасли промышленности и не все компании могут одновременно процветать. Следовательно, страна должна специализироваться на наиболее конкурентоспособных сегментах экономики, а менее эффективные отрасли могут быть либо перемещены за рубеж, либо от них стоит вообще отказаться. Конкурентоспособность промышленности, сельского хозяйства, сферы услуг означает, что они развиваются по законам свободного рынка. Политика протекционизма, субсидии местным компаниям, ограничение доступа на внутренний рынок зарубежных конкурентов наносят ущерб конкурентоспособности отечественных производителей (см.: Портер М. Конкурентное преимущество: как достичь высокого результата и обеспечить его устойчивость. М.: Альпина Бизнес Букс. 2008).

29 Губанов С. Державный прорыв. Неоиндустриализация России и вертикальная интеграция. М.: Книжный мир,

2012.

30 Схожую позицию в этом вопросе занимает К.Хубиев, обращающий внимание на ошибочность широко распространенного среди российских реформаторов представления, что «успех экономических реформ на

нынешнем этапе следует определять формированием институтов рыночной экономики (не самой экономической системы, а именно институтов). В таком случае создание институтов, рассматриваемое как самоцель и безотносительно к их эффективности, неминуемо означает - и теоретически, и практически – бессистемность проводимых преобразований» (Хубиев К. Государственная собственность и условия ее эффективности (методологический аспект) // Экономист. 2003. № 1. С.54).

только не поднялась до уровня развития США и ЕС, а отстала в большей степени, чем отставала к началу 1990-х гг. Отсюда вопрос: что делает конкурентоспособной одну рыночную систему и мешает другой рыночной системе занять достойное место в мировом хозяйстве?

В первом приближении ответ такой: различия достигнутых стадий развития рыночных отношений определяют различия макроэкономических систем по уровню их конкурентоспособности. В свою очередь, решающим критерием стадиальных различий служит доминирующая в стране система обобществления труда и собственности. Так, для домонополистических стадий развития капитализма характерна децентрализованная частная собственность, которая предполагает существование множества мелких и средних собственников, управляющих своей собственностью так, чтобы достигать максимальной рентабельности своих активов. Именно такая собственность в экономической теории рассматривается как некий идеал.

Концептуальное обоснование отношений домонополистической стадии развития капитализма С.Губанов называет неовальрасианским императивом. На вопрос, следует ли современная экономическая практика неовальрасианскому императиву31, или она, согласно законам диалектики, переходит в фазу его отрицания, ученый дает следующий ответ. На низших стадиях капиталистического развития экономическая система подчиняется неовальрасианскому императиву; на высших же стадиях, к которым вышли лишь развитые державы мира, проявляется тенденцию его отрицания.

В условиях высшего капитализма преобладает вертикально интегрированная форма обобществления экономики, в которой соединяются

звенья и промежуточного, и конечного производства, с централизованным

31 Неовальрасианский императив предполагает: 1) признания нацеленности всех частных собственников на максимальную рентабельность производства как промежуточного, так и конечного продукта (принцип максимума частной краткосрочной прибыли); 2) признания идеи, что общее макроэкономическое равновесие достижимо только путем обеспечения максимальной рентабельности каждым собственником и на каждом рынке, будь то предмет конечного или промежуточного потребления, или фактор производства (глобальный максимум есть сумма локальных максимумов); 3) само рыночное хозяйство рассматривается как децентрализованное хозяйство, то есть «рассыпается» на рынки каждого товара в отдельности, и частные собственники на этих рынках следуют ценовым сигналам рыночного саморегулирования.

управлением собственностью. Основным звеном экономики выступает не обособленное предприятие, а вертикально интегрированная корпорация (ВИК), доходящая до размеров транснациональной. К такой системе неовальрасианский императив неприменим в принципе, так как ВИК экономически невыгодно

«выжимать» прибыль из промежуточного производства, поскольку такая прибыль составляет издержки конечного производства. Поэтому внутри корпорации используются плановые трансфертные цены, устанавливаемые по нормативным издержкам, а прибыль извлекается из производства конечной продукции. Чтобы все подразделения корпорации выдерживали согласованный ритм, они должны работать по общекорпоративному плану. При этом, план корпорации не может быть полностью изолированным от планов других компаний, смежных с ней. У любой корпорации есть внешнее взаимодействие с государственным сектором (через научные центры, энергетику, магистральный транспорт, инфраструктуру), с технологически смежными корпорациями (в составе альянсов, партнерств и т.п.), с мелкими и средними предприятиями, которые стремятся получить контракт корпорации. В результате, совокупность текущих и среднесрочных планов корпораций, так или иначе, охватывает отношения всего общественного воспроизводства.

Такая планово-корпоративная система позволяет развитым странам находить способ интеграции интересов государства и частного бизнеса, добиваться на базе их взаимодействия роста конкурентоспособности как общесистемной, так и отраслевой32, а макроэкономическая система, способная поддерживать именно данный вариант функционирования рыночного хозяйства, становится конкурентоспособной. С.Губанов констатирует отсутствие планово- корпоративной системы организации экономики в современной России. Ученый отмечает, что следование реформаторами неовальрасианскому императиву, привело к становлению в нашей стране бесплановой, спекулятивной и посреднической экономики («экономики двух переделов»), выкачивающей из

страны сырьевые ресурсы.

32 См.: Вечканов Г. Планирование как система и метод управления // Экономист. 2012. № 12.

Многие отечественные авторы сегодня аргументируют формулу успешного социально-экономического развития России – вертикальная интеграция собственности плюс неоиндустриализация, причем именно в такой последовательности33. Мы так же считаем, что, не затрагивая права и отношения собственности, опираясь на сложившуюся «олигархически-компрадорскую собственность», реализовать курс на неоиндустриализацию России невозможно. Только в единстве производственных отношений и производительных сил возможен успех новой индустриализации экономики.

Глобальный финансово-экономический кризис 2008-2009 гг. выявил новые экономические проблемы как в национальном, так и в мировом масштабе. Попытки осознать эти проблемы оживили дискуссии о новой модели роста экономики. В США появился даже специальный термин для обозначения предмета дискуссий – New Normal (Новая Нормаль). Поскольку, согласно распространенной оценке, именно из финансового сектора исходит основная угроза стабильности, New Normal предполагает адекватную модель глобального финансового регулирования34.

Действительно, на поверхности мы видим сбои в финансовых системах

рыночных стран, но что за ними стоит? Возможно, расширение масштабов фиктивного монетарного рынка является признаком исчерпанности перспективы капитализма, как общественной системы, и рыночной экономики, как экономической структуры. Ведь рыночная (капиталистическая) экономика является историческим феноменом, возникшим на определенном этапе развития общества, но, как и любой социально-экономический институт, она имеет пределы восхождения35.

Кроме того, мировая практика показывает, что ориентация на рынок как

средство решения системных проблем бесперспективна, если в стране отсутствует

интеллектуальная база рыночных отношений. А.Зиновьев писал: «Западный тип

33 См., например: Кучуков Р. Государственный сектор как локомотив модернизации // Экономист. 2010. № 9; Рогова О. Как согласуется приватизация и новая индустриализация? Экономист. 2013. № 8.

34 Юдаева К. New Normal для России // Экономическая политика. 2010. № 6.

35 Губанов С. Относительная прогрессивность капитализма: источник и границы // Экономист. 2011. № 1.

общественного устройства… дал положительные результаты лишь в немногих странах мира, а именно – лишь в странах Запада с определенным человеческим материалом»36. О.Яницкий, на вопрос, по силам ли России модернизация западного образца, дает отрицательный ответ и связывает его с отсутствием требуемых ресурсов (институциональных, человеческих), которые «нельзя декретировать – их можно только выращивать, на что требуется политическая воля, время и средства»37.

Вместе с тем, отрицание для России западно-капиталистического варианта хозяйственного устройства не сводится только к обратной социалистической трансформации. Россия уже достигла определенного уровня вестернизации и усвоения западного опыта, что, с нашей точки зрения, следует рассматривать как фактор, способствующий развитию. Более предпочтительным представляется сохранение рыночного потенциала в нынешних процессах и создание национально-ориентированной и регулируемой системы смешанного типа. Реализация национальной модели неоиндустриальной модернизации экономики позволяет не игнорировать специфическую социально-культурную среду, а опираться на нее. Примером успешной реализации такой модели является Япония, Китай, Южная Корея.

Однако при формировании национальной модели хозяйства возникают трудности в плане ее практической осуществимости. Ключевой проблемой обеспечения слаженного развития национального хозяйственного механизма является проблема совместимости различных территориально-хозяйственных укладов. Так Г.Вайнштейн главный аспект неоднородности российского хозяйства и общества видит в многоукладности, одновременном существовании в России «по сути дела разных общественных формаций». Профессор отмечает, что неоднородность страны проявляется в общественных, технологических,

инфраструктурных, социально-психологических, культурологических различиях

36Цит. по: Рязанов В. Экономическое развитие России. Реформы и российское хозяйство в XIX-XX вв. СПб.: Наука, 1999. С.331.

37 Яницкий О. Модернизация в России и вокруг: конспект // СОЦИС: Социологические исследования. 2011. № 5. С.141.

между «Центром» и «Периферией», раскалывающих страну по разным направлениям. И если для «Центра» проблема модернизации действительно является актуальной, то для «регионов «Периферии» актуален скорее конфликт общественного уклада, напоминающего средневековье, и нового времени»38.

Действительно, жизнь в разных уголках Российского государства сегодня

протекает не только в различных социально-культурных контекстах, но и в разных временных эпохах: Москва живет в XXI в., региональные центры – в ХХ в., сельские районы европейской части страны – в XIX в., а отдельные окраинные территории недалеко ушли от родового строя. В 2007г. самый высокий индекс человеческого развития, среди всех регионов страны, был у Москвы – 0,907, что сопоставимо с Германией. Наименьший индекс, соответствующий уровню Таджикистана, был у Республики Тыва (0,691)39. В 2010 г. коэффициент вариации

подушевых доходов по регионам России составил 91,3%40, то есть в среднем

подушевые доходы в российских регионах отклоняются от их среднерегионального значения на величину, почти равную этому значению. В России «закоренелая архаичность значительной части общества (курсив наш – Л.Д.) по сути дела обрекает страну на деградацию или в лучшем случае – на консервацию существующей отсталости», – считают исследователи41.

По нашему мнению, данный фактор предопределяет, во-первых,

принципиальную невозможность осуществления некой общей стратегии модернизации страны, а, во-вторых, приоритетность и первоочередность реализации мер по преодолению архаизма «Периферии». В этой связи консолидирующей идеей неоиндустриальной модернизации может быть постановка задачи рационального освоения, организации и использования пространственного потенциала России, понимаемого как «совокупность всех

территориально структурированных составляющих ее общего потенциала,

38 Россия: общество рисков? // Мировая экономика и международные отношения. 2011. № 10. С.86-87.

39 Человеческое развитие: количественное измерение и процессы в мировой системе // Мировая экономика и международные отношения. 2010. № 8. С.116.

40 Дробышевский С., Малинина Т., Синельников-Мурылев С. Основные направления реформирования налоговой системы на среднесрочную перспективу // Экономическая политика. 2012. № 3. С.22-23.

41 Россия: общество рисков? // Мировая экономика и международные отношения. 2011. № 10. С.87.

включая человеческий, природный и территориальный потенциал»42. Такая постановка предполагает развитие как перспективных высокотехнологичных отраслей экономики, так и традиционных секторов экономики, территориальной инфраструктуры, уменьшение социальной и пространственной дифференциации страны. Заметим, что на этот пункт обращают внимание и западные эксперты, отмечая, что «главной мишенью усилий государства по индустриальному развитию становится территория»43. Недооценка в экономической политике государства территориально-пространственной компоненты приводит к тому, что развитие территорий идет по предпочтению частных инвесторов, к чрезмерной концентрации экономической активности в одних регионах и недоиспользованию потенциала других, к общесистемным потерям трудовых, природных, физических, финансовых ресурсов, к обострению межрегиональных диспропорций сверх всякой меры.

На словах мы видим полное понимание со стороны властных структур неперспективности сложившейся в стране рентно-сырьевой модели экономики, признание необходимости диверсификации народного хозяйства, однако словами дело и ограничивается. «Попытки уйти от сырьевой ориентации экономики предпринимались большей частью на уровне лозунгов», – подвел итог 2000-м годам В.Иноземцев44. По нашему мнению, причина такого положения связана со слабостью субъекта, реально заинтересованного в неоиндустриальной модернизации.

Обратим внимание на распространенное среди ученых-экономистов представление, что модернизационный проект «является делом элиты страны, а не широких слоев населения, которые в целом ориентированы на сохранение статус-кво». Мол, граждане отвергают up-grade как в силу специфики

политической культуры, в которой преобладает консервативный тренд, так и по

42 Иванова Л. К вопросу о стратегии неоиндустриальной модернизации // Экономист. 2012. № 2. С.23.

43 Бландиньер Ж.-П. Реиндустриализация России: насколько пригоден европейский опыт // Экономист. 2005. № 5. С.44.

44 Иноземцев В. Перспективы развития России в новом политическом цикле // ПОЛИС: Политические исследования. 2012. № 3. С.7

причине психологической неготовности принять новые технологические реалии,

«существовать и действовать в их рамках»45.

Но, во-первых, исследования коллег-социологов свидетельствуют об ошибочности подобных оценок. Н.Тихонова отмечает, что, несмотря на противоречивость протекания в России процессов модернизации, «национальные нормы и ценности вполне совместимы с задачами социальной и технико- экономической модернизации страны». Другое дело, что «политическая модернизация… не является сегодня приоритетной задачей даже в глазах модернистски ориентированных групп (курсив наш – Л.Д.)»46. Более того, россияне в принципе не видят себя активными участниками политических процессов, делегируя право принятия решений государству, которое обязано действовать во благо всего населения. Лишь 11% граждан считают важным для себя участие в управлении страной. Для сравнения, в скандинавских странах

численность политически активных граждан составляет более половины жителей, в странах Западной Европы – 30-45%47. «Именно застой в развитии политической системы и, в первую очередь, слабая вовлеченность населения в управлении страной, как раз и определяет общий низкий уровень способности… к модернизации», – убежден Э.Паин48.

Во-вторых, загвоздка в том, что именно элита страны нацелена на сохранение status quo. Политическая элита не заинтересована в модернизации потому, что не видит для себя выгоды, ни экономической, ни, тем более, политической. Чиновничество и силовики не заинтересованы в изменениях потому, что соотносят свой интерес лишь с дальнейшим переделом власти и собственности. «Изменение курса иррационально с точки зрения нынешней

элиты, которая рассматривает страну как временное место жительства,

45 Селезнев П. Инновационная политика – ответ на идеологический кризис рубежа ХХ–ХХI веков // Обозреватель- Observer. 2011. № 9. С.16.

46 Тихонова Н. Особенности «российских модернистов» и перспективы культурной динамики в России. Статья 2 // Общественные науки и современность. 2012. № 3. С.20.

47 Мареева С. Нормативно-ценностная система россиян: специфика и динамика // Общественные науки и современность. 2012. № 3. С.30, 31-32.

48 Паин Э. Исторический «бег по кругу» (Попытка объяснения причин циклических срывов модернизационных процессов в России) // Общественные науки и современность. 2008. № 4. С. 9, 8.

приносящее – и неизвестно, на сколько долго – невиданные барыши»49. Хотя в руках элиты сосредоточены все организационные, финансовые и прочие сети и потоки, посредством которых проект неоиндустриальной модернизации должен воплощаться в жизнь, именно элита и не желает его воплощения.

С нашей точки зрения, вера в модернизационную готовность российской элиты и наделение ее исключительным правом на реализацию модернизационного проекта предопределяют и паллиативные сценарии проекта («консервативная модернизация»), и косметические результаты. Что бы там ни говорилось в СМИ о свободе рынка, разгуле либерализма в России, модель социально-экономического устройства страны складывается не столько под воздействием рыночных сил (свободных, или регулируемых), сколько

«оказывается плодом успешных или неудачных попыток власти сконструировать оптимальную, с точки зрения властной группы, систему обеспечения экономического роста»50. Именно власть и выступала, и выступает в роли творца модели развития страны. В 2000-е гг. в России целенаправленно строилась

«вертикаль власти», для обеспечения руководства страной из единого центра51.

Созданная конструкция оказалась малоэффективной в плане разработки и осуществления внятной стратегии развития страны, считают эксперты52. Подобные оценки, однако, совершенно не разделяются самой властью. Так, по мнению И.Шувалова, кризис 2008-2009 гг. продемонстрировал устойчивость основных экономико-политических институтов страны. «Правительство продемонстрировало, что оно способно оперативно принимать и осуществлять необходимые решения. Центральный банк доказал, что он… может быстро находить новые инструменты для решения возникших проблем. Социальные

институты подтвердили способность… купировать рост напряженности на рынке

49 Иноземцев В. Перспективы развития России в новом политическом цикле // ПОЛИС: Политические исследования. 2012. № 3. С.17.

50 Богутаров А. Понятие экономической политологии и особенности ее проблемного поля в России // ПОЛИС: Политические исследования. 2011. № 4. С.13.

51 Под «вертикалью власти» мы понимает политико-экономико-социальный режим, в рамках которого доминирует исполнительная ветвь власти, при формально функционирующих, но реально ослабленных и фактически бездействующих «сдержках и противовесах»

52 Россия: общество рисков? // Мировая экономика и международные отношения. 2011. № 10. С.85.

труда… Кризис подтвердил правильность макроэкономической политики минувшего десятилетия»53. Ну а если все правильно, то и необходимости в кардинальных изменениях нет.

Что касается бизнеса, то в России бизнес не стал партнером ни для власти, ни для общества, и ориентирован на решение своих краткосрочных проблем через коррупционный механизм: российский бизнес предпочитает вкладывать деньги в чиновников, а не инвестировать в модернизационные проекты или гражданское общество. И сегодня «государство… не готово ни политически, ни профессионально предложить бизнесу принципиально новый формат отношений», – констатирует С.Перегудов54.

Не все благополучно и со средним классом России. В рамках классической

экономической теории именно средний класс рассматривается в качестве инициатора предпринимательства и инноваций, генератора роста. В России проблемой является не только узость среднего класса (среди представителей городского населения его доля устойчиво держится на уровне 20-25%), но и его социальное наполнение. Так, за 2000-2008 гг. удельный вес государственных служащих в данной группе увеличился с 49 до 54%, а доля предпринимателей, напротив, сократилась с 13 до 6%. «Такой состав российского среднего слоя во многом определяет преобладание у него вовсе не гражданских, а подданнических

ориентаций»55. Содержательное «размывание» среднего класса ставит под угрозу

саму возможность изменения нынешней модели развития российской экономики.

Другим фактором, предопределяющим паллиативное содержание неоиндустриального разворота, является островной характер модернизации, которая локализуется либо структурно (нанотехнологии), либо территориально (научно-технологический центр Сколково), то есть «как точечные,

узконаправленные меры, принимаемые в рамках… доктрины «государства для

53 Шувалов И. Россия на пути модернизации // Экономическая политика. 2010. № 1. С.6.

54 Перегудов С. Политическая система России в мировом контексте: институты и механизмы взаимодействия. М.: РОССПЭН, 2011. С.309.

55 Паин Э. Исторический «бег по кругу» (Попытка объяснения причин циклических срывов модернизационных процессов в России) // Общественные науки и современность. 2008. № 4. С.11.

государства»»56. С учетом характера институционального фона, сложившегося в стране («откатного», рентоориентированного и т.п.), все попытки запустить островные модернизационные проекты, не затрагивая системных основ, являются тщетными. Эти проекты становятся «принтами» (англ. print – отпечаток, след) общесистемной ситуации в стране: огромные финансовые, административные и прочие ресурсы, мобилизованные на реализацию локольных модернизационных проектов властей, не «запускают» модернизацию, а

«осваиваются» привычным способом, трансформируясь в разного рода ренты участников и регуляторов проектов57.

Несколько лет назад в ход пошли идеи о необходимости «принуждения к инновациям», «принуждении к модернизации»58. Но сама постановка задач в такой форме предопределяет низкую результативность любых мероприятий, поскольку не затрагивается суть экономической системы, сложившейся в России. А суть эта заключается в том, что в рентно-сырьевой социально-экономической системе все экономические, политические, социальные процессы и отношения институционализируются вокруг извлечения топливно-сырьевых ресурсов, трансформации и распределения рентных доходов, что консервирует сложившийся status quo и гасит любые модернизационные порывы. С нашей точки зрения, России нужна системная модернизация, охватывающая как индустриально-технологическую сферу, так и социоэкономическую, культурную, институциональную, политическую.

Успех неоиндустриальной модернизации невозможен без высокоэффективного регулирования экономики. Многие эксперты считают, что повышение влияния государства в ресурсно-зависимой экономике лишь приведет

к усилению рентоориентированного поведения, снижению роста59. Но

56 Радыгин А., Энтов Р. «Провалы государства»: теория и практика // Вопросы экономики. 2012. № 12. С.19.

57 Разве не является, по сути, рентой, например, вознаграждение (13 млн. руб.) полученное от руководства фонда

«Сколково» И.В. Пономарёвым за научный труд «Коммерциализация технологий и международное продвижение российских инновационных компаний», или гонорар (9 млн. руб.) за прочтение им 10 лекций? URL: http://maxpark.com/community/politic/content/1946174 (дата обращения 16.12.2013).

58 Принуждение к инновациям: стратегия для России. Сборник статей и материалов / Под ред. В.Л. Иноземцева. – М.: Центр исследований постиндустриального общества, 2009.

59 Аренд Р. Как поддержать экономический рост в ресурсно-зависимой экономике? // Вопросы экономики.. 2006.

№ 7. С.26, 33.

сформировавшаяся в России экономическая система отличается низкой эффективностью как государственных институтов регулирования, так и рыночных механизмов. В России сложилась парадоксальная ситуация: роль государства в экономике невелика, а влияние бюрократии гипертрофировано, причем государственные рычаги чиновники используют для достижения собственных целей. В результате страна попала в «двойную ловушку», когда из года в год воспроизводятся и фиаско государства, и провалы рынка.

Выход из сложившейся ситуации видится все же не в самоустранении государства из экономики, тем более что включение в повестку дня задачи неоиндустриальной модернизации национального хозяйства объективно предопределяет возрастание значимости государства. В этом контексте, заметим, курс на новую индустриализацию России никак не согласуется с планами властей по приватизации стратегических активов, способных, при должном управлении, обеспечить финансовую базу неоиндустриализации. Более того, «занимаясь приватизацией, правительство де-факто исключает поворот и осуществление

неоиндустриализации отечественного хозяйства»60.

С нашей точки зрения, если проблемой является отсутствие эффективного государственного аппарата, значит, эту проблему и надо решать, а не избавляться от остатков имущества, под предлогом, что «предприятиям нужны эффективные собственники, которые смогут… привлечь долгосрочные инвестиции»61, и тому подобных «аргументов», с которых, помниться, начиналась приватизация и в

1990-х гг. Формировать структуру новой экономики, регулировать социально-

экономические процессы и отношения в стране должно именно государство – те

«остатки «мыслящего тростника» в правящей элите и в тонком слое интеллигенции»62, которые действительно считают модернизацию необходимой.

Если практическая реализации политики неоиндустриальной модернизации

экономики упирается в неспособность аппарата управления организовать

60 Рогова О. Как согласуется приватизация и новая индустриализация? Экономист. 2013. № 8. С. 57.

61 Приватизация принесет до 1,7 трлн. руб. в 2013-2016 гг.

URL: http://top.rbc.ru/economics/27/06/2013/863651.shtml (дата обращения 04.02.2014).

62 Яницкий О. Модернизация в России и вокруг: конспект // СОЦИС: Социологические исследования. 2011. № 5. С.141-142.

промышленно-технологический прорыв, в склонность чиновников к рентоориентированному и коррупционному поведению, в неадекватность сложившейся управленческой среды, основной чертой которой является сверхцентрализм экономической власти, основанный на концентрации силовых и финансовых ресурсов в столице, то выходом может быть определенная децентрализация экономической власти и ресурсов.

Например, В.Рязанов считает, что имеет смысл перегруппировать движущие силы неоиндустриализации и создать специальный управляющий центр нового индустриального развития в той или иной форме63. С этой целью местом дислокации (регионального базирования) центра предлагается сделать Урал или Сибирь, и не только потому, что это регионы со сложившейся индустриальной структурой экономики, что здесь расположена основная сырьевая база России (на эти регионы приходится 75% нефтедобычи и 87% добычи газа), но и потому, что перемещение функций центра по реализации политики неоиндустриализации из Москвы в сторону восточных регионов страны позволит «привлечь к делу новый по своим профессиональным и ментальным качествам управленческий аппарат, освобожденный от груза рыночного фундаментализма»64.

Лишь после того, как на ключевые экономические посты в стране «придут

государственные служащие, личностные качества и деятельность которых опираются на общегосударственные интересы, честность, преданность делу» можно ожидать реальной трансформации экономики, пишет Р.Кучуков65. Где же найти таких государственных служащих?

В.Дементьев связывает становление прогрессивной социально-

экономической системы в России с трансформацией мотивационного механизма поведения субъектов в экономике. Эта трансформация может носить

63 Например, С.Губанов видит в качестве такого координирующего и планирующего центра общефедеральное агентство по делам неоиндустриализации (см.: Губанов С. Путь развития России: назревшее уточнение // Экономист. 2010. № 4). О.Рогова считает, что центр должен отвечать за координацию денежно-финансовой политики (см.: Рогова О. Как согласуется приватизация и новая индустриализация? Экономист. 2013. № 8. С. 56).

64 Рязанов В. Время для новой индустриализации: перспективы России // Экономист. 2013. № 8. С. 28-31.

65 Кучуков Р. Государственный сектор как локомотив модернизации // Экономист. 2010. № 9. С.9.

естественно-эволюционный характер, например, быть результатом исчерпанности рентных ресурсов и, следовательно, источников рентного дохода, или изменения цен и отбора эффективных форм хозяйствования66.

С другой стороны, как утверждают психологи, человек может меняться, а вместе с ним меняются его интересы и убеждения, которые являются основой жизненного выбора и поведения67. Следовательно, изменения мотивационного механизма и поведения субъектов могут явиться результатом целенаправленной политики государства, которая «должна быть направлена не против злоупотреблений существующих властных структур, а непосредственно против возникновения таковых вообще»68.

Среди исследователей существует мнение, что в современном мире идея ценностей устарела, что «ценности сами по себе едва ли на что-то серьезно влияют». Так, В.Иноземцев пишет, что «Европейский Союз – не столько территория абстрактных ценностей или прав человека, сколько конкретных правовых норм, которые строго соблюдаются». Проблема же России в том, что российское общество не приучено соблюдать нормы69.

Мы все же полагаем, что там, где речь идет о понимании и толковании

человека и его целей в контексте трудового поведения, социального взаимодействия, гражданского выбора непременно присутствует ценностное начало. Любой институт, как система, включает в себя три основных элемента: формальные правила, организации, представления. Практика показывает, что зачастую представления играют более важную роль, чем правила: представления обеспечивают мотивацию следовать тем или иным правилам70. Именно под влиянием господствующих в обществе ценностных представлений задаются

ориентиры и формируются нормы ведения бизнеса, трудового поведения,

66 Дементьев В. Система власти и рентное поведение в переходной экономике. URL: http://www.sustainable-cities- net.org.ua/publicationshow.php?id=186 (дата обращения: 15.06.2012).

67 См.: Макклелланд Д. Мотивация человека. СПб.: Питер, 2007.

68 Ойкен В. Основы национальной экономики. М.: Экономика, 1996. С. 246-247.

69 Иноземцев В. Будущее России в новой индустриализации // Экономист. 2010. № 11. С.11.

70 Например, поведение на дорогах зависит не только от правил дорожного движения и действий сотрудников ГИБДД, но и от представлений участников дорожного движения о том, как будут вести себя другие субъекты на дорогах (другие водители, пешеходы).

государственного служения. При этом представления, определяющие поведение человека в сфере хозяйственной деятельности, выполняют не только экономическую функцию (влияют на производительность труда, эффективность производства), но и этическую.

В этом контексте требования социально-продуктивного поведения, честности, патриотизма и т.п., в первую очередь должны предъявляться к публичной власти, организующей правила общей жизни. В сложившихся институциональных рамках, когда не выполняются единые для всех «правила игры» и не соблюдаются законы, первый шаг должно сделать именно государство. Неслучайно, в качестве ключевой идеи модернизации страны граждане России называют не технологическую модернизацию, а борьбу с коррупцией и обеспечение равенства всех перед законом, то есть слом существующей «институциональной матрицы». Речь, в принципе, идет всего лишь (!) о надлежащем выполнении государством своей бенчмаркинговой или эталонообразующей функции, то есть выработке эталонов, образцов, примеров для подражания для всех экономических агентов.

Можно ли надеяться, что российские власти в состоянии успешно реализовать неоидустриальный модернизационный проект, результатом которого будет превращение России в индустриально развитую державу, представленную передовыми видами промышленных производств, конкурентоспособными на мировых рынках технологичной продукции?

С одной стороны, не является аксиомой распространенное представление о том, что всякое государство, наделенное фундаментальными сырьевыми ресурсами, с неизбежностью обзаводится корыстным и хищным чиновничеством, интересующимся только лишь извлечением ренты, и неизбежно превращается в государство рантье71.

С другой стороны, мировая практика свидетельствует, что сверхдоходы

могут использоваться на благо общества, лишь при условии, что они осваиваются зрелым демократическим обществом. Россия же до сих пор не обзавелась

71 Auty R. The Political Economy of Resource-Driven Growth // European Economic Review. 2001. Vol. 45. № 4.

«основными противоядиями» против своекорыстного поведения чиновников и политиков: социальным капиталом, принципом господства права, политической подотчетностью72. Характерный для России в «нулевые годы» рост без развития, по сути, имитация развития – следствие освобождения правящей бюрократии от какой-либо ответственности перед кем бы то ни было.

Нам представляется наивной вера в способность российского государства (власти, бюрократии) себя изменить и начать действовать на благо народа, без принуждения и контроля со стороны общества. «Власть никогда не отказывается добровольно от расширения сферы регуляции и принуждается к такому отказу только под давлением гражданского сопротивления»73. Без активности граждан механизм изменений и снижения оппортунизма в системе государственной власти и управления не запустится. Сдерживать оппортунистическое поведение «слуг народа» может только социальный контроль: свободной прессы, сетей гражданского общества.

Однако в проекте российской модернизации роль гражданского общества не определена никак: оно не вписывается в «вертикаль власти» и «выдавливается» в виртуальный мир. Вместе с тем, базовой характеристикой гражданского общества является социальная сплоченность (социальный капитал), уровень которой в России очень низкий. Отмечая тот факт, что в стране идут процессы разнообразной самоорганизации граждан, ученые называют в качестве ключевого фактора, препятствующего формированию полноценного гражданского общества, чрезмерное неравенство по уровню доходов, ставшее результатом структурных диспропорций в экономике74.

Подводя итоги развития страны в нулевые годы, В.Супрун отмечает, что

«…экономическая система осталась прежней – ренто-ориентированной и олигархической по своему характеру. Из-за этого все еще не удалось кардинально

72 Tompson W. The Political Implications of Russia΄s Resource-Based Economy // Post-Soviet Affairs. 2005. Vol. 21. №

4.

73 Макаренко В. Русская власть (теоретико-социологические проблемы). Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ, 1998. С.281-282.

74 Ясин Е., Акиндинова Н., Якобсон Л., Яковлев А. Состоится ли новая модель экономического роста в России? // Вопросы экономики. 2013. № 5. С.31, 29, 32.

обновить взаимоотношения государства и общества»75. С нашей точки зрения, в этом замечании причина выдается за следствие. Именно с отсутствием в России цивилизованных отношений между обществом и властью мы связываем сохранение рентно-сырьевого характера экономики.

Ситуация, сложившаяся в современной России, в плане преодоления ее рентно-сырьевого характера, многими исследователями оценивается как безнадежная («системный тупик»76), по крайней мере, на ближайшие несколько лет77. Трудно не согласиться с такой оценкой, ведь ее подкрепляют многие социально-экономические и политические факторы и процессы, как на национальном, так и на мировом уровне. Укажем на некоторые из них.

Во-первых, формирующиеся на мировом рынке высокие цены на топливно- сырьевые ресурсы обусловливают затягивание выхода страны за рамки рентно- сырьевого сценария развития. «Пока есть возможность присвоения ренты… общество и его акторы не перейдут к новому, более трудному типу социального взаимодействия», – утверждает В.Трубицын78. Данный вывод основан на законе минимальной трансформации социально-экономических систем в процессе модернизации, согласно которому естественная инертность системы предопределяет, что она будет усложняться (модернизироваться) лишь вынужденно, под воздействием или внутренней необходимости, или давления внешних обстоятельств.

Во-вторых, оттягиванию «момента истины» способствует тот факт, что у многих сограждан сохраняются иллюзии существования в стране рыночной экономики, демократии и других атрибутов развитого государства. Однако рыночной российскую экономику можно считать лишь в «узкой сфере легальных отношений с мировым рынком, в то время как внутри страны… она если и может

быть названа рыночной, то только в смысле административного рынка». Что

75 Супрун В. О роли реального сектора в развитии общества // Экономист. 2012. № 6. С.71.

76 Рязанов В. От рентной экономики к новой индустриализации России // Экономист. 2011. № 8. С. 12.

77 Иноземцев В. Перспективы развития России в новом политическом цикле // ПОЛИС: Политические исследования. 2012. № 3. С.17.

78 Трубицын В. О макросоциологических основаниях стратегии России в XXI в. // СОЦИС: Социологические исследования. 2012. № 8. С.155.

касается демократии, то представительство сословий, «объединенных только идеями справедливого распила ресурсов», едва ли можно рассматривать как демократию, замечает С.Кордонский79. Вместе с тем, сохранение иллюзий, усугубляющееся пропагандой идей великодержавия России, не позволяет даже просто здраво обсуждать сложившуюся ситуацию. Ведь «пока существующая у человека картина мира позволяет ему более или менее эффективно действовать, он не востребует другую»80. Модернизация не может быть популярна в стране, большая часть населения которой воспринимает текущую ситуацию как благополучную, а власть убеждает народ, что страна «встала с колен»81.

В-третьих, поскольку многие влиятельные и ресурсообеспеченные хозяйствующие и регулирующие субъекты в России реально не заинтересованы в изменении сложившегося положения дел, то «содержание текущей политики определяется стремлением удержать ситуацию и как можно дольше оттягивать время, когда надо будет делать выбор»82.

Отечественные авторы обращают внимание на «противоречивость и

дуализм в осуществлении регулятором своих непосредственных функций»83. Например, М.Фомин отмечает как парадокс российской модернизации тот факт, что на словах мы видим понимание высшим политическим руководством страны того, что «Россия либо найдет в себе силы на модернизацию, либо ее ожидает крах», а на деле – неготовность того же руководства к «модернизации политических институтов и общества»84.

С нашей точки зрения, никакого парадокса нет. Напротив, все очень

логично в рамках стратегии консервативной модернизации, заявленной в свое время В.Путиным. По определению, суть консервативной модернизации в том и состоит, чтобы всё менялось, но так, чтобы ничего не менялось, чтобы сохранялся

79 Кордонский С. Ресурсное государство: сборник статей. М.: REGNUM, 2007. С.46.

80 Розов Н. Колея и перевал: макросоциологические основания стратегии России в XXI веке. М.: РОССПЭН, 2011.

С.26.

81 Иноземцев В. Перспективы развития России в новом политическом цикле // ПОЛИС: Политические исследования. 2012. № 3. С.13.

82 Кордонский С. Ресурсное государство: сборник статей. М.: REGNUM, 2007. С.45.

83 Радыгин А., Энтов Р. «Провалы государства»: теория и практика // Вопросы экономики. 2012. № 12. С.18.

84 Россия: общество рисков? // Мировая экономика и международные отношения. 2011. № 11. С.100.

status quo и в политической сфере, и в экономике. В подтверждение нашего вывода сошлемся на А.Соловьева, который пишет, что заявленная российскими властями модернизация является лишь новым PR-проектом власти, нацеленным на «сохранение и пролонгацию господства латентных образований на максимально возможный срок»85.

Интересное в этом плане замечание мы нашли у В. Дементьева. Ученый

отмечает «шизофреническую раздвоенность» экономического поведения властных групп: в своем стремлении получить ренту, они склонны к такому поведению, результатом которого является неэффективное использование ограниченных общественных ресурсов, но чтобы сохранить возможность получения рентных доходов, они вынуждены что-то делать для поддержания функционирования экономической системы86. С этим диагнозом мы и связываем

выдвигаемые властями лозунговые прожекты и «кентавр-идеи»87. С нашей точки

зрения, подобная «шизофреническая раздвоенность» связана с тем фактом, что государство, одновременно выступая в роли законодателя, регулятора, экономического агента, оказалось в ситуации глубокого внутреннего конфликта интересов, усугубляющегося конфликтностью между целями государства как социального института, олицетворяющего интерес всего общества, и целями его агентов как физических лиц, имеющих свой личный интерес.

Сегодня буквально по всем направлениями социально-экономической политики государства сформировались, своего рода, «сценарные развилки»88. Так, с одной стороны, чиновники декларируют отказ от рентно-сырьевой экономики, а

с другой – продолжают линию на поддержание сырьедобывающих отраслей. С

85 Соловьев А. Латентные структуры управления государством, или игра теней на лике власти // ПОЛИС: Политические исследования. 2011. № 5. С.97.

86 Дементьев В. Система власти и рентное поведение в переходной экономике. URL: http://www.sustainable-cities-

net.org.ua/publicationshow.php?id=186 (дата обращения: 15.06.2012).

87 Ж.Тощенко обращает внимание на специфические идеи, которые появляются в переломные периоды развития общества, когда отвергается прежний опыт развития, но нет ответа на вопросы, что делать и в каком направлении следует двигаться в настоящее время? Специфика идей в том, что в них сочетаются взаимоисключающие начала, на основании чего ученый дает им название «кентавр-идеи». С одной стороны, кентавр-идеи отражают

деформацию общественного сознания, а с другой, – используются правящим классом в целях манипулирования

массовым сознанием, навязывания «под их флагом» ориентаций и установок, угодных этому классу. Поэтому в кентавр-идеях часто смешиваются научный и идеологический подходы (Тощенко Ж. Кентавр-идеи как деформация общественного сознания // СОЦИС: Социологические исследования. 2011. № 12).

88 Афонцев С., Ли С.Дж. Российский крупный бизнес в условиях глобального кризиса // Вопросы экономики. 2013.

№ 5. С.49.

одной стороны, есть понимание, что сырьевой сектор остается основным источником обеспечения доходов бюджета, с другой – сокращаются объемы финансирования и проведения геологоразведочных работ, необходимых для поддержания сырьевого предложения на достаточном уровне. С одной стороны, власти заявляют о важности человеческого потенциала страны, с другой – объемы расходов на образование и здравоохранение явно недостаточны для полноценного развития этих сфер. Причем в федеральном бюджете доля этих расходов снижается. А вот расходы на цели обороны и безопасности демонстрируют рост: если в 2011 г. их суммарный объем составлял 5,6% ВВП, то в 2012 г. – 6,1%, а в

2013-2015 гг. они запланированы на уровне 6,3% ВВП. Военный бюджет России в 2013 г. составил 68,8 млрд. долл., что вывело страну по этому показателю на третье место в мире, после США и Китая. А к 2016 г. расходы на оборону вырастут еще на 43%89. «Сырьевая экономика, позволяющая содержать достаточно большой репрессивный аппарат, чтобы не сомневаться в контроле над ситуацией – таким был и остается облик России», – считает В.Иноземцев90.

Но расплачиваться за имитацию процесса неоиндустриальной модернизации, страна будет уже очень скоро. Без модернизации в «десятых» годах экономика потеряет способность к расширенному воспроизводству в

«сороковых», а возможно, и в «тридцатых» годах, и не то что не повысит свою долю в глобальном ВВП, но не удержит и нынешнюю, убежден И.Башмаков91.

Примечательно, что, например, в Бюджетном послании Президента РФ «О бюджетной политике в 2013–2015 годах» слово модернизация вообще не упоминалось, хотя о необходимости диверсификации экономики все же говорилось92. С нашей точки зрения, диверсификация без неоиндустриальной

модернизации – это нонсенс.

89Россия вышла на третье место в мире по военным расходам. URL: http://www.vedomosti.ru/politics/news/22254991/rossiya-vyshla-na-trete-mesto-v-mire-po-voennym-rashodam (дата обращения 04.02.2014).

90 Иноземцев В. Перспективы развития России в новом политическом цикле //ПОЛИС: Политические

исследования. 2012. № 3. С. 7.

91 Башмаков И. Будет ли экономический рост в России в середине XXI века? // Вопросы экономики. 2011. № 3. С.38.

92 Бюджетное послание Президента Российской Федерации о бюджетной политике в 2013–2015 годах (28.06.2012). URL: http://www.kremlin.ru/acts/15786 (дата обращения 25.08.2012).

<< | >>
Источник: Даниленко Людмила Николаевна. Рентно-сырьевая экономика России и проблемы ее трансформации. Диссертация на соискание ученой степени доктора экономических наук. Псков –2014. 2014

Еще по теме 4.1. Предпосылки и возможности неоиндустриальной модернизации российской экономики:

  1. Использование экспорта капитала для модернизации российской экономики
  2. ИКТ- комплекс в российской экономике
  3. 59. Факторы, препятствующие привлечению достаточных инвестиций в российскую экономику
  4. СОСТОЯНИЕ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ И ВОЗМОЖНОСТИ УЧАСТИЯ СТРАНЫ В ГЛОБАЛИЗАЦИОННЫХ ПРОЦЕССАХ В. Ю. Сапрыкина Южный институт менеджмента, г. Краснодар, Россия
  5. “СТРУКТУРНЫЙ ПАРАДОКС” В РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКЕ
  6. ОГЛАВЛЕНИЕ
  7. 2.4. Влияние мирохозяйственных процессов на российскую экономику
  8. 4.1. Предпосылки и возможности неоиндустриальной модернизации российской экономики
  9. 4.2. Проблемы и перспективы диверсификации российской экономики
  10. 11.3. Место российской экономики в мировом хозяйстве
  11. 1.4. Специфические характеристики интегрированных субъектов российской экономики
  12. 2.1. Модернизация российской экономики с позиций синергетической парадигмы
  13. 2.3. Содержание социальной ответственности интегрированных субъектов российской экономики
  14. 2.4. Спецификация социальной ответственности интегрированных субъектов в условиях модернизации российской экономики
  15. 3.1. Систематизация основных форм социальной ответственности интегрированных субъектов российской экономики
  16. 6.2. Современные тенденции регионального развития российской экономики
  17. Классификация инструментов, использование которых способно обеспечить инновационный путь развития российской экономики
  18. 2. Особенности рыночного реформирования российской экономики
  19. Политика России по регулированию валютного курса. Повышение открытости российской экономики
  20. ГЛАВА 10. РОССИЙСКАЯ ЭКОНОМИКА В СВЕТЕ РАЗВИТИЯ МЕЗОЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ. КОРПОРАТИВНОЕ ОБЩЕСТВО И «НАРОДНЫЕ ПРЕДПРИЯТИЯ» - БУДУЩЕЕ РОССИИ
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -