<<
>>

РЕФОРМА ОТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ

Реформа отношений собственности является неотъемлемой составной частью общего процесса рыночной трансформации хозяйственной системы Китая, начавшегося в конце 70-х годов и пока далекого от завершения.

Вместе с тем два десятилетия экономических преобразований в КНР дают основания говорить о несколько особом положении реформы отношений собственности по сравнению с другими направлениями и объектами трансформации.

Во-первых, в КНР реформа отношений собственности формально никогда не выступала в качестве центрального звена или главного направления преобразований. Данная ситуация обусловлена, как минимум, двумя обстоятельствами: высокой степенью идеологизированности проблемы реформы собственности в Китае, не полностью преодоленной и по сей день, и главное - особой сложностью самого по себе переустройства отношений собственности, плохо поддающегося какому- либо планированию. В этом смысле вполне справедливым выглядит вывод некоторых западных исследователей, констатирующих, что «в целом реформа собственности в Китае действительно существенно менее радикальна, чем изменения в роли рынка, международной торговле и т. п., и менее радикальна, чем предложенная приватизация в странах Восточной Европы и бывшем Советском Союзе»1.

Во-вторых, опосредствующая роль отношений собственности в большинстве реформ, проводившихся в Китае, чрезвычайно высока. Стимулирующая или, напротив, ограничительная политика по вопросу развития негосударственных и, шире, «необобществленных» укладов народного хозяйства непосредственно играла на разных этапах реформы роль либо катализатора роста числа индивидуальных и частных предприятий, либо своеобразного «прокрустова ложа», в которое, например, не раз стремились «уместить» развитие паевой и акционерной экономики в Китае. Кроме того, вследствие изначальной чрез&Ычайной разветвленное™ и всепроникающего характера экономических функций государства в Китае как собственника и как управляющего (что усиливалось и особенностями политической системы страны), радикальное решение подавляющего большинства проблем реформы рано или поздно, в большей или меньшей степени, но почти неизбежно начинало затрагивать и сферу отношений собственности.

Как отметила российский китаевед- экономист Э.П. Пивоварова, сам ход реформы довольно скоро привел китайское руководство «к пониманию того, что желаемый успех в реформе экономической системы не будет достигнут без реформы отношений собственности на средства производства»2.

В-третьих, два десятилетия спустя после начала реформ в сфере отношений собственности в Китае сложилась чрезвычайно своеобразная ситуация, когда внушительный и в принципе более динамично растущий блок необобществленных укладов соседствует со все еще занимающим, по крайней мере статистически, командные высоты государственным сектором, когда в теоретических дискуссиях одновременно существуют и почти не завуалированные призывы к тотальной приватизации, и открытое осуждение частного и иностранного предпринимательства в стране, которое якобы вышло по своим масштабам за рамки разумного, когда, наконец, в практике преобразований наличествуют и иррациональная осторожность на одних направлениях, и отсутствие минимального контроля за утечкой государственного имущества при продаже, передаче в подряд или аренду малых предприятий, а во многих регионах - и за сохранением коллективных основ землепользования в деревне.

Объективная пестрота картины порождает заметный разнобой в оценках китайской экономической реформы с точки зрения подвижек в сфере собственности: от утверждений о приватизации де-факто большей части низовых экономических институтов страны (в частности, нередко именно так квалифицируется распространение семейного подряда в деревне, развитие волостных и поселковых предприятий, акционирование и т. п.) до заявлений об имеющем место в экономике Китая «прогрессе без приватизации»3, сохранении до самого последнего времени госсектора в промышленности в качестве некоего бастиона «социалистических привилегий», крайне слабо реагирующего на веяния рынка.

Соответственно, по-разному трактуются и задачи последующих преобразований в сфере собственности. Одни считают первоочередной целью укрепление пошатнувшейся «ведущей роли» экономики, основанной на общественной собственности, другие, напротив, ставят вопрос о ликвидации каких бы то ни было «запретных зон» в деле разгосударствления и приватизации ради замены неэффективного менеджмента эффективным. На наш взгляд, реформа отношений собственности в Китае, не будучи в целом особенно радикальной, проделала за годы рыночной трансформации довольно существенный путь.

Сегодняшний «плюрализм» форм собственности (официально в КНР с 1992 г. насчитывается девять хозяйственных укладов) разительно контрастирует с намного более однообразной в этом плане картиной дореформен- ного Китая. В то же время, при всех возможных оговорках, именно отношения собственности сегодня представляют собой наименее реформированный сегмент экономической системы страны, при этом объем, глубина и даже сам характер преобразований в данной сфере объективно являются намного более сложными, чем это казалось на начальном этапе реформы. Несомненно, что именно реформа отношений собственности, причем все более диверсифицированная, многоаспектная, выдвигается в настоящее время на роль глобального объекта реформенного процесса в Китае, стержнем которого, судя по всему, станет приведение системы отношений собственности в соответствие с уже ставшими доминирующими рыночными принципами организации экономической жизни. Сценарий, детальное расписание сроков и темпов преобразований, да и само содержание реформ являются предметом не только острых научных дискуссий, но и, похоже, политической борьбы в стране (приписываемые так называемым левакам подозрения, что речь в конечном счете будет идти о судьбах социализма в Китае, отнюдь не лишены оснований).

Так что подведение итогов преобразований в сфере собственности в Китае является, по нашему убеждению, преждевременным. Это, однако, не препятствует определенной «инвентаризации» уже сделанного, осмыслению особенностей современной постановки проблемы реформы отношений собственности руководством и научными кругами страны. Добротная проработка многих аспектов реформы отношений собственности в Китае отечественными китаеведами4 избавляет автора от необходимости прослеживать все перипетии теоретических дискуссий и практических действий и дает возможность сосредоточиться на характеристике основных этапов, главных итогов и наиболее важных задач дальнейших преобразований в данной сфере.

Напомним вкратце основное содержание реформы отношений собственности на различных этапах экономической реформы в КНР.

Период 1979-1983 гг.

вобрал в себя: скоротечное крушение в результате массового перехода аграрного сектора на семейный подряд такого детища маоцзэдуновских социальных экспериментов, как «трехступенчатая система собственности народных коммун с собственностью производственных бригад в качестве основы»; первые попытки оживления госсектора за счет расширения хозяйственной самостоятельности предприятий; «теоретическое» уравнивание в правах коллективной собственности с государственной, быстрое развитие нового коллективного уклада в городах как меры по смягчению проблем трудоустройства; объявление индивидуальной трудовой деятельности «полезным дополнением» к социалистической общественной собственности, выработку первых законодательных актов, стимулирующих привлечение прямых иностранных инвестиций. Весомый вклад в теоретическое обоснование многоукладное сти экономики в Китае в этот период внесли ученые-экономисты Сюэ Муцяо, Сюй Дисинь, Дун Фужэн, Хэ Цзяньчжан, Ду Жуньшэн, Юй Гуанюань.

Период 1984-1988 гг. отмечен первым официальным закреплением в документах КПК (в Постановлении ЦК КПК о реформе хозяйственной системы, октябрь 1984 г.) курса на «развитие многообразных форм экономики и способов хозяйствования» при главенстве общественной собственности на средства производства. На селе в этот период наблюдается бурное развитие волостных и поселковых предприятий, индивидуального уклада, в аграрном секторе появляются «новые хозяйственные объединения». Государственная промышленность и строительство апробируют различные формы установления подрядных отношений предприятий с государством. Активно внедряется аренда государственных и коллективных предприятий. С 1987 г. политически разрешено функционирование частных предприятий с 8 и более наемными работниками. Начинаются эксперименты с паевыми и акционерными предприятиями, принимается первый вариант закона о банкротстве предприятий. Создаются первые административные органы по управлению государственным имуществом. Более разнообразный по формам и экономически все более значимый характер приобретает привлечение прямых иностранных инвестиций. Ученые-экономисты молодого поколения подводят к мысли о необходимости радикализации реформы отношений собственности, приведения ее в соответствие с общим направлением преобразований, которое, как декларировалось, должно обрести однозначную ориентацию на рынок.

В 1989-1991 гг. дискуссия вокруг реформы собственности приостанавливается, а сама проблема обретает акцентированное политико-идеологическое звучание в духе лозунга тех лет «только социализм может развить Китай». Изменение макроэкономических условий хозяйствования вынуждает большинство низовых экономических агентов в промышленности отказаться от подрядных отношений с государством. Усиливаются призывы к укреплению коллективистских начал в организации труда в аграрном секторе. Призывы Дэн Сяопина к ускорению поступи реформ, критика им левачества в экономической работе как «главной опасности» дали толчок новому раскрепощению сознания в сфере реформы в Китае, включая и преобразования отношений собственности. Взрывной эффект, начиная с 1992 г., был достигнут в привлечении иностранных инвестиций. На новой уровень вышли акционирование и развитие на этой основе рынка акций в Китае. Активизировался поиск путей реформы госсектора. Массовый характер приобрели преобразование мелких государственных и коллективных предприятий в частные и отказ псевдоколлективных хозяйств от так называемых «красных шапок», т.е. формально коллективного статуса. В теории в эти годы идет широкое осмысление (с попытками приложить к китайским реалиям) западной концепции «прав собственности».

Каковы же основные итоги преобразований в сфере собственности в Китае за два десятилетия реформ?

Прежде всего стало свершившимся фактом формирование в КНР многоукладной экономики, связанное с постепенным, но в целом весьма существенным ослаблением прежнего доминирующего положения госсектора в городской промышленности и коллективного сектора - в сельском хозяйстве, с развитием как в городе, так и в деревне внушительной индивидуальной и частной экономики, с появлением 300 тью. предприятий с участием иностранных инвестиций, наконец, с акционированием некоторой части государственных и коллективных предприятий.

Только в период с 1992 по 1996 г. доля экономики, основанной на государственной собственности, в валовой промышленной продукции страны снизилась с 51,5 до 28,8%, доля экономики коллективной собственности выросла соответственно с 35,1 до 40,4%, а экономики необобществленных укладов - с 13,4 до 30,8%. В общественном розничном товарообороте доли государственной и коллективной торговли снизились за эти годы соответственно с 46,8 до 27,6 и с 35,1 до 19% при росте доли предприятий необобществленной торговли с 21,6 до 53,4%5.

Важно констатировать отсутствие резких скачков в «деэтатизации» ведущего сектора экономики страны - промышленности. Сдвиг в пользу негсюударсп^ных досшгнут^относ^ постепенно, за"счеТ~йх более быстрого развитияГа не путем форсированного переш5да!^дарствент^предприяти^ негосударственные. Эта очевидная спёци^к?прёобразбва^й в Китае! сравнении, например, с Россией, на которую неоднократно указывали российские и зарубежные китаеведы, хорошо иллюстрируется данными статистики (табл. 1).

Данные таблицы говорят сами за себя и не требуют особых комментариев. Отметим лишь, что изменения долей отдельных укладов в экономике Китая прекрасно иллюстрируют особенности экономической политики руководства страны в тот или иной период. Так, показательно «притормаживание» падения доли госсектора и роста доли индивидуального уклада на этапе «оздоровления и упорядочения экономики» (1989-1991 гг.), когда, помимо всего прочего, резко возросла степень идеологизации проблемы обеспечения ведущей роли общественной, и прежде всего государственной, собственности в народном хозяйстве страны. Статистика этих лет бесстрастно отразила и достаточно прохладное отношение в первые «послечжаоцзыяновские» годы к развитию волостных и поселковых предприятий, вылившееся в сокращение доли коллективного сектора в промышленном

Таблица 1

Изменение доли экономических укладов в валовой промышленной продукции КНР* Год ВВП Госсектор Коллективный сектор Индивидуальный сектор*** Прочие уклады млрд. ю. млрд. ю. % млрд. ю. % млрд. ю. % млрд. ю. % 1978 423,7 328,9 77,6 94,8 22,4

1980 515,4 391,6 76,0 121,3 23,5 6,08 2,4 0,5 1985 971,6 630,2 64,9 311,7 32,0 18,0 1,8 11,7 1.3 1986 1119,4 697,1 62,3 375,1 33,5 30,9 2,7 16,3 1.5 1987 1381,3 825,0 59,7 478,2 34,6 50,2 3,6 27,9 2,1 1988 1822,4 1035,1 56,8 658,7 36,1 79,1 4,4 49,5 2.7 1989 2201,7 1234,3 56,1 785,8 35,7 105,8 4.8 75,8 3.4 1990 2392,4 1306,4 54,6 852,3 35,6 129,0 5,4 104,7 4.4 1991 2662,5 1495,5 56,2 878,3 33,0 128,7 4,8 160,0 6.0 1992 3459,9 1782,4 51,5 1213,5 35,1 200,6 5,8 263,4 7,6 1993 4840,2 2272,5 47,0 1646,4 34,0 386,1 7,9 535,2 11,1 1994 7017,6 2620,1 37,3 2647,2 37,7 708,2 10,1 1042,1 14,9 1995 9189,4 3122,0 34,0 3362,3 36,6 1182,1 12,8 1523,1 16,6 1996" '9959,5 2836,1 28,5 3923,2 39,4 1542,0 15,5 1658,2 16,6 1997 11212,7 2975,9 26,5 4543,0 40,5 1785,2 15,9 1908,6 17,1 * Абсолютные данные приведены в текущих ценах.

" С 1996г. расчет абсолютных показателей валовой продукции промышленности осуществляется по измененной ыещцике.

"* В графе Индивидуальный сектор* отражены суммарные данные по индивидуальному и частому укладам экономики.

Источник: Чжунго тунцзи чжайяо 1998 (Краткая статистика Китая 1998). Пекин, 1998, с. 99.

производстве с 36,1 в 1988 г. до 33% в 1991 г. С другой стороны, активизация экспериментов с акционированием и расширением масштабов привлечения прямых иностранных инвестиций в экономику КНР после известных решений 1992 г. отразилась в почти скачкообразном росте в 1993 г. по сравнению с предшествующим годом показателей объема производства (на 92,5% в сопоставимых ценах) и доли в общекитайском промышленном производстве (с 7,6 до 11,1%) так называемых «прочих укладов»6.

Какова же расстановка «экономических сил» в Китае в конце 90-х годов? Оговоримся, что из-за несовершенства и неполноты статистики, размытости границ некоторых хозяйственных укладов, неясности статистической «прописки» довольно внушительной в КНР теневой экономики любые конкретные цифры, касающиеся разграничения экономических укладов, пока носят в известной мере условный характер и отражают скорее тенденции. Хотя официальная китайская статистика ныне заметно шире, чем в 80-е годы, отражает многоукладное^ экономики, она все же далеко еще не полна. Пожалуй, наиболее серьезными упущениями можно назвать отсутствие общих по стране данных по структуре занятости, построенных по «укладному» принципу (они даются отдельно по деревне и городам, причем с несопоставимой разбивкой), и «воздержание» от разбивки производства валового внутреннего продукта и налоговых поступлений в бюджет по различным укладам.

Тем не менее, и имеющиеся статистические данные позволяют количественно оценить позиции различных экономических укладов в Китае.

Судя по официальной статистике, экономика общественной собственности сохраняет ведущие позиции в народном хозяйстве страны. Суммарно за 5 лет (1993-1997 гг.) ее долю в ВВП Китая можно оценить как равную 65%, в том числе долю госсектора - 31% и коллективного сектора - 34%7. Ведущие позиции экономики общественной собственности и особенно госсектора становятся еще более весомыми в случае использования новой трактовки общественной собственности, данной XV съездом КПК (сентябрь 1997 г.), а именно, с включением в ее состав государственного и коллективного паев акционерных и паевых компаний - в этом случае доля госсектора в ВВП возрастает на 5, а коллективного - на 2 процентных пункта®.

В то же время нельзя забывать, что ведущее место экономики общественной собственности, и в первую очередь высокие позиции экономики коллективной собственности, зиждется на безоговорочном отнесении в статистике сельскохозяйственного производства к коллективному укладу. Такой подход обосновывается двумя основополагающими моментами - получением крестьянами части доходов от коллективного хозяйства и, главное, ведением подрядного хозяйствования на официально сохраняющейся в коллективной собственности земле. Обе эти посылки вполне могут быть оспорены. Доходы крестьян, фиксируемые статистически как получаемые от коллективного хозяйства, в настоящее время в целом по стране составляют не более 1/5 их общих доходов; в сфере же землепользования в китайской деревне все более активно разворачиваются процессы, подрывающие на деле коллективный характер собственности на землю. Примером может служить широко распространенный в пров. Чжэцзян найм держателями подрядных участков крестьян из Цзянси и Сычуани на полное выполнение всех сельхозработ. Так что повод для дискуссий если не о ведущем месте экономики общественной собственности в народном хозяйстве Китая, то, как минимум, о его количественной оценке, есть и весьма серьезный. (Хотя, скорее, нужны не дискуссии, а углубленное исследование проблемы.) Центральное место в экономике Китая, на наш взгляд, сохраняет государственный сектор, что определяется его более высокой, чем в ВВП, долей в общественных инвестициях в основные фонды (59% в первой половине 90-х годов и 52-53% в 1996-1997 гг. по сравнению с 65-67% в 80-е годы9), сосредоточением в организациях госсектора преобладающей части рабочих и служащих страны (73,4% в 1997 г., тогда как в коллективном секторе - только 19,2%, в паевой экономике - 3,1 и на предприятиях с участием иностранного капитала - 3,9%10), доминирующими позициями государственных институтов в промышленной, транспортной, городской, социальной инфраструктуре, финансовой сфере. Так, по состоянию на конец 1997 г. занятые на объектах госсектора составили: в банковской сфере и страховании 2176 тыс. человек из 3083 тыс. человек по стране в целом, в системе обеспечения электроэнергией, бытовым газом и водой - 2580 тыс. человек из 2834 тыс. человек по Китаю и т.п.11

Важно подчеркнуть, что в период реформ государственный сектор КНР неуклонно рос количественно, причем достаточно высокими по общемировым критериям темпами. Кроме 1981 г., «застойными» можно считать только 1989-1990 гг. с приростом производства в государственной промышленности в 3,9 и 3%. Во все остальные годы прирост здесь регулярно превышал 5%, а четырежды - 12%". Можно даже, пожалуй, ^ысказать такую^«крамольную^ мысль: из всех^кономиче- ских укладов Китая один только госсектор развивался более или мене^юрмальны- ми, здоровыми темпами.

Еще более важно то обстоятельство, что в период реформ госсектор претерпел достаточно существенную трансформацию, связанную в 80-е годы с постепенным освоением на практике разделения прав владения и хозяйствования (примечательно в этпм отношении уже само по себе переименование уклада из «гоин» - «государственное хозяйство» в «гою» - «государственное владение»). В 90-е годы этот процесс был связан с учетом в результатах хозяйственной деятельности не только разделения прав собственника средств производства и хозяйствующих лиц, но и прав инвесторов, с развитием хозяйственной деятельности, связанной не только с чисто производственными функциями, но и с многообразным использованием имущества того или иного объекта госсобственности.

Другое направление трансформации, в какой-то степени стимулируемое оформлением пятизвенной системы госбюджета (центр-провинция-район/город-уезд- волость), заключается в дальнейшей дифференциации госсобственности по административному признаку. На смену прежней дихотомии - объекты центрального или местного подчинения - приходит более дробная шкала, причем отражающая, судя по всему, различия не только в управлении, но и в сфере собственности. Так, китайская статистика уже начала разграничивать самостоятельно изысканные средства для ведения капитального строительства на средства центральных ведомств провинций, районов (городов), уездов и предприятий и организаций Явления так называемых корпоративных форм роста на местах, когда административная власть используется для финансирования развития уездов и волостей, выступающих в качестве своеобразных корпораций, отмечают и зарубежные исследователи ,4. Это - еще не вычленение уездной или волостной собственности в полном смысле, но вполне реальный шаг к нему.

Проблемы и недостатки госсектора так или иначе связаны либо с его далеко не идеальным приспособлением к условиям работы в переходной экономике, либо с солидным бременем социальных задач (пенсионное, жилищное и медицинское обеспечение работников и членов их семей и т. п.). Чрезмерный патернализм со стороны государства и относительно льготная, по сравнению с другими укладами, финансово-кредитная среда (возможность получения бюджетных дотаций и большая доступность кредитов специализированных банков) обернулись неуклонным ростом убыточности государственных промышленных предприятий (с 3,43 млрд. ю. в 1980 г. до 80 млрд. ю. в 1996 г. при расширении сферы убыточности с 10 до 40% действующих предприятий15) и усугублением трудностей банковской системы страны, где доля просроченных, плохих и безнадежных долгов достигла, по оценкам, четверти всех выданных кредитов.

Что касается социального бремени, то оно, на наш взгляд, самым непосредственным образом снижает темпы роста в госсекторе, отвлекая средства, которые могли бы пойти на модернизацию и расширение производства. Так, в 1997 г., когда улучшению ситуации в госсекторе китайское руководство стало придавать особое значение, темпы прироста в промышленности по-прежнему были ниже, чем в коллективном секторе, на 4,6 процентных пункта, и ниже, чем на промышленных предприятиях прочих укладов, на 6,3 процентных пункта. Прирост объема торговли в госсекторе составил в 1997 г. всего 2,1%, тогда как в коллективном секторе - 7,1%, а в частной торговле - 25,1%1в.

В целом в условиях возросшей конкуренции те исторически унаследованные дополнительные обязательства, которые отягощали государственные предприятия, перестали более быть терпимыми. Отсюда - купе на радикализацию реформы госсектора, провозглашенный в 1997 г. и усиленный в 1998 г. ло - необходимое, но трудное решение, коль скоро его последовательная реализация сопровождается беспрецедентным для КНР увольнением рабочих и служащих государственных предприятий (уже к концу сентября 1997 г. было «освобождено с постов» 7 млг рабочих и служащих госсектора, или около 10% их общей численности17). В ближайшее время можно ожидать некоторого падения доли госсектора в занятости экономически активного населения КИТРЯ при сохранении, скорее всего, его позиций по основным макроэкономическим параметрам (доля в ВВП и т. п.).

Коллективный сектор представлем, по официальной китайской версии, сельским хозяйством, а также частью городской сельской промышленности, торговли, сферы услуг. На сегодняшний день это, пожалуй, наименее изученный и наиболее контурно размытый экономический уклад страны, сосредоточивший, тем не менее, наибольшую долю занятых - естественно, за счет сельского хозяйства, в котором на конец 1997 г. было официально занято 325 млн. из 460 млн. человек, составляющих «рабочую силу» деревень и волостей,в.

В городской экономике, где численность занятых в коллективном секторе составляла на конец 1997 г. 28,8 млн. человек, позиции коллективных предприятий наиболее сильны в переработке (12,6 млн. человек), особенно в ряде отраслей легкой промышленности (изготовлении одежды, обуви, кустарно-художественных изделий), строительстве (4 млн. человек), торговле и общественном питании (около 6,5 млн. человек). Коллективный сектор городской экономики остается наименее привлекательным с точки зрения уровня оплаты труда: в 1997 г. - 4512 ю. по сравнению с 6470 ю. в среднем по всем категориям рабочих и служащих и 6747 ю. в госсекторе. Неудивительно, что его роль в трудоустройстве в 90-е годы заметно ослабла (свыше 2 млн. трудоустроенных в 1985 г., 2,35 млн. - в 1990 г., 1,7 млн. - в 1995 г. и 1,28 млн. - в 1997 г.19). В коллективной промышленности отмечается не только падение годовых темпов прироста (добавленная стоимость здесь в 1997 г. возросла на 11,7%, или на 5,7 процентных пункта меньше, чем в 1996 г.), но и сокращение числа предприятий: с 284 тыс. в 1996 г. до 264 тыс., в том числе волостных промышленных предприятий - со 185,2 тыс. до 169,9 тыс.20

Заметно снижается динамика развития волостных и поселковых предприятий, практически непрерывно игравших роль основного «поглотителя» рабочей силы, высвобождавшейся из сельского хозяйства. В результате в 1997 г. на предприятиях этого типа было трудоустроено 4 млн. человек по сравнению 6,47 млн. в 1996 г. и 7,17 млн. человек в среднем за год в 1991-1995 гг. 15%-ного уровня достигла сфера убыточности этих предприятий, а объем их убытков в 1997 г. вырос на треть и составил 60 млрд. ю.21

Так что еще недавно предсказывавшееся волостным и поселковым предприятиям «прекрасное завтра»22 сегодня оказалось под вопросом. Разумеется, судьба внушительной части экономики (в 1994 г. волостные и поселковые предприятия дали 30% ВВП, 31% финансовых доходов государства, треть валютных поступлении и экспорта товаров23), к тому же являвшейся великолепным социальным амортизатором, не может не беспокоить руководство страны, да и сами деревенские и поселковые предприниматели и хозяйственники не привыкли сидеть сложа руки. Судя по всему, основной выход из трудностей здесь видится в продолжении преобразования большинства предприятий из коллективных в частные. Этот процесс уже начал весьма активно развиваться. Если в 1994 г. 67% волостных и поселковых предприятий официально составляли волостные и деревенские коллективные предприятия, то в 1997 г. 89% общего числа предприятий приходилось уже на индивидуальный и частный сектора (с 49% занятых и 25% основных фондов), в том числе 55% составляли частные предприятия.

Похоже, что в коллективной собственности остались наиболее мощные предприятия: на коллективных предприятиях волостей и поселков, составляющих 2% от общего числа предприятий, сосредоточено 22% занятых и 41% основных фондов; другая категория коллективных хозяйств - коллективные предприятия деревень - насчитывает 4% общего числа предприятий, 22% занятых и 28% основных фондов. Наконец, еще одна группа предприятий - так называемые «предприятия дворовых объединений», занимающие промежуточное положение между коллективными и частными, располагает 4% общего числа волостных и поселковых предприятий, 7% занятых и 6% основных фондов24.

Индивидуальный и частный уклады стали заметной величиной как в сельской, так и в городской экономике Китая. Характерно, что если несколько лет назад китайская статистика нередко приводила данные по этим двум укладам вместе, то затем, напротив, стала преобладать тенденция «развести» их, приводить данные или только по индивидуальному, или только по частному укладу. Количество занятых в двух укладах к концу 1997 г. достигло почти 68 млн. человек, или около 10% занятых по Китаю в целом (в том числе 35,22 млн. - занятые на индивидуальных предприятиях в деревне и 19,19 млн. человек - в городе, 6 млн. - занятые на частных предприятиях в деревне и 7,5 млн. - в городе). Основные сферы приложения индивидуального и частного труда - торговля и общественное питание (16,17 млн. человек занятых из 26,69 млн. занятых по двум укладам в городах), переработка (4,5 млн. человек), транспорт, а в деревне - еще и строительство25. Главным фактором развития индивидуального и частного укладов выступала необходимость ежегодного трудоустройства миллионов новых и новых людей, вступающих в трудоспособный возраст, «вытесняемых» из государственного и коллективного секторов. В 1991-1995 гг. в индивидуальном и частном укладах в городах было создано 13,74 млн. рабочих мест - больше, чем в любом другом укладе. В ближайшие годы роль данного фактора только усилится: по самым скромным оценкам, из 13 млн. лиц, которые в 1998-2000 гг. будут ежегодно поступать на рынок труда, имеют реальную возможность найти работу только 6,6 млн. человек26. Так что призывы к политической поддержке индивидуального и частного предпринимательства становятся все более частыми в КНР.

Паевую и акционерную экономику, представленную 36 тью. предприятий с совокупным объемом капитала в 590 млрд. ю. (для сравнения: объем государственного имущества «хозяйственного типа» на конец 1996 г. составил около 5 трлн. ю.), в Китае стали рассматривать как экономику смешанного типа. При этом позиции государства здесь весьма солидны: располагая 43% собственного капитала, оно контролирует 57% совокупного капитала уклада27.

Не вполне ясен статус выделяемой в самостоятельный уклад «экономики совместного хозяйствования» («ляньин цзинцзи»). Число занятых здесь не только не растет, но, напротив, на протяжении 90-х годов падает: с 960 тыс. человек в 1990 г. до 430 тыс. человек в 1997 г.2*

Предприятия с иностранными инвестициями выделены в КНР в два самостоятельных экономических уклада - предприятия с инвестициями из Гонконга, Макао и Тайваня и предприятия с собственно зарубежными инвестициями. Этот сектор экономики, особенно бурно развивавшийся в 90-е годы, играет ведущую роль в формировании китайского экспорта и импорта29, в обеспечении инвестиционного процесса в стране. Все более заметной становится и его роль в промышленности (табл. 2).

Данные табл. 2 свидетельствуют, на наш взгляд, о самой тесной связи и взаимозависимости структуры привлечения Китаем иностранных инвестиций со стратегией его развития в целом. Символично, что по обьему ^імушества и реализации продукции лидируют отрасли, олицетворяющие, с одной стороны, стратегию развития, которая реально сформировалась в Китае в период 80-х - первой половине 90-х~годов - это проіщшство продуктов адания, текстильно-кожевенных и пластмассовых изделий широкого спектра, а с другой - іювую^скоррекшрованную стратегию развития, которую КНР стремится ныне воплотить в жизнь. Это производство ^транспортных средств^ электроники и телекоммуникационного оборудования, характеризующееся к тому же, как вцдно из табл. 2, значительно лучшими, чем среднекитайские, финансово-экономическими показателями деятельности. Данная ситуация не является абсолютной закономерностью: в нефтепереработке, производстве химволокна и металлообработке дела на совместных предприятиях идут хуже, чем в среднем по стране.

Следует подчеркнуть, что сколько-нибудь существенная информация о финансово-экономической ситуации на совместных предприятиях стала открыто публиковаться в КНР лишь в самое последнее время, и многое здесь еще остается не только не изученным, но и просто неизвестным.

Таблица 2

Некоторые показатели деятельности промышленных ^ предприятий с участием иностранных инвестиций в КНР Д/І996 Г. Количество Имущество Реализация Налоги Отрасль предприятий продукции и прибыль шт. % млрд ю % млрд. ю. % млрд. ю % Промышленность в целом 43542 /8,6 1496 16,6 1082 18.7 82.37 (в.о) Пищевая 4464 159 24,5 132 29,0 8.74 п/ Текстиль, готовая одежда, кожевенно-меховая 10579 19,8 202 24,9 185 28,2 6.61 33,6 Бумажная 945 6,8 33 21,0 18 16,8 1.39 16,3 Нефтепереработка 117 4,5 11 4.8 5 2,0 0,31 и Химическая 2323 8.1 77 12,7 50 12,6 6,33 19,8 Фармацевтическая 803 14,9 31 18,3 18 17.9 3,88 30,5 Химволокно 298 21,7 20 14,1 11 15.1 0,45 7.9 Резиновые изделия 400 8,6 20 21,9 13 19,9 1,05 18.5 Выплавка металлов и производство изделий из них 2763 6,6 106 9,3 74 11.2 2,2 5,6 Пластмассовые изделия 2756 14,2 51 33,6 35 30,6 1,50 25,4 Спецоборудование 1131 5,9 21 7,4 15 8.3 1.22 12.7 Транспортные средства 1322 6,5 109 19,4 77 21.7 8,46 33,2 Оборудование для про изводства электроэнергии и комплектующих изделий 1990 10,4 92 24,4 72 26.2 4,09 22.8 Оборудование для электроники и связи 2532 31,7 169 46,3 173 62.3 14,26 67,4 Оборудование для снаб жения электроэнергией, горячей водой и т.п. 244 1.9 143 16,5 38 9.9 8,01 12,8 ' В графах ^процент* показана доля предприятий с иностранным* инвестиция** і общеютйсюа гкжжзатеяжх. Источюнг. Цэинцэи тырю 1998 to 5 С 27

Наивысшей территориальной концентрацией предприятий с иностранными инвестициями отличаются провинции Фуцзянь и Гуандун, где в данном секторе сосредоточено соответственно 21,1 и 15,4% рабочих и служащих30. Формирование в пореформенном Китае многоукладной экономики с самого начала поставило в повестку дня вопрос о сравнительной эффективности отдельных укладов. Здесь сложилась и по сей день существует весьма своеобразная ситуация: вопреки официальной позиции руководства страны о ведущей роли экономики, основанной на государственной собственности, в обществе господствует мнение о низкой эффективности работы предприятий госсектра, источник которой априори усматривается в самой госсобственности. Между те^результаты третьей гереписи промышленности КНР, проведенной по состоянию на конец 1995 г., в какой-то мере,

Таблица 3

Сравнение эффективности функционирования отдельных экономических укладов Китая (по результатам третьей переписи промышленности страны, %) Показатели эффективности В целом по КНР Госсектор Акционерная промышленность ПИИ* Предприятия с инвестициями из

Гонконга, Тайваня, Макао Соотношение прибыли и доходов от реализации продукции** 14,20 15,44 17,82 10,68 11,65 Соотношение реальной прибыли и доходов от реализации продукции 3,09 2,55 7,49 4,93 3,11 Соотношение реальной прибыли и стоимости имущества 2,06 1,40 4,61 3,78 2,27 Соотношение объема прибыли и налогов с доходами от реализации продукции 9,54 11,01 13,56 9,33 6,25 Соотношение объема прибыли и налогов и стоимости имущества 6,37 6,05 8,35 7,17 4,57 Соотношение подлежащих уплате налогов и доходов от реализации продукции 7,62 9,82 7,74 5,26 3,59 Соотношениг управленческих расходов и доходов от реализации продукции 56,92 62,45 43,20 60,49 45,56 Соотношение пассивов и активов 65,31 65,81 55,07 55,72 63,35 ' ПИИ - предприятия с инсттренными инаостицияии.

"Здвсыщ прибыльюподразумеваетсявсяваловаяприбыль, полученнаяот реализациипродукции. Воспльиш случаях ре* идет о чистой прибыли после погвшешя издержек. Источит: Цзинцзи яньцзю. 1998. to 2. С. 51.

по нашему мнению, развенчивают миф о «пщвородном грехе» государственной собственности, показывая, что серьезные проблемыс эффективностью есть у всех укла-^ дов китайского народного хозяйства (табл. 3).

Данные'табл. 3 дают пищу для серьезных размышлений и многочисленных комментариев. Ограничимся лишь подчеркиванием очевидного отсутствия какой- либо непреодолимой пропасти в эффективности между ведущими укладами в промышленности КНР, засвидетельствованного всеми приведенными выше показателями, и акцентированием внимания на повышенной налоговой нагрузке на предприятия госсектора (показатель «Соотношение подлежащих уплате налогов и доходов от реализации продукции»).

Перепись промышленности выявила также, что и убыточность вовсе не является прерогативой одного лишь госсектора, а связана в определяющей мере с причинами, лежащими вне сферы собственности - в плохом менеджменте, неблагоприятной рыночной конъюнктуре и т. п. Так, убыточными оказались не только 33,8% государственных предприятий, но и 21,1% коллективных, 21,7% паевых акционерных и 41,1% предприятий с участием иностранного капитала31.

Анализ современного состояния экономических укладов в Китае был бы неполон без хотя бы краткого упоминания о теневой экономике - явлении, имманентно присущем в тех или иных масштабах всем странам и в особенности - переходящим от плана к рынку.

В Китае, где данная проблема только-только начинает обсуждаться открыто, теневую, или, по китайской терминологии, подпольную, экономику делят на три основных типа. Это противоправная экономическая деятельность, включающая коррупцию, проституцию, порнографию, кражу женщин, организацию подпольного производства, изготовление фальсифицированных товаров, фальшивых денег, уклонение от уплаты налогов. Незарегистрированная экономика означает хозяйственную деятельность, не прошедшую установленную законодательством регистрацию в органах административного управления (частный извоз - наиболее близкий российским реалиям пример). Наконец, статистически не учтенная экономика, возникающая вследствие либо недостатков статистики, либо сознательного ее искажения в корыстных целях.

Широкое распространение получили в Китар такие виды теневой экономики, как самодеятельная добыча золота, проституция (минимальная оценка численности проституток - 700 тыс.), фальсификация товаров и незаконное использование известных товарных марок. Обследование качества заводской продукции дает в среднем 75%-ное соответствие стандартам, а обследование товаров, реализуемых на рынке, - только 55%-ное. Встречается в Китае и паразитирование на государ- ственной собственности и денежных потоках. Один из типичных примеров - предоставление предприятиям кредитов под завышенный по сравнению с официальным банковским процентом (например, под 25% годовых вместо официальных 10% - до мая 1996 г.)32. Пока надежной статистической основы для сколько- нибудь достоверной оценки общих масштабов теневой экономики в Китае нет. Поэтому уровень в 20% ВВП или более представляется сугубо условным33. Возможно, что доля неучтенной и незарегистрированной хозяйственной деятельности в Китае выше, чем в России, в силу обилия мелкого производства и известной демографической ситуации. Масштабы же противоправной экономической деятельности, связанной с разворовыванием государственного имущества и финансов, напротив, существенно ниже, чем у нас.

Старт современному этапу преобразований отношений собственности в Китае дал доклад лидера КПК и КНР Цзян Цзэминя на XV съезде КПК (сентябрь 1997 г.), содержавший беспрецедентно пространное и детальное для официальных форумов страны видение данной проблемы34.

Внеся ряд серьезных новаций в трактовку вопросов собственности, Цзян Цзэминь тем самым возвестил, как минимум, переход руководства страны к значительно более гибкой, «раскрепощенной», чем прежде, политике в данной сфере, которая содержит в потенции и возможность развертывания крупномасштабной реформы всей системы и структуры отношений собственности в Китае уже в ближайшие годы.

Судя по комментариям в КНР35, принципиально важное значение придается следующим моментам: ?

отказ от термина «многоукладное^» применительно к экономической системе страны. Отныне она трактуется как «совместное развитие экономики различных форм собственности при ведущей роли социалистической общественной собственности»; ?

повышение статуса необобществленных форм собственности, которые провозглашены «важной составной частью социалистической рыночной экономики», а не простым «дополнением» экономики общественной собственности, как это было ранее; ^ ? включение в состав общественной собственности паев и долей государства и коллективов в паевой и акционерной экономике; ?

трактовка ведущей роли государственной собственности как ее способности выполнять контрольные функции в экономике, допущение некоторого уменьшения удельного веса госсектора в народном хозяйстве;

• закрепление идеи о многообразии форм реализации общественной собственности с акцентом на всестороннее развитие акционирования и на выявление остававшейся до сих пор в тени роли капитала в развитии общественных производительных сил. Соответственно, понятие «коллективной экономики» распространено с объединения труда и на объединение капиталов.

Реакция в стране на эти новации оказалась далеко не единодушной. Заметная часть общества восприняла решения съезда КПК как сигнал к окончательному переводу проблемы реформы собственности в стране из сферы политико-идеоло- гической в сугубо управленческо-техническую. В подавляющем большинстве экономических периодических изданий обычными стали рассуждения о путях «капитализации» экономики страны (пока от слова «капитал» - «цзыбэньхуа»), о необходимости отказа от монополии государства в тех отраслях экономики, где она еще сохраняется, наконец, о некоей «реорганизации собственности» в целом, да еще интерпретируемой как «вторая революция».

В то же время «Жэньминь жибао», издания пропагандистского и «научно- социалистического» характера делают упор на то, что новая трактовка проблем собственности в Китае никоим образом не подрывает устои социализма и является серьезным вкладом в развитие марксистской теории и практики, подчеркивают необходимость всемерного повышения жизнеспособности и потенциала экономики общественной собственности.

На наш взгляд, в сфере отношений собственности в Китае сегодня существует масса проблем, нуждающихся в первую очередь в нахождении оптимальных управ- ленческо-технических решений и разработке соответствующей им законодательной базы. Это практически все, что связано с совершенствованием управления госимуществом, в том числе с получением должного эффекта от государственного пая в акционерных предприятиях (пока он мало мобилен), с развитием диверсифицированной и нормативно работающей системы траста (до сих пор почти все, что делалось здесь, быстро выходило из «правового поля»), с реализацией имущества санируемых предприятий.

Однако вряд ли стоит полностью абстрагироваться от политико-идеологической составляющей проблемы реформы собственности: ведь сегодня вероятные варианты ее хода на практике (в том числе и не совпадающие с представленими на сей счет руководства страны), возможные социальные, экономические и политические последствия еще не просчитаны и не оценены в полной мере.

В целом же, подчеркнем еще раз, сложность, глубина, масштабность преобразований в сфере собственности в Китае в обозримой перспективе имеют все №нсы намного превзойти достигнутое здесь в первое двадцатилетие реформ.

<< | >>
Источник: В.Я.Портяков. Экономические реформы в Китае (1979— 1999 гг.). М.: Институт Дальнего Востока РАН, 178 с.. 2003

Еще по теме РЕФОРМА ОТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ:

  1. РЕФОРМА ОТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ
  2. РЕФОРМА ХОЗЯЙСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ: ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОВЛИЯНИЯ
  3. ГЛАВА 1 Возрождение китайской экономической науки в период реформ: новые тенденции и направления развития
  4. Освоение современной западной экономической мысли (теория прав собственности, теория институциональных изменений)
  5. Глава 12 ПРАВА И ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ
  6. §4. РОССИЯ: ПРЕОБРАЗОВАНИЕ СИСТЕМЫ СОБСТВЕННОСТИ
  7. Государственное регулирование отношений собственности и предпринимательства
  8. Государственное регулирование отношений собственности и предпринимательства
  9. 3.1. Приватизация и проблема легитимности прав собственности в постприватизационный период в России
  10. 3.2. Формирование прав собственности на недра и извлеченные из недр полезные ископаемые
  11. Глава 24. Причины развития теневых отношений в постсоветской России
  12. Теневые экономические отношения в системе общественного воспроизводства
  13. Характер государственной власти и система отношений собственности
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -