<<
>>

3.1. Приватизация и проблема легитимности прав собственности в постприватизационный период в России

В контексте политико-экономического подхода, собственность понимается как система экономических отношений, складывающихся между хозяйствующими субъектами по поводу присвоения средств и результатов производства.

«Собственность – это… исторически определенная форма присвоения материальных благ, в первую очередь средств производства»1.

Вместе с тем, в хозяйственной практике отношения собственности всегда

выступают в той или иной правовой форме. Поэтому в современных исследованиях политико-экономический подход к пониманию собственности дополняется экономико-правовым, раскрытым в экономической теории прав собственности, прежде всего, А. Алчианом, Г.Демсецем, Р. Коузом. Права собственности определяются как правила, регулирующие доступ субъектов к ограниченным благам. Субъект-собственник воспринимается как носитель определенных прав на социально признанные действия в отношении объекта собственности. «Право собственности – это обеспечиваемое обществом право на

выбор способов использования экономического блага»2.

Сторонники восстановления в России частной собственности в подтверждение своих убеждений апеллировали к опыту развитых рыночных стран3. Но за прошлый век понимание частной собственности на Западе претерпело существенные изменения. Идея о том, что в современном мире собственность уже не является субъективным правом собственника, но «стала

социальной функцией обладателя имущества, служащая обществу в целом», была

1 Вечканов Г. Вопрос о собственности: приватизация и ее последствия // Экономист. 2012. № 7. С.16.

2 Алчиан А. Права собственности // «Невидимая рука» рынка / под ред. Дж.Итуэлла, М.Милгрейта, П.Ньюмена. М.: ГУ ВШЭ , 2008. С.319.

3 См., например: Илларионов А.

Как Россия потеряла ХХ столетие // Вопросы экономики. 2001. № 1.

высказана еще 100 лет назад французским исследователем права Л.Дюги4. Сегодня вовсе не форма собственности определяет и эффективность производства. Например, министр планирования Франции Л.Столерю подчеркивал, что, с точки зрения роста производительности, важна не форма собственности, а наличие эффективного планирования и управления. Подтверждением утверждения Л.Столерю служит пример одинаковой эффективности работы государственной корпорации «Renault» и частного концерна «Peugeot»5. Главное в отношениях собственности – кому принадлежит право на извлечение экономической выгоды из владения, пользования и распоряжения объектами собственности: всему обществу, коллективам предприятий, конкретным физическим лицам. Например, фактическое различие между государственной и частной земельной собственностью заключается в присвоении земельной ренты – в одном случае субъектом присвоения выступает общество (в лице муниципалитета или государства), в другом – частное лицо6.

Еще в 1991 г., в самом начале рыночных реформ в России, группа

американских экономистов, в число которых входили лауреаты Нобелевской премии по экономике Ф. Модильяни, Дж. Тобин, Р. Солоу, обратились с

«открытым письмом» к М. Горбачеву, в котором советовали сохранить общественную собственность на землю и другие природные ресурсы. Данную позицию поддержал и английский исследователь Ф. Харрисон: Россия пережила гражданскую войну, чтобы освободиться от феодального наследия в виде частной собственности на землю; воссоздать эту систему и допустить приватизацию той

части создаваемого богатства, которая принадлежит обществу (земельная рента и

4 Вечканов Г. Вопрос о собственности: приватизация и ее последствия // Экономист. 2012. № 7. С.18.

5 Орешин В. Развитие инфраструктуры и модернизация // Экономист. 2012. № 12. С.25.

6 Заметим, что сегодня в странах с частной собственностью на землю идет скрытая борьба по вопросу конфискации и перераспределения земельной ренты.

Так немецкие специалисты считают серьезными проблемами аграрного комплекса страны спекуляцию сельскохозяйственными землями с целью максимизации прибыли. За последнюю треть ХХ века при общем росте цен в Германии в 3 раза, цены на сельскохозяйственные земли выросли намного больше, а на строительные участки – в 16 раз. В поисках выхода из этой ситуации в Германии и

Швейцарии пришли к идее новой формы землевладения – «наследственного права застройки» с разными сроками,

вплоть до 99 лет. Исключая право владельца свободно покупать-продавать землю, эта форма вместе с тем не мешает развивать хозяйство тем, кто этого действительно хочет. В развитых странах весьма строги законодательные ограничения на круг лиц, имеющих право покупать сельскохозяйственные земли: обычно они касаются квалификации, опыта, наличия достаточного количества средств (Строев Е. Фундаментальные проблемы аграрных преобразований в России в ХХ веке // Вопросы философии. 1998. № 8).

рента за природные ресурсы), было бы трагедией в историческом масштабе, предостерегал ученый7.

Как известно, подобные предостережения не были приняты во внимание.

«За теоретическую основу разрушения советской экономики реформаторами был принят неолиберализм»8. В первые годы рыночных реформ в России превалировали идиллические представления по вопросу возникновения цивилизованных институтов прав частной собственности и их защиты. Господствующим было убеждение, что «главное состоит в том, что предприятия не зависят от государства и ориентируются на получение прибыли. При таких условиях владельцы будут обязательно стараться укрепить свои права собственности»9. Сторонники реформ были убеждены в работоспособности следующей логической схемы. На первом этапе – приватизация и создание в стране класса эффективных частных собственников, которые естественным образом будут заинтересованы в возникновении и поддержании цивилизованного режима защищенных прав собственности. Поскольку новые частные собственники предъявляют спрос на институты защиты прав собственности (суды, обеспечивающие исполнение контрактов; регулятора, обеспечивающего поддержку и развитие бизнеса и т.п.), то на втором этапе, в соответствии с правилом рынка «спрос рождает предложение», такие институты естественным образом, в ответ на предъявляемый собственниками спрос, и появляются.

Однако в России эта схема не сработала, в том числе и по той причине, что постсоветская номенклатура10 – ключевой экономико-политический актор – получив доступ к бывшим общенародным активам в результате механизма нелегитимного, а зачастую и нелегального присвоения, оказалась естественным противником совершенствования институтов цивилизованной защиты прав

собственности. Да и определение «эффективный» менее всего подходит для

7 Харрисон Ф. Закон свободы. Частная собственность и государственные финансы в цивилизованном обществе. URL: http://www.crea.ru/newcrea/Articles/nedv/krharris/krharris.htm (дата обращения 15.05.2013).

8 Супрун В. О роли реального сектора в развитии общества // Экономист. 2012. № 6. С. 77.

9 Ослунд А. Россия: рождение рыночной экономики. М.: Изд-во «Республика», 1996. С.19.

10 Номенклатура (от лат. nomenklatura - список) - список должностей, утверждаемых сверху; господствующий класс, состоящий из партийно-государственной бюрократии.

характеристики того класса собственников, который сложился в России: ведь одно дело, когда собственность создается трудом в ходе конкурентной борьбы капиталов и интеллекта, и совсем другое, если она досталась без приложения созидательных усилий. «Новейшей экономической истории просто неизвестен факт столь масштабного происхождения «незаработанной» собственности, как в пореформенной России»11. В такой ситуации надежды на появление «чувства хозяина», по определению являющегося стимулом роста производства и фактором экономической эффективности, являются иллюзорными12. «Получив в результате внеэкономической приватизации не только имущество, но и отлаженные потоки доходов, новые собственники устроили для себя персональные оазисы «общества потребления»»13.

Страсть к потреблению у человека редко сочетается со стремлением к созиданию. Неэффективным и не способным к созиданию собственникам не нужны эффективные институты защиты прав собственности по причине их (институтов) функциональной опасности для таких собственников. Более того, именно те политически и экономически влиятельные акторы, которые преуспели на первом этапе реформирования, становятся главным препятствием позитивным преобразованиям на втором этапе реформ14. Причем подобная ситуация не является чисто российским феноменом. Системы, в которых ресурсообеспеченные агенты заинтересованы в плохих институтах защиты прав собственности, описаны и зарубежными авторами15. В таких экономиках большую роль играет неравенство возможностей – социальное, имущественное,

политическое – которое способствует манипулированию сложившимися

11 Хубиев К. Неоиндустриальная модернизация и альтернативные подходы к ней // Экономист. 2013. № 4. С.28.

12 Стоит отметить, что иллюзии по поводу естественного возникновения в результате приватизации «правильных»

институтов и эффективных собственников, сохраняются у власти и по сей день. В 2012 г., приводя аргументы в пользу очередного этапа приватизации, В.Путин высказался так: «Нужно продать любой ценой, даже за копейки, с целью институциональных изменений. Имею в виду, что частные компании работают эффективнее государственных» (см.: Кричевский Н. «За копейки». Кому выгодна приватизация? // Аргументы и факты. 2013. №

28. С.12).

13 Хубиев К. Модернизация и отношения собственности //Экономист. 2010. № 9. С.20.

14 Hellman J. Winners Take All: The Politics of Partial Reform in Post-Communist Transitions // World Politics. 1998. Vol.

50. No 2.

15 См.: Alesina A., Rodrik D. Distributive Politics and Economic Growth // Quarterly Journal of Economics. 1994. Vol.

109. No 4; Glaeser E., Scheinkman J., Shleifer A. The Injustice of Inequality // Journal of Monetary Economics. 2003. Vol.

50. No 1.

институтами так, что ресурсы продолжают перераспределяться в пользу богатых, еще больше усиливая неравенство.

Данные процессы и неработоспособность всей схемы «приватизация и дерегулирование экономики → появление эффективных собственников → возникновение «правильных» институтов и рост экономической эффективности

→ процветание страны» хорошо объясняются в рамках концепции порядков ограниченного доступа, разрабатываемой усилиями Д.Норта, Дж.Уоллиса и Б.Вайнгаста16. Согласно концепции, государство развитой демократии с хорошо функционирующими рынками и институтами представляется как идеал, которому мало какие из современных обществ соответствуют на практике. В реальности большинство государств (как политические институты) являют собой коалицию влиятельных групп, образующих властную элиту общества. Изменение объемов и характера рентных доходов служит основанием для изменения состава элиты. В России разрушение барьеров для деловой активности в конце 1980-х гг.,

«размыло» традиционные источники доходов советской правящей элиты и создало основу для изменения состава властной коалиции, с учетом нового расклада сил, базирующихся на новых источниках ренты17. Затем случился кризис

1998 г., который уничтожив такие источники ренты, как пирамида ГКО, «игра» на взаимозачетах и пр., выявил новые ее источники, что породило очередную волну передела собственности «с манипуляцией нормами закона о банкротстве и законодательства об акционерных обществах»18.

Институт собственности существует как свод правил (пучок правомочий, в

терминологии А.Оноре). Реализация прав собственности предполагает исключение других претендентов из доступа к благам, для чего необходим институт принуждения. В цивилизованном обществе право использовать

принуждение принадлежат государству, что предопределяет его особую роль в

16 См.: Норт Д., Уоллис Д., Вайнгаст Б. Насилие и социальные порядки. Концептуальные рамки для интерпретации письменной истории человечества. М.: Изд-во Института Гайдара, 2011.

17 Об основных источниках рентных доходов, возникших в первой половине 1990-х гг., см., например: Ослунд А.

«Рентоориентированное поведение» в российской переходной экономике // Вопросы экономики. 1996. № 8.

18 Яковлев А. В поисках новой социальной базы, или Почему российская власть меняет отношение к бизнесу // Общественные науки и современность. 2013. № 2. С.8.

спецификации прав собственности и создании условий для развития страны. При низкой защищенности прав собственности экономические субъекты будут склонны извлекать краткосрочные выгоды, воздерживаясь от долгосрочных вложений в объекты собственности, поскольку гарантия получить отдачу на эти вложения очень иллюзорна. Если права собственности в экономике защищены недостаточно, то это формирует благоприятную среду для передела собственности, увеличивает трансакционные издержки, связанные с обеспечением индивидуальной защиты прав и интересов собственников, уменьшает объемы ресурсов, направляемых на производство и инвестиции. Возникает порочный круг (институциональная ловушка), включающий в себя низкий уровень защиты прав собственности и низкий темп экономического роста, в рамках которого процесс поиска ренты начинает носить

самовоспроизводящийся характер19.

Теоретически государство заинтересовано в процветании страны и граждан, и должно бы гарантировать права собственности. Но на практике государственные чиновники, в чьих руках находится ресурс принуждения, испытывают соблазн «переиграть» права собственности в своих интересах. Возникает институциональная дилемма, которую Б. Вейнгаст сформулировал так:

«Любое правительство, достаточно сильное, чтобы предоставить минимальные институциональные условия для рынков… также имеет достаточно возможностей, чтобы присвоить богатства своих граждан»20. История приватизации в России служит иллюстрацией этой дилеммы.

В научной литературе подчеркивается та мысль, что деформация сложившейся хозяйственной системы в России уходит своими корнями в просчеты, допущенные при реформировании отношений собственности21. В результате этих просчетов, средства, вырученные государством от приватизации

государственной собственности, составили лишь 15% ее истинной стоимости,

19 См.: Murphy K., Shleifer A., Vishny R. Why Is Rent-Seeking So Costly to Growth? // American Economic Review.

1993. Vol. 83. No 2.

20 Цит. по: Волков В. Проблема надежных гарантий прав собственности и российский вариант вертикальной политической интеграции // Вопросы экономики. 2010. № 8. С.6.

21 Кучуков Р. Государственный сектор как локомотив модернизации // Экономист. 2010. № 9. С.3, 7.

притом, что государство «выпустило из рук» рентные сферы деятельности, настолько доходные, что только за 2000 г. рентный доход, оставшийся в частных руках, равнялся 11,4 млрд. долл., «что примерно в 3 раза больше, чем весь доход от приватизации, полученный российской казной за предыдущие 10 лет»22.

По нашему убеждению, то, что выглядит как просчет, на самом деле

является тщательно выверенным расчетом. Как пишет В.Рязанов,

«форсированная приватизация, проведенная в РФ, и особенно ее ваучерная фаза, а затем и использование залоговых аукционов, словно специально были проведены для того, чтобы подтвердить… знаменитую формулу Прудона: «Собственность – это кража»»23. Ч. Тилли, анализируя историю становления государственных структур в европейских странах, рассматривает государство как механизм присвоения ресурсов и их последующего перераспределения во имя целей, определяемых элитой24. В России такой элитой была постсоветская номенклатура и, соответственно, многие исследователи отмечают номенклатурный характер российской приватизации25.

Номенклатурная приватизация означает перевод в режим частной собственности той доли общенародной собственности, что находилась в распоряжении советской номенклатуры. Уже в период перестройки основное содержание социально-экономических процессов составляло «освоение» общенародных ресурсов, по сути, их «расхищение и превращение в товары и деньги, сопряженное с превращением расхитителей в рыночных агентов»26. В результате номенклатурной приватизации произошла смена статуса чиновников и

«красных директоров» с условных пользователей общенародной собственностью на статус легальных частных собственников. Заметим, легальных, но не

легитимных собственников, что нашло отражение в народном переопределении

22 Артемов А., Брыкин А., Шумаев В. Модернизация государственного управления экономикой // Экономист. 2008.

№ 2. С.12, 13.

23 Рязанов В. Хозяйственный строй России: на пути к другой экономике. Сб. статей. СПб.: Издат. дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2009. С.287.

24 Tilly Ch. Coercion, Capital and European States, AD 990-1992. Oxford: Basil Blackwell, 1992.

25 См., например: Гайдар Е. Власть и собственность: Смуты и институты. Государство и эволюция. СПб.: Норма,

2009; Гринберг Р. Свобода и справедливость. Российские соблазны ложного выбора. М.: Магистр, Инфра-М, 2012.

26 Кордонский С. Сословная структура постсоветской России. М.: Институт Фонда «Общественное мнение», 2008.

С.71.

российской приватизации как прихватизации, легализовавшей результат фактически теневого передела общенародной собственности «по чину», и позволившей «прихватизаторам» вывести «прихваченные» активы за границу (ввести их в рыночные отношения).

«Проблемы рынка собственности не являются по своей природе чисто юридическими. Это означает, что они не могут быть решены с помощью правовой формулы», – обращает внимание Ф.Харрисон27. Анализируя структуру и особенности отношений собственности, сложившихся в России в результате приватизации, отечественные исследователи, разграничивают две характеристики феномена собственности – легальность и легитимность. Если легальность характеризует сложившиеся права и отношения собственности с точки зрения их соответствия формальным механизмам спецификации, то легитимность связана с неформальным признанием прав собственности и характеризует отношения собственности с позиций их соответствия обычному (естественному) праву28.

В зависимости от сочетания этих двух характеристик, возможны разные

институциональные режимы: от «институционального оптимума», когда права и отношения собственности и легальны, и легитимны, до режима «чистой криминальности», при котором они нелегальны и нелегитимны. Как промежуточные варианты, могут сложиться режимы «внелегальности» (институт собственности легитимен, но нелегален) или «безлегитимности» (формальное признание прав собственности не подкрепляется их неформальным принятием). Как правило, в странах с устойчивой политической системой и нормально работающей экономикой поддерживается «институциональный оптимум»; для развивающихся стран типичным является режим «внелегальности»; для многих

постсоциалистических стран характерен режим «безлегитимности»29.

Что касается России, то Р.Капелюшников констатирует как «ключевой эмпирический факт», что «в российском обществе сложилось почти консенсусное

27 Харрисон Ф. Закон свободы. Частная собственность и государственные финансы в цивилизованном обществе. URL: http://www.crea.ru/newcrea/Articles/nedv/krharris/artcl_3.htm (дата обращения 12.01.2014).

28 Капелюшников Р. Собственность без легитимности? // Вопросы экономики. 2008. № 3. С.86-88.

29 Явлинский Г. Необходимость и способы легитимации крупной частной собственности в России: постановка проблемы // Вопросы экономики. 2007. № 9. С.10-14.

неприятие приватизации и выросшей на ее основе крупной частной собственности». В 2007-2008 гг. среди опрашиваемых россиян доля выступавших за пересмотр итогов приватизации колебалась в пределах 78-83%. Желание

«отнять и поделить» заново в значительной степени связано с убежденностью

90% россиян (среди предпринимателей таковых меньше – 72%), что приватизация проводилась с массовыми нарушениями формальных и неформальных «правил игры», что крупные состояния нажиты нечестным путем30. Г.Вечканов особо подчеркивает тот момент, что в объектах прежде государственной собственности был воплощен труд нескольких поколений советских людей, и в результате приватизации произошло, по сути, «безвозмездное отчуждение труда миллионов трудящихся»31. Неудивительно, что сегодня Россия лидирует среди стран мира по степени неравенства в распределении богатства: на долю самых богатых 1% россиян приходится 71% всех активов домохозяйств в стране (среднемировое значение показателя – 46%). Если оценить степень распределения богатства относительно 10% самых богатых россиян, то и в этом случае наша страна является мировым лидером – 87,6%32.

Проблема собственности без легитимности имеет под собой как

объективные основания (масштабы и темпы процесса приватизации; отсутствие практического опыта и глубокой теоретической проработки вопросов; запутанность процедур и др.), так и субъективную подоплеку.

На субъективные оценки прав и отношений собственности как легитимных или нелегитимных влияют и идеологические конструкты, внушаемые людям, и их частные интересы и обыденные представления о том «что такое хорошо, и что такое плохо». Социальная приемлемость отношений собственности формируется не столько законодательными актами, сколько экономическим поведением

собственников. Проблема справедливости в отношениях собственности волнует

30 Капелюшников Р. Собственность без легитимности? // Вопросы экономики. 2008. № 3. С.92, 95-96.

31 В подтверждение факта приватизации «по дешевке», ученый приводит историю с переоценкой основных фондов страны лишь через год после выдачи ваучеров: «то есть вначале за бесценок приобрели, а затем стоимость основных фондов повысили» более чем в 20 раз (Вечканов Г. Вопрос о собственности: приватизация и ее последствия // Экономист. 2012. № 7. С.17, 18).

32 Гонтмахер Е. Российские социальные неравенства как фактор общественно-политической стабильности // Вопросы экономики. 2013. № 4. С.75.

людей не меньше, чем экономическая эффективность ее использования или соответствие положениям формального права33. Согласно обычному праву, частная собственность легитимируется вложенным трудом, идеями, энергией, но не политической властью. В России же, как писал В.Розанов, «вся собственность выросла из «выпросил», или «подарил», или кого-нибудь «обобрал». Труда собственности очень мало и от этого она не крепка и не уважается»34. Исследование, выполненное Т.Фраем на российском материале, выявило следующую субъективную иерархию факторов легитимности отношений собственности в России. Самым значимым фактором является соблюдение новым собственником установленных «правил игры». Следующий по значимости фактор

– предоставление собственником общественных благ. Наименее значимым для признания прав и отношений собственности легитимными, оказывается эффективное использование объектов собственности35.

Какие практические меры предлагают исследователи, с целью придания результатам приватизации хотя бы флера легитимности? Назовем лишь некоторые наиболее популярные и часто обсуждаемые проекты.

Один крайний вариант – оставить всё как есть, без изменения. Да, в России процесс рыночной трансформации сопровождается резким усилением неравенства; да, экономический рост интенсивного типа блокируется по причине неадекватного решения вопроса о собственности. И, тем не менее, «несмотря на то, что исключительно неравномерное распределение богатства негативно сказывается на экономическом развитии России, насильственное его перераспределение не принесет никакой пользы, дав толчок лишь бесконечному циклу перераспределений от богатых к бедным и обратно. При этом об

экономическом росте придется… забыть», – пишет К.Сонин36.

Схожую позицию занимает Р.Капелюшников, предлагая смотреть на нелегитимный характер собственности в России как на институциональную

33 Duch R. M., Palmer H.D. It is Not Whether You Win or Lose, but How You Play the Game: Self-Interest, Social Justice and Mass Attitudes to Market Transition // American Political Science Review. 2004. Vol. 98. No 3.

34 Розанов В. Уединение. URL: http://www.vexi.net/rozanov/uedin.html (дата обращения 15.07.2012).

35 Frye T. Original Sin, Good Works, and Property Rights in Russia // World Politics. 2006. Vol. 58. No 4.

36 Сонин К. Институциональная теория бесконечного передела // Вопросы экономики. 2005. № 7. С.18.

«родовую травму» – вещь неприятную, но не являющуюся препятствием для роста, тем более что «нелегитимность приватизации и выросшей на ее основе крупной частной собственности – это универсальный, кросснациональный феномен, типичный для всех экономик переходного типа». К тому же происходит постепенное ослабление негативных оценок нелегального и нелегитимного характера сложившегося института собственности в России. Время идет, а вместе с ним идет процесс «угасания памяти о приватизации 1990-х гг.»: среди молодежи идею деприватизации поддерживает лишь 61% опрошенных, а среди учащихся и

студентов и того меньше – 52%37.

Иной точки зрения придерживается К.Хубиев, полагая, что государству следует провести массированную акцию – объявить приватизированные предприятия объектами инвестиционных конкурсов, победителями которых могут оказаться как нынешние собственники, так и сторонние лица. По результатам конкурсов, «активы предприятий следует перераспределить в пользу инновационно мотивированных и инвестиционно состоятельных субъектов». Таким субъектом-победителем может быть и само государство38.

Еще более радикальные меры предлагает Р.Кучуков, уточняя, однако, что

речь не идет о том, чтобы все крупные предприятия стали государственными, а чтобы «неправедно денационализированные крупные компании», были национализированы, с тем, «чтобы искупить первородный грех в облике приватизации». Сферы же определяющие социально-экономическое состояние страны и образующие фундамент отечественной экономики (добыча и переработка ископаемых, топливно-энергетический комплекс, железнодорожный, морской, авиационный транспорт) должны стать исключительно государственными, убежден ученый39.

В духе «первородного греха» рассуждает по поводу российской

приватизации и Дж.Стиглиц, определяя ее как коррупционную приватизацию, и

37 Капелюшников Р. Собственность без легитимности? // Вопросы экономики. 2008. № 3. С.98, 100.

38 Хубиев К. Модернизация и отношения собственности //Экономист. 2010. № 9. С.20.

39 Кучуков Р. Государственный сектор и его роль в Стратегии-2020 // Экономист. 2011. № 9. С.6.

уточняя, тем самым, характер «первородной греховности»40. Как считает ученый, коррупционная приватизация в принципе не может привести к социально- экономической эффективности не только по причине ее нелегитимности, но и потому, что тот, кто получил собственность нечестным путем, понимает это и осознает, что его права собственности не защищены. Это понимание определяет образ действия такого собственника: увод ресурсов из бизнеса и перевод капиталов за пределы страны; short-termism как временной горизонт деятельности; недоинвестирование капитала и т.п.

Многие отечественные авторы убеждены, что при существующих отношениях собственности прогрессивная трансформация экономической системы России невозможна в принципе. Так, С.Губанов определяет сложившиеся отношения собственности как олигархические, компрадорские, и считает, что следует решать вопрос о собственности в пользу вертикально- интегрированных форм с крупным блоком государственного сектора.

«Необходимо заменить экспортно-сырьевую модель планово-интегрированной системой неоиндустриального воспроизводства. Обязательной… предпосылкой для этого выступает стратегическая национализация: земли, электроэнергетики, других инфраструктурных монополий… Правительство РФ хотело бы ограничиться… бюджетной национализацией экспортно-сырьевой ренты и не трогать отношения собственности. Но это позиция… пришла в противоречие с реалиями и вызовами времени», – пишет ученый41.

По нашему мнению, перманентное инициирование дискуссий о

собственности, приватизации, национализации42 связано не только с низким уровнем легитимности и легальности событий 20-летней давности – ваучерной приватизации, залоговых аукционов, криминального передела (в противном случае, действительно, можно было бы рассчитывать на «угасание исторической

памяти» в общественном сознании). «Игры» вокруг собственности продолжаются

40 Как избежать ресурсного проклятия / Под ред. М.Хамфриса, Д.Сакса и Д.Стиглица. М.: Институт Гайдара, 2011. С.56-57.

41 Губанов С. Вероятна ли рецессия – 2012? // Экономист. 2012. № 1. С.10.

42 См., например: Приватизация – национализация: российские альтернативы. М.: ИСПИ РАН, 2006.

и сегодня, хотя и под другими названиями (рейдерские захваты, государственно- частное партнерство, госкорпорации с выводом активов и их последующей приватизацией и т.д.), но с неизменным содержанием – захват и передел. При этом, как и 15-20 лет назад, «игры» ведутся с массовыми нарушениями формальных и неформальных правил (яркими примерами являются нарушения, выявленные в Министерстве обороны РФ в 2012-2013 гг., при строительстве спортивных объектов и др.).

Именно нелегимность, а зачастую и нелегальность сегодняшних процессов,

«завязанных» на институте собственности, имеют своим следствием такие негативные последствия, как «поддержание в обществе полудепрессивного социально-психологического климата», «ослабление инвестиционной активности и искажение самой структуры инвестиций (смещение вложений от долгосрочных к краткосрочным, от менее ликвидных к более ликвидным, от внутренних к внешним)»43. Все это – результат процессов и отношений не вчерашнего, но сегодняшнего дня.

Ну и, конечно, ситуация усугубляется тем фактом, что пореформенная частная собственность в России оказалась экономически неэффективной (на начало 2013 г. объем промышленного производства в России составил лишь

90,1% от уровня 1991г.), социально несправедливой, не привела к достойному качеству жизни трудящегося человека, но породила феномен олигархического капитализма. «За 20 лет пореформенного периода (1992-2011 гг.) на прежних предприятиях…, в условиях мирного времени Россия не только не достигла, но и ухудшила… стартовые технико-экономические показатели находившейся в

«перестроечном кризисе» советской экономики»44, что вообще говоря,

неудивительно. Многие авторы, акцентируя вопрос об увеличении в экономике доли государственной формы собственности, подчеркивают, что российские власти, передавая ресурсы в частную собственность, преследовали цель не

столько поиска эффективного собственника, сколько «скорейшей ликвидации

43 Капелюшников Р. Собственность без легитимности? // Вопросы экономики. 2008. № 3. С.98.

44 Дасковский В., Киселев В. О мерах и формах государственного участия // Экономист. 2011. № 8. С. 48.

существующего общественного строя и обеспечения гарантий его нереставрации»45. В результате произошло «разрушение без созидания»: приватизация дала деиндустриализацию, привела к резкому падению объемов производства, обострила социальное неравенство.

Что касается размеров государственной собственности, то, например, в

2005г. доля государственного сектора в общем объеме выпуска российской экономики составляла 10,1%; в общей численности занятых – 14,9%; в балансовой стоимости основных фондов – 11,9%. Таким образом, интегральная доля государственного сектора в национальной экономике оценивалась в 12,3%, притом, что «стратегические комплексы и сектора сосредоточены в основном в руках частного капитала»46. Действительно, интегральная доля государственного сектора в электроэнергетике достигала лишь 8,9% (заметим для сравнения, что во Франции почти полностью, а в Австралии, Австрии, Великобритании, Канаде на три четверти все активы электроэнергетики находятся в собственности государства), в топливной промышленности – 7,4%, в химической и нефтехимической промышленности – 12,0%47. Ученые считают, что для восстановления инвестиционной способности экономики государственная собственность должна занимать 60-65% в среднем, и 100% – в базовых отраслях48.

Некоторые исследователи предпринимают попытки вывести формулу собственности, отражающую «соотношение государственной, вертикально- интегрированной, смешанной, коллективной и частной собственности с учетом прогрессивного мирового опыта»49. Но мировой опыт в этом вопросе очень разнообразен, масштабы госсектора заметно варьируются во времени и пространстве. Например, если оценивать долю госсектора в общей занятости, то в

1990-х гг. она составляла от 14,5% в США, 15% в Великобритании и Германии,

45 Куликов В. Приватизация: ретровзгляд (к 15-летию радикальных преобразований отношений собственности в

России) // Российский экономический журнал. 2007. № 5. С.4, 5.

46 Антонова З., Лившиц В. Неоиндустриальная модернизация как фактор интенсивного развития // Экономист.

2012. № 11. С.41.

47 Артемов А., Брыкин А., Шумаев В. Модернизация государственного управления экономикой // Экономист. 2008.

№ 2. С.7.

48 Кучуков Р. Государственный сектор и его роль в Стратегии-2020 // Экономист. 2011. № 9. С.6.

49 Макаров А. Собственность: два подхода // Экономист. 2006. № 7. С.41.

до 25% во Франции и 32% в Швеции50. С другой стороны, статистические данные о динамике доли госрасходов развитых стран в их ВВП за последние 80 лет выявляют общемировую тенденцию к усилению степени и масштабов государственного присутствия в экономике. Так доля госрасходов в ВВП США за

1929-2012 гг. увеличилась с 10% до 41,6%; во Франции за 1938-2012 гг. они возросли с 21,8% до 56,2% ВВП и т.д.51.

С нашей точки зрения, важно не то, много государства в экономике или мало, важно чем оно занимается, насколько эффективно его присутствие с социально-экономической позиции. Исследователи выделяют два подхода к содержанию государственной собственности: ресурсный (через принадлежность государству ресурсов, имущества, имущественных прав и пр.) и

«отношенческий». Первый подход преобладает в рамках политической экономии; второй свойственен новой институциональной теории52. Как показывает практика, принадлежность государству определенных активов, будучи исходным моментом государственной собственности, является необходимым, но не достаточным условием, поскольку отношения собственности нельзя сводить только к пассивному владению ее объектами. Эти отношения проявляют свой характер в процессе пользования и распоряжения объектами собственности. Номинально государственные ресурсы далеко не всегда «работают» на реализацию системных, общенациональных интересов. Опыт России, как новейший, так и исторический, свидетельствует, что очень часто государственное имущество используется асоциальным и неэффективным способом, становясь средством реализации

индивидуальных или частных групповых интересов.

Вместе с тем, эффективность предприятий госсектора в разных странах неодинаковая53. Например, в Норвегии, Швейцарии, Швеции она находится на

высоком уровне. Во Франции государственные предприятия в целом эффективнее

50 Государственный капитализм в России // Мировая экономика и международные отношения. 2008. № 12. С.20.

51 Хубиев К. Неоиндустриальная модернизация и альтернативные подходы к ней // Экономист. 2013. № 4. С.28-29.

52 Макаров А. Собственность: два подхода // Экономист. 2006. № 7.

53 См., например: Кондратьев В. Второе дыхание государственного капитализма // Мировая экономика и международные отношения. 2013. № 6; Лузан С. Регулирование и управление предприятиями с государственным участием: международный опыт // Вопросы экономики. 2004. № 9.

частных54. Во многих нефтедобывающих странах успешно функционируют нефтяные государственные корпорации (в Норвегии – StatoilHydro, в ОАЭ – Abu Dhabi National Energy Co, в Бразилии – Petrobras, в Малайзии – Petronas). Да и в России не все так однозначно, как принято думать. Если сравнить результаты работы «Роснефти» и ОАО «ЛУКОЙЛ» за 2011 г., то государственная компания выглядит лучше частной55.

«Распространенное в кругах российской власти и бизнеса мнение о

принципиальной неэффективности государственных корпораций по сравнению с частными корпорациями не имеет серьезных оснований», – убежден Л.Черной56. Неудовлетворительные же результаты работы госсектора «обусловлены специфической организацией российской модели и неумением эффективно управлять государственным хозяйством в промышленности», – поддерживают данную позицию и другие авторы57.

В.Дасковский и В.Киселев связывают неэффективность государственного сектора российской экономики с неадекватностью организационно-правовых механизмов государственного регулирования социально-экономических процессов и отношений. Речь идет о выборе акционерных обществ в качестве превалирующей организационно-правовой формы государственного участия в экономике. В результате, «формально государственное действует на деле как частное», с «типовыми коммерческими целями акционерного общества». Например, «национальное достояние» ОАО «Газпром» «делит в кругу своих

акционеров рентный доход, принадлежащий всему народу»58. То же самое делает

и «Роснефть»: по итогам 2012 г. 25% прибыли компании (а ее величина составила

342 млрд. руб.) было решено направить на выплаты дивидендов. «Это рекордный

54 Вечканов Г. Вопрос о собственности: приватизация и ее последствия // Экономист. 2012. № 7. С.23.

55 Выручка от реализации продукции у «Роснефти» составила 2,7 трлн. руб., у «ЛУКОЙЛа» – в 1,6 раза больше (4,3 трлн. руб.). А цифры по величинам прибыли и уплаченных налогов практически совпадают: у государственной

«Роснефть» прибыль составила 405 млрд. руб. (чистая прибыль – 319 млрд. руб.), а у частной компании

«ЛУКОЙЛ» – 422 млрд. руб. (чистая прибыль равна 333 млрд. руб.). К тому же большая часть дивидендов

«Роснефти» поступит в государственный бюджет (См.: Кричевский Н. В частные руки: стоит ли продавать госсобственность // Аргументы и факты. 2012. № 24. С.11).

56 Черной Л. Нужны ли экономике России государственные корпорации? // Экономист. 2011. № 4. С.7.

57 Артемов А., Брыкин А., Шумаев В. Модернизация государственного управления экономикой // Экономист. 2008.

№ 2. С.10.

58 Дасковский В., Киселев В. О мерах и формах государственного участия // Экономист. 2011. № 8. С.36.

показатель для компании с государственным участием», – прокомментировал решение А.Некипелов (и.о. председателя совета директоров «Роснефти»)59.

С.Перегудов считает, что «есть основания говорить о системе государственного корпоративизма..., утвердившегося в стране». В определении государственного корпоративизма ученый отталкивается от подхода Ф.Шмиттера, определявшего данное понятие как «систему взаимодействия, в рамках которой группы интересов, в обмен на гарантируемое им государством монопольное представительство, дают ему возможность осуществлять определенную степень контроля за подбором их лидеров, выработкой их требований и приверженностей». При этом модель государственного корпоративизма в России имеет ряд специфических черт, среди которых – ключевая роль крупнейших корпораций в экономике и политике, высочайшая степень сращивания бизнеса и бюрократии, как результат приватизация и последующих переделов государственной и частной собственности. За годы реформ, отношения между бизнесом и властью, замешанные на коррупции и клановости, превратились в системообразующие, предопределив

неконкурентоспособность сложившейся в стране экономической системы60.

Проявлением этих отношений является и политизация хозяйственных вопросов, и инструментарий воздействия регулятора на хозяйствующих субъектов61.

Ученые определяют характер пореформенного государственного сектора в России с помощью определений фиктивный или квазигосударственный62. Но квазигосударственный сектор, в отличие от нормального государственного

сектора, для которого прибыль и коммерческий интерес не являются целью

59 Энергетическая синергия // Аргументы и факты. 2013. № 26. С.12.

60 Государственный капитализм в России // Мировая экономика и международные отношения. 2008. № 12. С.16-17.

61 Классическим примером является «Пикалевский синдром». Напомним суть конфликта. Частная компания РУСАЛ, являющаяся крупнейшей металлургической компанией страны, модернизируя технологию производства глинозема, собиралась прекратить поставки отходов производства (шлама и коллоидного раствора) на предприятие в Пикалево, где данные продукты использовались как сырье для производства каустической соды и цемента. Пикалево – моногород, с градообразующим предприятием, оказавшимся под угрозой закрытия. Вероятность

потери по сути единственного источника заработка заставила жителей перекрыть федеральную трассу, с целью

привлечь внимание властей к проблеме. Власть вмешалась в ситуацию: ФАС России возбудила против компании РУСАЛ дело о злоупотреблении доминирующим положением, а премьер-министр «убедил» руководство компании подписать договор о продолжении поставок сырья в Пикалево. Социальный взрыв был предотвращен за счет административного принуждения частного собственника к сохранению неэффективного производства.

62 Дасковский В., Киселев В. О мерах и формах государственного участия // Экономист. 2011. № 8. С.37.

деятельности, не в состоянии обеспечить национальную экономику дешевыми энергетическими, сырьевыми, кредитными ресурсами. Чтобы российский государственный сектор адекватно выполнял функцию повышения эффективности общественного производства, государство, как хозяйствующий субъект, не должно быть стеснено ролью акционера, а государственные чиновники искушаемы возможностью акционерного присвоения общественной собственности. У государственного сектора целевые ориентиры и критерии эффективности не должны быть связаны с увеличением капитализации компании или текущих дивидендных выплат.

Исследователи в области теории и практики государственного управления подчеркивают полисемантический характер понятия «эффективность». Синонимами экономической эффективности являются понятия «продуктивность»,

«производительность», «результативность» (efficiency), отличающиеся от термина

«эффективность» (effectiveness), чаще переводимого как «социальная эффективность». Если экономическая эффективность является аналогом финансово-материальной результативности, то социальная эффективность определяет «степень достижения социально значимого эффекта по отношению к качеству и объему предоставленных услуг»63.

В заключение отметим еще один аспект проблемы собственности.

Идеология частной собственности по своей природе гармонична принципу методологического индивидуализма и абсолютизации экономической природы человека, его индивидуальных эгоистических интересов (модели Homo Economicus). Но принципы индивидуализма и эгоизма не очень соответствуют реалиям и вызовам современного общества64. «Интеграционным процессам, идущим в экономике на основе новых технологий… более адекватна идея

«социального человека», который по своим характеристикам кардинально

отличается от «экономического индивида»», находим мы подтверждение своим

63 Бочарова А. Развитие института оценки эффективности государственного управления // Мировая экономика и международные отношения. 2013. № 9. С.72-73.

64 См.: Даниленко Л. Социогуманитарный фон и факторы модернизационных процессов и создания новой экономики в России: Монография. М.: ИНФРА-М, 2013. С.23-25.

мыслям у К.Хубиева65. Очевидно, что модели «социального человека»66 гармонична форма собственности, теоретически способная наиболее адекватно выполнять социальную функцию (К.Хубиев пишет о социально пронизанной

государственной собственности).

Сегодня в развитых странах актуальными стали вопросы, связанные с коллективными отношениями собственности. В частности, американо-китайский исследователь Ту Вэймин отмечает резко возросший в последние годы интерес к общинной проблематике в Северной Америке67. Э.Остром, лауреат Нобелевской премии и признанный специалист в вопросах экономической теории прав собственности, убедительно доказывает преимущества института коллективной формы собственности, как основы для землепользования и других важных аспектов экономики68. Рассуждая о причинах последнего глобального кризиса, исследователи отмечают, что кризис этот порожден несоответствием частнорыночного регулирования общества потребления, история которого насчитывает около четырехсот лет, новому уровню обобществления производства, на котором «наука, образование, организационная культура, глобальные информационные сети имеют нетоварную природу, не находятся в частном владении и не замыкаются в национальных границах»69.

Таким образом, аргументы в пользу преимущественно частной

собственности, как магистральной формы собственности для современной

России, в том числе с обращением к опыту рыночных стран, нам представляются

65 Хубиев К. Государственная собственность и условия ее эффективности (методологический аспект) // Экономист.

2003. № 1. С.47.

66 Антропологи описывают обычай, принятый у североамериканских индейцев – потлач (potlatch) – ритуальное

празднество с приношением даров и раздачей еще более ценных подарков гостям. Этот обычай играл важную роль в становлении социальной иерархии среди индейцев. Общественное положение человека определялось не столько размерами его богатства, сколько размерами проявляемой им щедрости. Примечательно, что в конце XIX в. эта практика была запрещена и в США, и в Канаде, но спустя 100 лет была вновь «восстановлена в правах». Потлач – пример института, искажающего привычные рыночные механизмы формирования ценности вещей и определения социального статуса человека.

67 По мнению ученого, интерес этот стимулирован ощущением кризиса, осознанием того факта, что социальная дезинтеграция несет угрозу благосостоянию стран (Вэймин Т. Подъем «конфуцианской» Восточной Азии: истоки

и исторический смысл // ПОЛИС: Политические исследования. 2012. № 1).

68 Ostrom E. Governing the Commons: The Evolution of Institutions for Collective Action. Cambridge: Cambridge

University Press, 1990.

69 Бляхман Л. Глобальный кризис и переход к новой социально-экономической модели развития // Проблемы современной экономики. 2010. № 1 (33). URL: http://www.m-economy.ru/art.php?nArtId (дата обращения

28.02.2012).

лишенными экономико-исторического обоснования. Еще более сомнительными эти аргументы являются применительно к сфере недропользования. Практика свидетельствует, что, несмотря на большие различия в политических структурах стран, богатых сырьевыми ресурсами, в сырьевых секторах их экономик, как правило, преобладает государственная собственность. Государства выступают одновременно и как собственники природных ресурсов, и как владельцы нефтяных компаний, и как сборщики налогов (Венесуэла, Мексика, Кувейт, Малайзия, ОАЭ и др.). В настоящее время более 80% мировых запасов нефти контролируется правительствами и их национальными нефтяными компаниями. Примером крупнейшей компании, занимающейся как разведкой, так и добычей нефти с масштабным применением новейших технологий, является перешедшая в государственную собственность Saudi Aramco, поставляющая на мировой рынок около 10% нефти. Из 20 крупнейших нефтяных компаний мира, 16 находятся в

государственной собственности70.

<< | >>
Источник: Даниленко Людмила Николаевна. Рентно-сырьевая экономика России и проблемы ее трансформации. Диссертация на соискание ученой степени доктора экономических наук. Псков –2014. 2014

Еще по теме 3.1. Приватизация и проблема легитимности прав собственности в постприватизационный период в России:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -