<<
>>

4.2. Проблемы и перспективы диверсификации российской экономики

Среди специалистов преобладают две точки зрения на промышленный потенциал современной России. Согласно первой, промышленность России, за небольшим исключением, неконкурентоспособна, и делать на нее ставку нерационально.

«Россия вошла в мировой рынок как страна, добывающая и экспортирующая продукты первого передела (минеральное сырье), поэтому переход на экспорт продуктов второго и последующего переделов будет длительным, капиталоемким и далеко не всегда оправданным с экономической и

политической точек зрения», – пишет С.Кимельман93.

Вторая точка зрения такова, что промышленные структуры – это «становой хребет» национальной экономики и в чрезвычайных ситуациях (а сегодняшнее положение дел в промышленности, несомненно, можно отнести к их числу) государство должно обеспечить им необходимую помощь и поддержку. «Мы уверены в ошибочности мнения о том, что наша страна настолько отстала…, что для нее выгоднее покупать продукцию за рубежом, чем разрабатывать свои технологии», – убежден О.Сухарев94.

По нашему мнению, вся экономическая история свидетельствует, что

национальным интересам соответствует политика, направленная на создание преференциальных условий для развития обрабатывающей промышленности, с потребностями которой связаны все основные достижения НТП, и которая сама выступает основой модернизации других сфер экономики. Еще в XVIII в. итальянский экономист Ф.Галиани утверждал, что «от обрабатывающей промышленности можно ждать исцеления двух главных болезней человечества: суеверности и рабства»95. Д.Юм писал об окружном пути повышения эффективности сельского хозяйства – через развитие обрабатывающей промышленности. Эта мысль верна и сегодня, в том числе для отраслей,

связанных с добычей ресурсов.

93 Кимельман С. Горная и ценовая рента в современной российской экономике // Вопросы экономики.

2010. № 7. С.59.

94 Сухарев О. Реиндустриализация России: возможности и ограничения // Экономист. 2013. № 3. С.7.

95 Цит по: Райнерт Э.С. Как богатые страны стали богатыми, и почему бедные страны остаются бедными. М.: Изд. дом ВШЭ, 2011. С.49.

Диверсификация экономики – это не краткосрочная задача, это длительный процесс, носящий стратегический характер. Среди экспертов нет единого мнения касательно того, что здесь нужно делать, тем более что инструменты и мероприятия, успешные в одной стране, приводят к провалам в другом государстве. Называется ряд стратегий, теоретически способных обеспечить диверсификацию рентно-сырьевой экономики и устранение перекосов, вызванных фактически частным присвоением природной ренты: прямые инвестиции в избранные несырьевые отрасли; инвестиции в инфрастуктуру и сферу образования в интересах развития всех несырьевых отраслей; развитие финансовой системы, как посредника по привлечению средств, вырученных от реализации сырьевых продуктов, в несырьевые отрасли экономки и др. В общем, поиски «слабого звена», через которое можно было бы «разорвать» рентно- сырьевой контур экономики, ведутся по разным направлениям и предлагаются разные подходы и оценки.

Так В.Морозов считает, что «наращивание монетарных инвестиций в обрабатывающие отрасли» едва ли можно считать таким звеном, поскольку

«подобный вариант преодоления деиндустриализации может обернуться лишь приватизацией бюджетных расходов». Более эффективным вариантом, является развитие потребительского сектора, привязка потребителя к отечественной продукции посредством дешевого кредита. Покупатель через «голосование рублем» поможет определить перспективные направления для промышленных инвестиций, и внимание правительства будет направлено «не на бессистемное расходование бюджетных средств, а на стимулирование внутреннего спроса, прежде всего, потребительского», что приведет к росту инвестиций и созданию

рабочих мест в обрабатывающей индустрии96.

С другой стороны, оппонирует М.Соколов, в стране регулярно воспроизводятся ситуации «опережающего инфляционного роста спроса по отношению к предложению».

Равновесие же восстанавливается не за счет роста

внутреннего производства, а за счет импорта, который «теснит» продукцию

96 Морозов В. Модернизация и внутренний спрос // Экономист. 2012. № 11. С 57-58.

несырьевых отраслей на внутреннем рынке. Например, за 2005-2010 гг. объем импорта в России увеличился в 6,8 раза (экспорт – лишь в 3,9 раза). Выход из ситуации исследователь видит в росте инвестиций в основной капитал обрабатывающей промышленности. Причем концентрировать инвестиционные ресурсы следует «не столько на прорывных инновациях, сколько на массовом производстве обычных потребительских товаров» в тех отраслях, которые обеспечивают массовую занятость населения: текстильная промышленность, деревообработка и изготовление мебели, производство косметики,

сельхозпроизводство и т.п. 97

Многие исследователи «слабым звеном», с которого следует начинать преодоление рентно-сырьевой модели развития отечественной экономики, считают модернизацию инфраструктурных секторов, делают упор на необходимость увеличения госинвестиций в инфраструктурные проекты. В качестве источника финансирования инвестиций предлагается использовать поступления от нефтегазовых доходов98. По мнению других, отечественная экономика в своем нынешнем состоянии не может эффективно использовать нефтедоллары. Уже реализуемые инвестиционные проекты (спортивные объекты, дорожное строительство и др.) демонстрируют низкий уровень эффективности. Альтернативой государственным инвестициям являются частные, а чтобы они увеличились, необходимо работать над снижением процентных ставок.

Заметим, что хотя в теории идея инфрастурктурной модернизации кажется очень привлекательной99, и, в принципе, мы ее поддерживаем, на практике существует масса препятствий для ее реализации. Приведем только один пример. В нашей стране при строительстве многоквартирного дома застройщикам требуется пройти в среднем 100 официальных административных процедур

(потратив на это около трех лет и миллионы рублей), плюс 129 дополнительных,

97 Соколов М.

Нефтегазовые ресурсы, резервные фонды и бюджет // Экономист. 2012. № 7. С.35, 36.

98 Орешин В. Развитие инфраструктуры и модернизация // Экономист. 2012. № 12. С. 21-27.

99 В экономической теории различают две составляющие эффекта от реализации инфраструктурных проектов. В краткосрочном периоде за счет госинвестиций происходит рост совокупного спроса, а в долгосрочном, благодаря снижению издержек (транспортных, коммуникационных и т.п.), появлению новых возможностей и улучшению имиджа страны, увеличивается совокупное предложение.

не регламентированных федеральным законодательством100. В целом, стоимость разрешительных согласований в России в 40 раз больше, чем в странах ОЭСР101. В ситуации, когда основным ограничителем позитивных изменений выступает плохая институциональная среда, государственные ресурсы, выделяемые под цели инфраструктурной модернизации, частично трансформируются в

административную и коррупционную ренту чиновников, частично разворовываются бизнесом.

Как варианты диверсификации сырьевой экономики, эксперты выделяют вертикальную и горизонтальную промышленную политику. Вертикальная политика предполагает установление благоприятного режима функционирования (через снижение налогов, предоставление субсидий, государственные инвестиции, защиту от иностранной конкуренции и пр.) для конкретных отраслей промышленности, прямо не связанных с добычей ресурсов. Мероприятия в рамках горизонтальной политики создают стимулы для диверсификации «без упора на конкретные сектора, путем повышения доходности частных инвестиций

в физический и человеческий капитал во всех отраслях экономики»102. Данный

набор мер включает в себя развитие систем образования, здравоохранения, инфраструктурного обеспечения т.п.

Практика показывает, что в условиях слабых институтов реализация мер вертикальной политики создает дополнительные возможности для извлечения ренты, предоставляя регулятору свободу действий103. Кроме того, современный мир крайне динамичен и непредсказуем. Технологии меняются столь стремительно, что с позиции сегодняшнего дня невозможно предугадать завтрашние точки прорыва, с тем, чтобы загодя направить туда финансовые и

материальные ресурсы государства. Даже деловым людям трудно «держать нос

100 Косарева Н., Полиди Т., Пузанов А. Рынок жилищного строительства в России: современное состояние и перспективы развития // Вопросы экономики. 2013. № 3. С.122-123.

101 Хубиев К. Модернизация и отношения собственности //Экономист. 2010. № 9. С.22.

102 Гуриев С., Плеханов А., Сонин К. Экономический механизм сырьевой модели развития // Вопросы экономики.

2010. № 3. С.11-12.

103 Крюков В. Анализ развития системы недропользования в России (о необходимости ужесточения институциональных условий) // Вопросы экономики. 2006. № 1.

по ветру», чего уж ожидать от «государевых людей»104. Задачу поиска прорывных направлений развития должен решать частный бизнес, а дело государства – обеспечить бизнесу необходимые для этого условия. К тому же сегодня деление отраслей экономики на передовые и отсталые теряет смысл: в развитых странах даже в сельском хозяйстве и добыче полезных ископаемых, которые во все времена причислялись к числу традиционных и примитивных отраслей, сегодня применяются сверхновые технологии. Некоторые из них (технология добычи сланцевого газа) оказались способными изменить даже геополитический баланс.

С нашей точки зрения, хотя в условиях слабости институтов мероприятия горизонтальной политики также сложно реализовать, предпочтение все же следует отдать этому варианту диверсификации. В любом случае, упор следует делать не только на ключевые направления, связанные с формированием нового технологического уклада (био- и нанотехнологии, космические технологии и пр.), но учитывать фактическое место страны в МРТ. Сегодня значительная часть промышленности связана с добычей и переработкой природного сырья. Модернизация сырьевых отраслей, ТЭК, химической и металлургической промышленности способна дать стимул развитию смежных высокотехнологичных отраслей.

Мировой опыт модернизации экономики свидетельствует, что отправной точкой в этих процессах служило ускоренное развитие, прежде всего, потребительского сектора экономики: легкой промышленности, транспортной инфраструктуры, жилищного строительства. Например, в Великобритании капитализм возник как шерстяной, в России – как ситцевый, и только в начале прошлого века наша страна совершила рывок от текстильных фабрик до

передовых, по тем временам, металлургических и машиностроительных

104 Известно немало примеров, когда даже очень талантливые бизнесмены ошибались в своих оценках, относительно перспектив тех или иных технологий будущего. Например, в 1876 г. руководство компании «Western Union», монополиста в области телеграфных услуг, рассматривало прогноз, согласно которому «у телеграфа слишком много недостатков, чтобы считать его надежным средством связи». Полвека спустя, в 1927 г., за год до выхода первого звукового фильма, директор «Warner Brothers» недоумевал: «Кому нужно слышать голоса актеров?». А еще через полвека, в 1981 г., Б.Гейтс, рассуждая о вместимости дискет, заявил: «640 кило байт – этого должно хватать каждому» (Гордон Р.Дж. Закончен ли экономический рост? Шесть препятствий для инновационного развития (на примере США) // Вопросы экономики. 2013. № 4. С.60).

заводов105. В современной России огромные резервы технологической модернизации имеются в жилищно-коммунальном хозяйстве, в системе государственного управления, в сельском хозяйстве.

Хотя проблемы трансформации рентно-сырьевой модели развития экономики не сводятся к вопросу достаточности финансирования (по оценкам исследователей, реализация программы новой индустриализации потребует от 43 до 70 трлн. руб.), трудно не согласится с той мыслью, что «особую роль в преодолении деиндустриальной инерции… должны сыграть назревшие радикальные меры в финансовой сфере»106. Совершенно очевидно, что меры по диверсификации экономики должны включать не только промышленную политику, но и инструменты финансового развития.

К традиционным мероприятиям финансовой политики государства, способствующим диверсификации экономики, относится использование налоговых инструментов. В этом направлении имеется немало резервов, поскольку сложившаяся в России налоговая система, нацеленная на сырьевые налоги, обеспечивающие половину доходов федерального бюджета, носит сугубо фискальный характер, не способствует эффективному распределению рентных доходов между участниками процесса «создания» ренты и обществом в целом. С нашей точки зрения, целесообразна определенная корректировка налоговой системы РФ не только в части подоходного налогообложения (о чем мы уже писали в п.3.3).

К примеру, в федеральном бюджете на 2012 г. было запланировано получить в виде НДС 1,87 трлн. руб., и почти 1 трлн. руб. предполагалось к возврату производителям продукции, экспортируемой за рубеж (экспорт облагается НДС по нулевой ставке). Да, возврат НДС призван стимулировать национальный экспорт, и в этом смысле является важным инструментом экономической политики государства, но Россия сегодня экспортирует не столько

промышленные, сколько сырьевые продукты. С учетом экспортно-сырьевой

105 Петраков Н. К вопросу о модернизации экономики // Экономист. 2010. № 12. С.3.

106 Рязанов В. Время для новой индустриализации: перспективы России // Экономист. 2013. № 8. 27.

ориентации национальной экономики целесообразнее делать ставку на налог с продаж конечного товара, а не на НДС107.

Другой пример. Сегодня налоги за недропользование изымаются в федеральный бюджет, а потом частично возвращаются в бюджеты регионов в виде трансфертов, дотаций, субвенций. Но такая система «отторгает регионы от участия в развитии минерально-сырьевого и промышленно-перерабатывающего секторов экономики»108, подрывает финансовую самодостаточность ресурсных субъектов Федерации. Следует учитывать и тот факт, что бремя экологических нагрузок, связанных с освоением недр земли, ложится именно на территории. Нередко воздействие компаний-недропользователей на состояние окружающей среды, в рамках обозримого временного периода, принимает необратимый характер. В этой связи целесообразно, чтобы контроль за выполнением природоохранных требований осуществлялся преимущественно на уровне

регионов, которые должны активно участвовать в регулировании процессов недропользования и напрямую получать часть рентного дохода.

Вообще, в проблематике неоиндустриальной модернизации и диверсификации отечественной экономики экологический аспект требует особого внимания. Коль скоро новая экономика не противостоит индустрии, а предполагает технологическую модернизацию индустриальной базы, то она вынуждена учитывать экологический вектор развития мировой экономики, экологизацию рыночных отношений в ключевых секторах хозяйства. С одной стороны, экономическое развитие бросает вызов природной среде, с другой – существует точка зрения, что проблемы загрязнения среды не должны рассматриваться как ограничение хозяйственной деятельности, что нужно найти новый подход, позволяющий человечеству жить в гармонии с природой. Сегодня

модель экологически ориентированного роста рассматривается как новый

107В. Ильин предлагает отменить возврат экспортного НДС. По его оценкам, это шаг позволил бы не только

«увеличить безвозмездную финансовую помощь из федерального бюджета российским регионам в 2 раза», но и

«снять статус дотационности с большинства субъектов федерации и сократить на 80-90% объем их государственного долга» (Ильин В. Эффективность государственного управления и состояние региональных бюджетов // Экономист. 2013. № 12. С.15).

108 Кимельман С. Интегрированная ресурсно-перерабатывающая модель // Экономист. 2012. № 1. С.21.

двигатель социально-экономического развития, «способный открыть следующую главу в мировом технологическом развитии и привести к третьей индустриальной революции – «зеленой»»109.

Ряд факторов и практик, закрепившихся за последние 20 лет как устойчивые явления в мировом хозяйстве, дают основания полагать, что экологически ответственное поведение товаропроизводителей становятся основным направлением конкурентной борьбы в текущем столетии. К таким практикам относят развитие систем добровольной экологической сертификации и независимого экологического аудита; механизмы отслеживания легальности происхождения продукции; инкорпорирование показателей экологической ответственности в рейтинги инвестиционной привлекательности (например, в рассчитываемый с 1999 г. Dow Jones Sustainability Indexes). Игнорирование подобных практик чревато вытеснением с рынков развитых стран субъектов, деятельность которых и ее результаты не соответствуют стандартам экологической ответственности.

Россия стала членом ВТО, в связи с чем, вопрос о правилах глобальной конкуренции с учетом экологической ответственности бизнеса становится особенно актуальным. Для нашей страны важен и тот факт, что многие инструменты, обеспечивающие доступ бизнеса на экологически чувствительные рынки, носят некоррупционный характер. Вместе с тем, такие инструменты эффективно работают в отношении компаний, осознанно делающих ставку на экологическую ответственность как свое конкурентное преимущество. Компании же, хозяйствующие по принципу «после нас – хоть потоп», пытаются удержать свои позиции на рынке за счет «экологического демпинга», позволяющего снижать издержки в краткосрочном периоде.

Ю.Яковец даже вводит в понятийный оборот термин антирента.

Антирента, в понимании исследователя, есть «сверхприбыль, получаемая предпринимателем вследствие хищнического использования природных ресурсов

109 Пискулова Н. Развитие мировой экономики: экологический вектор // Мировая экономика и международные отношения. 2010. № 12. С.33.

и сверхнормативных выбросов в окружающую среду»110. С нашей точки зрения, данный термин является несколько надуманной дефиницией. То, что Ю.Яковец называет антирентой, есть отрицательный внешний эффект – побочный результат рентоориентированного поведения хозяйствующих субъектов, перекладывающих свои издержки на третьих лиц.

Наличие отрицательных экстерналий является классическим основанием для государственного вмешательства и регулирования рыночной ситуации. В XXI в. неадекватность природоохранного регулирования не является конкурентным преимуществом в борьбе за рынки и инвестиции. Более того, провалы в этой сфере воспринимаются потребителями и правительством развитых стран как осознанная политика «нечестного» снижения издержек, что ведет к формированию экологически обусловленных нетарифных барьеров в отношении продукции товаропроизводителей с низкими показателями экологической

ответственности111. Однако, вместо того чтобы сделать верные выводы и активно

переходить на международные экологические стандарты, российские компании обвиняют развитые страны в «изощренной поддержке» своих национальных товаропроизводителей.

Действительно, потребители и экологические организации в развитых странах с недоверием относятся к национальным системам экологической сертификации продукции. Но низкое доверие небезосновательно, учитывая высокую коррупционноемкость государственного регулирования. Например, сегодня «Россия по развитию добровольной лесной сертификации занимает… второе место в мире после США по числу сертификатов на лесоуправление», – отмечают исследователи112. При этом лесные пожары в России превратились в настоящее бедствие, повторяющееся из лета в лето.

До 2000 г. в нашей стране действовал Государственный комитет РФ по

охране окружающей среды. Потом он был упразднен, а его функции переданы

110 Яковец Ю. Рента, антирента, квазирента в глобально-цивилизационном измерении. М.: ИКЦ «Академкнига»,

2003. С.181.

111 Шварц Е., Книжников А. Экологический императив, экологическая политика России 2000-х и конкурентоспособность экономики // Общественные науки и современность. 2012. № 4. С.25.

112 Там же. С.26.

Министерству природных ресурсов. Очевидно, властям казалось, что проще разрушить экологическое регулирование, нежели вести «нудную» работу по предотвращению рентоориентированного поведения субъектов.

В рейтинге, ранжирующем 132 страны мира по степени успешности экологической политики за 2000-2010 гг., Россия занимает последнюю строчку113, что не удивительно: несмотря на декларации о важности природоохранной деятельности (в природоохранном законодательстве России насчитывается более

500 законов и правил), ее финансирование остается минимальным. В среднем расходы федерального бюджета на экологию составляют 0,09%, при оптимальной величине 3,45%114. Примечательно, что если развитые страны преодоление последствий финансового кризиса 2008-2009 гг. связывают с моделью зеленого роста экономики, о чем свидетельствует доля «зеленой составляющей» в их пакете антикризисных мер (см. табл. 17), то в России никаких «точек роста» для новой зеленой экономики в рамках восстановительных мер создано не было, хотя сегодня без «зеленой» компоненты обеспечить неоиндустриальную

диверсификацию отечественной экономики попросту невозможно.

Таблица 17

«Зеленая составляющая» пакета антикризисных мер (2009-2010 гг.) правительств некоторых стран мира

Страна Объем пакета антикризисных мер,

млрд. долл.

Доля «зеленой составляющей», %
Китай 586,1 37,8
Южная Корея 38,1 80,5
Франция 33,7 21,2
Германия 104,8 13,2
США 787,0 12,0

Составлено по: Шварц Е., Книжников А. Экологический императив, экологическая политика России 2000-х и конкурентоспособность экономики // Общественные науки и современность. 2012. № 4. С.32.

С нашей точки зрения, модель зеленой экономики и зеленого роста в России следует увязывать с конкурентным преимуществом, обусловленным щедрой

113 Clark P., Tett G. Russia Found Failing on Pollution Curbs // Financial Times. 2012. January 23.

114 Стратегия России 2020. Особое мнение. Материалы круглого стола. М.: Научный эксперт, 2011. С.47.

наделенностью страны природными ресурсами. Но ставку следует делать не на имидж «энергетической сверхдержавы», или страны, «обеспечивающей наилучшие цены для промышленных потребителей энергоресурсов» в Европе115, а на формирование репутации страны, как экологически ответственной державы, обеспечивающей мировое хозяйство экологически ответственными товарами, в которых высокую долю составляет использование природных ресурсов. Речь может идти об экспорте экологически ответственно добытых минеральных ресурсов и продуктов их передела, возобновляемых биоресурсов (лесных, морских).

Сегодня деградация многих территорий страны связана с упадком сельского хозяйства, что, в свою очередь, вызывает мультипликативную цепную реакцию в комплексе смежных с ним отраслей. По нашему мнению, сельскохозяйственное производство может стать локомотивом зеленого роста национальной экономики. С аграрным сектором, так или иначе, связана значительная доля населения (в

2010 г. 27% жителей страны постоянно проживали в сельской местности). Сельское хозяйство России имеет конкурентные преимущества на мировом рынке, обусловленные, в первую очередь, огромными земельными запасами страны. В России сегодня заброшено почти 40 млн. га сельскохозяйственных земель, которые реально вернуть в оборот. Нет худа без добра, говорит русская пословица. Низкая интенсивность сельхозпроизводства в пореформенной России позволила сохранить реликтовость земель. За 1990-2010 гг. объем внесенных в почву минеральных удобрений уменьшился в стране в 4,8 раза116, а значит, на российских землях имеется принципиальная возможность производить экологически чистую продукцию. Сегодня отечественное продовольствие, полученное без использования агрохимикатов, является в значительной степени

недооцененным. Но для реализации конкурентного потенциала отрасли требуются государственные инвестиции в транспортную и коммуникационную

инфраструктуру, социальную сферу на селе.

115 Иноземцев В. Стратегия развития: Выбор приоритетов // Ведомости. 7 авг. 2013. № 141.

116 Голубев А. Парадоксы развития аграрной экономики России // Вопросы экономики. 2012. № 1. С.116.

Необходимым условием реализации модели зеленого роста российской экономики является реформирование экологической политики, отказ от двойных стандартов, то есть равенство экологических требований регулятора к частным и государственным компаниям. Более того, последние должны демонстрировать большую экологическую ответственность, нежели частные. Например, в Норвегии государственная компания StatoilHydro считается примером для подражания и Exxon, и BP. С сожалением приходится констатировать, что в России все наоборот: именно государственная собственность выступает инструментом «экологического демпинга», именно предприятия государственного сектора не вкладываются в конкурентоспособность по экологическим показателям. Напротив, «госкомпании, выдавая свои интересы за государственные, активно лоббируют и добиваются снижения и перенесения на более поздний срок введения международных требований и стандартов», именно

«под диктовку» экологически безответственных госкомпаний во многом и формируется государственная экологическая политика117.

Очевидно, что не с высокими темпами внедрения новых экологических стандартов, а с многократным переносом сроков перехода на них следует связывать риски «обрушения» российского бизнеса, поскольку сегодня необходимым условием достижения конкурентоспособности национальной экономики является ее экологическая модернизация. В глобальной зеленой экономике пренебрежение к природоохранным мероприятиям приводит и к сложностям в получении инвестиций и кредитов. Показательно, что «ни один российский финансовый институт не присоединился ни к одному из механизмов в

области экологически ответственного финансирования и инвестирования»118. Зато

правящая элита выдвинула инициативу по превращению Москвы в мировой финансовый центр, получившую поддержку и части научного сообщества119.

117 Шварц Е., Книжников А. Экологический императив, экологическая политика России 2000-х и конкурентоспособность экономики // Общественные науки и современность. 2012. № 4. С.33, 35.

118 Там же, с.29.

119 Андрюшин С., Кузнецова В. Московский международный финансовый центр: стратегия формирования // Экономист. 2011. № 10.

Нам представляются иллюзорными попытки выстроить социально- экономическую модель развития России с упором на финансовую систему «с конвертируемым рублем, емким фондовым рынком», в которой, якобы, «будут функционировать крупные рыночные фонды «длинных» денег – фонд накопительных пенсий (будущее которых уже под большим вопросом. – Л.Д.), страховые и паевые», а «для значительной части населения будут доступны ипотечные и автокредиты, а также потребительские кредиты по приемлемым процентным ставкам»120. Обоснуем наши сомнения.

Во-первых, сегодня более 50% капитализации российского фондового рынка

составляет доля компании ТЭК, в основном – компаний нефтегазового сектора. Для сравнения, на мировом фондовом рынке доля нефтегазовых компаний составляет лишь около 15% общей капитализации; мировой рынок достаточно диверсифицирован121. На протяжении 2000-х гг. на динамику отечественного фондового рынка определяющее влияние оказывают два фактора: один характеризует динамику американского рынка (SP500), а другой – котировки нефти сорта Brent и Urals. Это предопределяет не только зависимость отечественной экономики от иностранного капитала и рынка сырья, но и высокий уровень спекулятивности фондового рынка России. При этом значительные объемы ликвидности, порождаемые высоким уровнем сырьевых котировок, фактически не используются на развитие реального производства. Например, за

1998-2004 гг. в нефтедобывающей промышленности реальные инвестиции ни разу не превышали финансовые, а фондовый рынок использовался «преимущественно для укрепления позиций мажоритарных собственников»122. В среднем за 2004-

2010 гг. российские компании лишь менее 20% своей чистой прибыли направляли на инвестиции в реальные активы. В 2011г. оборот финансовых вложений

предприятий в 10 раз превысил инвестиции в основной капитал123.

120 Аганбегян А. О месте экономики России в мире // Вопросы экономики. 2011. № 5. С.54.

121 Эдер Л., Филимонова И. Экономика нефтегазового сектора России // Вопросы экономики. 2012. № 10. С.88, 90.

122 Крюков В. Анализ развития системы недропользования в России (о необходимости ужесточения институциональных условий) // Вопросы экономики. 2006. № 1. С.92-93.

123 Акаев А. О стратегии интегрированной модернизации экономики России до 2025 года //Вопросы экономики.

2012. № 4. С.113.

В свое время Дж.М.Кейнс предупреждал, что «когда расширение производственного капитала в стране становится побочным продуктом деятельности игорного дома, трудно ожидать хороших результатов»124. Стоит ли удивляться, что за более чем 20-летний период постсоветской истории инвестиции в основной капитал российской экономики не достигли и 75% уровня

1990 г.? Но даже в этом объеме, лишь 16% общего ввода в действие основных фондов приходится на обрабатывающие производства125.

Во-вторых, несмотря на наличие значительных золотовалютных резервов, Россия вряд ли может реально рассчитывать на роль ведущего МФЦ. Содержательный анализ возможности превращения Москвы в МФЦ представлен в работе И. Розинского126. Исследователь обращается к истории формирования МФЦ и отмечает тот факт, что превращение того или иного города в мировую финансовую столицу практически всегда было связано с экономической мощью страны, на территории которой он находился. Так в ХVII в. таким центром был Амстердам – столица Нидерландов, бывших в тогдашнем мире промышленным и торговым гегемоном. В XVIII – XIX вв. «мастерской мира» стала Великобритания, и Амстердам уступил место Лондону. После первой мировой войны финансовым центром мира стал Нью-Йорк, а в 1970-е гг. статус МФЦ получили Франкфурт-на-Майне и Токио. При этом имеется определенный временной лаг между обретения страной статуса великой экономической державы и превращения ее финансовой столицы в МФЦ. Например, у Токио ушло около 20 лет на то, чтобы экономическая мощь Японии сказалась на его мировом статусе.

Мы разделяем точку зрения В.Рязанова, обращающего внимание на

«утопичность в подходах и представлениях», касающихся МФЦ в России, и полагающего, что «фактически речь идет о весьма рискованном стремлении еще

более плотно и безальтернативно ввязаться в мировую спекулятивно-финансовую

124 Кейнс Дж.М. Общая теория занятости, процента и денег. М.: Гелиос АРВ, 2002. С.151.

125 Россия 2013: Статистический справочник/ Росстат. М.: Росстат, 2013. С. 45.

126 Розинский И. Международные финансовые центры: мировой опыт и возможности для России // Вопросы экономики. 2008. № 9.

сеть»127. К тому же увлеченность очередной химерой (в 2012 г. в рейтинге финансового развития стран Россия занимала 39-е место из 62128) отодвигает действительно неотложную задачу формирования эффективной системы финансирования промышленности и сельского хозяйства.

В-третьих, сегодня исследователи говорят о деиндустриализации особого рода – финансово-спекулятивной, понимая под этим радикальное изменение пропорций между индустриальным капиталом и фиктивным, подчинение первого второму129. Ярким примером финансово-спекулятивной деиндустриализации является экономика Великобритании130. Другой пример деиндустриального разворота – экономика США. За 2000-2007 гг. в американской экономике было

закрыто более 55 тыс. промышленных предприятий, что означало потерю около 5 млн. рабочих мест. Город Детройт, бывший некогда одним из самых процветающих центров автомобилестроения, в 2013 г. объявил о своем банкротстве. Зато в финансовом секторе экономики, доля которого в ВВП составляет 8% (2007г.), было получено 26,5% прибылей всех американских корпораций131.

Вытеснение индустриального капитала капиталом, задействованным в

отраслях сферы услуг (главным образом информационных и финансовых), в экономической литературе обычно трактуется как проявление объективного и прогрессивного перехода экономики на постиндустриальную стадию развития. Но не используется ли концепция постиндустриальной экономики в качестве ширмы, прикрывающей экономические интересы финансового, главным образом

транснационального, капитала? Ведь как показывает отечественная практика,

127 Рязанов В. От рентной экономики к новой индустриализации России // Экономист. 2011. № 8. С.13.

128 URL: http://wffw.info/675268/rejting-finansovogo-razvitiya-vef-na-pervoe-mesto-vyshel-gonkong-rossiya-na-39-meste/

(дата обращения 06.02.2014).

129 Толкачев С. Поиск модели неоиндустриализации России // Экономист. 2010. № 12. С.27.

130 Сдачу индустриальным капиталом своих позиций в британской экономике иллюстрируют следующие цифры. В

1970 г. доля обрабатывающей промышленности в ВВП Великобритании составляла 33%, к 1980 г. она уменьшилась до 25%, к 1990 г. – до 22% и в 2008 г. составила 12%. В целом на промышленные отрасли экономики страны в 2008 г. приходилось 22% ВВП. Вместо промышленного капитала лидирующие позиции стал занимать финансовый: в 2006 г., финансовые структуры Лондона обеспечивали 40% занятости в Лондоне и давали до 45% корпоративных налоговых поступлений в бюджет (Несветайлова А. Загадки глобального кредитного краха, или об иллюзии ликвидности // Вопросы экономики. 2010. № 12. С.38).

131 Рязанов В. Время для новой индустриализации: перспективы России // Экономист. 2013. № 8. С. 5, 6.

для национальной экономики бесперспективно предпочтение финансового оборота в ущерб производству. За 2002-2011 гг. прирост ВВП в России составил

51,6%, тогда как величина добавленной стоимости в финансовом секторе страны выросла в 3,7 раза, в спекулятивных операциях с недвижимостью и в строительном секторе – в 1,69 и 1,8 раза. В то же время в обрабатывающей промышленности прирост добавленной стоимости не дотянул и до 35%, в сельском хозяйстве – меньше 17%, а в предоставлении коммунальных и социальных услуг имел место спад 1,1%132.

И не используется ли в качестве ширмы клише о сырьевом характере

отечественной экономики? Ведь если сравнить динамику изменения долей обрабатывающих производств и финансовой деятельности в структуре ВДС национальной экономики за последние 10 лет (см. табл. 18), то наблюдаются явные признаки именно финансово-спекулятивной деиндустриализации. Заметим, доля добычи полезных ископаемых в структуре ВДС экономики за эти годы

несколько снизилась: с 11,8% до 9,8% (см. табл. 1).

Таблица 18

Относительный вес добычи полезных ископаемых и обрабатывающих производств в структуре

ВДС в экономике России в 2003-2013 гг. (%)

Показатели 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012 2013
Доля

обрабатывающих производств в ВДС

19,3 19,5 19,2 19,0 18,8 17,5 16,04 16,7 17,1 17,0 16,9
Доля финансовой

деятельности в ВДС

2,2 2,4 2,9 3,4 10,7 11,3 11,5 11,7 11,6 11,9 12,0

Рассчитано по данным: Национальные счета. ВДС по видам экономической деятельности (в ценах 2008 г.). URL:

http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/accounts/# (дата обращения 25.01.2014).

Когда речь заходит о голландской болезни экономики, то есть деиндустриализации, обусловленной доминированием сырьевого сектора, особо подчеркивается тот факт, что добывающий сектор, благодаря высокому уровню факторных доходов, прежде всего, заработной платы, процента на вложенный

капитал, «оттягивает» ресурсы из отраслей обрабатывающей промышленности.

132 Жуковский В. Банк России по-прежнему блокирует модернизацию и развитие национальной экономики (обзор основных мероприятий и последствий новейшей монетарной политики) // Российский экономический журнал.

2012. № 5. С.54.

Но в России самая высокая заработная плата сегодня не в сфере добычи полезных ископаемых (в 2012 г. – 50,4 тыс. руб.), а в финансовом секторе – 59,0 тыс. руб. (при среднеотраслевой зарплате 26,6 тыс. руб.)133. Наблюдается в последние годы и усиливающаяся ориентация инвестиционных потоков на сферу финансовой деятельности, что особенно заметно в структуре иностранных инвестиций в

отечественную экономику (см. табл. 19)

Таблица 19

Поступления иностранных инвестиций в добычу полезных ископаемых и финансовую сферу российской экономики в 2003-2012 гг. (%)

2003 2005 2011 2012
Иностранные инвестиции – всего 100 100 100 100
в том числе по видам экономической деятельности:
в добычу полезных ископаемых 19,3 11,2 9,8 11,7
в финансовую деятельность 2,6 3,4 45,6 28,1

Источник: Россия в цифрах – 2013. URL: http://www.gks.ru/bgd/regl/b13_11/IssWWW.exe/Stg/d2/24-09.htm (дата обращения 20.04.2014).

Не затрагивая здесь вопроса о том, в чьих интересах используется эта ширма, отметим лишь, что, по нашему мнению, в России речь должна идти не о смене видов ренты, не о переключении с природно-сырьевой на финансовую или еще какую-нибудь ренту, а об уходе от любой рентной модели экономики. Анализируя масштабность и природу мирового кризиса 2008-2009 гг. исследователи отмечают, что в наибольшей степени кризис поразил те страны, где тенденции «деиндустриализации с выдвижением на замещающую и, более того, доминирующую роль финансового сектора» проявились наиболее отчетливо, где фактически произошла трансформация «индустриального

капитализма в финансово-спекулятивную его модель»134.

В долгосрочной перспективе любая рента может означать только один конец – полную деградацию экономики, а, следовательно, и общества. Вся

социальная истории свидетельствует, что богатство создается реальным трудом

133 Россия в цифрах – 2013. Среднемесячная номинальная начисленная заработная плата работников организаций по видам экономической деятельности. URL: http://www.gks.ru/bgd/regl/b13_13/IssWWW.exe/Stg/d1/06-09.htm (дата обращения 20.04.2014)

134 Рязанов В. Неустойчивый экономический рост как «новая нормальность»? // Вестник Санкт-Петербургского университета. Экономика. 2013. Вып. 4. С. 8, 12.

человека, а не виртуальными финансовыми инструментами. Не экспортно- сырьевая экономика, «завязанная» на природную ренту, не финансиаризация экономики, основанная на спекулятивных операциях и финансовой ренте, а неоиндустриальная ее диверсификация, базирующаяся на реальном производительном труде – таким видится выбор для России.

Следует помнить, что в основе экономических и политических успехов развитых стран мира всегда лежали труд, трудовая дисциплина и ответственность. И в нашей стране создание современной эффективной экономики немыслимо без работников, ориентированных на максимальные достижения в своей работе. Президентом РФ поставлена задача повышения производительности труда в России к 2018 г. в 1,5 раза, относительно уровня 2011 г.135. А есть ли условия для выполнения поставленной задачи?

Ответы на этот вопрос даются диаметрально противоположные. Если одни исследователи обеспокоены «деградацией структуры совокупного работника», деквалификацией трудовых ресурсов, явившейся следствием экономической политики властей, которая, несмотря на многолетние декларации, так и не превратилась из монетаристской в промышленную136, то другие авторы, напротив, убеждены, что Россия «обладает огромным потенциалом конкурентоспособности, фокусирующемся в высоком качестве рабочей силы, профессиональном уровне и интеллекте трудовых ресурсов»137

С нашей точки зрения, представления о высококвалифицированной рабочей

силе страны являются мифом. Откуда ей взяться, если только в одном Санкт- Петербурге число учреждений начального профессионального образования с 1990 по 2010 гг. сократилось со 143 до 40138; если год от года сокращается число выпускников заведений начального профессионального образования? Ведь даже в

2000-е гг., несмотря на определенное оживление в экономике, общий выпуск

135Указ Президента РФ «О долгосрочной государственной экономической политике» № 596 от 07.05.2012 . URL:

http://graph.document.kremlin.ru/page.aspx?1610833 (дата обращения 24.09.2012).

136 Селезнев А. Ресурсное обеспечение неоиндустриальной модели развития // Экономист. 2013. № 2. С.6-7.

137 Кольчугина М. Нацпроект «Образование»: инноватизация подготовки кадров // Мировая экономика и международные отношения. 2009. № 9. С.65.

138 Рыбаков Ф. Политическая экономия – теоретическая основа экономической политики // Журнал экономической теории. 2013. № 2. С.154.

кадров, подготавливаемых в системе начального профессионального образования, снижался: в 2000 г. было выпущено 762,8 тыс. человек, а в 2009 г. – 537,6 тыс.139.

«Новые, оснащенные передовой техникой предприятия испытывают острый недостаток рабочих высокой квалификации», – пишут исследователи. При этом,

«на предприятиях рабочие места с достойным заработком сегодня в дефиците», – отмечают те же авторы140. Налицо двойной дефицит, в плену которого сегодня находятся значительные сегменты рынка труда России.

С другой стороны, а существует ли проблема вообще, в том смысле, что существует ли реальная потребность российской экономики в высококвалифицированной рабочей силе? Ведь статистика фиксирует постоянное сокращение объемов квалифицированного производительного труда в России, при одновременном наращивании видов деятельности, не ориентированных на производство высокотехнологичной продукции. Например, за 2000-2010 гг. численность трудовых кадров в обрабатывающей промышленности страны сократилась более чем на 2 млн. человек, зато в торговле увеличилась более чем на 3,2 млн. человек. Сегодня доля вовлеченных в торговую деятельность составляет около 18% всех занятых в экономике, что выше, чем в развитых

странах (там доля занятых торговлей не превышает 13-14% всех занятых)141.

Налицо структурная деформация в сторону непроизводственных видов занятости. Однако это является не признаком перехода отечественной экономики на постиндустриальную стадию развития, как представляется в некоторых работах142, а проявлением разбалансированности национальной экономики.

Истоки такого положения дел нами связываются с разрушением в стране высокотехнологичных отраслей экономики, с превращением российской экономики в рентно-сырьевую, торгово-посредническую. «Экономика,

присосавшись к традиционным сферам производства, слабо диверсифицируется,

139 Молодежь в России. 2010: Стат. сб. / ЮНИСЕФ, Росстат. М.: ИИЦ «Статистика России», 2010. С. 70.

140 Беляева Л. Образование в России и модернизация экономики (по результатам Европейского социального исследования) // СОЦИС: Социологические исследования. 2011. № 12. С.20.

141 Трудовые ресурсы. Занятое население по видам экономической деятельности. URL:

http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/wages/labour_force/# (дата обращения 25.01.2014).

142 Балацкий Е., Потапова А. Отраслевые закономерности рыночной трансформации экономики // Мировая экономика и международные отношения. 2000. № 6.

она ограничена в возможности предоставления новых трудовых ниш, соответствующих растущим запросам», – отмечает Э.Паин143.

Угрозу неоиндустриальной модернизации страны мы связываем и с тем фактом, что в XXI в. для России по-прежнему серьезной остается проблема общей бедности: сравнительно низкую ресурсообеспеченность имеют около 60% населения144. Причем речь идет о парадоксальном для государства, претендующего на державный статус, явлении – рабочая бедность.

В развитых странах проблема низкой заработной платы, как правило, не является специальным направлением политики государства, поскольку сам факт наличия рабочих мест расценивается как гарантия защиты от бедности. Россия же – «страна, в которой наличие работы не только не гарантирует защиту от бедности, но, напротив, способно ее порождать»145. В 2008 г. из 18,5 млн. россиян, чьи доходы были ниже прожиточного минимума, почти 60% имели работу. А поскольку в современной России около 2/3 денежных доходов граждан формируется за счет оплаты труда, то именно размер заработной платы определяет уровень жизни основной массы населения, и именно низкий уровень оплаты труда является причиной рабочей бедности в настоящее время и пенсионной бедности в будущем. Заметим, проблема бедности со временем не

ослабевает: по итогам I полугодия 2013 г. число россиян с доходами ниже прожиточного минимума, как и в 2008 г., составило 18,4 млн. человек (13% численности населения)146.

В этой связи удивляет позиция В.Мау, озвученная на Х Красноярском экономическом форуме в феврале 2013 г., по мнению которого «…дорогой труд –

это ловушка для России»147. С нашей точки зрения, ловушкой и тормозом

143 Паин Э. Исторический «бег по кругу» (Попытка объяснения причин циклических срывов модернизационных процессов в России) // Общественные науки и современность. 2008. № 4. С.18.

144 Автономов А., Гаврилова И. Социальная политика: на чьей стороне ее новации? // СОЦИС: Социологические исследования. 2011 № 5. С.38.

145 Ефимова Е. Низкооплачиваемые работники на рынке труда субъектов Российской Федерации: о чем молчит

российская статистика // Вопросы экономики. 2011. № 10. С.80.

146 Прожиточный минимум и численность малоимущего населения в I полугодии 2013 г. //Экономист. 2013. № 12.

С. 90.

147 Медведев призвал вкалывать, а деньгам пообещал схемы.

URL: http://www.vedomosti.ru/politics/news/9150951 (дата обращения 16.02.2013).

неоиндустриальной модернизации является низкая заработная плата: работодателям выгоднее применять дешевый ручной труд, нежели вкладывать капитал в научно-технические преобразования. Ошибочным является представление о том, что дешевая рабочая сила может составлять реальное конкурентное преимущество российской экономики. Конкурентное преимущество – это когда люди готовы интенсивно и эффективно работать за заработную плату на уровне прожиточного минимума, как в некоторых странах Азии, и при этом не ведут себя оппортунистически. В России же дешевая рабочая сила – это безответственная и пассивная рабочая сила. Именно низкая заработная плата сопрягается с низким уровнем конкурентоспособности экономики.

На том же Красноярском форуме высшие чиновники (Д.Медведев, А.Дворкович) призывали россиян «вкалывать и пахать». Но в ситуации, когда потребительские доходы не обеспечивают условий нормального воспроизводства рабочей силы, не формируется трудовая этика, адекватная модернизационному процессу и являющаяся важным компонентом наукоемкого производства, требующего компетентного работника. В 2005 г. Всемирная организация интеллектуальной собственности зарегистрировала 134 тыс. изобретений, в числе которых было всего 425 российских148.

Некоторые авторы полагают, что позитивное влияние может оказать

«шоковое стимулирование населения к повышению своей рыночной активности», сокращение масштабов государственного перераспределения общественного продукта в пользу, «лиц, не желающих в силу различных причин развивать свои профессиональные навыки для адаптации к рынку». По замыслу авторов, для таких граждан падение их дохода ниже критического уровня, станет стимулом для обучения, переквалификации149.

Станет ли? Мы думаем, это маловероятно. Основанием для сомнений

являются результаты новейших социологических исследований состояния

148 Лексин В. Россия до, во время и после глобального кризиса // Российский экономический журнал. 2009. № 7-8.

С.12.

149 Егоров С. Человеческий фактор и экономический рост в условиях постиндустриализации // Вопросы экономики.

2004. № 5. С.90.

массового сознания в российском обществе150. Эксперты выявили тенденцию, которую назвали усталостью от собственной активности и определили как негативную адаптацию человека, смирившегося с существующим положением и не предпринимающего каких-либо мер по его изменению. Эксперты фиксируют, что за 2006-2010 гг. на 6% снизилось число россиян, готовых много работать, чтобы достаточно зарабатывать, и на 7% увеличилось число пассивных людей, не предпринимающих никаких усилий, чтобы жить лучше. Эта тенденция не может не настораживать. Она означает, что при сложившейся на российском рынке труда ситуации, невозможность улучшения своей жизни ни за счет интенсивной, ни за счет экстенсивной стратегии стала для многих граждан реальным фактом.

Сегодня в России размер заработной платы зависит не от уровня образования, квалификации работника, а от сферы деятельности. В 2012 г. при среднеотраслевой зарплате 26,6 тыс. руб. в месяц, трудовые доходы в производстве нефтепродуктов и в финансовом секторе оценивались в 59 тыс. руб., а в текстильной промышленности и кожевенно-обувном производстве едва достигали 13 тыс. руб. Обращают на себя внимание и разрыв в заработной плате

10% наиболее высокооплачиваемых работников и 10% работников, получающих самые низкие трудовые доходы (97,6 тыс. руб. против 6,2 тыс. руб. в 2013 г.)151. Медианная заработная плата в России не дотягивает и 20 тыс. руб. Большинство российских работников сегодня не ощущают связи между количеством и качеством труда и своим доходом.

В свою очередь, заработная плата, будучи не увязанной с количеством и результатами труда, не выполняет основополагающие функции цены труда – воспроизводственную и стимулирующую. Отрыв доходов одних субъектов от их реального трудового вклада, и формирование доходов других субъектов на основе присвоения рентных ресурсов, имеет негативные последствия с точки зрения

мотивации совокупного работника. Поскольку большая часть работающего

150 См.: Беляева Л. Динамика отношения россиян к социально-экономическим и политическим изменениям // СОЦИС: Социологические исследования. 2011. № 10. С.16-17.

151 Заработная плата. Затраты на рабочую силу и заработная плата. URL:

http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/wages/labour_costs/# (дата обращения

06.02.2014).

населения страны исключена из распределения монопольных и рентных доходов, то чувствует себя «чужой на празднике жизни». Это объясняет пассивность и апатию, тот факт, что значительная часть занятых «не видит и не чувствует перспектив продвижения, улучшения материального положения, не имеет причин для энтузиазма, подвигов и упорного труда «во имя идеи»152. Снижение же интенсивности труда влечет за собой не только экономические последствия, но духовно, нравственно развращает человека труда. Как говорил советский сатирик,

«вы делаете вид, что нам платите, мы делаем вид, что работаем». Но это «делание вида», «работа в порядке миража» экономически и нравственно не нейтральны. Заинтересованность человека в своей работе порождает у него благоприятные установки по отношению ко всей совокупности общественных ценностей, а отсутствие такой заинтересованности становится основой различных форм негативного поведения153.

Может ли курс на модернизацию экономики изменить положение людей, не

имеющих достаточного для жизни дохода? Эксперты считают, что если модернизация «будет ориентирована только на развитие информационных технологий и постиндустриальные отрасли, на которые сейчас делается упор… то останется большое количество работающего населения, которое трудится в полуразрушенных индустриальных отраслях и на плохо оплачиваемых местах социальной сферы»154.

В августе 2011 г. был обнародован вариант «Концепции долгосрочного

социально-экономического развития Российской Федерации до 2020 года», под названием «Стратегия 2020: Новая модель роста – новая социальная политика», авторы которого утверждали следующее: «необходимость постоянного перераспределения средств от малоемкого, с точки зрения занятости, сырьевого сектора в низкоэффективные сектора с высокой занятостью, приводит к

гипертрофированной роли государства в экономике, подавлению и искажению

152 Розов Н. Эмоциональная энергия. Историко-социологический анализ// СОЦИС: Социологические исследования.

2011. № 2. С.21.

153 Российское общество и радикальные реформы / Под общ. ред. В. Левашова. М.: Academia, 2001. С.25.

154 Беляева Л. Динамика отношения россиян к социально-экономическим и политическим изменениям // СОЦИС: Социологические исследования. 2011. № 10. С.16.

рыночных стимулов, доминированию рентоориентированных и иждивенческих установок в обществе»155.

С нашей точки зрения, такой посыл, во-первых, превращает «новую социальную политику» в антисоциальную, а, во-вторых, уводит анализ от истинного предмета: чем занять экономически активное население в новой экономике? Поиск ответа на этот вопрос сегодня превратился не только в национальную, но глобальную проблему156. И ответ связан с восстановлением промышленности, с неоиндустриализацией экономики.

В подобной ситуации вызывает недоумение позиция некоторых специалистов, полагающих, что «необходимо максимально упростить схемы переноса части отечественного производства в страны с более низким уровнем оплаты труда и поддерживать в этом российские компании, в том числе и на политическом уровне»157. К счастью, им противостоят здравомыслящие исследователи. Отмечая необходимость обеспечения конкурентоспособности, они подчеркивают, что это вовсе не означает, «что достижение таких результатов… должно сопровождаться перемещением трудоемких… производств в другие, менее развитые страны»158.

Какой может быть outsourcing в деиндустриализированной экономике? Идея

outsourcing это идея перерастания, пишет В.Иноземцев. Outsourcing не означает, что можно «обойти» стадию индустриализации, так и не научившись хорошо делать автомобили, телевизоры, холодильники и прочее «железо». «Прогресс не в том, чтобы сделать за российские деньги мобильный аппарат на Тайване, в том, чтобы самим научиться делать мобильные трубки»159. Outsourcing, коммерчески

выгодный на микроуровне, разрушает «устойчивую систему национально-

155Цит. по: Об альтернативной системе мер государственной политики модернизации и развития отечественной экономики // Российский экономический журнал. 2011. № 4. С.68.

156 Академик С.Капица приводил такие цифры. В современной экономике, при налаженном сельском хозяйстве, чтобы накормить народ, нужно задействовать 2% трудовых ресурсов страны; в промышленности занято еще около

17%. То есть, в современном мире примерно 20% трудовых ресурсов занято обеспечением жизненно необходимых потребностей общества, а 80% - это сфера услуг, которую к предметам первой необходимости отнести трудно (см.:

Революция – она в умах! // Аргументы и факты. 2012. № 10. С.3).

157 Егоров С. Человеческий фактор и экономический рост в условиях постиндустриализации // Вопросы экономики.

2004. № 5. С.91.

158 Игнатовский П. К развитию на основе труда // Экономист. 2005. № 7. С.8.

159 Иноземцев В. Будущее России в новой индустриализации // Экономист. 2010. № 11. С 5, 6.

общественного разделения труда с собственным воспроизводственным контуром и экономико-технологическими взаимосвязями»160, угнетает социально- экономическую систему страны. Ведь промышленное предприятие – это не просто средство преобразования ресурсных потоков в товарные, как это представляется в учебниках по экономической теории161. В жизни – это институт, который выполняет важнейшую воспроизводственную функцию в экономике – воспроизводство трудовых ресурсов страны. Деиндустриализация уже обернулась маргинализацией социального статуса рабочего человека, выхолащиванием сущности рабочего класса, а тут еще outsourcing?

Сегодня в отечественной экономике, особенно в мегаполисах, большое количество рабочих мест занимают гастарбайтеры. Проблемы, связанные с массовым вовлечением в российское хозяйство неквалифицированных, имеющих специфическую ментальность мигрантов, уже дают о себе знать. С официальных трибун импорт рабочей силы оправдывается тем, что если бы не мигранты, то некому бы было выполнять тяжелую, грязную и не престижную работу в городах России. Вместе с тем, отрицательные внешние эффекты, связанные с привлечением малоквалифицированной рабочей силы, куда весомее и шире, нежели выгоды. По мнению О.Яницккого, «эта масса людей не только абсолютно не годна для модернизации, она противостоит ей»162. Схожую оценку дает А.Амосов: «Состав мигрантов таков, что они не в состоянии восполнить нехватку кадров ни для «прорывных» нано- и информационных технологий, ни для работы в машиностроении»163.

Что можно сделать в такой ситуации? Академик В.Ивантер, рассуждая о

приоритетах развития российской экономики, в числе первейших называет экономию труда164. Солидарен с ним и С.Губанов, отмечая, что «труд, вложенный

160 Рязанов В. Неустойчивый экономический рост как «новая нормальность»? // Вестник Санкт-Петербургского университета. Экономика. 2013. Вып. 4. С. 15.

161 См., например: Экономическая теория. Микроэкономика – 1, 2: Учебник / Под общ. ред. Г.П. Журавлевой. М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К˚», 2008. С. 253.

162 Яницкий О. Модернизация в России и вокруг: конспект // СОЦИС: Социологические исследования. 2011. № 5. С.138.

163 Амосов А. Размышления об идеологии развития // Экономист. 2010. № 7. С.22.

164 Ивантер В. Трудосбережение как приоритет // Экономист. 2011. № 1.

в орудия труда, экономит труд в сфере их применения. Принимая форму постоянного капитала, средства производства функционируют в качестве способа замещения живого труда прошлым». Более того, отсутствие такого замещения

«равносильно… прекращением всякого прогресса»165. Очевидно, что инвестиции

в механизацию грязных и социально непрестижных рабочих мест способны дать как экономию труда, так и поднять социальный статус рабочего: не уборщик, а оператор автоматизированной машины по уборке помещений.

Эксперты отмечают новый формат международного разделения труда, сложившийся к концу ХХ в.: Запад, на основе технологического применения результатов фундаментальной науки, создает модель продукта; Азия обеспечивает его массовое производство; Индия осуществляет сервисные услуги (бухгалтерские, информационные операции и пр.). «В этом раскладе сил Россия могла бы занять место производителя интеллектуального продукта», – считает В.Федотова166. Данную позицию поддерживает и Г.Попов. Ученый утверждает, что главным резервом страны, доставшимся от прошлого, являются не сырьевые ресурсы, а интеллектуальный потенциал, что «у России есть только одна надежная перспектива будущего – стать одним из мировых центров науки в целом, особенно теоретической»167.

Но, во-первых, интеллектуальный продукт, знания, технологии, с которыми

обычно ассоциируют новую экономику, производятся с помощью индустриального аппарата, а не «чистого разума» И. Канта.

Во-вторых, ценность интеллектуального продукта, знаний, технологий определяется только в условиях их производительного применения, ведь стоимость создается в процессе производства. Их цена в «чистом виде» ниже, чем в производимой продукции. Промышленность на Западе высокотехнологична в том смысле, что доля технологических факторов в стоимости конечных продуктов

составляет 30-60%168. Индустрия высоких технологий – это именно индустрия.

165 Губанов С. Относительная прогрессивность капитализма: источник и границы // Экономист. 2011. № 1. С.79.

166 Федотова В. Новые идеи в социальной теории // СОЦИС: Социологические исследования. 2011. № 11. С.18.

167 Попов Г. О цивилизации XXI века // Вопросы экономики. 2013. № 2. С.105.

168 Иноземцев В. Будущее России в новой индустриализации // Экономист. 2010. № 11. С 6, 7.

Новая экономика не противостоит индустрии, а, предполагая ее технологическую модернизацию (в результате которой «индустрия из чадящей и коптящей, превращается в интеллектуальную, экологически чистую, безотходную, автоматизированную и компьютеризированную»169), основывается на неоиндустриальном базисе.

С нашей точки зрения, без неоиндустриальной модернизации экономики

«лучшее», что «светит» России в новом формате МРТ, это корректировка характеристики экономики с «сырьевого придатка Запада» на «сырьевой придаток Востока» (прежде всего, Китая и Юго-Восточной Азии).

В-третьих, а кто будет производить интеллектуальный продукт? За 1990-

2000-е гг. Россию уже покинули миллионы образованных, активных и креативных граждан. В настоящее время «выдавливание» интеллектуальных и креативных ресурсов продолжается, маскируясь лозунгами присоединения российского высшего образования к Болонскому процессу, создания единого образовательного пространства с целью признания российских дипломов за рубежом и облегчения трудоустройства российских выпускников по всему миру170. А по сути, в стране запущен проект «Философский пароход–2», поскольку активный и образованный социум в «экономику трубы» попросту не вписывается.

В условиях сложившейся в пореформенной России социально- экономической и институциональной системы, высокое качество и конкурентоспособность национальной системы образования, требуемой для генерации интеллектуального продукта, невозможно в принципе. Рентно- сырьевая экономика de-facto не нуждается в грамотном и креативном обществе, но признать это откровенно власть не может, все-таки живем мы в XXI в. и наши

«продвинутые» соседи только и говорят, что об экономике знаний, человеческом капитале и т.п. Однако то, что происходит под лозунгом реформ российского

образования, «надо рассматривать как своего рода неявную долгосрочную

169 Сухарев О., Нешитой А. Интеллектуальный потенциал и его неоиндустриальное воспроизводство // Экономист.

2011. № 10. С.4.

170 Очевидно, реформаторы отечественного образования «забыли» (?), что ключевая функция системы высшего образования – подготовка высококвалифицированных кадров для национальной экономики.

диверсию против национальной безопасности России», – утверждает Е.Тавокин171. По мнению Б.Кагарлицкого, процессы, происходящие все последние годы в сфере образования России, закономерны: суть реформы образования – подогнать общество под уже созданную экономическую структуру – рентно- сырьевую экономику172.

Более того, для рентоориентированной системы, сложившейся в России, образованный социум не только функционально избыточен, но и политически опасен. Ставка на образованные слои общества не позволит нынешним политикам победить на выборах. Образованные граждане имеют развитое мировоззрение, обладают своими вкусами и предпочтениями. Куда проще

«обрести поддержку людей легковерных и послушных, не имеющих собственных убеждений и согласных принять любую готовую систему ценностей, если только ее как следует вколотить им в голову, повторяя одно и то же достаточно часто и достаточно громко»173. Зарубежные коллеги убедительно обосновывают ту мысль, что увеличение числа образованного населения в стране при недостатке экономических возможностей (неопределенные перспективы трудоустройства, неудовлетворительные условия на рынке труда и т.п.) и отсутствии реальных механизмов смены правительства демократическим путем, приводит к политической нестабильности174. Заметим, еще 10 лет назад С.Глазьев отмечал, что в России «наращивание ассигнований на правоохранительную деятельность силовых структур» предназначено «не для обеспечения национальной безопасности, а ради защиты власть имущих от своих… подданных»175.

Таким образом, ключевая проблема России нам видится не только в преодолении рентно-сырьевого характера экономики, но в выходе из «сырьевого

общества, в котором сырьем в итоге оказывается буквально всё, включая и

171 Тавокин Е. Российское образование под прицелом «реформ» // СОЦИС: Социологические исследования. 2012.

№ 8. С.140.

172 Власть – не Дед Мороз! // Аргументы и факты. 2012. № 15. С. 3.

173 Хайек Ф. Дорога к рабству. М.: Новое издательство, 2005. С.145.

174 Кампанте Ф., Чор Д. Почему арабский мир оказался на пороге революции? Школьное образование, экономические возможности и «арабская весна» // Вопросы экономики. 2013. № 2. С.89.

175 Глазьев С. Социально-экономический смысл бюджета -2005 // Российский экономический журнал. 2004. № 9-

10. С.12.

высшее образование, и научное знание, то есть не только природные, но и интеллектуальные ресурсы, которые страна не способна задействовать для своего инновационного развития»176.

В-четвертых, принято считать, что успешность современной экономики определяются ее способностью к инновациям и нововведениям, которые, в свою очередь, являются продуктами теоретической науки. Например, Д.Белл называет кодификацию теоретических знаний важнейшим признаком нового типа социума и отмечает, что все значимые инновации в производственной сфере напрямую зависят от развития знаний177. Но есть и другие ограничители. В частности, Д.Норт утверждает, что своеобразная культура и ментальность (совокупность сложившихся в социуме объяснений, своеобычный опыт решения повседневных вопросов и проблем), а также неэффективные институты могут нейтрализовать позитивное влияние знаний и технологий178.

В свое время А.Д.Сахаров заметил, что нельзя быть одновременно

прогрессивным в экономике и консервативным в политике. По мнению отечественных политологов, сегодня ответ на вопрос, «что вперед – политика или экономика?», для России очевиден: «без реформы политической системы невозможно преодолеть слабость институтов, а без них в свою очередь – повысить эффективность социально-экономической политики и добиться качественного роста экономики»179. Конкуренция в экономике требует политической либерализации, на что власть, однако, пойти не готова.

Отличительная особенность политического фона современной России – отсутствие акторов, формирующих механизмы саморазвития общества, что обусловливает движение по модели не линейной структуры политического процесса с открытым будущим, а циклической, когда новые этапы являются лишь воспроизведением прошедшего. Подобная ситуация (политическое dejà vu)

вызывает у человека-гражданина ощущение напрасности любых усилий, чувство

176 Россия: общество рисков? // Мировая экономика и международные отношения. 2011. № 11. С.103.

177 Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. М.: Academia, 2003.

178 Норт Д. Понимание процесса экономических изменений. М.: Изд. дом ГУ-ВШЭ, 2010. С.223.

179 Круглый стол журнала «Полис» Куда пойдет Россия: новые возможности и ограничения современного развития

// ПОЛИС: Политические исследования. 2013. № 1. С.34.

безнадежности. Н.Розов обращает внимание на изменение энергии акторов (воодушевления, настроя), как важнейший аспект экономической и социальной динамики страны. По мнению ученого, с середины 2000-х гг. Россия переживает период упадка эмоциональной энергии180. Но низкий уровень воодушевления общества характерен для периодов социально-экономического и политического застоя, медленного разложения181.

10 лет назад С.Дзарасов определил ситуацию в России термином

«неконструктивная стабилизация», в том смысле, что хотя и достигнут компромисс между разными группами бюрократии, но демократия становится все более урезанной, «управляемой». По мнению ученого, неконструктивная стабилизация, «содержит в себе заряд будущей нестабильности огромной силы»182. Схожие оценки даются и сегодня. Так Е.Гонтмахер различает позитивную и негативную стабильность. Последняя означает «медленную, неуклонную деградацию»183. В России имеет место консервация негативной стабильности и, как следствие, отсутствие перспектив прогрессивного развития.

Таким образом, эксплуатировавшаяся в течение всех последних лет рентно- сырьевая модель национальной экономики не может служить надежным основанием для стабильного развития страны в будущем. Россия не может процветать лишь за счет своего природного богатства, как некоторые ближневосточные государства (да и их «сырьевое» развитие и процветание иллюзорно, как показали новейшие события в Ливии, Сирии). Достойная жизнь и страны, и ее граждан строится на трудовом основании, а не на ренте, на человеческом и социальном капитале высокого качества, а не на природном

сырье, пусть и имеющемся в изобилии. Для России основной риск

180 Розов Н. Эмоциональная энергия. Историко-социологический анализ// СОЦИС: Социологические исследования.

2011. № 2. С.19.

181 Данный феномен, хотя и под другими названиями, рассматривали Л.Гумилев (пассионарность), Э.Дюркгейм

(моральное чувство), Ибн Халдун (асабия), Платон (мужественность и яростный дух). (См.: Гумилев Л. Этногенез и биосфера Земли. М., 1991; Дюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд. М.: Мысль, 1994).

182 Дзарасов С., Меньшиков С., Попов Г. Сквозь призму перемен // Вопросы экономики. 2004. № 6. С.145.

183 Ученый подчеркивает, что и позитивная стабильность является таковой лишь в краткосрочном периоде, а в долгосрочном – поддержание существующего порядка, без совершенствования и развития эффективных институтов приводит к застою и деградации (Гонтмахер Е. Российские социальные неравенства как фактор общественно-политической стабильности // Вопросы экономики. 2013. № 4. С.76).

приверженности существующей модели развития связан, прежде всего, с качеством человеческого капитала. Абсолютно реальной видится угроза его дальнейшего снижения, что неизбежно повлечет за собой соответствующую динамику производительности труда и эффективности экономики в целом.

Новая стратегия развития российской экономики не просто не должна ограничиваться лишь технологической, сугубо экономической стороной вопроса: новая экономика требует совершенно определенных нравственных ориентиров. Задача модернизации должна «ставится как задача перехода от «нездорового равновесия» – рентоориентированного социального режима к «здоровому равновесию» – производящему и развивающему социальному режиму». Эту задачу Н.Розов обозначает метафорой «выход из колеи», преодоление

«перевала»184. Пока Россия так и не взяла свой «перевал»: рентно-сырьевая

модель ее экономики не претерпела заметной трансформации.

В теоретическом плане поставленная задача не может быть решена в рамках современного main-stream (новой классической макроэкономики), ибо «его познавательные и практические возможности ограничены политикой преодоления стандартного циклического кризиса»185, в то время как задача трансформация сложившейся в России модели хозяйствования требует системного подхода,

радикальной перестройки.

184 Розов Н. Колея и перевал: макросоциологические основания стратегии России в XXI веке. М.: РОССПЭН, 2011. С.486.

185 Рязанов В. Неустойчивый экономический рост как «новая нормальность»? // Вестник Санкт-Петербургского университета. Экономика. 2013. Вып. 4. С. 32.

<< | >>
Источник: Даниленко Людмила Николаевна. Рентно-сырьевая экономика России и проблемы ее трансформации. Диссертация на соискание ученой степени доктора экономических наук. Псков –2014. 2014

Еще по теме 4.2. Проблемы и перспективы диверсификации российской экономики:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -