<<

ГЛАВА ПЯТАЯ              # ТЕОРИЯ «БЕСКРИЗИСНОГО КАПИТАЛИЗМА» НА СЛУЖБЕ МОНОПОЛИИ

Противоречия, присущие капиталистическому способу производства, проявляются в наиболее острой и разрушительной форме в экономических кризисах перепроизводства. Кризисы — яркая демонстрация того, что производительные силы буржуазного общества переросли рамки капиталистических производственных отношений, что последние тормозят дальнейшее развитие производительных сил.

Каждый кризис приближает крушение капиталистического способа производства.

Не удивительно, что буржуазные экономисты пытаются всячески опровергнуть марксистское учение о неизбежности кризисов при капитализме. Особенно ревностно в этом направлении стараются защитники теории «нового», «трансформированного» капитализма. Они пытаются представить в качестве главного «завоевания» современного капитализма и коренного отличия последнего от капитализма в прошлом мнимое устранение экономических кризисов. Они распространяются о наступлении новой эры «бескризисного капитализма».

Теория «бескризисного капитализма» является как бы завершением буржуазных попыток представить современный капитализм свободным от присущих ему противоречий. Эта теория тесно связана с рассмотренными выше теориями «демократизации капитала», ослабления роли монополии, «революции в доходах» и т. д.

С одной стороны, эти теории исходят из предпосылки, что в условиях капитализма экономические кризисы можно устранить. Все они («теории») пытаются всячески преувеличить и увековечить временное улучшение экономического положения части населения (в частности, мелких предпринимателей), наступающее в фазе промышленного подъёма. Эти теории тенденциозно замалчивают, во-первых, что и в фазе подъёма сохраняются все противоречия капиталистического производства и имеет место острая борьба между капиталистами и рабочими, между крупным и мелким капиталом и т. д.; во-вторых, что в фазе промышленного подъёма создаются предпосылки .для нового взрыва экономического кризиса, который несёт с собой углубление всех противоречий капитализма.

С другой стороны, теория «бескризисного капитализма» опирается на измышления буржуазных апологетов об «уравнении доходов» (см. третью главу). Из этих надуманных положений буржуазные авторы делают выводы о форсированном росте покупательной способности широких масс населения, создающем якобы основу для непрерывного роста внутреннего рынка. Вымышленное положение о том, что богатые становятся беднее, а бедные — богаче, используется буржуазными авторами для обоснования положения об исчезновении противоречия между производством и потреблением.

История показала, что подобного рода теории имеют наибольшее хождение в фазе промышленного подъёма и что наступление экономического кризиса знаменует собой и кризис подобного рода теорий. Так, иллюзии о возможности устранения капиталистических противоречий, кризисов, безработицы, классовых антагонизмов были широко распространены в 20-х годах. Мировой экономический кризис 1929—1933 гг. похоронил эти иллюзии. Экономическая депрессия в 1933—1936 гг. и кризис 1937—1938 гг. были неблагоприятны для возрождения этих иллюзий. Они получили широкое распространение после второй мировой войны в условиях наступившего промышленного подъёма.

В отчётном докладе ЦК КПСС XX съезду партии были проанализированы факторы, сыгравшие особую роль в подъёме капиталистического производства в послевоенный период. К числу этих факторов относятся милитаризация экономики и гонка вооружений, создавшие стимулы для временного роста ряда производств, обслуживающих военную программу; усиление внешней экономической экспансии главных капиталистических государств в силу временно создавшейся благоприятной обстановки на мировом капиталистическом рынке в связи с выбытием из числа конкурирующих стран в первые годы после второй мировой войны Германии, Японии, Италии; массовое обновление основного капитала, который не обновлялся в течение многих лет; резкое усиление эксплуатации рабочего класса и снижение жизненного уровня трудящихся.

Н. С. Хрущев подчёркивал в докладе, что «в настоящее время капиталистический мир подходит к такому рубежу, когда стимулирующее действие ряда временных факторов исчерпывается.

Одни из них, как, например, массовое обновление основного капитала и благоприятная обстановка на внешних рынках, были характерны только для периода, непосредственно следовавшего за тяжелой и длительной войной. Другие вообще способны вызвать лишь временный рост производства» *.

Экономические кризисы перепроизводства представляют собой величайшее бедствие для большей части населения капиталистических стран и в первую очередь для рабочего класса. Они несут с собой огромный рост безработицы и усиление обнищания рабочих, разорение фермеров, массовые банкротства мелких и средних предприятий. Вполне естественно, что трудящиеся США, где кризисы за последние десятилетия принимали особенно крупные масштабы, проявляют большую тревогу в отношении предстоящего экономического кризиса.

Пытаясь успокоить общественное мнение, многие буржуазные экономисты стараются уверить массы, что современному капитализму в отличие от прошлого уже не угрожают серьёзные экономические потрясения. При этом нередко ссылаются на вымышленные изменения в капиталистической экономике, при помощи которых пытаются обосновать наступление «народного капитализма». Так теория «бескризисного капитализхма» переплетается с теорией «народного капитализма».

Для буржуазных деятелей вообще характерно то, что всякий раз, когда наступает промышленный подъём, они попадают под власть иллюзий о наступлении эры перманентного процветания. На эту черту буржуазной* идеологии обратил внимание К. Маркс свыше ста лет назад. Он писал: «Но случилось ли хоть раз со времен «процветающего Робинзона», того великолепного канцлера казначейства, который в 1825 году, непосредственно перед наступлением кризиса, открыл парламент предсказанием неслыханного и прочного процветания, чтобы эти буржуазные оптимисты предвидели или предсказали кризис? Не было еще ни одного периода процветания, когда бы они не воспользовались случаем доказывать, что на этот раз медаль не имеет оборотной стороны, что на этот риз неумолимый рок побежден» *.

Буржуазные деятели не изменили этой старой традиции и в условиях промышленного оживления, наступившего после второй мировой войны. Но в современных условиях эта старая традиция воспроизводится в новых формах. Если раньше буржуазные идеологи возлагали все свои надежды на внутренние силы капитализма, изображая механизм капиталистической конкуренции как фактор, способный якобы обеспечить перманентное процветание, то сейчас они апеллируют к буржуазному государству, восхваляя его вмешательство в экономику, как средство предупреждения кризисов.

Теоретическую базу для утверждений о возможности эффективных мероприятий по предупреждению и ослаблению экономических кризисов дал английский буржуазный экономист Д. М. Кейнс. Он вынужден был признать, что массовая безработица и экономические кризисы не представляют собой случайного бедствия. Но, как буржуазный идеолог, он не мог принять положение о том, что причины, порождающие безработицу и кризисы, коренятся в самом капиталистическом способе производства. Этой единственно правильной точке зрения он противопоставил утверждение, что безработица и кризисы обязательны только при определённой экономической политике, а именно при политике невмешательства правительства в экономическую жизнь, и что эти бедствия могут быть избегнуты при проведении другой экономической политики. Кейнс проповедовал необходимость «создания централизованного контроля в вопросах, которые ныне, в основном, предоставлены частной инициативе...» * Пр и этом он главную роль отводит буржуазному государству, которое должно оказывать воздействие на индивидуальное потребление путём соответствующих мероприятий (налоговой системы, изменения нормы процента) и осуществлять регулирование инвестиций с тем, чтобы при помощи роста капиталовложений компенсировать недостаток потребительского спроса. Кейнс призывает правительство к тому, чтобы оно создало благоприятные условия для частных инвестиций — увеличить субсидии, льготные кредиты, снизить заработную плату и т. п. В системе мероприятий, предлагаемых Кейнсом, большое место отводится созданию гарантированного рынка для монополий при помощи больших правительственных заказов.

Основной предпосылкой программы, намеченной Кейнсом, является требование, чтобы эта программа не затрагивала основ капитализма. Производство по-прежнему остаётся в руках частных собственников. «Не собственность на орудия производства,— пишет Кейнс,— существенна для государства... Если бы государство могло определять общий объём ресурсов, посвящённых увеличению средств производства и основных ставок вознаграждения владельцев этих ресурсов, этим было бы достигнуто всё, что необходимо»

Коренной порок кейнсианской теории состоит в неправильном анализе капиталистического воспроизводства вообще и причин кризисов в частности. Кейнс отрывает производство от личного потребления. В действительности производство при всех общественно-экономических формациях, в том числе и при капитализме, зависит от личного потребления и в конечном счёте им ограничивается. В капиталистических условиях развивается противоречие между тенденцией производства к безграничному расширению и относительным сокращением спроса со стороны трудящихся. Это противоречие непосредственно вытекает из самой природы капиталистического производства, оно является производным от основного противоречия капитализма — противоречия между общественным характером производства и частнокапиталистической формой црисвое- ния. Основное противоречие капитализма и является главной причиной экономических кризисов. Экономические кризисы могут быть преодолены лишь на основе ликвидации капиталистического строя и установления социалистических производственных отношений. Справедливость этого вывода подтверждает опыт Советского Союза и других социалистических государств. Экономика этих стран не знает кризисов перепроизводства. В условиях же капитализма все попытки избежать кризисов терпят в конечном счёте крах.

Основное произведение Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег», рекламируемое его последователями в качестве «библии кейнсианства», вышло в свет в 1936 г., т. е. в период экономической депрессии, когда среди предпринимателей господствовали пессимистические настроения относительно перспектив роста производства. Кейнс высказал надежду, что буржуазному правительству удастся взять под свой контроль движение капиталистического цикла, и дал свои рецепты в этом направлении. После второй мировой войны, в обстановке некоторого промышленного оживления, капиталистические предприниматели чувствуют себя более уверенно и настроены более оптимистически в отношении перспектив дальнейшего роста производства. Отражая эти перспективы, современные американские буржуазные экономисты изыскивают всякие аргументы для подкрепления своих измышлений о том, что американскому капитализму якобы удалось создать механизм, при помощи которого он оказался способным предупреждать наступление экономических кризисов. Буржуазные экономисты распространяют версию о том, что в современных условиях в результате мероприятий, осуществляемых правительством, возможны только слабые и безопасные «спады».

В буржуазной литературе выдвигались различные схемы для обоснования этих утверждений. В частности, для этой цели были широко использованы, в особенности в американских журналах в период 1953—1954 гг., подвергнутые выше критике теории «уравнения доходов», «демократизации капитала» и другие теоретические построения, на которых покоится миф о «народном капитализме». Суть аргументации, .выдвинутой буржуазными экономистами в США и подхваченной в других капиталистических странах, сводится к следующему — за последнее время произошли-де глубокие социальные перемены в капиталистическом мире в направлении ослабления власти крупного капитала и улучшения экономического положения народных масс. Эти перемены создали предпосылки для непрерывного роста потребительского рынка. Противоречие между производством и потреблением в изображении буржуазных апологетов снято в результате вымышленных ими «революций» в распределении собственности и доходов.

Вся эта «теоретическая» схема выдумана от начала до конца. Выше было показано, что ни о каких «революциях» в распределении собственности и доходов в современном капиталистическом мире не может быть и речи. Капиталистические монополии по-прежнему продолжают господствовать в империалистических странах.

Противоречие между тенденцией капиталистического производства к безграничному росту и ограниченным ростом потребления народных масс имеет не случайный и временный характер, оно заложено в самом капиталистическом способе производства и является конкретным проявлением его основного противоречия. В погоне за получением более высоких прибылей капиталисты стремятся усилить эксплуатацию рабочих, сократить их заработную плату и тем самым ограничить их потребление, снизить их жизненный уровень. Противоречие между производством и потреблением неразрывно связано с эксплуататорской сущностью капитализма, с определяющей ролью в производстве погони за прибылью. Капиталисты никогда не согласятся добровольно на увеличение заработной платы и потребления рабочих: это противоречит основному экономическому закону капитализма — закону прибавочной стоимости.

Буржуазные экономисты ссылаются на то, что в послевоенный период имел место рост спроса как на средства производства, так и на предметы потребления. Но эта тенденция присуща любому промышленному подъёму. Рост производства, характерный для этой фазы капиталистического цикла, обычно связан с привлечением в производство дополнительной рабочей силы.

В этой обстановке экономическая борьба рабочих путём стачек имеет больше шансов на успех, чем в условиях кризиса. Стачечная борьба рабочих нередко приводит к частичному, а иногда (что бывает значительно реже) к полному удовлетворению экономических требований рабочих. В фазе промышленного подъёма происходит улучшение положения рабочей аристократии. Получая огромные прибыли, буржуазия охотно выбрасывает на подкуп привилегированной верхушки рабочих дополнительную часть своих прибылей. Всем этим объясняется то обстоятельство, что в период промышленного подъёма перед наступлением кризиса множатся «теории», объявляющие марксову теорию обнищания рабочего класса «устаревшей». Далее, во время промышленного подъёма улучшается положение мелких и средних предпринимателей. Всё это создаёт благоприятные условия для некоторого роста спроса на предметы потребления. Но практика капиталистического мира, начиная с первого промышленного кризиса в 1825 г., свидетельствует о том, что такой рост потребительского спроса имеет временный характер, он значительно уступает росту производственных возможностей капитализма и прерывается очередным экономическим кризисом.

Таким образом, в самом факте временного расширения рынка на предметы потребления нет ничего нового и такого, что позволило бы сделать вывод о возможности предотвращения экономических кризисов при капитализме. Если говорить о новых чертах, характеризующих современную ситуацию в капиталистических странах и в особенности в США, то одной из таких черт является наличие в фазе подъёма огромной диспропорции между производством средств производства и производством предметов потребления. Эта диспропорция — результат того, что послевоенный подъём в значительной мере покоится на искусственной основе милитаризации хозяйства и гонки вооружений. Наряду с массовым переоборудованием предприятий милитаризация является средством обеспечения для монополий высоких прибылей, рабочим же и трудящимся вообще она несёт рост тягот и лишений, выражающийся в экономической области прежде всего в огромном росте налогов. Это в свою очередь отражается на покупательной способности трудящихся и ведёт если не к полной приостановке роста их потребительского спроса, то к значительному замедлению и ослаблению этого роста. Отсюда столь характерная для современного этапа общего кризиса капитализма диспропорция между отраслями, производящими средства производства, и отраслями, производящими предметы потребления.

Об отставании производства предметов потребления

свидетельствует следующая таблица, дающая сравнение общего индекса физического объёма промышленной продукции США в целом и индексов отраслей лёгкой и пищевой промышленности (1948 г. = 100)

1953 г. 1955 г.
Общий индекс физического объема

134

промышленной продукции . . 129
Индексы физического объема:
текстильной промышленности 99 102
кожевенной промышленности 99 105
пищевой промышленности . . 108 110

Физический объём продукции текстильной промышленности США с 1948 по 1955 г. почти не изменился, кожевенной промышленности увеличился на 5%, а пищевой промышленности — на 10%. При этом следует учесть, что население США за тот же период увеличилось на 15,8%.

Следует иметь в виду, что незначительный рост производства в этих отраслях происходил главным образом за счёт расширения выпуска товаров более низкого качества при сокращении выпуска высококачественных товаров.

Так, например, производство шерстяных тканей в США резко сократилось — с 457,6 млн. м в 1947 г. до 289 млн. м в 1955 г. Некоторая стабильность производства в текстильной промышленности обеспечивалась увеличением (и то незначительным) выпуска изделий из искусственного волокна.

Количество изготовленной обуви в США за последние годы увеличилось главным образом за счёт выпуска дешёвой, так называемой «спортивной» и тому подобной обуви.

В США на душу населения производилось животного масла в 1937 г. 7,5 кг, в 1952 г.— 4,1, в 1954 г.— 4 кг. В то же время производство маргарина на душу населения увеличилось с 1,4 кг в 1929 и 1937 гг. до 3,7 кг в 1952 г. и 3,8 кг в 1954 г.

Такая же картина наблюдается в других капиталистических странах.

Эти процессы свидетельствуют о том, что платёжеспособный спрос широких слоёв трудящегося населения в современных условиях даже в фазе промышленного подъёма растёт слабыми темпами.

Буржуазные экономисты, пытаясь обосновать возможность бескризисного капитализма, ссылаются на то, что буржуазное государство выполняет теперь новые функции, что оно отказалось от принципов невмешательства в экономическую жизнь и стало проводить так называемую «антикризисную» политику, т. е. политику, направленную на предотвращение экономических кризисов перепроизводства.

Буржуазные правительства действительно пытаются проводить «антикризисные» мероприятия. Но от желания буржуазных деятелей устранить экономические кризисы до реализации этих желаний дистанция огромного размера. Государство не может устранить объективные экономические законы капитализма, выражающие буржуазные производственные отношения. Действие этих экономических законов порождает и периодические экономические кризисы.

В условиях господства частной собственности на средства производства правительство вообще не может руководить развитием народного хозяйства. Там нет условий для действия закона планомерного, пропорционального развития. Напротив, там действует закон конкуренции и анархии производства, создающий предпосылки для экономических кризисов.

В буржуазной литературе в качестве аргумента о возможности предупреждения экономических кризисов широко распространена ссылка на возросшую экономическую роль буржуазного государства. Но как ни выросла экономическая роль буржуазного государства и, в частности, как ни возрос предъявляемый им спрос, оно всё же не может занять решающих позиций в капиталистической экономике. Так, в США, по данным американского экономиста С. Фабриканта, автора книги «Тенденции правительственной деятельности с 1900 г.», доля государства в общей сумме капиталов возросла с 7% в 1902 г. до 20,6% в 1946 г. Для буржуазного государства это, конечно, очень высокий удельный вес, но он всё же совершенно недостаточен, чтобы иметь возможность предупреждать экономические кризисы и ликвидировать капиталистический цикл.

При рассмотрении правительственного спроса нельзя упускать из виду, что государственные расходы капиталистических стран в своей преобладающей части имеют непроизводительный характер. В эпоху империализма и общего кризиса капитализма наиболее предпочитаемой формой государственных затрат являются военные расходы. В силу непроизводительного характера военных затрат их возмещение становится возможным только за счёт государственного бюджета, т. е. в конечном счёте на средства, получаемые от налогоплательщиков. Иными словами, финансирование правительственного спроса осуществляется такими методами, которые неизбежно влекут за собой сокращение потребительского спроса широких масс населения и, следовательно, обостряют противоречия, ведущие непосредственно к кризису перепроизводства.

Капиталистическая практика за последние десятилетия знает немало безуспешных попыток борьбы буржуазных правительств с экономическими кризисами. Такие попытки предпринимались правительствами Г. Гувера и Ф. Рузвельта. Так, Гувер ещё .в декабре 1929 г. созвал совещание представителей финансовой олигархии для выработки программы борьбы с кризисом. Промышленные и железнодорожные корпорации обязались в 1930 г. вложить в свои предприятия более 3 млрд. долл. Банки федеральной резервной системы взяли обязательство снизить учётную ставку и увеличить закупку ценных бумаг. В 1932 г. была создана «Реконструктивная финансовая корпорация», занимавшаяся выдачей авансов и льготных займов предприятиям, находящимся в угрожаемом положении. Была также создана «фермерская палата» для изъятия с рынка «излишков» зерна и хлопка.

Все эти мероприятия, как известно, не могли приостановить исключительный по продолжительности и глубине экономический кризис 1929—1933 гг.

Правительство Ф. Рузвельта предприняло еще более широкую программу «антикризисных» мероприятий. Оно осуществило в больших масштабах «общественные работы». В некоторые годы на них было занято 1—2 млн. человек. За период с 1933 по 1937 г. на эти работы было отпущено около 12 млрд. долл. Однако и эти мероприятия оказались безуспешными — они не смогли предотвратить наступления нового экономического кризиса (1937 г.), не смогли сколько-нибудь значительно ослабить безработицу.

Современные буржуазные экономисты в пользу своих утверждений выдвигают аргумент, что в настоящее время-де существуют более благоприятные условия для борьбы с экономическими кризисами, чем прежде. В качестве образчика такого рода аргументации можно привести схему, предложенную профессором С. Слихтером, выступившим в начале 1955 г. со статьёй с претенциозным заглавием «Распад хозяйственного цикла» Слихтер ссылается на пять факторов, которые, по его мнению, обусловили «распад» капиталистического цикла. К числу этих факторов он относит следующие: 1) изменения в финансировании строительства, в частности предоставление на более длительный срок долгосрочного кредита, установление низкой нормы процента, гарантирование части ипотечного кредита федеральным правительством; наличие большого портфеля правительственных заказов прежде всего в связи с военными расходами; 3) использование федеральной фискальной политики для борьбы с кризисами и инфляцией; 4) приостановку падения личных доходов, в частности благодаря осуществлению программы социального страхования и пособий фермерам; 5) тенденцию планировать частные инвестиции на более длительный срок и меньшую склонность к тому, чтобы снижать эти инвестиции в случае небольшого сокращения производства. Резюмируя свой перечень факторов, Слихтер заключает, что все эти факторы базируются на экономической, в первую очередь фискальной, политике федерального правительства.

Слихтер, как видим, мобилизовал самые различные аргументы для обоснования тезиса о «распаде» капиталистического цикла. Он ссылается в качестве одного из аргументов даже на изменение психологии капиталистических предпринимателей — последние, мол, стали более благоразумными и твёрдыми в осуществлении своих планов, менее подверженными воздействию паники, колебаний биржевых курсов и т. д. Более устойчивое поведение предпринимателей должно, по мнению автора, обеспечить и более устойчивую конъюнктуру.

Буржуазные деятели и их подголоски — буржуазные экономисты придают огромное значение этому «психологическому» фактору. Знамением времени является широкое распространение так называемой «психологической теории кризисов», объявляющей смену оптимистических настроений предпринимателей пессимистическими важнейшей причиной кризисов. Основу экономических кризисов эта теория усматривает в так называемом «кризисе доверия», в потере предпринимателем веры в прочность своего положения, а важнейшее средство борьбы с кризисами— во внушении капиталистическому предпринимателю оптимистической веры, в преодолении его пессимистических настроений.

Эта точка зрения нашла своё отражение не только в многочисленных литературных выступлениях буржуазных экономистов, но и в таком официальном документе, как «Экономический отчёт президента США» за 1954 г. Через весь отчёт красной нитью проходит мысль, что все мероприятия, проводившиеся для смягчения кризиса (например, снижение налогов, предоставление на льготных условиях кредита, в особенности для жилищного строительства и т. д.), сами по себе недостаточны, что их эффективность в первую очередь определяется тем, какое умонастроение существует среди предпринимателей и потребителей. В «доверии народа к экономическому будущему его собственному и его страны» экономический отчёт президента усматривает решающее условие успеха антикризисных мероприятий.

Совершенно очевидно, что эта широко распространённая в буржуазных кругах точка зрения ставит вопрос на голову. Изменение настроений предпринимателей, их реакция на всякое изменение конъюнктуры обусловлены объективными причинами — процессами, происходящими в капиталистической экономике. Паника, охватывающая предпринимателей в момент острого кризиса, порождена не индивидуальными особенностями отдельных предпринимателей, а самим кризисом. Психологический фактор, который так любят расписывать буржуазные экономисты, имеет чисто производный характер. Поэтому и влияние его весьма ограничено — оно ограничено общими условиями воспроизводства капитала.

Не может быть никаких сомнений в том, что в случае наступления серьёзного экономического кризиса капиталистические предприниматели вынуждены будут сократить пли вовсе приостановить свои инвестиции (за исключением тех случаев, когда имеются гарантированные правительственные заказы). Сколько бы ни взывала буржуазная пропаганда к стойкости предпринимателей, собственные интересы последних будут диктовать им приостановку инвестиций в момент, когда нет перспектив дальнейшего расширения производства. Любые изменения в психологии предпринимателей потеряют своё значение перед лицом неумолимых стихийных законов капиталистического воспроизводства. Значение этого фактора слишком ограничено для того, чтобы он мог вызвать «распад» цикла.

Американские буржуазные экономисты в качестве фактора, способствующего преодолению кризиса и цикла вообще, называют пособия по безработице и помощь, оказываемую фермерам. При рассмотрении вопроса о пособиях по безработице следует учесть, что в других капиталистических странах, например в Англии, такие пособия существовали в 20-х и 30-х годах, но они не только не могли предупредить наступления кризисов 1929—1933 и 1937— 1938 гг., но вообще не оказали сколько-нибудь существенного влияния на ход этих кризисов. Это и понятно. Пособия по безработице несколько смягчают снижение потребительского спроса трудящихся масс, но не в состоянии приостановить падение этого спроса. Следует при этом учесть, что пособие по безработице составляет только часть заработной платы, прежде получаемой рабочим, и выдаётся на ограниченный срок.

В США нет общегосударственной помощи безработным, там пособия по безработице выдаются отдельными штатами. Максимальные сроки, на которые представляются эти пособия, варьируют в отдельных штатах от 16 до 26 недель. Только в 14 штатах устанавливается единый срок обеспечения пособием для всех безработных. Во многих штатах эти сроки варьируют для отдельных категорий рабочих в зависимости от их стажа работы,— они ограничиваются для некоторых рабочих 5 неделями. В 1948 г. один миллион безработных лишился пособий ещё до того, как они получили работу, в 1949 г. число таких безработных составило 1,9 млн., в 1950 г.— 1,8 млн.[44] Как видим, весьма значительное число безработных не обеспечивается пособием на весь период своего пребывания в качестве безработных. Само пособие по безработице не превышает одной трети заработной платы, которую раньше получал рабочий [45]. Это лишний раз показывает всю ограниченность этого фактора в качестве средства воздействия на ход экономического кризиса.

Что касается помощи, оказываемой фермерам, то нужно отметить следующее. Эта помощь выражается в виде доплаты правительством фермерам разности между ценой, по которой они продают свои товары, и гарантированной ценой. Для того чтобы избежать нагромождения сельскохозяйственных запасов, правительство США потребовало от фермеров сокращения посевных площадей. Эта система высоких сельскохозяйственных цен при уменьшении посевных площадей выгодна только крупным капиталистическим фермерам. Компенсируя уменьшение посевных площадей увеличением урожайности, они получают большие суммы от правительства в форме доплаты к цене. Но мелкие фермеры не в состоянии повысить урожайность, они не могут обеспечить себя всеми продовольственными продуктами и вынуждены покупать их по искусственно повышенным ценам. В послании конгрессу 11 января 1954 г. Эйзенхауэр был вынужден признать: «Главньт образом выиграли от нашей политики поддержки цен два миллиона более крупных высокомеханизированных ферм. Производство остальных 3,5 млн. ферм так низко, что фермеры очень мало выигрывают от поддержания высоких цен».

Как видим, две трети фермеров находятся в тяжёлом положении. Политика, проводимая правительством США, усиливает процесс социальной дифференциации в сельском хозяйстве и перехода всё большей доли посевных площадей в руки крупнейших фермеров — капиталистов^ На долю ферм в 1000 акров и больше приходилось в 1920 г. до 23% всей фермерской площади, в 1940 г.— 34,3, в 1950 г.— уже 42,6%. Очевидно, что этот процесс усиленной концентрации в сельском хозяйстве должен способствовать обострению противоречий капиталистического производства и уже во всяком случае не может рассматриваться как фактор, который в какой-то мере может приостановить или смягчить действие сил, вызывающих капиталистический цикл.

Слихтер в качестве одного из факторов, обусловивших «распад» капиталистического цикла, называет фискальную политику, направленную на борьбу с кризисами и инфляцией. Под этим имеется в виду, что правительство в целях регулирования потребительского спроса повышает налоги во время инфляции и снижает их при кризисе. Такие мероприятия могут оказать некоторое воздействие на динамику общественного спроса. Снижение налогов при той же величине дохода, получаемого отдельными лицами, увеличивает их покупательную способность. Но при рассмотрении этого вопроса нужно учесть ряд моментов.

Во-первых, величина индивидуальных доходов, если брать рабочих и вообще трудящихся, не остаётся неизменной. Достаточно только сослаться на то, что кризис вызывает значительный рост безработицы, а это непосредственно связано с весьма внушительным снижением дохода рабочего класса (если даже учесть пособия по безработице). Кризис создаёт благоприятные условия для снижения заработной платы. Как правило, падают доходы мелких самостоятельных производителей и фермеров. Снижение налогов при развёртывании экономического кризиса не может компенсировать общее снижение доходов трудящихся и, следовательно, не может приостановить падения их платёжеспособного спроса, хотя несколько смягчает это падение.

Во-вторых, возможности снижения налогов весьма ограничены в условиях милитаризованной экономики, опирающейся на громадные раздутые военные бюджеты, и при наличии- громадного государственного долга. В этих условиях налоги являются решающим источником покрытия громадных непроизводительных государственных расходов. Следует, кроме того, учесть наличие инфляционных процессов. Правительство Эйзенхауэра, как известно, широко рекламировало в 1954 г. проводимую им налоговую реформу. Но эта реформа в основном выразилась в отмене налога на сверхприбыль и в снижении налогов с корпораций. Капиталистический класс добился весьма внушительных налоговых льгот. Что же касается трудящихся, т. е. основной массы населения, то они получили весьма незначительное послабление в части налогов.

Всем этим предопределяется неэффективность воздействия фискальной политики на возможности улучшения условий потребительского спроса, ибо эта политика меньше всего благоприятствует широким массам населения, покупательная способность которых имеет решающее значение для формирования совокупного потребительского спроса.

Подобного рода мероприятия в лучшем случае могут играть лишь роль паллиативов. По мере обострения и углубления экономического кризиса перепроизводства подобного рода мероприятия неизбежно дают осечку.

Буржуазные пропагандисты широко рекламируют «рационализацию» в области кредита, пытаясь представить её в качестве одного из важнейших факторов, способствующих преодолению экономических кризисов и «распаду» капиталистического цикла. Особенно подчёркивается значение этого фактора для развития строительства вообще и жилищного в особенности. Буржуазные экономисты ссылаются прежде всего на то, что правительство гарантирует ряд кредитных операций, например по ипотечному кредиту. Ссылаются также на то, что сейчас значительно возросла по сравнению с 20-ми и 30-ми годами роль самофинансирования за счёт накопленных крупными корпорациями огромных резервных капиталов, вследствие чего эти корпорации меньше зависят от банков, фондовой биржи.

Указанные изменения могут оказать некоторое влияние на течение биржевого и кредитного кризисов. В современных условиях маловероятно повторение такого грандиозного биржевого краха, который имел место в 1929 г. Но такие биржевые крахи вовсе не являются обязательными атрибутами экономических кризисов. Последние не всегда сопровождаются кризисами в кредитно-денежной сфере. Решающее значение для возникновения кризиса перепроизводства имеет производственная сфера. В этой сфере прежде всего проявляется основное противоречие капитализма и важнейшие производные от него противоречия, непосредственно порождающие кризис. Кризис прежде всего проявляется в перепроизводстве товаров, не находящих себе сбыта, в образовании огромной массы избыточных производственных мощностей и рабочей силы, в массовом разорении более слабых предприятий, в ухудшении условий труда на предприятиях. Кризис в своём развитии охватывает все сферы экономики, но его исходной базой является сфера производства. В связи с этим никакие изменения в кредитной сфере при сохранении основ капиталистического способа производства не могут устранить экономических кризисов.

При рассмотрении данного вопроса необходимо учесть следующее. То обстоятельство, что правительство гарантирует часть кредитов, ослабляет возможность частных банкротств во время кризиса. Но эта мера имеет и свою оборотную сторону. Она усиливает напряжение в области государственного кредита и финансов. Она вызывает во время кризиса усиленный приток требований к казне. При наличии сильного кризиса и невозможности для многих предприятий платить по своим обязательствам, это может поставить под угрозу государственные финансы и вызвать значительное обострение инфляционных процессов со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Что касается создания более благоприятных условий для жилищного строительства в связи с предоставлением льготных условий кредита, то этот фактор, сыгравший некоторую роль в ослаблении кризиса 1953—1954 гг., имеет временный характер, на что указывают и некоторые буржуазные экономисты. Так, профессор Р. Гордон в своём докладе «О типах кризисов и программах борьбы с ними», прочитанном на конференции американских университетов, подчёркивал, что во второй половине 50-х годов американская экономика столкнётся со значительным сокращением жилищного строительства. Гордон счёл нужным предупредить американских бизнесменов, что нет никаких оснований рассчитывать на продолжение жилищного строительства такими же темпами, какими оно осуществляется в настоящее время (имеются в виду 1954— 1955 гг.) *. С этим прогнозом можно целиком согласиться.

Дело, конечно, не в том, что размах жилищного строительства в США якобы превысил потребности населения в жилье. Значительная часть населения США живёт в плохих жилищных условиях. Дело в том, что размах жилищного строительства не соответствует доходам основной массы населения и возможностям найма квартир.

Основным аргументом в схеме Слихтера и других буржуазных экономистов в пользу «распада» цикла является ссылка на значительно возросший объём правительственного спроса, в особенности в связи с военными заказами. Восхваленье «чудотворного» воздействия милитаризации на экономику превратилось в США в настоящий «бизнес». Приведём характерное высказывание американского буржуазного экономиста Гордона Хайека: «Выдающейся формой потребления и средством обеспечения занятости во все века была война. Совсем недавно мы имели поразительный пример эффективности войны в обеспечении занятости. Недавний конфликт (вторая мировая война.—¦ Я. Б.) разрешил для нас проблему труда, с которой мы тщетно боролись в течение десятка лет. Он продемонстрировал всем, кто в состоянии видеть, как мы проложили свой путь к процветанию... Как заметил Кейнс, очевидно, только война заставит нации расходовать столько, чтобы сделать их процветающими» [46].

На самом же деле милитаризация экономики может вызвать только временный рост общественного производства и занятости, она не может устранить экономические кризисы, неизбежные при капитализме.

Американский прогрессивный экономист Хаймэн Лю- мер удачно сравнил воздействие милитаризации на воспроизводство с действием наркотиков: «Прибегая к военному производству как к панацее против экономических кризисов, монополистический капитал напоминает наркомана, которому доза наркотика сначала даёт приятное ощущение благополучия. Однако это влечёт за собой болезненные последствия, от которых можно избавиться, лишь прибегая к новой, более крупной дозе наркотика. И с каждой новой дозой ощущение благополучия слабеет, тогда как последствия становятся всё более болезненными, пока, наконец, наркоман не разрушает свой организм всё более частыми и крупными дозами яда. Таково (с должным признанием условности этой аналогии) влияние «впрыскиваний» военных расходов. Каждое «впрыскивание» на какой-то очень малый отрезок времени предотвращает вспышку кризиса, но делает это лишь за счёт усиления факторов, ведущих к кризису, причём каждое последующее «впрыскивание» является менее эффективным, чем предыдущее» [47].

Опыт США во время второй мировой войны и в послевоенный период показал, что хотя милитаризация и способствует временному расширению производства, но это стимулирующее воздействие милитаризации имеет ограниченные пределы. По мере развёртывания милитаризации ослабевает её стимулирующее воздействие на рост производства и усиливается вызываемое ею обострение противоречий процесса воспроизводства.

Об ограниченности масштабов воздействия милитаризации на экономику можно судить хотя бы по тому, что объём промышленного производства в США уже в 1943 г., т. е. в самый разгар военных действий, перерос объём военного потребления. После 1943 г. начинается сокращение промышленного производства в США.

Милитаризация сыграла значительную роль в отношении стимулирования производства в 1950—1953 гг., когда велась война в Корее. Она является одним из важнейших факторов промышленного оживления, наступившего после второй мировой войны. Но с того времени, как она стабилизировалась, хотя и на очень высоком уровне, её стимулирующее воздействие начинает исчерпываться. Для того чтобы милитаризация могла непрерывно воздействовать на расширение производства, требуется непрерывный рост военных расходов. Такой непрерывный рост наталкивается на ожесточённое сопротивление народных масс.

Рассмотрение многочисленных факторов, которыми оперируют Слихтер и другие буржуазные экономисты, убеждает нас в несостоятельности их попыток представить дело так, что американский капитализм обладает якобы средствами регулирования капиталистического цикла и даже предупреждения кризисов.

Миф о «бескризисном капитализме» и о «распаде» капиталистического цикла настолько несостоятелен, что некоторые серьёзные буржуазные экономисты проявляют скептическое отношение к этому мифу. Так, известный буржуазный исследователь кризисов Хаберлер, выступая на конференции, созванной Интернациональной экономической ассоциацией в 1952 г., заявил: «Мы должны придерживаться нашей перспективы — цикл ещё не умер»[48]. Американский буржуазный экономист У. Феллнер, выступая на той же конференции, так оценил перспективы дальнейшего развития американской экономики: «Я не вижу никаких оснований для вывода о том, что экономика внутренне (inherently) стала более стабильной» [49]. Другой американский буржуазный экономист, профессор К. Баул- динг, в докладе на конференциях, созванных американскими университетами в 1953 и 1954 гг., вынужден был признать возможность наступления серьёзных экономических кризисов amp; США ‘. Такое же мнение высказал и профессор Гордон. Он предупреждал, что не следует возлагать слишком большие оптимистические надежды на правительственные мероприятия — последние не могут предупредить наступления серьёзных экономических кризисов [50].

О несостоятельности мифа о «бескризисном капитализме» свидетельствует тот факт, что после второй мировой войны промышленное производство США подверглось уже дважды кризисному сокращению — в 1948—1949 и 1953—1954 гг. Производство в целом в 1953—1954 гг., как и в 1948—1949 гг., снизилось на 10%, но по отдельным важным видам товаров падение производства было значительно большим. Так, выплавка стали с августа г. по август 1954 г. сократилась на 30%, выпуск грузовых машин — на 37, железнодорожного оборудования — на 50, синтетического каучука — на 28,4, резиновых изделий — на 24,6, сельскохозяйственных машин — на 19,4, добыча угля — на 20%.

Кризисные явления в США в 1948—1949 и 1953— гг. не переросли в мировые экономические кризисы, что и обусловило их кратковременный характер. Это было вызвано тем, что в капиталистических странах Европы, сильно пострадавших от войны и вынужденных затрачивать крупные средства на восстановление народного хозяйства, к тому времени ещё не созрели предпосылки для очередного экономического кризиса перепроизводства. Лишь спустя несколько лет после войны промышленность этих стран превысила довоенный уровень производства.

В послевоенные годы в США и других капиталистических странах имело место значительное обновление основного капитала. Потребность в обновлении оборудования, накопившаяся за многие годы, удовлетворялась после войны. Большие капитальные вложения, связанные с переоборудованием действующих предприятий, совпали с инвестициями, порождёнными гонкой вооружения, и стимулировались ею. Обновление основного капитала содействовало расширению производства. Но те же внутренние силы, которые в послевоенный период вызвали известный рост промышленного производства, с неумолимой закономерностью обусловливают нарастание предпосылок очередного экономического кризиса перепроизводства.

О нарастании предпосылок кризиса говорят такие факты, как частые биржевые паники (в особенности на нью-йоркской бирже), усиление торговой войны на капиталистических рынках, сокращение производства то в одной, то в другой из ведущих отраслей промышленности (например, в автомобильной промышленности США).

Вопреки хвастливым заявлениям и оптимистическим прогнозам буржуазных экономистов, апостолов теории «нового», «народного», «бескризисного» капитализма, капиталистические страны в соответствии с внутренними законами буржуазного общества неизбежно подходят к новому мировому экономическому кризису.

Как было указано в отчётном докладе ЦК КПСС XX съезду партии, «...вмешательство государства в экономическую жизнь не устраняет коренных пороков капиталистической системы. Отменить объективные законы капиталистической экономики, вызывающие анархию производства и экономические кризисы, государство не в состоянии» Ч

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Капиталистическая действительность целиком и полностью опровергает сфабрикованные буржуазными экономистами теории «народного капитализма». Эти теории пытаются изобразить современный капитализм коренным образом переродившимся, утерявшим свои антинародные свойства, свои противоречия, антагонизмы и пороки. При этом, пытаясь представить современный капитализм утратившим свою эксплуататорскую сущность и служащим пароду, буржуазные экономисты изображают Соединённые Штаты наиболее законченным, идеальным воплощением этого «нового», «народного капитализма».

Несомненно, что в распространении теорий «народного капитализма» пальма первенства принадлежит американским буржуазным экономистам. Для них эти теории важны как одно из «обоснований» претензий американского империализма на мировое господство. Утверждения о «народности» американского капитализма являются лишь вариантом теорий американской «исключительности».

Однако распространение теорий «народного капитализма» не ограничивается Соединёнными Штатами Америки. Монополисты западноевропейских стран понимают, что в условиях, когда мировая система социализма одержала и одерживает такие очевидные и громадные победы над капиталистической системой, обманывать массы одной проповедью мессианской роли американского капитализма невозможно. Отсюда — стремление доказать, что ’и в западноевропейских странах капитализм стал или становится «народным». Мы уже видели, что теории «народного капитализма» приобрели распространение в Англии, а также в Западной Германии. За последние годы эти

теории начали распространяться также в Австрии (где особенно проповедуются «народные акции») и в некоторых других странах Западной Европы.

Миф о «народном капитализме» основан на фальшивых и не имеющих ничего общего с реальной действительностью предпосылках. Он основан, во-первых, на неверном положении, будто в США капитализм отличен от капитализма в Западной Европе. На деле же теория о том, что экономика США имеет особые законы, которые экономика стран Западной Европы лишь приобретает или приобретёт в будущем, является грубым извращением действительности. Экономика США подчиняется общим законам капиталистического развития.

Развитие производительных сил США в прошлом осуществлялось в весьма благоприятных условиях (незначительность' феодальных пережитков, невысокий уровень военных расходов, нехватка и относительная дороговизна рабочей силы, содействовавшая техническому прогрессу). Однако эти благоприятные условия, давно отошедшие в прошлое, нисколько не изменили и не могли изменить самого капитализма, который в США, как и во всех других буржуазных странах, основан на частной собственности на средства производства и на эксплуатации наёмных рабочих.

Миф о «народном капитализме» базируется, во-вторых, на совершенно извращённом представлении, будто бы природа современного капитализма коренным образом изменилась и ничего общего не имеет с природой старого капитализма. Капитализм, несомненно, претерпел известную эволюцию, но эта эволюция отнюдь не выражается, как утверждают буржуазные апологеты, в «демократизации» собственности, устранении власти капиталистов, стирании граней между рабочими и капиталистами. На деле капиталистическое развитие идёт в совершенно противоположном направлении — это развитие сопровождается концентрацией и централизацией капитала, ростом абсолютного и относительного обнищания рабочего класса, углублением классовых противоречий между рабочими и капиталистами.

Теория «народного капитализма» исходит из превратного представления о подчинённой роли монополий в капиталистической экономике и о мнимом снижении их удельного веса. Господство монополий составляет важнейшую черту современного капитализма. В современных условиях полностью сохраняют свою силу слова В. И. Ленина о том, что при империализме «...гнет немногих монополистов над остальным населением становится во сто раз тяжелее, ощутительнее, невыносимее»

Одним из важнейших устоев, на которых зиждется миф о «народном капитализме», является положение о том, что буржуазное государство своим вмешательством в экономику способно ликвидировать экономические кризисы перепроизводства, массовую безработицу и т. д. Вся история капиталистического развития даёт наглядное опровержение этой басни, сочинённой буржуазными апологетами.

Миф о «народном капитализме» представляет собой очередной пропагандистский манёвр агентов монополий, направленный на то, чтобы ослабить растущее влияние идей научного коммунизма и успехов социалистического лагеря на народные массы буржуазных стран. Грандиоз-. ным политическим, социальным, культурным завоеваниям трудящихся СССР и других социалистических стран буржуазные экономисты пытаются противопоставить миф о том, что в стране, являющейся цитаделью капитализма, якобы реализованы чаяния и мечты пролетариата.

Но тщетны усилия буржуазии выдать США за «обетованную землю» для рабочих, а монополистический капитализм в США и в странах Западной Европы — за капитализм, устранивший обнищание, кризисы, классовые антагонизмы. Именно США представляют собой рай для капиталистов, получающих баснословные прибыли и осуществляющих с наибольшей последовательностью само-' державне капитала. Достаточно сказать, что в США существует частная вооружённая полиция, находящаяся в полном подчинении владельцев предприятий. Такого института нет ни в одной капиталистической стране. В США с особой рельефностью и остротой выявляются бедствия и конфликты, которые несёт господство монополий в странах капитала.

Никакие уловки буржуазных фальсификаторов не в состоянии затемнить суть экономических законов .развития, обрекающих капитализм на неизбежную гибель и на замену его новым, прогрессивным общественно-экономическим строем — социализмом. 

<< |
Источник: Блюмин И.Г., Дворкин И.Н. Миф о народном капитализме. 1957

Еще по теме ГЛАВА ПЯТАЯ              # ТЕОРИЯ «БЕСКРИЗИСНОГО КАПИТАЛИЗМА» НА СЛУЖБЕ МОНОПОЛИИ:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -