<<

Примечания

1

Среди философов выразительными примерами «мастера» и «головоломщика» Хайек считает соответственно Б. Рассела и Д. Уайтхеда, а среди экономистов — Е. Бем-Баверка и Ф.

Визера.

2

Ф. Хайек был хорошо знаком с советской практикой строительства социализма. Так, он был редактором книги «Экономическое планирование в Советской России» (1935) известного экономиста Бориса Бруцкуса, высланного из СССР на печально знаменитом «философском пароходе».

3

Буквальный перевод названия книги — «Дорога к крепостничеству» (serfdom). Оно было навеяно словами А. Токвиля о «новой крепостной зависимости».

4

Должно быть понятно, что, говоря о плане, Хайек имеет в виду не просто систему экономических заданий, но любой глобальный замысел-проект сознательного переустройства всех сфер общества.

5

К этому можно добавить, что сначала в гитлеровской Германии, а позднее и в социалистических странах «Дорога к рабству» стала одной из первых «самиздатских» книг, нелегально распространявшихся в машинописных копиях.

6

Впервые дилемма «дискреция или правила» была сформулирована известным американским экономистом Г. Саймонсом применительно.к принципам денежной политики.

7

Любопытно при этом отметить, что самого себя Кейнс характеризовал как «неисправимого имморалиста».

8

В русском переводе «Дороги к рабству» в качестве эквивалента этого английского словосочетания используется термин «правозаконность». Другие возможные и часто встречающиеся варианты — «законоправство», «верховенство права», «правовое государство».

9

Одним из самых откровенных историцистов был, как известно, Карл Маркс.

10

К этому стоит добавить, что многие трудности, с которыми пришлось столкнуться бывшим социалистическим странам при переходе к рынку, были напрямую связаны с тем, что к моменту крушения плановой системы в них, по удачному выражению Я.

Корнай, было сформировано «преждевременно зрелое государство благосостояния» (premature welfare state).

11

' Опубликовано как послесловие к кн.: Коуз Р. Фирма, рынок и право. М.: Новое издательство, 2007.

12

«В дни моей молодости, — иронически замечает по этому поводу Коуз, — говаривали, что если глупость слишком велика, чтобы произнести, ее можно спеть. В современной же экономической науке ее можно высказать на языке математики» [Коуз, 2007, с. 176].

13

Коузу принадлежат несколько замечательных работ по истории экономической мысли, одна из которых посвящена концепции человека у Адама Смита [Coase, 1976, р. 529-546].

14

По существу, она была переоткрыта Джорджем Стиглером, включившим ее в антологию важнейших работ по микроэкономике [ Readings in Price Theory, 1952].

15

Превращению Би-Би-Си в государственную монополию Коуз посвятил специальную монографию [Coase, 1950].

16

циональным, как им кажется, соображениям. Если цвет кожи, по их мнению, коррелирует с уровнем производительности работников, то они могут, например, предоставлять темнокожим работникам только худшие места. Но тогда эта ограничительная практика будет действовать по принципу самосбывающегося прогноза: поскольку у представителей дискриминируемого меньшинства из-за нее ослабевают стимулы к инвестированию в свой человеческий капитал, постольку их производительность и в самом деле оказывается ниже.

17

Беккер выделил два возможных подхода в образовательной политике государства — «эгалитарный» и «элитарный». В первом случае основной упор делается на детях,

18

находящихся в худших социально-экономических условиях, во втором — на наиболее одаренных.

19

Поэтому, например, высокий процент рецидивизма не должен удивлять, поскольку ожидаемая продолжительность «отсидок» учитывается преступниками заранее, в момент выбора сферы деятельности.

20

Стоит отметить, что к нормативному подходу к экономической политике, к попыткам вырабатывать конкретные рекомендации для государства, исходя из абстрактных теоретических моделей, Беккер всегда относился с нескрываемым скептицизмом.

21

Впрочем, при социализме эта борьба, по его мнению, приобретает еще более ожесточенный характер, поскольку государство сосредоточивает под своим контролем гигантские ресурсы.

22

Интересно отметить: вопреки общепринятому мнению, Беккер утверждал, что экономическим интересам женщин больше отвечала полигамия, а не моногамия, так как она намного увеличивала спрос на женщин, усиливая тем самым их позиции на брачном рынке.

23

В основе этого механизма лежит тот простой факт, что повышение качества не может ограничиваться одним ребенком, а в той или иной мере распространяется на всех детей в семье. Нет ничего удивительного, если состоятельная семья имеет один подержанный автомобиль и один автомобиль новейшей марки, но было бы странно, если бы в ней бок о бок с «дорогостоящими» детьми росли и «дешевые».

24

Эта теорема была сформулирована в статье {Becker, 1974].

25

Конечно, альтруизм приводит к экономически эффективным результатам далеко не во всех ситуациях. Беккер подробно разбирает случаи, когда альтруизм оказывается неэффективен, а также рассматривает механизмы, могущие служить его заменой.

26

Расширенный вариант этой вводной статьи под названием «Economic Analysis and Human Behavior» был опубликован в: [Advances in Behavioral Economics, 1987; Беккер, 2003, разд. 1].

27

' Опубликовано в: Экономический журнал Высшей школы экономики. 2010. Т. 13. № 1 (сокращенная версия).

28

Некоторые пуристы указывают (совершенно справедливо), что словосочетание «Нобелевская премия по экономике» — вульгаризм и что выражаться следует иначе — «Премия Банка Швеции по экономическим наукам в память об Альфреде Нобеле».

29

The Prize in Economic Sciences 2009. .

30

Далее он поясняет: «Понятие регуляции стало организующим центром для многих направлений анализа во всех социальных дисциплинах; как таковое оно не обозначает никакой особой области исследований и уж тем более оно не обозначает никакой особой области исследований в рамках экономической теории.

Case studies в правоведении, политологии, социологии и антропологии, а также теоретико-игровые модели в экономической науке все вместе способствуют расширению наших знаний, относящихся к институтам регуляции. Это создает уникальные возможности для взаимопроникновения, если не унификации, социальных наук после более чем столетнего периода их разъединения» [Dixit, 2009, р. 6].

31

Российскому читателю имя О. Уильямсона также известно гораздо лучше, чем имя Э. Остром. Многие труды Уильямсона, включая его opus magnum «Экономические институты капитализма», переведены на русский язык [Уильямсон, 1993; 1994; 1995; 1996; 2001; 2003]; его концепции подробно излагаются и обсуждаются, причем не только в специальных работах, но и в учебниках. Хотя в некоторых из этих работ идеи Остром также упоминаются, до сих пор они не становились предметом систематического изложения и анализа.

32

.

33

.

34

.

35

Конечно, существование социальных дилемм далеко не всегда сопряжено с потерями для общества. Если производителям какого-либо товара никак не удается заключить картельное соглашение, то им это, конечно, невыгодно и они, конечно, страдают от своей неспособности решить проблему коллективного действия. Однако их провал оборачивается выигрышем для еще одного «стороннего» участника — потребителей их продукции.

36

В терминах теории прав собственности это означает, что для точной спецификации и надежной защиты прав собственности далеко не всегда необходим какой-то внешний агент; во многих случаях пользователи ресурса вполне способны справляться с этой задачей сами.

37

«Я против того, — замечала по этому поводу Остром, — чтобы всегда опираться на такие модели, как “дилемма заключенного” или такие метафоры, как “трагедия общедоступности"; много лет эмпирических исследований — как лабораторных, так и полевых — поставили их универсальную применимость под вопрос. Многие исследователи, опиравшиеся на эти модели, пришли к выводу, что участники дилемм, связанных с ресурсами общего пользования, оказываются втянуты в неотвратимый процесс, из которого они неспособны выбраться собственными силами. Затем отсюда делается вывод, что только внешняя сила может навязать необходимые правила и регуляции локальным пользователям ресурсов, которые без этого не в состоянии спасти себя сами. Такое видение проблемы соответствует тому, что писалось в ранних учебниках по экономике природных ресурсов, а также предсказаниям для конечных игр, следующим из теории некооперативных игр. Современные исследователи политики также разделяют веру в то, что оптимальные правила по управлению CPR можно разрабатывать где-то наверху, а затем спускать их оттуда вниз на места» [Aligica, Boettke, 2009, р. 151].

38

Например, в некоторых засушливых местностях доступ к воде для орошения ограничивается во времени и предоставляется семьям, составляющим данное локальное сообщество, поочередно: сегодня — одним, завтра — другим, послезавтра — третьим. Аналогичная система ротации существует во многих группах, основной промысел которых составляет прибрежная рыбная ловля. Когда число пригодных для лова мест (различающихся по количеству рыбы) ограничено, рыбаки могут ежедневно меняться местами, обходя их все за определенный срок «по кругу». И так далее.

39

Аналогичные различия в эффективности между самоуправляемыми и регулируемыми государством ресурсными режимами были обнаружены Остром и ее сотрудниками в рамках масштабного исследовательского проекта, посвященного проблемам использования лесных ресурсов в разных странах мира [Gibson, Williams, Ostrom, 2005; Wollenberg, Merino, Agrawal, Ostrom, 2007].

40

Интересно отметить, что Остром не согласна с широко распространенным среди исследователей-институционалистов представлением о том, что шансы на выход из социальных дилемм последовательно уменьшаются по мере увеличения численности группы и усиления ее внутренней неоднородности. Она показывает, что использование эффективного набора правил способно в значительной мере элиминировать действие этих факторов [Ostrom, 2005].

41

Остром ссылается на работу П. Бардхана, который, проанализировав функционирование 48 различных ирригационных систем в Индии, пришел к выводу, что те системы, которые, по мнению самих крестьян, установлены местной элитой или правительством, воспринимаются ими как менее справедливые, дают худшие результаты, страдают от более частого нарушения действующих правил и содержатся в худшем состоянии [Bardhan, 1999].

42

Ср.: «Тем, кто сомневается в жизнеспособности институтов управления CPR в современную эпоху, я хотела бы напомнить, что многие из этих институтов существуют и продолжают распространяться, причем не только в сфере регулирования природных ресурсов. ...Интернет — еще один пример CPR, который, несомненно, занимает огромное место в современной жизни. Так что проблема ресурсов общего пользования имеет долговременную практическую значимость» [Aligica, Boettke, 2009, р. 150].

43

Связь между числом «инвестированных» жетонов и «объемом продукции» строилась как нелинейная. Использовалась «производственная функция» следующего вида: F= 23 (Lx,) — 0,25 (Lx)2, где F— количество единиц произведенной «продукции», ах — количество жетонов, «инвестированных» /-ым участником.

44

Во втором варианте эксперимента с 25 жетонами участникам выплачивалась только половина из заработанного ими «дохода» с тем, чтобы их платежи были примерно того же порядка, что и платежи, которые они получали в первом варианте эксперимента с 10 жетонами.

45

Более раннее экспериментальное исследование, где участникам предоставлялась возможность применения санкций, было проведено Т. Ямагиши [Yamagishi, 1986].

46

Последнему из этих пунктов ученые придают особое значение. Они подчеркивают, что по отношению к целому ряду коллективных благ клиенты должны выступать не только как потребители, но и как их сопроизводители. Так, образовательные услуги невозможно предоставлять без активного соучастия в их производстве самих потребителей — учащихся; безопасность на улицах резко снижается без активного соучастия в ее обеспечении самих местных жителей; и т.д. [Davis, Ostrom, 1991].

47

Вместе с тем, как подчеркивает Уильямсон, понятие ограниченной рациональности значительно шире принципа принятия удовлетворительных решений, предложенного Г. Саймоном, и не должно к нему сводиться [Williamson, 20026, р. 174].

48

Сам Коуз первоначально относил к трансакционным издержкам только издержки, возникающие при использовании ценового рыночного механизма. Однако позднее в их состав стали включаться также издержки, возникающие при использовании механизма административного контроля. В такой расширенной трактовке это понятие оказывается приложимо к отношениям, складывающимся как на рынке, так и внутри фирм.

49

Хорошо известно критическое высказывание С. Фишера о том, что понятие трансакционных издержек настолько растяжимо и безразмерно, что с его помощью можно объяснить все что угодно, и что поэтому оно пользуется «вполне заслуженной дурной славой» [Fisher, 1977, р. 322].

50

Напомним, что квазирента — это доход сверх того уровня, который может обеспечить следующее после наилучшего альтернативное использование данного актива. Специфика квазиренты заключается в том, что даже полная ее экспроприация не отразится на поведении владельца актива: ему будет по-прежнему выгодно использовать этот актив там же, где он использовал его раньше. Однако в некоторых ситуациях такая экспроприация если и оказывается возможной, то лишь частично. Поддающаяся присвоению квазирента — это доход сверх того уровня, который смог бы заработать следующий после наилучшего альтернативный пользователь данного актива [Klein, Crawford, Alchian, 1978]. Перераспределительная борьба между участниками сделки может вестись только вокруг этой части квазиренты. Предположим, что парфюмерная фирма А приобрела сде-

51

данный по ее заказу станок, который необходим для изготовления флаконов уникальной формы, предназначенных для духов определенной марки. Экономическая ценность станка составляет 1000 долл., использовать его для других целей невозможно, при продаже по цене металлолома за него можно выручить 100 долл. В таком случае квазирента составит 900 долл, (разность между ценностью станка для фирмы А и его ликвидационной стоимостью). Предположим далее, что при небольшой доработке этим уникальным флаконам можно придать форму, подходящую для духов другой парфюмерной фирмы В. Цена, по которой фирма В была бы согласна купить станок у фирмы А, равняется 600 долл. В этих условиях поддающаяся присвоению часть квазиренты составит лишь 400 долл. (1000 — 600). Если, скажем, фирма Л работает с единственным дистрибьютором, умеющим правильно обращаться с ее духами, и тот решит заняться «вымогательством», потребовав снижения цены за поставляемые через него духи, то максимальная уступка, которую он будет способен у нее вырвать, не превысит 400 долл. При попытках получить еще больше фирма Л предпочтет перепродать станок фирме В, спасая от экспроприации часть квазиренты, равную 500 долл.

25 Акцент на постконтрактном оппортунизме резко отличает ТСЕ от альтернативных теорий фирмы, где акцент делается на различных формах доконтрактного оппортунизма и где процесс реализации сделок, если их удается заключить, предполагается чисто механическим, не отклоняющимся от первоначально согласованных условий.

52

Один из таких механизмов — модель заложника — был подробно проанализирован самим Уильямсоном [Williamson, 1985, ch. 7—8; Уильямсон, 1996, гл. 7—8].

53

По мысли Уильямсона, стимулы малой мощности имеют место тогда, когда усилия экономических агентов слабо связаны с получаемым ими вознаграждением [Ibid., ch. 6; Там же, гл. 6.]).

54

В своих более поздних работах Уильямсон практически перестает пользоваться понятием отношенческого контракта, ограничиваясь ссылками на доктрину неподсудности. Однако оно продолжает активно использоваться другими исследователями.

55

Уильямсон был, по-видимому, первым, кто продемонстрировал, что внутренняя жизнь организаций подвержена неизбежной политизации [Williamson, 1985, ch. 6; Уильямсон, 1996, гл. 6]. Впоследствии эта идея получила развитие в модели «издержек влияния» П. Милгрома и Дж. Робертса [Milgrom, Roberts, 1990].

56

Этот тезис много раз становился объектом критики, особенно со стороны социологов и леворадикальных экономистов, склонных рассматривать любые иерархические структуры как орудия в руках господствующих социальных групп. Контркритику Уильямсона см.: [Williamson, 1993].

57

Гипотетическая картина «внутрифирменного рынка с селективным использованием централизованного контроля» поразительно напоминает модель рыночного социализма О. Ланге. Перекличка между тезисом Уильямсона о невозможности репликации с выборочным вмешательством и тезисом экономистов неоавстрийской школы о невозможности рациональных экономических расчетов при социализме, включая его «рыночную» версию, едва ли случайна.

58

См. также альтернативные обзоры эмпирической литературы по ТСЕ: {David, Han, 2004; Geyskens, Steenkamp, Kumar, 2006; Macher, Richman, 2008].

150

59

Попытки формализации ТСЕ начались сравнительно недавно: [Bajari, Tadelis, 2001; Tadelis, 2002; Gibbons, 2005]. Сам Уильямсон считает формализацию необходимым этапом развития любой экономической теории, однако предупреждает об опасностях преждевременной формализации, которая может вести к значительным содержательным потерям (иными словами, к выхолащиванию самой теории).

60

' Опубликовано в: Социологический журнал. 2005. № 3.

61

Русские переводы работ К. Поланьи цитируются по следующим изданиям: «Великая трансформация: политические и экономические истоки нашего времени» [Поланьи, 2002а]; «Экономика как институционально оформленный процесс» [Поланьи, 20026]; «Аристотель открывает экономику» [Поланьи, 2004]. Для экономии места ссылки на эти работы даются по первым буквам слов, входящих в их названия, — соответственно ВТ, ЭКИОП и АОЭ. Чтобы не отступать слишком далеко от оригинала, перевод некоторых мест из «Великой трансформации» я привожу в скорректированном виде, не оговаривая эти случаи особо.

62

Нетрудно заметить, что при выделении автаркии Поланьи использует иные критерии, чем при выделении трех первых систем. Спросим: как регулируются взаимодействия внутри автаркий? Ответ (в терминах Поланьи): либо реципрокностью, либо редистрибуцией, либо рынком. Можно также спросить: в соответствии с какими принципами начинают строиться отношения между отдельными автаркиями, когда они постепенно перестают ими быть? Ответ оказывается сходным.

63

Вот точная цитата: «...the gearing of markets into a seif-regulating system of tremendous power was not the result of any inherent tendency of markets towards excrescence, but rather the effect of highly artificial stimulants administered to the body social in order to meet a situation which was created by the no less artificial phenomenon of the machine» (ВТ, c. 70). Машино-образность присутствует также в ключевой метафоре, используемой Поланьи для характеристики рыночной системы, — «сатанинская мельница».

64

И все же в нескольких местах он «проговаривается»: «натуральный обмен обставлялся всевозможными табу, цель которых состояла в том, чтобы из-за этого типа человеческих взаимоотношений не были извращены подлинные функции экономической организации» (ВТ, с. 75); «Сдерживающие факторы прорастают изо всех пор социального пространства: обычай и право, религия и магия в равной мере способствуют... ограничению актов обмена в отношении лиц и предметов, времени и поводов» (ВТ, с. 74); «Отсюда — повсеместный запрет трансакций, ориентированных на получение выгоды в отношении еды и продуктов питания в первобытных и древних обществах» (ЭКИОП, с. 72).

65

В данном случае я употребляю этот термин в его исходном значении — для обозначения сектора, промежуточного между современным и традиционным секторами экономики развивающихся стран (см. {Hart, I973J).

66

Я вынужден пользоваться понятием альтруизма несмотря на присущую ему сильную моралистическую окраску, поскольку в русском языке нет хорошего эквивалента для передачи английского термина «sharing», который был бы более уместен в настоящем контексте.

67

представить, поскольку он направлен на завладение душой другого человека. Любая вещь сохраняет интимную связь со своим хозяином (создателем), и потому тот, кто принимает ее в дар, оказывается через нее во власти дарителя. Отдариваться нужно просто для того, чтобы из-под этой власти выйти, вернув себе свою собственную душу. В результате для Мосса (в отличие от Поланьи) движение от реципрокного обмена к рыночному — это движение от предельно агрессивных к более нейтральным и рациональным формам социального взаимодействия {Мосс, 1996].

68

Представлению Поланьи о полностью бескорыстном характере отношений реципрокности противоречит практика, распространенная в некоторых примитивных сообществах, где молодые члены отказывались делать дарения пожилым, понимая, что всилу преклонного возраста последних они могут так никогда и не дождаться от них ответного дара [Holmberg, 1969, р. 151—153].

69

’ Или вот колоритная зарисовка с натуры об обычаях преподнесения даров у племени ик в Уганде (этой ссылкой я обязан А.В. Полетаеву): «Эти обычаи — не выражение глупой убежденности в возможности и желательности альтруизма. Это острое и наступательное оружие, которое дарящий может использовать в своих интересах. ...Целью, конечно, является создание системы обязательств, позволяющих во время кризиса вспомнить о целом ряде должников, и надеяться, что кто-то из них вернет долг... Мы сталкиваемся здесь со странным явлением: люди, обычно активно преследующие свои личные интересы, отдают все силы тому, чтобы “помочь” другим. На самом деле они помогают себе, и чтобы их помощь не была отклонена, они оказывают ее таким образом, что от нее нельзя отказаться, ибо она уже оказана. Кто-то может без спроса в отсутствие хозяина вспахать его поле, или поправить частокол, или помочь в постройке жилья, хотя хозяин вполне управился бы с помощью жены. Однажды я видел столько людей, чинивших крышу, что в любой момент она могла рухнуть, но никто не обращал внимания на протесты хозяина. Если вам оказана услуга, вы становитесь должником... Туземец Ло-калеа снискал особую неприязнь своих соплеменников тем, что сразу же расплачивался за помощь продуктами (старый лис знал, что отказаться нельзя) и тем самым возвращал долг немедленно» ([Turnbull, 1972, р. 146], цит. по: [Эльстер, 1993, с. 84—85]).

70

Отсюда, конечно, не следует, что между неформальным и формальным страхованием не существует фундаментальных различий.

71

Как ни удивительно, среди некоторых видов животных встречается очень похожая система неформального «страхования». Примером могут служить летучие мыши-вампиры (см.: [Wilkinson, 1984]). Если в течение 48—60 часов им не удается напиться крови, они погибают. Однако у них существует эффективная система взаимопомощи: мыши, которые возвращаются после удачной охоты, «делятся» с мышами-неудачницами, которым грозит голодная смерть, отрыгивая им часть добытой крови. При этом они способны четко отличать тех, кто оказывал им такую же помощь раньше, от тех, кто уклонялся от ее предоставления, и отказываются делиться добычей с «оппортунистами». Объем головного мозга у вампиров намного больше, чем у остальных летучих мышей, и некоторые биологи полагают, что его развитие могло быть обусловлено как раз необходимостью участия в сложной системе реципрокных отношений.

72

На синкретическом характере реципрокности настаивал М. Мосс. По его словам, она «не относится ни к сугубо свободной и необязательной поставке, ни к корыстному участию в производстве и обмене полезных благ. Здесь расцвело нечто вроде гибрида» [Мосс, 1996, с. 210].

73

Это, конечно, не значит, что на следующем уровне анализа понятие реципрокности не может использоваться для выделения и продуктивного изучения определенного класса социальных взаимодействий.

74

Более того, как мы вскоре убедимся, идея совершенной конкуренции в принципе несовместима с поланьевскими представлениями о рынке.

75

Скажем, во многих ранних обществах существовала практика выкупа жен и, значит, отношения обмена распространялись на такой ключевой «производственный актив», как женщины. Поскольку же в качественных характеристиках этого «актива» неизбежно наблюдались сильные вариации, его цена не могла быть строго фиксированной. Как следствие, размер выкупа становился предметом того самого «торга», который, как полагал Поланьи, служит отличительным признаком «настоящего» рынка (подробнее об этом см. ниже).

76

В идеальной ситуации совершенной конкуренции для такого торга в принципе не оставалось бы места: цены воспринимались бы экономическими агентами как «данные» и не поддающиеся никаким манипуляциям с их стороны. Здесь можно вспомнить знаменитое высказывание О. Ланге о «параметрической функции цен».

77

Если проводить параллели с природным миром, то отдаленным аналогом экономической конкуренции мог бы служить выбор брачных партнеров у некоторых видов животных.

78

Эти «внешние» механизмы контроля дополняются разнообразными встроенными ограничителями в виде интериоризированных установок и норм, вырабатываемых и поддерживаемых практикой рыночного взаимодействия (таких как честность, взаимное доверие, обязательность и др.).

79

Взгляды Поланьи на внутренние механизмы социальных катаклизмов лучше всего иллюстрирует его трактовка другого поворотного момента всемирной экономической истории — промышленной революции в Великобритании в конце XVIИ — начале XIX в. Сначала он подробно излагает «традиционную» интерпретацию (во многом восходящую кработе Ф. Энгельса «Положение рабочего класса в Англии»), согласно которой процесс индустриализации принес трудящимся массам неисчислимые бедствия — обнищание, голод, рост смертности и т.д., хотя и не солидаризируется с ней (ВТ, с. 51—54). Позднее речь заходит о неких (анонимных) историках-ревизионистах и следует саркастический пересказ их выводов о том, что в действительности промышленная революция сопровождалась ростом реальных доходов населения и снижением показателей смертности (ВТ, с. 174—175). Не имея возможности оспорить эти выводы, Поланьи выдвигает альтернативную интерпретацию, которую можно назвать «антропологической» и смысл которой сводится к тому, что даже если в ходе промышленной революции материальное благосостояние низших классов и выросло, она все равно обернулась для них катастрофой (говоря более конкретно — «культурной катастрофой»), поскольку означала крушение привычного образа жизни и кризис традиционных поведенческих норм (ВТ, с. 175—178).

80

Особое место в теоретических построениях Маркса, как известно, принадлежало обмену, эквивалентному по видимости, но неэквивалентному по сути, — купле-продаже товара «рабочая сила».

81

Этическим предпочтениям Поланьи больше отвечал обмен по фиксированным ценам. Он также способен давать преимущества одной стороне за счет другой, но эти преимущества являются преходящими (АОЭ, с. 46-47; ЭКИОП, с. 72). Из-за колебаний во внешних условиях положение участников постоянно меняется и поэтому сделки с фиксированной ценой оказываются выгодными то для одного, то для другого. В конечном счете такие сделки никому не приносят выгоды, так как выигрыши и проигрыши, полученные в разное время, имеют тенденцию уравновешиваться: «При таком обмене выигрыша нет; блага имеют свои собственные цены, установленные заранее» (АОЭ, с. 31).

82

До логического конца (т.е. до абсурда) эту тенденцию доводит М. Салинз, который под общей рубрикой негативной реципрокности объединяет рыночный обмен с воровством и иными формами насильственного присвоения ресурсов [Салинз, 2000].

83

Сам Поланьи видел в статическом характере своей концепции скорее достоинство, чем недостаток: «...природные способности (человека. — Р. К.) проявляются в обществах всех времен с поразительным постоянством, а предпосылки, необходимые для выживания человеческого общества, всюду оказываются совершенно тождественными» (ВТ, с. 58); «Формы интеграции не предполагают никакой последовательности во времени» (ЭКИОП, с. 73).

84

Впрочем, ни одна из систем социальной этики не обходится без «эгоистического» компонента. К примеру, важным дисциплинирующим средством, способствующим соблюдению норм альтруистического поведения, служат такие малопривлекательные эмоции, как зависть и страх перед завистью. Не следует также забывать, что в мире, полностью свободном от эгоизма, альтруизм был бы, по существу, лишен смысла. Пусть тот, кто оказывает помощь нуждающимся, поступает так из чисто альтруистических побуждений. Но ведь те, кто ее принимают, с очевидностью действуют исходя из собственных интересов, т.е. вполне «эгоистически».

85

Практически все известные первобытные общества обладали относительно развитыми структурами частных прав собственности. Хотя способы определения частных прав могли варьироваться, посягательство на них везде жестко пресекалось [Hirshleifer, 1980].

86

Понятно, что ни одна из этих систем не в состоянии функционировать без использования внешних санкций. Таким образом механизмы контроля и принуждения становятся продолжением и дополнением внутренних (интернализированных) норм и ограничений, вырабатываемых на основе Золотого, Серебряного и Железного принципов социальной этики.

87

К сожалению, в русском издании эта заключительная глава представлена в сильно усеченном виде. Поэтому некоторые наиболее важные места из нее, выпущенные в русском переводе, я буду приводить также и на языке оригинала.

88

В этом отношении либерализм оказывается близок к христианству, которое так же не видело «реальности общества» и так же проповедовало свободу, не достижимую в индустриальном обществе. Но сейчас западная цивилизация уже вступила в новую постхристианскую эру (ВТ, с. 276).

89

ческой реальности, это не помешало ей завоевать всеобщее признание и стать точкой отсчета для всех последующих исследований поданной проблематике.

90

Puffert D. Path Dependence. .

91

Возникает и другой вопрос: если выгоды, которые сулит переход на систему DSK, действительно настолько велики, то почему никто из самих специалистов по эргономике не попытался разработать программу переобучения персонала крупных компаний работе по этой системе и не начал предлагать свои разработки на коммерческой основе? Стоит напомнить, что в большинстве экспериментов, где сравнивались эргономические характеристики раскладок QWERTY и DSK, оценки прироста производительности, получаемого при переходе на конфигурацию Дворака, оказывались достаточно скромными — от О до 5%. Не исключено поэтому, что отказ от использования этого варианта клавиатуры мог быть связан просто с тем, что переход на него давал слишком незначительный выигрыш в производительности — намного меньше гипотетических 10%.

92

В частности, такие графические иллюстрации демонстрировались проф. П. Дэвидом во время его лекции, с которой он выступил на Научном симпозиуме «20 лет исследования QWERTY-эффектов и зависимости от предшествующего развития», организованным Государственным университетом — Высшей школой экономики (Москва, 13 мая 2005 г.).

93

В своих позднейших исследованиях Либовиц и Марголис попытались восполнить этот пробел. Они проанализировали большой массив специализированных журналов с отзывами пользователей о сравнительных потребительских характеристиках альтернативных форматов видеозаписи (VHS против Beta) и операционных систем (DOS против Макинтош). Согласно результатам их анализа, в гонке различных технологических стандартов победителем неизменно выходил тот, который по отзывам пользователей оценивался как более предпочтительный. Другими словами, во всех рассмотренных ими случаях можно было говорить об отсутствии эффекта path dependence [Liebovitz, Margolis, 2001]. И хотя такой метод «зондирования» субъективных представлений участников рынка также имеет свои недостатки и ограничения, это все же лучше, чем просто полагаться на мнения экспертного сообщества.

94

Разницу между этими объяснениями можно проиллюстрировать, обратившись к конкретному эпизоду из истории QWERTY — к исследованию Эрла Стронга, выполненному по заказу Управления служб общего назначения США. Заказывая это исследование, Управление явно исходило из предположения, что для федерального правительства издержки перехода на DSK не являются сами по себе запретительно высокими. Однако Стронг пришел к выводу (пусть необоснованному), что у DSK нет никаких видимых преимуществ по сравнению с QWERTY. Основываясь на полученной от него информации, Управление приняло решение отказаться от планов перевода органов федеральной власти США на систему Дворака. Таким образом, переход на DSK не состоялся не из-за попадания в некую «технологическую ловушку», а из-за поступления информации (возможно, ошибочной, но воспринятой в качестве истинной), из которой следовало, что скорость печатания на QWERTY и DSK практически одинакова и что, следовательно, замена первой на вторую не имеет смысла.

95

Текст этой лекции на русском языке см.: [Дэвид, 2006J.

96

«Поскольку рыночные структуры как таковые оказывают сильное влияние на предпринимательское поведение и управленческие стратегии в отношении инноваций, зависимость от предшествующего пути развития должна фигурировать в числе тех условий, которые определяют динамическую эффективность» [Дэвид, 2006, с. 200].

97

4 Объясняется это тем, что в условиях path dependence победителями из технологической гонки выходят не стандарты, которые зарекомендовали себя как лучшие по потребительским характеристикам, а стандарты, которые оказались первыми по времени появления.

98

«Из допущения о существовании зависимости от пути развития не следует существования провалов конкурентных рынков» [Дэвид, 2006, с. 199].

99

Не поясняет Дэвид и того, в каких именно формах должно осуществляться «улучшающее» (meliorating) государственное вмешательство, направленное на растягивание периода «мультистандартности». Самое естественное, что здесь можно было бы предложить, — это субсидирование государством производителей тех технологий, которые в настоящее время расцениваются рынком как менее эффективные, и возложение дополнительных издержек на производителей тех технологий, которые в настоящее время расцениваются рынком как более эффективные. Но результатом такой искусственной поддержки как раз и может становиться победа худших технологических стандартов.

100

К этому можно добавить, что сценарий формирования единого технологического стандарта нельзя считать предопределенным. Во многих областях прикладных разрабо

101

ток мы наблюдаем параллельное функционирование нескольких аналогичных техноло

102

гий, каждая из которых занимает свою особую нишу и обслуживает свой специфический сегмент пользователей.

103

Любопытно, что число таких конкретных примеров остается несоизмеримо малым по сравнению с огромным множеством теоретических работ, посвященных моделированию QWERTY-эффектов.

104

Если, скажем, в нашем примере право прохода по пограничной полосе земли принадлежит скотоводу, а трансакционные издержки, связанные с осуществлением сделки по купле-продаже этого права, превышают 2 долл., то тогда оно не сможет перейти к фермеру. В результате аллокация ресурсов окажется менее эффективной, чем она могла бы быть при ином изначальном распределении прав собственности.

105

Чтобы потребность в подобной сделке существовала, исходные параметры ситуации должны быть иными. Как поясняет Коуз с помощью другого условного примера, если бы ущерб от потравы равнялся 3 долл., а величина ренты от разведения скота превосходила эту сумму, то тогда скотоводу действительно было бы выгодно предложить фермеру «взятку» за отказ от возделывания пашни (в пределах от 2 до 3 долл.), а тому эту «взятку» принять [Коуз, 1993, с. 90].

106

Анализ взаимодействия между фермером и скотоводом в условиях правового режима, при котором закон находится на стороне скотовода, представлен в приложении 1 к наст. гл.

107

В главе из учебника под его редакцией А. Олейник почему-то меняет точку зрения, обнаруживая для случая В два равновесия по Нэшу — в нижней левой и в верхней правой ячейках [Институциональная экономика, 2005, с. 557]. Похоже, сконструированные им условные примеры оказались настолько непрозрачными, что у него самого нет уверенности, какую же их интерпретацию следовало бы считать корректной.

108

Существует достаточно представительная литература, посвященная анализу теоремы Коуза в ситуациях, где либо оба участника, либо один из них ведут деятельность на предельных участках земли, не приносящих ренты (см., например, [Wfellisz, 1964; Nutter, 1968; Regan, 1972; Auten, 1976; Zerbe, 1980]).

109

А. Олейник ошибочно утверждает, что в случае А «скотовод в любом случае выкупит это право (прохода по спорной полосе земли. — Р. К.) у фермера за любую сумму от 1 до 2 долл.» [Олейник, 2003, с. 53]. Это, конечно, не так. В условиях, которые предполагаются случаем А, скотовод будет готов предложить фермеру лишь одну-единствен-ную сумму, а именно — 1 долл. Предлагать «взятку» большего размера ему нет никакого смысла. Ведь у него имеется возможность пойти по альтернативному пути и выплатить фермеру возмещение за потраву, затратив на это всего лишь 1 долл.

110

Автором мифа о том, что убеждение в несостоятельности «сильной» версии теоремы Коуза разделяют все экономисты, является Р. Кутер [Cooter, 1982].

111

’ Сама по себе перемена правовой позиции никак не будет отражаться на сравнительной прибьиьности разведения скота и выращивания зерна. Дело в том, что передача права на проход от фермеров к скотоводам сразу же отразится на рыночной ценности принадлежащих им земельных участков. Соответственно альтернативные издержки (opportunity costs), связанные с разведением скота, возрастут, тогда как альтернативные издержки, связанные с выращиванием зерна, сократятся. В результате долгосрочная эффективность этих видов деятельности останется такой же, какой она была до перераспределения права на проход от фермеров к скотоводам.

112

Если действует правовой режим, при котором скотовод несет ответственность за потраву, то тогда для описания подыгры 1 к стандартной матрице 2x2 нам следует добавить дополнительную строку сверху. Если же действует правовой режим, при котором скотовод не несет ответственности за потраву, мы должны для этого добавить дополнительный столбец слева.

113

Эта условность соответствует сложившейся практике. Для удобства обычно считают, что когда агенту предлагают контракт, выигрыш от которого равен его точке угрозы, такой контракт всегда принимается [Schweizer, 1988, р. 256].

114

Поскольку в первых двух вариантах скотоводу будет заранее ясно, что фермер отвергнет предложенную им «взятку», он может сразу же приступать к подыгре 2, минуя стадию подыгры 1.

115

Понятно, что если действует правовой режим, при котором скотовод не несет ответственности за потраву, роли участников меняются и инициатором заключения симметричной сделки при определенных условиях может выступать фермер.

116

Как замечает Д. Аллен, поскольку в мире с полностью специфицированными правами собственности никаких оснований для «торга» — в буквальном значении этого термина — не возникало бы, проблема двусторонней монополии решалась бы в нем мгновенно, без каких-либо издержек и трений [Allen, 1991].

117

‘ Опубликовано в: Капелюшников Р.И. Новая атака на теорему Коуза. Препринт ВШЭ WP3/2007/02. Сер. WP3 «Проблемы рынка труда». М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2007.

1 В несколько более полном виде этот анализ был представлен ранее в журнальной публикации: [Олейник, 2003].

2 Сокращенная версия: [Капелюшников, 20066].

118

Согласимся, что «эффективное» — не синоним всего «рыночного», точно так же как «моральное» — не синоним всего «нерыночного». Как уже говорилось выше, сам А. Олейник понимает «рынок» предельно узко — просто как занятие коммерцией [Олейник, 2006, с. 57].

119

Ср. с предыдущей редакцией: «Когда права собственности четко определены и трансакционные издержки равны нулю, то первоначальное распределение прав собственности не окажет влияния на структуру производства, если отвлечься от эффекта дохода и всех обоснований справедливости, за исключением наибольшей выгоды» [Олейник, 2003, с. 55].

120

Его ссылка на статью Р. Кутера в словаре экономической теории «Новый Пол-грейв» неуместна. Р. Кутер выделяет три альтернативные традиции в интерпретации теоремы Коуза, т.е. с его точки зрения ни о какой «обычной» ее формулировке говорить вообще не приходится [Cooter, 1982].

121

Что касается самого Р. Коуза, то он всегда считал эту оговорку излишней [Коуз, 1993, с. 158].

122

Множественность формулировок теоремы Коуза объясняется не столько содержательными разногласиями (как в случае совершенной конкуренции или эффекта дохода), сколько экспозиционными предпочтениями различных исследователей. Сам Р. Коуз видел свою задачу в том, чтобы эксплицировать неявные предпосылки, из которых исходит «стандартная» экономическая теория, но которые ею не замечаются или не осознаются. Однако многие позднейшие авторы находили правильным упоминать наряду с ними и различные явные предпосылки, которые всегда находились в поле зрения «стандартной» экономической теории (такие, например, как предпосылка рационального экономического поведения). Отсюда — неизбежный разнобой в дефинициях.

123

s См/. [Коуз, 1993; Познер, 2004; Allen, 1991; Calabresi, 1968; Coleman, 1982; Cooter, Ullen, 1988; Freeh, 1979; Dick, 1976; Hoffman, Spitzer, 1982; Medema, 1994; Polinsky, 1974; Regan, 1972; Schwab, 1988; Stigler, 1966; Zerbe, 1980]. В выборку не были включены работы, где давалось несколько альтернативных формулировок теоремы Коуза.

124

" У меня всегда вызывало недоумение, каким образом поклонникам К. Поланьи удается настаивать на «социальной укорененности» различных сфер человеческой дея-

125

тельности и в то же самое время изображать общество поделенным на множество непроницаемых отсеков. Возможно, это результат того, что их сознание само поделено на точно такие непроницаемые отсеки.

126

Стоит отметить, что терминология, используемая в этом разделе статьи А. Олейника, расходится с общепринятой. В экономической теории под денежными экстерналиями понимаются внешние эффекты, которые отражаются на ценности ресурсов, но не воздействуют на них физически. (Пример — выход на рынок новой фирмы, в результате чего снижается цена товара для всех фирм, действующих в данной отрасли.) Под неденежными экстерналиями понимаются внешние эффекты, которые воздействуют на ресурсы физически и уже через это влияют на их ценность. (Пример — потрава при взаимодействии фермеров и скотоводов.) В этом смысле все внешние эффекты, обсуждаемые в его работе, относятся к разряду неденежных (технологических) — даже когда они затрагивают только «лиц, занятых коммерцией».

127

Верно, что большинство наиболее известных примеров, обсуждаемых в «Проблеме социальных издержек», касаются производителей. В то же время едва ли не большая часть случаев, рассматриваемых Р. Коузом в разделе «Разграничение законных прав и экономическая проблема», представляют собой экстернальные ситуации с участием потребителей [Коуз, 1993, с. 107—120].

128

Похоже, А. Олейник не понял, что спор в данном случае шел об альтернативных использованиях не ресурса «пианино», а ресурса «звуковое пространство».

129

В учебниках по law and economics при рассмотрении тех разделов общего права, которые непосредственно связаны с коузовской проблематикой — о собственности, о контрактах и о неумышленном причинении вреда, вравной мере используются примеры с участием как производителей, так и потребителей (см., например, [Познер, 2004, гл. 3, 4, 6]).

130

шейся ситуации является для него наиболее эффективным. Если бы он просто наложил запрет на нарушение тишины и покоя в соседней квартире, то у Л была бы возможность самому выбрать наиболее подходящий способ интернализации внешнего эффекта. Это могло быть не обязательно проведение звукоизоляции, но и перестановка пианино, перенос занятий в другое место и т.п.

131

себя полезность одного и того же блага в зависимости от того, владеют они им или нет, расхождения между «готовностью заплатить» (willingness to pay) и «готовностью принять плату» (willingness to accept) могут быть настолько значительными, что права собственности будут навсегда «оседать» у тех агентов, к которым они попали сначала). При наличии подобных эффектов аллокация ресурсов будет меняться вместе с изменениями в распределении прав собственности. Но этим подрывается только менее значимая часть теоремы Коуза — тезис об инвариантности, тогда как тезис об эффективности остается в силе. Можно сказать, что в этих условиях она выполняется в своей «слабой» версии. Однако если принять расширенную трактовку трансакционных издержек, предложенную Д. Алленом (ее подробное изложение было дано в моих «Заметках»), то тогда отпадает и это ограничение: в этом случае возникновение эффектов на стороне спроса становится невозможным и теорема Коуза выполняется в своей «сильной» версии [Allen, 1991].

132

Формальные модели конкурентного рынка экстерналий представлены в целом ряде работ (см., в частности: [Arrow, 1968; Cooter, 1982]).

133

Подобное сочетание — наличие совершенной конкуренции на рынках «обычных» товаров и ее отсутствие на рынке экстерналий — некоторые авторы обозначают как «квазиконкурентное».

134

Ср. также: «...любая попытка обосновать тезис об эффективности, ссылаясь на конкурентное рыночное решение, сопряжена с серьезными трудностями и поэтому не может рассматриваться как адекватное доказательство теоремы Коуза» [Schweizer, 1988, р. 245-266].

135

См. интерпретацию теоремы Коуза в терминах кооперативных игр: [Aivazian, Callen, 1981; Hurwicz, 1995].

136

Ср. классическое определение трансакционных издержек, предложенное К. Дал-маном и позднее авторизованное Р. Коузом: это «издержки сбора и обработки информации, издержки проведения переговоров и принятия решений, издержки контроля и юридической зашиты контракта» (цит. по: [Коуз, 1993, с. 9]).

137

Нелегко понять, почему, когда о попытках фермера и скотовода заключить контракт о выкупе правомочия пишет сам А. Олейник, то это подается как некооперативная игра, а когда о том же говорится в моих «Заметках», то это расценивается как отказ от анализа ситуации в терминах некооперативных игр. Любому непредубежденному читателю должно быть ясно, что взаимодействие между коузовскими фермером и скотоводом описывалось в моей работе именно как некооперативное.

138

В приложении 1 к наст. гл. я пытаюсь усилить аргументацию У. Швейцера, показав, что при нулевых трансакционных издержках эффективный результат был бы достижим даже без заключения каких-либо обязывающих контрактов.

139

См. формальное доказательство этого вывода в его статье: [Hovencamp, 1990, р. 791-792].

140

Эти соображения перекликаются с анализом иррационального поведения у Г. Беккера [Becker, 1960].

141

Ср. также высказывание О. Зербе: «Говорить о торге в мире с нулевыми трансакционными издержками есть противоречие в терминах» [Zerbe, 1980, р. 85].

142

Было бы интересно узнать: по мнению А. Олейника, случайный выбор — это «критерий значимого» из какой «функциональной подсистемы общества»?

143

Стоит пояснить, что, говоря о неправдоподобности таких совпадений, я имел в виду конкретные числовые примеры, предложенные А. Олейником в его предыдущей работе, где все три величины являлись положительными. Моя оценка, естественно, не относилась к ситуациям, где все они оказываются нулевыми, т.е. где экстернальные эффекты отсутствуют.

144

По сути, нам предлагают помыслить немыслимое — что перераспределение правомочий между двумя равно «эффективными» собственниками может снижать или повышать эффективность.

145

Мне уже доводилось указывать на склонность А. Олейника к вольному обращению с чужими текстами [Капелюшников, 2006а, с. 8].

146

“Auten's argument, though plausible, is, I believe, wrong” [Coase, 1998, p. 164].

147

Любопытно, что в предыдущей работе возможность обмена равноценными благами не отрицалась [Олейник, 2003, с. 53].

148

К аналогичному выводу мы приходили уже раньше, когда говорили о предельных участках земли. Экономическая теория исходит из того, что если не все, то по крайней мере некоторые из этих участков обязательно будут возделываться. Экономические агенты будут использовать их, хотя эта деятельность будет приносить им только нормальную прибыль и никакого чистого дохода, т.е. нулевую а.

149

были, то тогда перераспределение доходов не порождало бы никаких изменений в структуре производства, т.е. эффект дохода отсутствовал бы. (Более общим формальным условием его отсутствия являлась бы квазилинейность функций полезности обоих участников.) Чтобы упростить дальнейшее изложение, я точно так же буду рассматривать любое перераспределение доходов как ненейтральное с точки зрения структуры производства.

150

Ситуация может стать неконкурентной только ex post — уже после того как фермер и скотовод оказались соседями и столкнулись с проблемой интернализации экстернального эффекта. Для полноты картины в приложении 2 к наст. гл. я рассматриваю случай приватизационного аукциона с двумя участниками, на котором строится аргументация А. Олейника.

151

Опровергать таким образом тезис об инвариантности — это все равно что опровергать теорему о существовании единственной точки равновесия, ссылаясь на то, что при иных индивидуальных предпочтениях рыночных агентов равновесие достигалось бы в другой точке!

152

По отношению к реальной экономической политике эти нормативные установки оказываются далеко не во всем идентичными. Достаточно сказать, что для установления «эффективного» собственника необходим несравненно больший объем информации, чем для того, чтобы понять, каким образом могут быть уменьшены трансакционные издержки.

153

Ср. аналогичное высказывание Г. Ховенкампа: «Чем эффективнее функционирует рынок, тем меньшими социальными издержками будут сопровождаться действия государства, если первоначальное разграничение прав собственности станет осуществляться им на основе критериев, не связанных с соображениями эффективности» [Hovencamp, 1990, р. 808}.

154

В экономике права доминирует точка зрения (идущая от Р. Познера), что хотя при установлении прав собственности суды могут руководствоваться распределительными соображениями, лучше возложить решение распределительных задач на законодательную систему регулирования, которая способна делать это — с помощью налогов и субсидий — с меньшими искажениями.

155

Обсуждая проблемы экологической политики, он замечал, что она должна строиться с учетом как минимум трех факторов: «Во-первых, что мы приобретаем и что мы теряем, сокращая существующий уровень загрязнения? Во-вторых, кто выигрывает от того, что делать разрешено, и кто проигрывает от того, что делать запрещено? В-третьих, каков будет реальный практический результат от предложенных мер с точки зрения приближения к тем целям, которых нам бы хотелось достичь?» [Coase, 1970, р. 9—10].

156

43 Для случая закрытого аукциона А. Олейник прямо заявляет, что а никогда не может быть нулевой. И хотя он допускает, что на открытом аукционе она могла бы «стремиться к нулю», из платежной матрицы, иллюстрирующей вероятный ход приватизационных торгов (см. табл. 4), однозначно следует, что и в этом случае а, по его мнению, оставалась бы положительной [Олейник, 2006, с. 65].

157

Более того, никакого перераспределения доходов не наблюдалось бы даже в том случае, если бы фермер и скотовод действовали в условиях несовершенной информации. Чтобы убедиться в этом, предположим, что приватизационные торги организованы в форме аукциона второй цены, когда победитель, предложивший наивысшую цену, должен уплатить сумму, равную второму по величине предложению. Тогда, как предсказывает теория аукционов, оптимальной стратегией для обоих участников было бы выявление ими своих истинных предпочтений, т.е. предложение цены, равной действительной ценности, которую представляет для них «приватизируемое» правомочие. Это означает, что, будучи рациональными экономическими агентами, и фермер, и скотовод заявляли бы цены, совпадающие с их ожидаемыми рентами, т.е. равные R. Допустим теперь, что после того как обоими участниками были названы одинаковые цены, государство с помощью жребия выбрало победителя, и им оказался фермер. Тогда в соответствии с условиями аукциона фермеру пришлось бы уплатить вторую из названных на нем цен, равную Л, а поскольку эта цена совпала бы с его будущей рентой от выращивания зерна, то он не получил бы никакой а. Аналогичным образом, если бы жребий пал на скотовода и победителем был признан он, то тогда ему пришлось уплатить вторую из названных на аукционе цен, равную опять-таки Л, а поскольку она совпала бы с его будущей рентой от разведения скота, то он точно так же не получил бы никакой а.

158

По некоторым пунктам наш анализ пересекается с обсуждением, представленным в работах А. Либмана и У. Хэндса [Либман, 2013; Хэнде, 2012].

159

У многих экономистов попытки «колонизации» экономической теории С ПОМОЩЬЮ психологии вызывают резкое отторжение: «Хотя экономисты, вторгающиеся в области политологии или социологии, являются экспортерами, используя инструменты экономического анализа для изучения традиционных проблем этих сестринских дисциплин, экономисты, работающие в области психологии, выступают импортерами. Поведенческие экономисты используют идеи из психологии для лучшего понимания традиционных проблем экономической теории. Такое одностороннее взаимодействие с психологией приемлемо только в том случае, если экономическая теория настолько слаба, что мы нуждаемся в психологии для реконструкции нашей дисциплины или если наши традиционные инструменты анализа ничего не могут сказать нам о психологических феноменах. Оба эти утверждения являются ложными. Экономика не настолько слаба, а психология не настолько сильна, чтобы экономисты должны были довольствоваться приложением психологии к изучению экономических проблем» [Glaeser, 2004, р. 408].

160

В то же время нельзя не отметить определенных различий в подходах поведенческой экономики и когнитивной психологии, пусть даже это всего лишьразличия в акцентах: если в фокусе когнитивной психологии находится собственно процесс мышления, то поведенческая экономика помимо мышления уделяет большое внимание различным аффективным состояниям — эмоциям, настроениям, чувствам [Angner, Loewenstein, 2007].

161

М.-Ж. Сент так описывает различия в установках неоклассической теории и «старой» поведенческой экономики: «Если экономика мейнстрима исходила из заданной функции полезности, то “старая” поведенческая экономика стремилась к открытию эмпирических законов, как можно более точно и адекватно описывающих реальное поведение людей. Если неоклассический подход прямо связывал рациональность с максимизацией полезности или прибыли, то “старая” поведенческая экономика старалась изучать следствия отклонений фактически наблюдаемого поведения от предпосылок неоклассической теории. И если экономика мейнстрима исходила из заданных альтернатив и заранее известных следствий, то отправной точкой для “старого” бихевиористского подхода служили эмпирические данные о форме и содержании функций полезности» [Sent, 2004, р. 742].

162

ности, встречающиеся в реальной жизни, они обычно описывают их как всего лишь сбои конвенциональной модели, а не как предсказания, вытекающие из какой-либо иной, конкурирующей теоретической парадигмы. Можно сказать, что если «старая» поведенческая экономика противопоставляла модели максимизирующего поведения модель не-максимимзирующего поведения, то «новая» противопоставляет модели максимизирующего поведения модель максимизирующего поведения с учетом отклонений, возникающих при определенных специфических условиях.

163

Технически теория перспектив характеризуется четырьмя главными отличиями от стандартной теории ожидаемой полезности: 1) зависимостью от референтной точки (имеющаяся у каждого агента функция ценности зависит не просто от суммы выигрыша, но также от того, насколько эта сумма отличается от некоей референтной величины, принимаемой им за базу для сравнения); 2) неприятием потерь (функция ценности имеет перегиб в референтной точке, будучи более крутой для проигрышей (отрицательных исходов), чем для выигрышей (положительных исходов)); 3) убывающей чувствительностью (функция ценности является вогнутой по отношению к выигрышам и выпуклой по отношению к проигрышам, так что ее чувствительность в обоих случаях убывает по мере удаления от референтной точки); 4) перевзвешиванием вероятностей (агенты перевзве-шивают вероятности таким образом, что переоценивают шансы маловероятных и недооценивают шансы высоковероятных исходов) [DellaVigna, 2009].

164

А с вероятностьюр также должно быть предпочтительнее получения В с вероятностью р (общий элемент — р — «устраняется»). Принцип доминирования предполагает, что если какая-либо одна опция оказывается лучше какой-либо другой при одном состоянии мира и одновременно не хуже ее при всех остальных его состояниях, то выбираться должна именно эта — доминирующая — опция. Что касается принципа инвариантности, то это, по сути, иное обозначение условия независимости от контекста, которое, как и условие транзитивности, подробно обсуждаются нами ниже. Из этих четырех аксиом наиболее критическими для конвенциональной модели рационального выбора Тверски и Канеман считают предпосылки доминирования и инвариантности. Если при нарушениях принципов устранения и транзитивности ее еще можно как-то «спасти», то при нарушениях принципов доминирования и инвариантности это оказывается невозможно [Tversky, Kahneman, 1986].

165

Впрочем, тут же он добавляет, что на самом деле это далеко не так.

166

Величина дисконтирующего множителя (discounting factor) рассчитывается как отношение 1/(1 + г)', где г— норма дисконтирования, а г— число периодов времени. Она показывает, каким количеством «текущих» долларов согласен пожертвовать индивид ради получения той или иной суммы «будущих» долларов. Скажем, дисконтирующий множитель, равный 0,9, означает, что хотя человек готов отдать сегодня 90 долл, ради получения 100 долл, через год (обладание 90 долл, прямо сейчас эквивалентно для него обладанию 100 долл, год спустя), отдать сегодня 91 долл, ради получения 100 долл, через год он уже не готов.

167

Отметим, что реальная ситуация предстает в нем в несколько упрощенном виде, поскольку каждому случаю субоптимального поведения мы ставили в соответствие лишь один, строго определенный тип ошибок. В реальности различные когнитивные и поведенческие ошибки очень часто совершаются одновременно, наслаиваясь и усиливая друг друга. Скажем, недосбережение (избыточное текущее потребление) может быть следствием и гиперболического дисконтирования, и ошибки статус-кво, и ошибки оптимизма, и эффекта фреймирования, и целого ряда других аномалий.

168

12 Благодаря такой нормативной установке «новому» патернализму удается избегать многих концептуальных ловушек, в которые попадал «старый» патернализм.

169

Оговорка относительно эффектов, затрагивающих третьих лиц, принципиально важна. Ограничение актов выбора данного человека не будет носить патерналистского характера, если оно имеет целью улучшение благосостояния других людей. Таким образом, традиционные формы государственного активизма, связанные с преодолением экстерналий или принудительным сбором налогов для финансирования общественных благ, не подпадают под рубрику патерналистских интервенций.

170

Санштейн и Талер признают, что этот общий критерий слишком расплывчат, и рассматривают три практических правила, которые могли бы служить его заменой: 1) считать «рациональными» те предпочтения, которые в данной ситуации выбора демонстрирует большинство людей; 2) считать «рациональными» те предпочтения, которые люди демонстрируют тогда, когда Делают свой выбор осознанно; 3) считать «рациональными» предпочтения, соответствующие тому варианту выбора, от которого люди отказываются реже всего, когда он предлагается им в качестве опции «по умолчанию» [Sunstein, Thaler, 2003а, р. 178]. Очевидно, однако, что здесь их аргументация попадает в порочный круг. Из данных самой поведенческой экономики следует, что вести себя иррационально может как меньшинство, так и большинство; что систематические ошибки характерны как для импульсивных, так и для осознанных решений; что ограниченно рациональные существа могут хранить верность как «хорошим», так и «плохим» опциям «по умолчанию». В этих условиях ни одно из практических правил Санштейна — Талера не позволяет сколько-нибудь однозначно реконструировать «истинные» предпочтения индивидов.

171

Согласно одному бихевиористскому исследованию, в США курильщики, проживающие в штатах с высокими акцизами на табачные изделия, оказываются счастливее курильщиков, проживающих в штатах с низкими акцизами [Gruber, Mullainathan, 2005]. Иными словами, курильщики только рады, когда государство с помощью высоких налогов принуждает их курить меньше!

172

Поскольку целью «нового» патернализма является не информирование общества, а улучшение благосостояния патронируемых индивидов, дезинформация оказывается вполне легитимной формой государственного вмешательства. Многочисленные опросы общественного мнения, проводившиеся в США, показывают, что как курильщики, так и некурилыцики сильно преувеличивают реальные риски, связанные с курением. (Скорее всего, это является результатом мощной антитабачной кампании, ведущейся в США в течение многих десятилетий.) Предоставление публике более точной информации, скорее всего, скорректировало бы эти ошибочные представления. Но поскольку это могло бы обернуться активизацией курения, почти невероятно, чтобы «новые» патерналисты могли поддержать такую политику [Leonard, 2008|.

173

К числу наиболее известных примеров политики «наджа» относится также предложенный Р. Талером план пенсионных сберегательных отчислений, названный им «Сбереги на завтра больше» [Sunstein, Thaler, 20036]. В рамках этого плана работникам предлагается подписать соглашение, после заключения которого размер взносов, вносимых ими на свои пенсионные сберегательные счета, будет автоматически возрастать при каждом повышении их заработной платы. В первой же компании, внедрившей такой план, норма сбережения работников увеличилась за два года втрое — с 3,5 до 11,6%. Он, таким образом, оказывается эффективным средством решения проблемы недосбереже-ния, помогая преодолевать сразу несколько поведенческих ошибок, которым могут быть подвержены ограниченно рациональные индивиды, — гиперболического дисконтирования, промедления, неприятия потерь. Внедрение таких планов в масштабе всей страны

174

способствовало бы, по мнению Талера, резкому изменению сберегательного поведения подавляющего большинства населения.

175

В качестве еще одной иллюстрации политики подталкивания можно сослаться на предложение бывшего мэра Нью-Йорка М. Блумберга (так и не принятое) запретить в местах публичных развлечений — кинотеатрах, парках и т.д. — продажу газированных напитков в больших емкостях. Это, по его мысли, должно было резко снизить потребление жителями города этого вредного для здоровья продукта (за счет эффекта фреймирования).

176

Показательна история антитабачной кампании в США, которая начиналась с требования обязательного размещения на пачках сигарет информации о вреде курения, продолжилась многократным повышением акцизов на табак, а закончилась полным запрещением рекламы табачных изделий на телевидении, а также запретами на курение в самолетах, общественных местах и т.д.

177

отсылки к эффекту первоначальной наделенности. Его обсуждение привело к появлению множества предложений по радикальному пересмотру действующих норм в самых различных отраслях права, таких как имущественное право, деликтное право, договорное право, законодательство об интеллектуальной собственности и др. [Wright, Ginsburg, 2012, р. 11].

178

Де-факто «новый» патернализм исходит из неявного предположения, что социальные издержки, связанные с индивидуальными поведенческими ошибками, чрезвычайно велики, тогда как социальные издержки, связанные с государственным регулированием, пренебрежимо малы [Wright, Ginsburg, 2012].

179

При этом, как писал Ф. Хайек, чаще всего институты заставляют людей быть более рациональными вопреки их желаниям [Хайек, 1992].

180

ный 0,80 (80 центов через два года представляют для него такую же ценность, как 1 доллар через три). Наконец, когда он сравнивает текущий момент со следующим годом, то использует дисконтирующий множитель, равный 0,70 (70 центов, полученные прямо сейчас, оказываются эквиваленты для него 1 доллару, полученному через год). Какую из этих величин следует выбрать в качестве отражающей «истинную» норму предпочтения времени данного человека? На этот вопрос бихевиористский подход не дает никакого ответа.

181

Любопытно отметить, что Уильям Хатт, британский экономист, первым введший в научный оборот выражение «суверенитет потребителя», также рассматривал человека как крайне иррациональное по своей природе существо [Persky, 1993].

182

начала полностью принадлежали мейнстриму и никакой отдельной «гетеродоксальной» школы никогда не составляли.

183

В поведенческих терминах идея «неоклассического синтеза» фактически предполагает, что до достижения экономикой состояния полной занятости участники рынка ведут себя как нерациональные, а после ее достижения — как рациональные экономические агенты.

184

Опубликовано в: Вопросы экономики. 2001. № 1.

185

Автор благодарит В. Гимпельсона, В. Гутника, А. Зудина, Я. Паппэ, А. Полетаева

и Н. Ранневу за ценные комментарии, высказанные при обсуждении данной работы.

186

Помимо специализированных публичных механизмов инфорсмента (полиции, судов, тюрем) существует множество иных дисциплинирующих средств. К примеру, кровная месть, остракизм, осуждение окружающих, чувства вины и стыда (возникающие при нарушении интериоризированных моральных норм) и т.д.

187

В одном отношении эта спортивная аналогия, возможно, хромает. Основной массив социальных и экономических взаимодействий можно отнести к категории игр с положительной суммой, тогда как футбол — это игра с нулевой суммой (если, конечно, не принимать в расчет того удовольствия, которое он способен доставлять болельщикам).

188

Строго говоря, любые обобщения, касающиеся институциональной системы, подлежат переводу в вероятностный формат. Встретив утверждение «такой-то институт работает так-то», его следует читать с обязательной поправкой: «такой-то институт в большинстве случаев работает так-то».

189

С этой точки зрения систему централизованного планирования можно рассматривать как попытку перестроить современное общество с развитым разделением труда, заменив абстрактные правила на предельно конкретные, каковыми по замыслу должны были стать плановые задания, четко предписывающие, кому, что, как и когда делать. Социалистический проект, как показали экономисты неоавстрийского направления, был изначально обречен на провал, так как исходил из глубоко ошибочных представлений об информационной природе современного сложно организованного общества. В хайековских терминах, это была попытка перейти от общественного устройства, опирающегося на абстрактные правила, к общественному устройству, опирающемуся на конкретные приказы и распоряжения из некоего единого центра.

190

норм определенный минимум формализованных «правил игры». Его рассмотрение не входит в мои задачи.

191

Если страны Центральной и Восточной Европы приступали к реформам в обстановке мощного национального подъема, то Россия — в психологической атмосфере, сложившейся после исчезновения СССР. Отсюда — неодинаковое восприятие стартовых издержек «транзита», что не могло не сказаться на траекториях последующего развития.

192

Страны СНГ выведены за рамки обсуждения. Очевидно, что многие тенденции, характерные для российской переходной экономики, получали в них еще более концентрированное выражение.

193

Я оставляю в стороне вопрос, в какой мере расцвет неформальных отношений и теневых практик в пореформенный период был естественным продолжением тенденций, действовавших при прежней системе (точка зрения С. Кордонского), а в какой -результатом ее краха (точка зрения Д. Старка) [Кордонский, 2000; Старк, 1996].

194

Впрочем, было бы ошибкой противопоставлять формальные и неформальные институты по принципу «или — или». Для устойчивого функционирования больших сообществ необходимы как те, так и другие. В эффективно работающей институциональной системе они не исключают, а, скорее, дополняют друг друга (при этом базовый уровень всегда составляют неформализованные отношения и имплицитные контракты). Наличие формальных «правил игры» создает условия для выработки иных моделей неформального взаимодействия (чаще всего — более сложных), которые не могли бы возникнуть при их отсутствии. Другими словами, внедрение формальных регуляторов ведет не столько к вытеснению, сколько к переструктуризации неписаных законов и норм поведения. В каком-то смысле любая институциональная реформа — это поиск их оптимального сочетания.

195

«Прозрачность» можно определить как легкость в получении достоверной информации о том, насколько точно те или иные участники рынка придерживаются установленных правил.

196

Многие из них не только начинают функционировать в персонализированном, неуниверсалистском режиме, но зачастую приобретают иной смысл. Пример, ставший уже общим местом, — институт банкротства. Одна из его главных функций — защита от ущерба, который могут нанести кредиторам неплатежеспособные заемщики; в российских же условиях этот институт по большей части служит орудием по установлению контроля над наиболее привлекательными и потенциально платежеспособными компаниями.

197

С гипертрофией неформальных отношенческих сетей сталкивались многие развивающиеся страны. Однако двухсекторная модель приложима и к ним (хотя и с ббльшими оговорками и ограничениями). Даже когда неформальный сегмент разрастался в них до гигантских размеров, рядом с ним сохранялся легальный сегмент, который в общем продолжал функционировать в соответствии с формально-контрактными принципами и нормами (зарплата выплачивалась, кредиты возвращались и т.д.).

198

Когда такой «импорт» все же происходит, он чаще всего принимает форму «призвания варягов», как в знаменитом эпизоде из начальной истории России.

199

По формулировке историка В. Хуторского, российскому обществу скорее присуща традиция подчинения не законам и правилам, а распоряжениям и приказам.

200

Сошлюсь на результат, полученный в одном из опросов «Российского экономического барометра». По усредненной оценке респондентов РЭБ, нужно шесть месяцев подряд ничего не платить работникам, чтобы подвигнуть их на серьезный конфликте руководством предприятий. Хотя эта оценка является, по-видимому, завышенной, она дает наглядное представление о том, насколько велики издержки коллективных действий в обществе с отключенными формальными регуляторами.

201

Можно возразить: хотя неформальная сделка не подлежит официальной регистрации, ничто не мешает четкой фиксации ее условий. Но, во-первых, попытка жестко прописать все детали такой сделки способна подорвать саму основу неформального взаимодействия, поскольку служит демонстрацией недоверия к партнеру. Во-вторых,

202

хотя никакой договор не в состоянии предусмотреть всех возможных будущих осложнений, формальные контракты обладают в этом отношении важным преимуществом. Когда пробелы обнаруживаются в содержании формальных сделок, закон как бы «впитывает» в них неоговоренные пункты по умолчанию (default mechanisms). Неполноту неформальных сделок таким образом компенсировать невозможно.

203

По замечанию американского исследователя А. Грейфа, «размер рынка ограничивается способностью защищать (to enforce) обменные отношения» [Greif, 1987].

204

См.: [Fukuyama, 1995]. Похоже, в этом отношении между западным и российским бизнесом существует принципиальное расхождение. В общем виде его можно выразить так: в одном случае исходной является установка на «авансирование» доверия, которая корректируется по мере того, как о партнере (потенциальном или фактическом) накапливается негативная информация; в другом — установка на «авансирование» недоверия, отказ от которой происходит по мере того, как появляется возможность убедиться в надежности партнера. А наличие достаточно большого количества игроков с кооперативными установками, как показывает теория игр, — критическое условие, позволяющее избегать «плохих» равновесий.

205

В конечном счете репутация — это демонстрация неукоснительного следования правилам, включая добровольно принятые самоограничения. Конечно, она важна при любых типах деловых отношений — как формальных, так и неформальных. Вопрос только в том, является ли информация о ней публичной (как в первом случае) или остается достоянием сравнительно узкого круга игроков (как во втором случае). Соответственно и стимулы к инвестированию в репутацию будут неодинаковыми.

206

21 Сознание, свыкшееся с «переходным» укладом жизни, может воспринимать сдвиг от неформальных регуляторов к формальным как ущемление свободы, и в каком-то смысле это, наверное, действительно так. Не следует, однако, забывать, что неписаные нормы и правила также являются ограничителями, пусть и иного рода. При какой системе свобода экономической деятельности оказывается стеснена меньше — где предприниматель, однажды обманув партнеров, теряет репутацию и лишается возможности заниматься бизнесом дальше, или где он может нарушать контрактные обязательства неограниченное число раз, но в одном случае из десяти рискует стать жертвой заказного убийства? Однозначный ответ здесь едва ли возможен.

207

К тому же за универсалистской риторикой могут скрываться групповые интересы тех или иных влиятельных кланов.

208

Ср., например, классификацию С. Пейовича: «Право собственности на имущество состоит из следующих правомочий: 1) права пользования имуществом (usus); 2) права пожинать приносимые им плоды (usus fructus); 3) права изменять его форму и субстанцию (abusus) и 4) права передавать его другим лицам по взаимно согласованной цене. Последние два правомочия определяют право собственника на осуществление изменений в ценности его имущества и представляют собой фундаментальные компоненты права собственности» [Pejovich, 1976].

209

‘ Опубликовано в: Российский журнал менеджмента. 2006. Т. 4. № I.

210

В основу настоящей работы положен доклад, представленный на Методологиче

ском семинаре Института мировой экономики и международных отношений РАН, чем и обусловлен не вполне «академический» стиль изложения. Этим же объясняется известная несбалансированность обсуждения: одни проблемы рассматриваются более подробно, другие лишь пунктирно. Однако, учитывая, какое большое внимание в дискуссиях последних лет уделяется проблемам концентрации собственности, автор надеется, что представленный обзор окажется интересен достаточно широкому кругу читателей — не только экспертам, но и всем, кому хотелось бы лучше понять, как устроен и по каким законам развивается современный крупный бизнес в ведущих экономиках мира.

211

В Германии эти институциональные нововведения были достаточно ограниченными, но в Японии они оказались весьма далеко идущими, вызвав очень серьезные изменения в деятельности корпоративного сектора.

212

’ С одной стороны, чем больший пакет акций сосредоточен в руках крупнейших собственников, тем жестче и эффективнее контроль за деятельностью менеджмента и тем ниже издержки, связанные с его оппортунистическим поведением. С другой стороны, чем больший пакет акций сосредоточен в руках крупнейших собственников, тем труднее контролировать их деятельность другим акционерам и тем выше издержки, связанные уже с их оппортунистическим поведением.

213

В модели В также имеет место отделение собственности от контроля, но только иного типа, чем в модели И< Простейшим примером может служить использование акций двойного класса — скажем, простых и привилегированных. Представим себе фирму, акционерный капитал которой распределяется между контролирующим собственником и остальными акционерами в пропорции 1 к 9, но при этом все акции, принадлежащие первому, являются голосующими, тогда как все акции, принадлежащие вторым — неголосующими. В этом случае все права на контроль (control rights), т.е. на участие в принятии решений, окажутся сконцентрированы в руках единственного акционера, тогда как права на денежный поток (cash flow rights), т.е. на участие в прибыли, рассредоточены среди всех акционеров компании. Тогда с помощью различных манипуляций (например, трансфертных цен) контролирующий собственник может сделать так, что все выгоды от проектов фирмы будут доставаться ему, при том что основную часть издержек по их финансированию будут нести другие.

214

Кроме того, в рамках модели Wразрывается жесткая связь между высшей управленческой деятельностью и наличием богатства, которая характерна для семейных фирм с концентрированной структурой собственности. Доступ к руководству компаниями получают талантливые менеджеры, не располагающие большим личным состоянием. В результате судьба компаний перестает зависеть от такого непредсказуемого фактора, как передача предпринимательских способностей от основателей бизнес-династий к их потомкам. (Как известно, самая распространенная причина крушения подобных династий — утрата наследниками предпринимательского духа и деловых качеств «отцов-основателей».)

215

Если рыночный механизм отбора действует активно, то можно ожидать, что для каждой конфигурации собственности будет отыскиваться ниша, где ее плюсы максимально перевешивают минусы и где она обладает наибольшими преимуществами по сравнению с альтернативными конфигурациями собственности. Именно с этим связан тот факт, что в любой реальной экономике наблюдается огромное разнообразие форм организации экономической деятельности.

216

Не все исследователи согласны с такой аргументацией. Так, М. Роу обращает внимание на тот факт, что потенциальные потери от оппортунизма контролирующих агентов складываются из двух основных элементов: во-первых, издержек, связанных с неэффективностью их деятельности (shirking), и, во-вторых, издержек, связанных с их нечестным поведением (stealing). Усиление прав инвесторов сокращает издержки второго типа, но никак не влияет на издержки первого типа. В изменившихся условиях инвесторы начинают чувствовать себя более защищенными от риска увода активов как со стороны профессиональных менеджеров, так и со стороны блокхолдеров. Если же вдобавок они полагают (не без оснований), что стимулы к принятию эффективных решений у владельцев крупных пакетов акций должны быть сильнее, чем у наемных управляющих, то в таком случае расширение прав инвесторов может вести не к снижению, а к повышению уровня концентрации собственности [Roe, 2003].

217

1930-е годы оказались решающим периодом в эволюции национальных моделей корпоративного управления большинства экономически развитых стран, включая США [Roe, 1994].

218

Стоит отметить важное концептуальное различие между «правовой» и «политической» теориями корпоративного управления. Согласно первой, собственность будет оставаться концентрированной до тех пор, пока потенциальные (мелкие) инвесторы не смогут в достаточной мере противостоять оппортунизму блокхолдеров; согласно второй — она будет оставаться концентрированной до тех пор, пока они не смогут в достаточной мере противостоять оппортунизму менеджеров.

219

Исследования последних лет поставили предполагаемые преимущества банковского капитализма под серьезное сомнение. Они показали, что и в Германии, и в Японии роль банковской системы как источника инвестиций и как гаранта хорошего корпоративного управления была сильно преувеличена [Fohlin, 2004; Morck, Nakamura, 2004]. Теоретический анализ выявил также некоторые дефекты, внутренне присущие «банко-пентричной» модели корпоративного управления. Кредитная функция является основой деятельности банков, так что в первую очередь они оказываются озабочены тем, как обеспечить своевременный возврат выданных кредитов и регулярное получение процентов по ним. Вследствие этого можно ожидать, что; 1) банки будут избегать высокоприбыльных проектов даже с относительно умеренным уровнем риска; 2) банки будут склонны переинвесгировать в материальные активы, которые могут выступать обеспечением при предоставлении кредитов, и недоинвестировать в нематериальные активы (knowledge-based assets); 3) неизбежный отпечаток на принимаемые банками решения будет накладывать конфликт интересов, типичный не только для них, но и для других финансовых институтов. Его суть удачно выразил руководитель одной крупной голландской страховой компании: «Являясь членом Совета директоров какой-либо корпорации, — заметил он, — очень трудно голосовать сегодня против предложений ее менеджеров, если ты знаешь, что завтра с этими же людьми тебе предстоит перезаключать страховой договор».

Однако с точки зрения обсуждаемой темы наиболее важным является вопрос, который мы задавали применительно к нефинансовым корпорациям: какова структура собственности самих контролирующих банков? (В иных терминах — кто контролирует контролера?) Если она распыленная (банки контролируют профессиональные менеджеры), то можно ожидать, что в несколько измененном виде будут воспроизводиться проблемы, традиционно порождаемые моделью W', если концентрированная (банки контролируют блокхолдеры), то можно ожидать, что в несколько измененном виде будут воспроизводиться проблемы, традиционно порождаемые моделью В.

220

Необходимо отметить, что для Японии и Германии представленные на рис. XII.1 оценки рассчитывались с учетом институциональной специфики этих стран. В случае Японии производилось суммирование пакетов акций, принадлежащих компаниям — членам одних и тех же бизнес-групп. В случае Германии все акции мелких держателей, которыми «по доверенности» могли распоряжаться банки, приписывались соответствующим банкам. Без такой переадресации распределение крупнейших корпораций этих стран по типам контроля выглядело бы практически таким же, как в США.

221

В частности, такая позиция нашла отражение в некоторых предложениях Европейской комиссии (см., например, [European Commission, 2003]).

222

Существуют теоретические работы, которые показывают, что в определенном институциональном контексте (прежде всего при слабой защищенности прав собственности) формирование коалиции из нескольких крупных владельцев может быть более эффективным, чем сосредоточение преобладающей части собственности в руках одного крупнейшего держателя. Объясняется это тем, что коалиция из участников, располагающих сопоставимыми пакетами акций, способна успешнее ограничивать экспроприирующее поведение друг друга. Другое потенциальное преимущество подобной конфигурации собственности состоит во взаимодополняемости опыта, компетенции и социального капитала, имеющихся у членов коалиции. Говоря иначе, при определенных условиях коалиция из нескольких крупных собственников может становиться оптимальной, позволяя минимизировать совокупные издержки, связанные с оппортунизмом как наемных менеджеров, так и мажоритарных собственников. Она оказывается способна обеспечить эффективный мониторинг поведения, с одной стороны, менеджеров и, с другой — собственных членов. В результате такая более сбалансированная, менее асимметричная конфигурация собственности может содействовать максимизации рыночной стоимости компании (см.: [Bennedsen, Wolfenzon, 2000; Dyck, 2000]).

223

Опубликовано в: Вопросы экономики. 2008. № 3.

224

Я благодарен за комментарии и критические замечания А.Ю. Зудину, Я.Ш. Паппэ и В.Л. Тамбовцеву. Моя особая благодарность — Э.Д. Азарх, любезно предоставившей опросные материалы Левада-Центра.

225

См.: [Аузан, 2004; Дмитриев, 2006; Зоркая, 2005; Милов, 2006; Привалов, 2005; Явлинский, 2007]. А также: Вера в несправедливость мира и экономический рост// Открытый семинар «Полит.ру». 29.09.2006. ; «Власть выходит на баррикады нелегитимных реформ». Беседа с Виталием Найшулем и Ольгой Гуровой // Аналитика. «Полит.ру». 07.04.2005. ; Капелюшников Р. Неспортивное поведение и легитимность приватизации // «Полит.ру». 17.03.2006. ; Маслов О.

226

Строго говоря, классификация институциональных режимов должна быть как минимум трехмерной, учитывая три возможные альтернативы: 1) наличие/отсутствие фактического права собственности; 2) наличие/отсутствие легального титула собственности; 3) наличие/отсутствие общественного признания права собственности. Но чтобы не перегружать изложение, я ограничусь рассмотрением более простой, двумерной классификации.

227

Впрочем, после того, как страны Латинской Америки начали активно проводить политику приватизации, в них также возникли зоны с пониженной легитимностью собственности [Panizza, Yanez, 2005].

228

Как мне кажется, смешение вопроса об ограниченной легальности прав собственности (отсутствии юридической чистоты) с вопросом об их недостаточной легитимности (отсутствии общественного признания) характерно для подхода Г. Явлинского. См.: [Явлинский, 2007].

229

В русском переводе для передачи смитовского propriety выбран явно неадекватный вариант — «приличие».

230

Пожалуй, самое интересное в рассуждениях Смита о propriety — это его убежденность в том, что человек не сводим без остатка к собственным частным интересам: ему дано вставать над ними, занимая, по смитовскому выражению, позицию «беспристрастного наблюдателя» (impartial spectator). Конечно, способность любого конкретного человека смотреть на окружающее глазами «беспристрастного наблюдателя» всегда относительна. Во-первых, доступная ему информация никогда не бывает совершенной. Во-вторых, возможность высвобождаться из-под власти собственных интересов также неизбежно ограничена. Однако такая способность — пусть несовершенная — все же существует и именно это, по мнению Смита, позволяет людям несмотря ни на что подниматься над ними, пытаясь оценивать веши не с точки зрения utility, а с точки зрения propriety.

231

Полностью это знаменитое место из «Богатства народов» звучит так: «...остается и утверждается простая и незамысловатая система естественной свободы. Каждому человеку, пока он не нарушает законов справедливости, предоставляется совершенно свободно преследовать по собственному разумению свои интересы и конкурировать своим трудом и капиталом с трудом и капиталом любого другого лица и целого класса» [Смит, 2007, с. 647]. Любопытно, что при его цитировании смитовское упоминание «законов справедливости» чаще всего опускается.

232

Нужно, впрочем, оговориться, что, с точки зрения Г. Явлинского, «игра не по правилам» — далеко не самый главный фактор низкой легитимности российской крупной частной собственности [Явлинский, 2007, с. 15].

233

В этом смысле весьма показательно такое, например, высказывание: «Обвинения бизнеса в нечестности являются идиотическими по той простой причине, что бизнес всегда зарабатывал, зарабатывает и будет зарабатывать деньги. Если бизнес существует в обществе, где дают взятки, бизнес всегда будет их давать. Требование честности можно предъявлять только к публичной власти, организующей правила общей жизни, в том числе делающей приватизацию, и только здесь может обсуждаться вопрос легитимности собственности» (Вера в несправедливость мира и экономический рост // Открытый семинар «Полит.ру»),

234

Сумма ответов «Пересмотреть результаты приватизации в тех случаях, когда предприятия стали хуже работать/хуже платить налоги/задерживать зарплату»; «Пересмотреть результаты приватизации в отношении крупнейших предприятий важнейших отраслей экономики»; «Полностью пересмотреть результаты приватизации».

235

Первая группа — «Мы едва сводим концы с концами; денег не хватает даже на продукты»; вторая — «На продукты денег хватает, но покупка одежды вызывает фи-

236

Из данных о том, как люди распорядились ваучерами, следует еще один любопытный вывод. Похоже, что наименьшей толерантностью по отношению к приватизации и ее результатам отличаются те, кто вложили свои ваучеры в чековые инвестиционные фонды.

237

ВЦИОМ. Пресс-выпуск№ 842. 21.12.2007. . За полный или частичный пересмотр итогов приватизации в этом опросе высказались 73% владельцев и топ-менеджеров частных компаний.

238

Сходный вывод делается в работе: [Denisova, Eller, Fry, Zhuravskaya, 2007].

239

Ограничусь единственной иллюстрацией, показывающей, что подобная убежденность возникла не на пустом месте. В процессе приватизации достаточно широко использовался метод инвестиционных конкурсов. Однако, насколько мне известно, не было ни одного случая, когда бы новые собственники, победившие на таких конкурсах, затем скрупулезно, пункт за пунктом выполняли условия инвестиционной программы,

240

и можно назвать лишь два-три случая, когда из-за их невыполнения приватизированные активы возвращались обратно государству.

241

Неожиданно низкий результат для случая залоговых аукционов, скорее всего, связан с тем, что в опросе ИСПИ РАН для их обозначения использовалось официальное название, которое могло быть плохо знакомо большинству опрашиваемых. Вполне вероятно, что при замене выражения «залоговые аукционы» выражением «олигархическая приватизация» отмеченная закономерность приобрела бы строго монотонный характер.

242

жуток времени. Но это не избавляет такого рода действия от народной оценки. ...хорошее от плохого люди отличают» (см.: «Власть выходит на баррикады нелегитимных реформ». Беседа с Виталием Найшулем и Ольгой Гуровой). Как можно заключить из этого высказывания, В. Найшуль также исходит из того, что представления о легитимности/нелеги-тимности собственности основываются на метаправовых критериях «хорошести» и «пло-хости». Однако он, похоже, склоняется к мысли, что ядро этих представлений является культурно-специфическим (откуда, например, следует, что восприятие приватизации в России должно принципиально отличаться отеє восприятия в других странах), тогда как я — вслед за А. Смитом — склонен скорее полагать, что в основном оно существует поверх культурных или социальных границ. Дополнительное обсуждение этого вопроса см. в приложении к наст. гл.

243

По данным Левада-Центра, среди молодежи идею полной или частичной деприватизации поддерживает 61%, среди студентов и учащихся — 52%, что соответственно почти на 15 п.п. и на 25 п.п. ниже, чем среди всех опрошенных (см. табл. XIII.3). Этот разрыв — в той мере, в какой он является отражением не возрастного, а поколенческого эффекта — свидетельствует о том, что процесс угасания памяти о приватизации 1990-х годов уже идет. Однако некоторые комментаторы, как, например, Г. Явлинский, считают, что полагаться на него было бы опасно: «Естественно-исторический путь постепенного стихийного осознания обществом легитимности существующего распределения собственности является для России неприемлемым в силу слишком длительных временных горизонтов этого процесса. ...Если эта проблема будет оставлена без надлежащего внимания со стороны власти и общества, процесс модернизации российской экономики и общества будет фактически блокирован. Развитие, скорее всего, пойдет по пути существования страны в качестве дальней периферии мировой экономики, что, в свою очередь, будет угрожать территориальной целостности и государственному суверенитету. Соответственно, решение проблемы легитимации крупной частной собственности не может быть поручено стихийной естественной эволюции, а требует сознательных мер государства по поиску эффективных решений, которые могли бы быть приняты и поддержаны как бизнес-сообществом, так и населением в целом» (Явлинский Г. Пакт экономической легитимности //gazeta.ru. 9—10.07.2007. ).

244

Конечно, это не значит, что многие из перечисленных мер не являются сами по себе желательными или необходимыми. Это означает только, что намного правильнее было бы обсуждать их вне прямой связи с проблемой легитимности собственности.

245

Еще одно важное отличие состоит в том, что в Великобритании приватизация была точечной, что по определению делало любые возможные провалы в легитимности адресными и персонализированными.

246

Ср. высказывание К. Сонина: «...если, допустим, парламент сегодня предложит амнистировать итоги приватизации в обмен на три миллиарда долларов компенсаций, то никто не сможет гарантировать, что завтра не будет принят другой закон, требующий доплатить еще немного. И с каждым разом “олигархи” будут становиться все слабее, а платить все охотнее» (Фонд либеральная миссия. Легитимность приватизации и доверие в обществе).

247

Однако периферию этих представлений вполне могут определять именно культурно-специфические факторы.

248

В последнее время как в академической литературе, так и в средствах массовой информации активно обсуждается проблема предполагаемой или реальной нехватки в современной российской экономике квалифицированных рабочих (т.е. представителей «синеворотничковых» профессий, занятых сравнительно сложными видами физического труда). Во избежание возможных недоразумений отметим особо, что анализ этой проблемы выходит за рамки настоящей работы. Подробнее см.: [Гимпельсон, Капелюшников, Лукьянова, 2007; Российский работник: образование, профессия, квалификация, 2011, гл. 7].

249

Развернутый анализ проблемы качества образования представлен в работах: [Капелюшников, 2008; Российский работник: образование, профессия, квалификация, 2011, гл. 1].

250

Без учета лиц, не указавших уровень образования. Источник: Росстат.

251

равно составит порядка 55%, т.е. останется на уровне, сопоставимом с другими мировыми лидерами — Канадой и Израилем.

252

Мы оставляем без рассмотрения динамику показателей приема и выпуска для учреждений профессионального образования. С небольшими сдвигами во времени назад (в случае приема) или вперед (в случае выпуска) они менялись по тем же траекториям, что и показатели численности студентов. Их подробный анализ для более раннего периода представлен в работе [Полетаев, Савельева, 2002].

253

Впрочем, в России доля отсева из вузов относительно невелика — порядка 20%, что является одним из самых низких показателей в мире.

254

Сам Беккер не обнаружил никаких признаков ни того ни другого, что позволило ему отвергнуть вывод о том, что в современной американской экономике наблюдается быстрое сжатие сегмента высокооплачиваемых рабочих мест, на которых можно продуктивно использовать труд работников с дипломами университетов и колледжей.

255

Единственное исключение — лица с незаконченным высшим образованием, уровень безработицы среди которых оказывается выше среднего по стране. Естественно связать это со спецификой трудового поведения студентов вузов, заинтересованных в получении такой работы, которую можно было бы совмещать с учебой.

256

РМЭЗ представляет собой общенациональное лонгитюдное обследование домохозяйств и проводится один раз в год Исследовательским центром ЗАО «Демоскоп» совместно с Институтом социологии РАН, Институтом питания РАМН и Университетом Северной Каролины в Чепл Хилле (США). Исходная выборка составляет около 5 тыс. жилищ-домохозяйств (порядка 12 тыс. респондентов), расположенных в 160 населенных пунктах в 35 субъектах Российской Федерации. Выборка построена таким образом, что результаты обследования являются репрезентативными по России в целом. Обследование НОБУС было проведено Росстатом при поддержке Всемирного банка в мае 2003 г. Выборка включала около 45 тыс. домохозяйств и являлась представительной для 46 субъектов РФ. ОЗПП проводятся Росстатом начиная с 2005 г. один раз в два года. Итоговую базу ОЗПП составляет информация о примерно 750 тыс. работниках по всем субъектам Российской Федерации. Выборка ограничена традиционным корпоративным сектором — крупными и средними предприятиями и организациями и не включает субъекты малого предпринимательства с численностью занятых менее 15 человек.

257

Наиболее серьезные расхождения существуют между РМЭЗ и НОБУС, с одной стороны, и ОЗПП — с другой. ОЗПП намного превосходят РМЭЗ и НОБУС как по размерам выборки, так и по охвату регионов. Кроме того, информация об отдельных работниках собирается в них из кадровой и бухгалтерской отчетности предприятий, а не путем опроса работников, что резко повышает ее надежность. Однако ОЗПП включают только работников крупных и средних предприятий, занятых полное рабочее время, причем с исключением ряда как самых низко- (сельское хозяйство), так и самых высокооплачиваемых отраслей (финансы и государственное управление).

258

Все приводимые ниже оценки получены путем оценивания «канонического» минцеровского уравнения заработков, включавшего в качестве зависимой переменной логарифм часовой заработной платы, а в качестве независимых переменных показатели пола, образования, трудового стажа и квадрата трудового стажа. По всем обследованиям для всех лет коэффициенты регрессии при переменных образования статистически значимы на 1-процентном уровне доверительной вероятности.

259

" Более высокие оценки по НОБУС, чем по ОЗПП, на рис. XIV. 15 объясняются неодинаковым отраслевым охватом — более широким в НОБУС и более узким в ОЗПП. При пересчете норм отдачи поданным НОБУС для того же круга отраслей, что в ОЗПП, их величина снижается до 8,9% (в том числе до 7,4% у мужчин и до 10,2% у женщин), что меньше аналогичных оценок поданным ОЗПП.

260

Как уже отмечалось, причиной более высоких результатов по НОБУС, чем по ОЗПП, является неодинаковый охват отраслей. При пересчете «премий» за высшее образование по данным НОБУС для того же круга отраслей, что представлены в ОЗПП, их величина снижается до 64% (в том числе до 49% у мужчин и до 77% у женщин) и оказывается, таким образом, ниже оценок поданным ОЗПП.

261

В то же время, как отмечалось выше, за рамками ОЗПП остаются отрасли с наиболее низкими (сельское хозяйство) и наиболее высокими (финансы и государственное управление) показателями оплаты труда, что также может вести к недооценке «премий» за высшее образование.

262

Впервые такой подход был предложен в: [Hecker, 1992]. Этот подход достаточно грубый, но им, например, активно пользуются эксперты ОЭСР (см.: [OECD, 2009]).

263

Первоначально при проведении ОНПЗ Росстат пользовался традиционным «советским» классификатором занятий. Это делает данные о профессиональной структуре рабочей силы, относящиеся к первой половине 1990-х годов, несопоставимыми с данными, относящимися к более поздним периодам. Если все же попытаться оценить на их основе долю работников с третичным образованием, занятых по профессиям, не требующим высокой квалификации, то оказывается, что в 1992 г. она уже приближалась к 30%, а к 1996 г. выросла почти до 40%. Сравнив эти оценки с оценками, относящимися к концу 2000-х годов, можно сделать вывод, что бурный посткризисный рост российской экономики способствовал снижению масштабов недоиспользования накопленного ею человеческого капитала до уровней, наблюдавшихся в конце существования советской системы.

264

Конечно, улучшение соотношения между объемом спроса и объемом предложения высококвалифицированной рабочей силы не исключает того, что соотношение между структурой спроса и структурой предложения могло в этот период ухудшиться, т.е. доля выпускников вузов и ссузов, хотя и попадающих на верхние этажи профессионально-квалификационной иерархии, но при этом занятых не по тем специальностям, на которые они учились, могла возрасти. Развернутый анализ этой формы недоиспользования человеческого капитала см.: [Российский работник..., 2011, гл. 5].

265

Опубликовано в: Вопросы экономики. 2013. № 1—2.

266

Автор выражает искреннюю благодарность М.Л. Аграновичу, Г.В. Андрущаку,

О.Б. Жихаревой и Т.Л. Хорьковой за помощь в получении данных.

267

На российских данных приведенные величины издержек и выгод, связанных с инвестированием в человеческий капитал, оценивались для ряда образовательных групп в работе М.Е. Баскаковой [2002]. Однако оценки в ней производились с использованием недостаточно отработанной методологии, отличной от подхода Джоргенсона — Фраумени, и, кроме того, в ней не делалось попыток измерить страновой запас накопленного человеческого капитала.

268

ся на долю человеческого капитала, приведенные оценки предполагают, что его валовой объем в России в 2000 г. должен был составлять порядка 300 млрд долл., а его душевой уровень — порядка 2 тыс. долл. Оценить степень реалистичности подобных выкладок можно, указав, например, что в России уровень неосязаемого капитала в расчете надушу населения был на треть меньше, чем в Сенегале, в 1,5 раза — чем в Никарагуа, примерно в 2 раза — чем в Албании или Шри-Ланке, в 4 раза — чем в Тунисе, в 5 раз — чем в Латвии, в 7 раз — чем в Эстонии и т.д.

269

Подробный анализ «натуральных» характеристик человеческого капитала России в межстрановой перспективе дан в наших предшествующих работах, к которым мы отсылаем заинтересованного читателя [Капелюшников, 2008; Российский работник..., 2011, гл. 1].

520

270

Подробный критический анализ расчетов Т. Шульца представлен в работе: [Мар-цинкевич, 1967].

271

Описание и анализ методологии Дж. Кендрика см.: [Капелюшников, 1981].

272

Одно из немногих исключений — недавняя работа по Финляндии А. Коккинена [Kokkinen, 2008].

273

Впрочем, существует немало работ, где для подсчетов человеческого капитала рекомендуется, напротив, использовать более низкую норму дисконтирования [Li et al., 2009; Fraumeni, 2010; Liu, 2011].

274

Неясно также, насколько оправдано использование одной и той же нормы дисконтирования для всех индивидов независимо от того, на какой стадии жизненного цикла они находятся. Скажем, у молодых и пожилых она, скорее всего, будет не одинаковой.

275

Это обстоятельство учитывается в альтернативном подходе, предложенном К. Муллиганом и X. Сала-и-Мартином [Mulligan, Sala-i-Martin, 1997]. Их расчеты также основываются на учете доходов, однако накопленный человеческий капитал предстает в них не как стоимостная, а как индексная величина. Запас человеческого капитала оценивается этими авторами как частное отделения годового фонда оплаты труда на заработную плату работников с нулевым образованием. Обосновывается подобная процедура тем, что величина заработной платы, которую получают работники, зависит не только от накопленного ими человеческого капитала (знаний, навыков и т.д.), но также от объема доступного им физического капитала и используемых ими технологий. (Этот результат формально следует из базовой неоклассической теории экономического роста.) Так, работники с данным уровнем образования будут зарабатывать больше в регионах с более высокой капиталовооруженностью труда (где на одного занятого приходится больший объем физического капитала). Если это так, то тогда заработки работников с данным уровнем образования не могут рассматриваться как показатель отдачи от вложений в человеческий капитал. Поскольку, по мысли Муллигана и Сала-и-Мартина, работники с нулевым образованием всегда и везде располагают одним и тем же неизменным объемом человеческого капитала, рост их заработков может быть связан только с техническим прогрессом и накоплением физического капитала. Соответственно мы можем получить оценку запаса человеческого капитала, очищенную от эффектов, связанных с влиянием на трудовые доходы технического прогресса и накопления физического капитала, если разделим фонд оплаты труда на заработную плату необразованных работников. Из расчетов Муллигана и Сала-и-Мартина следует, что в США объем человеческого капитала сокращался в период между 1940 и 1950 гг., а затем постоянно рос вплоть до 1990 г. Но если с 1980 по 1990 г. он увеличился на 52%, то за все три предыдущих десятилетия всего лишь на 17%.

276

" Неочевидно также, что распределение времени индивидов между рыночными и нерыночными видами деятельности всегда происходит в соответствии с их предпочтениями. Работники могут быть не полностью свободны при выборе количества часов труда, если оно жестко фиксируется работодателями. Но в таком случае ставка заработной платы перестает быть адекватной мерой ценности одного часа, посвящаемого людьми нерыночным видам деятельности.

277

Скажем, если в какой-либо стране обучение в старшей средней школе длится 3 года (с 9-го по 12-й класс), а общая численность учащихся, получающих в настоящее время такое образование, равна 3 млн человек, то предполагается, что из них 1 млн учится в 10-м, 1 млн в 11-м и 1 млн в последнем, 12-м классах. Последний пункт равносилен предположению, что выпуск из учебных заведений любого уровня всегда, из года в год, составляет одну и ту же долю общей численности учащихся в этих учебных заведениях.

535

278

Три страны — участницы Проекта выпали из-за отсутствия необходимых данных — Япония, Мексика и Россия.

279

Более сложный подход связан с использованием индекса Торнквиста [Liu, 2011).

280

Отметим, что у российских женщин кривая занятости не имеет М-образной формы, которую можно считать типичной для женщин из большинства других стран мира и которая объясняется тем, что в возрасте 25—35 лет многие из них предпочитают на какое-то время покидать рынок труда в связи с рождением детей. Это различие в форме кривых связано, по-видимому, с тем, что, во-первых, многие российские женщины все еще склонны сначала обзаводиться детьми и лишь потом выходить на рынок труда, а во-вторых, с тем, что значительная их часть склонна не оставлять работу даже при наличии маленьких детей.

281

Как мы отмечали выше, наши расчеты производились без учета лиц, которые при проведении переписей не смогли или не захотели дать информацию об имеющемся у них образовании. С корректировкой на таких «отказников» валовой объем человеческого капитала в 2002 г. увеличивается, по нашим оценкам, до 122 трлн руб., а в 2010 г. — до 615 трлн руб.

282

Другая возможность — использовать для перехода от номинальных величин к реальным дефлятор ВВП. Это, как показывают наши расчеты, привело бы к сокращению валового объема человеческого капитала в реальном выражении для 2010 г. примерно на четверть до 211 трлн руб.

283

В то же время эти оценки радикально расходятся с оценками, полученными для России Всемирным банком при использовании остаточного подхода к измерению человеческого капитала (см. об этом методе выше, раздел 2). Из них следует, что в 2000 г. ее человеческий капитал был, напротив, в 8—9 раз меньше ее физического капитала [World Bank, 2006]).

284

Напомним, что для 2002 г. значение этого показателя для России оценивалось экспертами ОЭСР на уровне 10,049 руб./долл., а для 2010 г. — на уровне в 15,962 руб./ долл.

285

Напомним, речь идет о численности населения в возрасте 15—64 лет, причем без учета лиц, которые при проведении переписей не смогли или не захотели предоставить информацию об имеющемся у них образовании.

286

Здесь стоит отметить чисто условный характер этой отрицательной оценки, поскольку с учетом лиц, не указавших уровень образования, численность населения в рабочих возрастах оказывается в 2010 г. больше, а не меньше, чем в 2002 г.

287

2’ Отметим, что убедительных оснований считать эти альтернативные оценки более реалистическими по сравнению с нашими базовыми оценками нет. Значения как для нормы дисконтирования, так и для ожидаемых темпов прироста реальной заработной платы должны задаваться исходя из особенной экономического развития каждой страны и, как мы пытались показать, существуют достаточно веские аргументы (во всяком случае по состоянию на 2013 г.) в пользу варианта «4%/5,2%», принятого в нашем анализе в качестве основного.

288

Необходимо также учитывать, что оценки для США относятся к 2006 г., тогда как оценки для России к 2010 г.

289

Впрочем, здесь необходимо упомянуть о не вполне определенном статусе российского среднего профессионального образования, которое в тех случаях, когда оно дается на базе неполной средней школы, наверное, корректнее было бы квалифицировать в качестве вторичного, чем третичного. Расчеты показывают, что если мы переклассифицируем данный тип российского образования из третичного во вторичное, то тогда доля в общем запасе человеческого капитала наиболее продвинутых в образовательном отношении групп сократится до 42%, тогда как промежуточных возрастет до 57%, и в результате структура его распределения в России станет намного ближе к той, что фиксируется для США.

<< |
Источник: Капелюшников Р.И.. Экономические очерки: Методология, институты, человеческий капитал [Текст] / Р. И. Капелюшников ; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М. : Изд. дом Высшей школы экономики,2016. — 574, [2] с.. 2016

Еще по теме Примечания:

  1. ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ 1 1
  2. ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ II 1
  3. ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ III
  4. ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ IV 1
  5. ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ V 1
  6. Примечания
  7. ПРИМЕЧАНИЯ
  8. Примечания и ссылки к теме 1
  9. Примечания и ссылки к теме 2
  10. Примечания и ссылки к теме 3
  11. Примечания и ссылки к теме 4
  12. Примечания и ссылки к теме 5
  13. Примечания для толкования, предназначенные для включения в официальные отчеты (подготовительные материалы) о ходе переговоров по Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции75
  14. ПРИМЕЧАНИЕ: ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СЕКТОР - СТАТИСТИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ
  15. ПРИМЕЧАНИЕ О ФУНКЦИИ ИЗДЕРЖЕК
  16. Примечание к принципу III (Земля есть единственный источник богатств, и лишь земледелие умножает последние.)
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -