<<
>>

ГЛАВА 1 Возрождение китайской экономической науки в период реформ: новые тенденции и направления развития

Становление современной экономической науки в КНР начиналось на фоне тяжелого экономического кризиса, к которому привело развитие событий в Китае с конца 50-х годов. Новое руководство, пришедшее к власти после смерти Мао Цзэдуна, было вынуждено признать, что к концу 70-х годов все народное хозяйство страны оказалось почти на грани катастрофы, и начать пересмотр экономического курса.

С переходом к политике реформ заметно усилилось внимание китайского руководства к развитию экономической науки. В поисках выведения народного хозяйства страны из кризисного состояния руководители КНР возлагали особые надежды на научные исследования в области экономики. Поставленные руководством КНР перед учеными-экономистами задачи заключались в том, чтобы разработать неотложные меры по оздоровлению китайской экономики, выдвинуть предложения по перестройке хозяйственного механизма, определить пути и методы дальнейшего экономического развития. Наука должна была показать несостоятельность концепции экономического развития, получившей распространение в годы «большого скачка» и «культурной революции», пересмотреть «направляющие идеи», на базе которых строилась прежняя экономическая политика, разработать теоретические основы нового экономического курса. На рубеже 80-х годов в официальных материалах был поставлен вопрос о необходимости создания в КНР собственной концепции «китайского пути» к социализму [473, 01.06.1981], что также способствовало повышению статуса экономической теории. Поскольку с использованием достижений экономической науки связывались перспективы превращения Китая в богатое и могущественное государство, руководители КНР придавали первостепенное значение этой отрасли научного знания.

В связи с тем что в годы «культурной революции» нормальный ход развития экономической науки был нарушен, исследования в области экономики прекращены, а ученые репрессированы, на первый план вышла задача восстановления деятельности экономических организаций и воссоздания инфраструктуры экономической науки.

В конце 70-х годов начала действовать система Академии общественных наук Китая. Пост ее президента занял Ху Цяо- му, который в 1966—1967 гг. подвергался нападкам, был охарактеризован как последователь линии Лю Шаоци—Дэн Сяопина и обвинен в выступлениях против «большого скачка» и «народных коммун» [472, 02.03.1980]. Уже к началу 80-х годов была нормализована деятельность институтов экономического профиля в системе АОН Китая, пять из которых были созданы после 3-го пленума ЦК КПК [473, 30.06.1981].

Важное место в системе экономических исследований занимали ведомственные институты, находившиеся в подчинении различных комитетов и министерств, а также непосредственно ЦК КПК и Госсовета КНР. На начальном этапе хозяйственных преобразований в КНР заметную роль в изучении вопросов реформы сыграл Институт экономики при Госплане КНР. Его директором был назначен Сюэ Муцяо, который в 50-е годы руководил работой Государственного статистического управления и Государственного комитета цен, в начале 60-х годов являлся заместителем председателя Государственного планового комитета, а в период «культурной революции» был объявлен «реакционным авторитетом номер один среди экономистов» и отправлен на трудовое перевоспитание в деревню [472, 12.02.1981]. Разработка проблем реформы, в том числе и теоретических, велась специальной исследовательской группой по вопросам реформы экономической системы, которая впоследствии была преобразована в канцелярию Госсовета КНР по реформе [281, с. 478].

Серьезные научные исследования в области хозяйственной реформы в КНР проводились в рамках созданного в мае 1982 г. Государственного комитета по реформе экономической системы, в состав которого были включены многие ведущие китайские экономисты (Тун Далинь, Гао Шанцюань, Чжоу Тайхэ и др.) [281, с. 479]. В середине 80-х годов при Государственном комитете по реформе экономической системы был образован Институт по реформе экономической системы, деятельность которого стала широко известна в Китае и за рубежом в период июньских событий 1989 г.

Возглавляемый Чэнь Ицзы институт объединил молодых экономистов-реформаторов и обрел фактический статус «мыслительного штаба» при руководстве Чжао Цзыяна.

Углубленным изучением основных тенденций экономического развития Китая занимались созданные в начале 80-х годов исследовательские центры Госсовета КНР (экономических исследований, технико-экономических исследований и исследований в области цен), преобразованные в 1985 г. в Центр по экономическому, техническому и социальному развитию. Наряду с центральными научно-исследовательскими учреждениями разработка вопросов реформы велась также в экономических институтах, находившихся в подчинении ведомств и местных органов власти. Особую роль в исследовании проблем экономической теории играли экономические факультеты столичных и провинциальных университетов, экономические институты при ряде университетов (Пекинском университете, Народном университете Китая, Фуданьском университете и др.), высшие учебные заведения экономического профиля.

В конце 70-х годов усилилось внимание руководства КНР к вопросам подготовки кадров квалифицированных экономистов, произошли изменения в системе экономического образования, был возобновлен прием в аспирантуру по экономическим специальностям [291, с. X—12].

Вновь стали выходить в свет научные периодические издания, закрытые в 60-е годы, появились новые экономические журналы. После долгого перерыва был возобновлен выпуск журнала «Цзинцзи яньцзю» («Экономические исследования»). Вновь начал выходить журнал «Цзинцзисюэ дунтай» («Положение в экономической науке»). С 1979 г. стал выпускаться журнал «Цзинцзи гуаньли» («Экономическое управление»). Значительно увеличилось число журналов по экономике, выпускаемых столичными и провинциальными университетами и институтами. Среди них следует специально отметить журнал «Цзинцзи кэсюэ» («Экономические науки»), издаваемый с 1979 г. экономическим факультетом Пекинского университета, и «Цзинцзи лилунь юй цзинцзи гуаньли» («Экономическая теория и экономическое управление»), выпуск которого был начат Народным университетом Китая в 1981 г.

Появились издания, знакомящие научную общественность с проблемами зарубежной экономики. С 1978 г. в Пекине начал издаваться журнал «Шицзе цзинцзи» («Мировая экономика»), с 1980 г. Академией общественных наук Шанхая стала выпускаться еженедельная газета «Шицзе цзинцзи даобао» («Вестник мировой экономики»), получившая широкую известность в период событий 1989 г. и закрытая за пропаганду идей «буржуазной либерализации».

Стали выходить многочисленные специализированные экономические журналы, а с середины 80-х годов — различные журналы по проблемам хозяйственной реформы. Среди них особого упоминания заслуживают журнал «Чжунго цзинцзи тичжи гайгэ» («Реформа экономической системы Китая»), издаваемый Государственным комитетом по реформе экономической системы, и журнал «Гайгэ» («Реформа»), выпуск которого был начат в 1988 г. под редакцией известного китайского экономиста Цзян Ивэя. Началось издание «Цзинцзи жибао» («Экономическая газета»), информация о положении в народном хозяйстве давалась также в газете «Цзинцзисюэ чжоубао» («Еженедельник экономической науки»), выпуск которой был прекращен после событий июня 1989 г.

Характерной особенностью проводимой в КНР политики реформ стало активное привлечение руководством страны ведущих китайских исследователей к выработке новой экономической политики. В рамках провозглашенного в КНР курса «пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ» были организованы экономические дискуссии. Принципиальные положения, выдвинутые китайскими учеными в процессе обсуждения, учитывались руководством КНР и находили отражение в официальных документах и решениях. Своими теоретическими выводами и практическими рекомендациями китайские экономисты вносили существенный вклад в разработку концепции реформы.

Устойчивый интерес к научным трудам и деятельности экономистов сохраняется в КНР с начала 80-х годов. За годы реформы были изданы монографии ведущих ученых КНР Дун Фужэна, Лю Гогуана, Ма Хуна, Сунь Ефана, Сунь Шанцина, Сюэ Муцяо, У Цзинляня, Цзян Сюэмо, Юй Гуанъюаня, Ян Цзяньбая и др. [39; 88; 111; 137; 140; 149; 165; 276; 324 и др.], начала публиковаться многотомная «Библиотека избранных произведений современных китайских экономистов», в которую вошли сборники статей Сунь Ефана, Сюй Дисиня, Сюэ Муцяо, Хэ Вэя, Чжоу Шуляня и др. [283]. В экономических журналах публиковались специальные материалы, в которых анализировались и систематизировались взгляды ведущих ученых КНР [83; 240].

Среди многочисленных работ о китайских экономистах особого упоминания заслуживает пятитомное собрание «Мои экономические взгляды. 100 современных китайских экономистов о себе», выпущенное в 1991 — 1992 гг. [12]. Ведущим ученым КНР было предложено высказаться по интересующим их экономическим проблемам, благодаря чему они получили возможность свободно выразить свои взгляды, «реализовать свое „малое Я“ в „большом Я“ — деле строительства социализма со спецификой Китая» [12, с. 5]. В пятитомнике приводились конкретные факты, свидетельствовавшие об участии китайских ученых в разработке экономической политики, статьи китайских экономистов давали возможность проследить, какие из выдвинутых ими предложений были приняты во внимание при подготовке официальных решений, а что было отклонено.

Среди экономистов, которых руководство КНР стало привлекать к выработке нового экономического курса, следует прежде всего назвать «патриарха» китайской реформы Сунь Ефана (1908—1983). В 20-е годы он участвовал в молодежном движении, в 1924 г. вступил в КПК, в 1925—1930 гг. учился в Москве в Университете им. Сунь Ятсена, возвратившись в Китай, занимался обследованием китайской деревни и преподавательской деятельностью. После образования КНР ученый работал в экономических и статистических ведомствах, директором Института экономики АН Китая. В период «культурной революции» он подвергся репрессиям, был назван проповедником теории «прибыль — ведущая сила», «главой школы экономизма», «самым крупным ревизионистом в сфере экономики» и заключен в тюрьму, где находился до 1975 г. [473, 23.10.1978]. После устранения с политической сцены «банды четырех» Сунь Ефан занял пост почетного директора Института экономики АОН Китая, в 1982 г. удостоен звания «образцовый коммунист». Когда после реабилитации ученого спросили, как ему удалось выстоять, он ответил: «Политическая экономия спасла мне жизнь» (цит. по [299, с. 84]), выразив в этих словах смысл своей научной деятельности. В истории китайской экономической мысли Сунь Ефану принадлежит особое место, поскольку он создал относительно целостную теорию социалистической экономики, одним из первых предложил строить плановую работу на основе закона стоимости, выступил за использование прибыли в качестве главного показателя для оценки хозяйственной деятельности предприятий. Практические рекомендации Сунь Ефана по перестройке хозяйственного механизма были учтены при разработке важнейших партийно-государственных документов1.

Сунь Ефану были присущи научная смелость и бескомпромиссность. Когда накануне «культурной революции» коллеги-экономисты советовали ему изменить взгляды, чтобы избежать опасности, связанной с новыми поветриями в общественной жизни, Сунь Ефан отвечал, что он «экономист, а не синоптик» и не должен следить за направлением ветра (цит. по [313, с. 53]). Впоследствии, в период развернутых против Сунь Ефана кампаний критики ученый открыто заявлял, что, «во-первых, не изменит своих убеждений, во-вторых, не изменит своих поступков, в-третьих, не изменит своих идей» (цит. по [223, с. 30]). Исследовательский стиль Сунь Ефана также был подчинен высоким моральным стандартам. Ученый одним из первых обратил внимание на необходимость соблюдения научной этики и принципов ведения дискуссии, среди которых он выделял конкретность критики и ее адресный характер [136, с. 232—234].

Хотя со времени смерти Сунь Ефана прошло уже более 10 лет, многие его идеи до сих пор сохраняют актуальность; он остается одним из самых уважаемых в Китае экономистов и считается «признанным авторитетом в экономических кругах КНР» [22, с. 56; 223, с. 30].

Другим известным китайским ученым, которого новое руководство КНР привлекло к разработке экономической политики, был Сюэ Муцяо. Подобно Сунь Ефану, в годы «культурной революции» Сюэ Муцяо подвергался гонениям, а его экономические взгляды были раскритикованы. «Золотой век» научной деятельности Сюэ Муцяо начался в конце 70-х годов [284, т. 1, с. 252]. Тогда ученый возглавил Институт экономики при Госплане КНР, стал активно публиковаться в центральной партийной печати и экономических «журналах [158; 160—163], подготовил к изданию монографию «Изучение экономических проблем социализма в Юггае» [165], выпустил несколько сборников статей по вопросам реформы и урегулирования народного хозяйства [153; 156]. Вклад Сюэ Муцяо в разработку таких важнейших вопросов теории и практики экономической реформы, как перестройка отношений собственности, соотношение планового и рыночного регулирования, преобразование системы цен, был признан научной общественностью Китая, а в 1984 г., когда отмечалось 50-летие его творческой деятельности, заслуги ученого были отмечены руководством страны [284, т. 1, с. 252].

В конце 70-х годов вернулся к активной работе Сюй Ди- синь, назначенный директором Института экономики АОН Китая и вице-президентом Академии. В конце 70-х — начале 80-х годов Сюй Дисинем были опубликованы многочисленные статьи по проблемам экономической теории социализма (см., например, [146; 150]), в 1980 г. под его редакцией вышел трехтомный «Политэкономический словарь» [296].

Возвратился к научной деятельности Ло Гэнмо, объявленный в период «культурной революции» «ревизионистским элементом», «проповедником антиреволюционных идей в экономике» и критиковавшийся за предложения использовать принцип распределения по труду, который квалифицировался как «проявление буржуазного права» [472, 03.02.1979].

Среди экономистов старшего поколения, вклад которых в разработку экономических проблем был признан в КНР после разгрома «банды четырех», следует особо отметить бывшего ректора Пекинского университета, крупнейшего специалиста по проблемам народонаселения Ма Иньчу. Первые кампании критики ученого развернулись в конце 50-х годов, когда «Новая теория населения» Ма Иньчу, в которой предлагалось усилить контроль над ростом населения, была осуждена как «китайское издание мальтузианства» [284, т. 1, с. 36], а сам он назван «китайским Мальтусом» [472, 05.08.1982]. В конце 70-х годов выдвинутая Ма Иньчу теория народонаселения вновь вызвала в Китае интерес, работы ученого получили высокую оценку в китайской экономической литературе. Были изданы избранные сочинения Ма Иньчу, опубликованы статьи о жизни и взглядах ученого [135; 472, 02.03.1979]. В 1979 г. ЦК КПК официально утвердил решение о реабилитации Ма Иньчу, он был назначен почетным ректором Пекинского университета, избран членом ПК ВСНП, а в 1981 г. в стране торжественно отмечалось 100-летие со дня его рождения.

Экономические идеи, с которыми выступили в конце 70-х — начале 80-х годов китайские экономисты старшего поколения, для своего времени были новаторскими. Выводы о необходимости использования рыночных методов регулирования, создания многоукладной экономики, контроля над ростом населения, которые сегодня не вызывают в КНР возражений, принципиально отличались от представлений, получивших распространение в период «культурной революции», и были важным шагом в развитии китайской экономической мысли. Несмотря на то что в ходе практического осуществления реформы ситуация в экономике КНР изменилась и к настоящему времени китайские ученые продвинулись вперед в разработке многих теоретических проблем, идеи, выдвинутые на начальном этапе преобразований, по-прежнему продолжают представлять научный интерес.

Заслуга старейших китайских экономистов состояла не только в том, что они создали основы теории реформы, ими были заложены традиции научного творчества, продолженные новым поколением ученых КНР. Как и ученые старшего поколения, их последователи видели свою главную задачу в том, чтобы внести посильный вклад в дело реформы и тем самым способствовать превращению Китая в богатое и могущественное государство. В 80-е годы ими были созданы относительно целостные экономические теории, которые они последовательно отстаивали. Некоторым видным экономистам в научных кругах КНР были даже присвоены прозвища, отражающие существо их теоретических воззрений. Например, сторонника рыночных реформ У Цзинляня коллеги-экономисты называли У Шичан (У Рынок), а пропагандиста акционерной системы Ли Инина — Ли Гуфэнь (Ли Акция). Как отмечает сегодня китайская печать, после событий мая—июня 1989 г. эти прозвища приобрели «отрицательный оттенок», стали считаться синонимом «буржуазной либерализации», однако ученые по-прежнему оставались верны своим взглядам [479, 09.02.1993]. Цельность характеров и независимость суждений ведущих экономистов КНР обусловили особое уважение к ним научной общественности, а оригинальность подходов к решению экономических проблем современного Китая способствовала росту популярности разработанных ими концепций.

Если ведущие ученые старшего поколения, возвратившиеся в конце 70-х годов к научной деятельности, в основном развивали выработанные ранее теоретические положения и реализовали заделы, созданные в период «культурной революции», то концепции экономистов среднего поколения в ходе реформы претерпевали существенную эволюцию.

Под воздействием практики хозяйственных преобразований углублялись и конкретизировались теоретические воззрения упоминавшегося выше У Цзинляня — ведущего китайского экономиста, ответственного работника Центра по экономическому, техническому и социальному развитию при Госсовете КНР. Хотя на протяжении последних полутора десятилетий У Цзинлянь постоянно утверждал, что для подъема китайской экономики «нет иного пути, чем путь реформы и открытости, создания рыночной экономики» [188, с. 1], представления ученого о содержании и способах осуществления реформы не оставались неизменными.

Наряду с хозяйственной практикой ощутимое влияние на взгляды У Цзинляня оказывали теоретические концепции, которые ученый освоил за период реформы. По словам самого ученого, его научная деятельность «началась с изучения традиционной политэкономии», которая до сих пор влияет на его концепции [188, с. 1]. Впоследствии значительную роль в формировании воззрений У Цзинляня сыгради зарубежные экономические теории. В начале 80-х годов, когда Китай посетили В.Брус и О. Шик, У Цзинлянь познакомился с концепциями реформ в странах Восточной Европы, что стимулировало его интерес к сравнительным исследованиям [12, т. 3, с. 547—548]. Серьезное воздействие на выдвинутую ученым концепцию реформы оказали идеи известного венгерского экономиста Я.Корнай, развитые У Цзинлянем применительно к китайской действительности [183]. Важнейшим этапом формирования экономических взглядов ученого стала стажировка в Йельском университете (США), где он прослушал курсы по макро- и микроэкономике и углубил свои знания о западной экономической теории. Как писал У Цзинлянь, в ходе стажировки он понял важность изучения вопроса о способах распределения ресурсов — темы, которая впоследствии стала одним из главных направлений его научных исследований [12, т. 3, с. 549—550]. По словам ученого, именно благодаря знакомству с западными теориями он глубже осознал закономерности реформ в Китае и других социалистических странах, «многие проблемы, которые виделись недостаточно четко, стали ясными и понятными» [12, т. 3, с. 555].

Формулируя цели своей научной деятельности, У Цзинлянь обращался к первоначальному значению сочетания иероглифов «цзинцзи», которое используется сегодня в Китае как адекватное понятию «экономика», и напоминал, что в средневековом Китае цзинцзи была наукой об «управлении миром (государством) и вспомоществовании народу» (цзин ши цзи минь, цзин го цзи минь), системой знаний о том, «как добиться богатства и могущества страны, счастья народа» (12, т. 3, с. 588—589]. По его мнению, в настоящее время силы и знания китайской интеллигенции также должны быть мобилизованы для выполнения этой задачи; главный путь возрождения Китая он видит в углублении реформы, ориентированной на развитие рыночных отношений [12, т. 3, с. 588—589].

По мере углубления хозяйственных преобразований в КНР все более четкие контуры приобретала концепция реформы другого ведущего китайского экономиста, профессора Пекинского университета Ли Инина. В 50-е годы, обучаясь на экономическом факультете Пекинского университета у таких известных ученых, как Чэнь Дайсунь, Ло Чжижу, Чэнь Чжэнь- хань и др., Ли Инин не только освоил основы теории К. Маркса, но и познакомился с концепциями Ф.Хайека и О.Ланге, А.Маршалла и Дж.Коммонса, М.Вебера и Дж.М.Кейнса. В период «большого скачка» Ли Инин был отстранен от научной и педагогической деятельности и переведен на работу в учебный кабинет экономического факультета Пекинского университета, где на протяжении почти 20 лет продолжал изучать литературу по вопросам зарубежной экономической теории, занимался переводом трудов западных экономистов на китайский язык. Собранные за эти годы материалы были впоследствии использованы ученым при подготовке курсов и учебных пособий по зарубежной экономической теории, а также при написании специальных работ по истории западной экономической мысли.

Как и У Цзинлянь, Ли Инин подчеркивал, что главная цель исследования в КНР зарубежной экономической теории состоит в том, чтобы с помощью ее достижений найти пути решения реальных проблем китайской экономики [470, 17.10.1992]. В его работах, увидевших свет после 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва, последовательно проводилась мысль о том, что многие экономические теории Запада имеют в условиях китайской реформы аналитическую ценность (см. [83, с. 38]). Наибольший интерес ученый проявил к теориям неравновесия, под влиянием которых выдвинул тезис о неравновесии как главной специфической особенности экономики КНР. Книга «Неравновесная экономика Китая», по словам Ли Инина, «в наибольшей степени отражала его научные взгляды» [63, с. 1]. Вывод о неравновесном характере китайской экономики лег в основу разработанной им теории о реформе на предприятиях как «ключевом звене» экономических преобразований в КНР, в которой особенно полно проявилось своеобразие экономических воззрений ученого (см. [83, с. 37, 57]). Взгляды Ли Инина по проблемам изучения в КНР зарубежной экономической мысли, китайской экономической теории и хозяйственной реформы были изложены ученым в многочисленных монографиях, наибольшую известность среди которых получили «Политическая экономия социализма» [68], «Теория управления народным хозяйством» [60], «Пути реформы экономической системы Китая» [67] и др.

Сфера творческой деятельности Ли Инина не ограничивалась написанием научных трудов, особое внимание экономист уделял преподаванию, считая его «своей главной обязанностью» [470, 17.10.1992]. Важнейшая заслуга Ли Инина заключалась в том, что под его руководством были подготовлены высококвалифицированные ученые, которые в последние годы стали выдвигаться на ключевые позиции в китайской экономической науке. В 1982 г., выступая перед выпускниками экономического факультета Пекинского университета, Ли Инин высказал подтвердившееся впоследствии предположение, что труды ученых-экономистов, пользовавшихся авторитетом в начале 80-х годов, через 10 лет утратят свою привлекательность и популярность, а на первый план выйдет новое поколение ученых, которое будет определять облик китайской экономической науки 90-х годов [87, с. 8].

Эти слова были процитированы Ли Инином в предисловии к книге «Размещение ресурсов и реформа экономической системы», одним из основных авторов которой был Лю Вэй, обучавшийся на экономическом факультете Пекинского университета в 1977—1982 гг. В настоящее время имя этого молодого ученого уже получило известность в Китае, он имеет степень доктора экономики, является профессором экономического факультета Пекинского университета, автором многочисленных монографий и статей по проблемам экономической теории и практики хозяйственной реформы в КНР. Работы Лю Вэя об изучении в КНР западной экономической мысли, о теоретических основах хозяйственных преобразований в КНР, а также его исследования проблем размещения ресурсов и прав собственности пользуются популярностью в китайских научных кругах [85—87].

К числу молодых ученых, активно участвующих в разработке теоретических проблем китайской экономической реформы в последние годы, относится также ведущий научный сотрудник, а с 1994 г. — заместитель директора Института экономики АОН Китая Фань Ган. В настоящее время ученый работает в Китайском фонде реформы. Закончив в 1982 г. экономический факультет Хэбэйского университета, он поступил в аспирантуру АОН Китая, где специализировался по проблемам современной западной экономической мысли. В 1985—1987 гг. Фань Ган стажировался по теме исследования в США, после возвращения в Китай ему была присвоена степень магистра, а затем доктора экономики. В работах Фань Гана поднят широкий круг проблем. Ученый углубленно занимался вопросами развития западной экономической мысли. Этой теме посвящена его монография «Сопоставление и синтез трех современных теоретических экономических систем» [202].

Большое внимание Фань Ган уделял изучению проблемы собственности, под его руководством был подготовлен фундаментальный труд «Макроэкономика общественной собственности» [205], в котором предпринималась попытка позитивного анализа феномена экономики общественной собственности. Монография вызвала широкий отклик в экономических кругах КНР. В рецензиях отмечалось, что она «значительно продвинула вперед китайские экономические исследования как в применении современных экономических методов для анализа макроэкономики, так и в построении теоретической системы макроэкономики общественной собственности, обновлении основных понятий, концепций и категорий макроэкономики» [293, с. 72]. Книга Фань Гана привлекла внимание ученых-экономистов не только в КНР, но и на Тайване, в Гонконге, Японии. В тайваньском журнале «Чжунхуа цза- чжи» подчеркивалось, что «Макроэкономика общественной собственности» «внесла большой вклад в обновление теории», «объединив кейнсианство, взгляды неоклассиков, экономическую концепцию Маркса и экономику дефицита Корнай» (цит. по [293, с. 72]). О высокой оценке этой работы Фань Гана в Китае и за рубежом свидетельствует также и тот факт, что она стала использоваться как учебник для аспирантов в ряде университетов Китая, Гонконга и Японии [293, с. 72].

Особую известность в научных кругах КНР получили опубликованная в 1991 г. в журнале «Цзинцзи яньцзю» статья Фань Гана «Теория серого рынка», за которую ученому была присвоена премия Сунь Ефана, а также многочисленные работы, в которых Фань Ган стремился осмыслить предварительные итоги китайской экономической реформы и теоретически обосновать избранную в КНР стратегию постепенных преобразований [198; 200; 204]. Заслуги Фань Гана в разработке экономических проблем получили признание как в Китае, так и за рубежом, его по праву считают одним из наиболее авторитетных молодых лидеров — «четырех маленьких драконов» — китайской экономической науки2.

Среди молодых экономистов, концепции которых вызвали повышенный интерес в КНР в конце 80-х годов, можно также выделить Хуа Шэна, возглавлявшего до июньских событий 1989 г. сектор микроэкономических исследований Института экономики АОН Китая. Им были выработаны принципиально новые подходы к реформе отношений собственности, выдвинуты оригинальные предложения, касающиеся перестройки системы цен, в частности идея «двухколейной» системы цен как переходной модели ценообразования. Подобно многим молодым китайским экономистам, Хуа Шэн хорошо знаком не только с теорией К. Маркса, но и с экономической мыслью Запада, которую он освоил во время стажировки в Англии. В 1988 г. Хуа Шэну было присвоено почетное звание «специалиста молодого и среднего поколения государственного уровня, имеющего выдающиеся заслуги», он был удостоен премии Сунь Ефана [475, 03.09.1988]

Наибольшую известность в КНР получило подготовленное Хуа Шэном совместно с его коллегами Чжан Сюэцзюнем и Ло Сяопэном фундаментальное исследование «Десять лет китайской реформы: ретроспектива, осмысление и перспектива» [216], в котором были не только подведены предварительные итоги китайской реформы, но и сделаны принципиальные выводы по ее ключевым вопросам. Высокую оценку в китайской экономической литературе получила выдвинутая Хуа Шэном «теория должностных прав» (чжицюань лилунь), с помощью которой ученый характеризовал особенности социалистической экономики. Многие китайские рецензенты обращали внимание на основательность проведенного Хуа Шэном анализа командно-административной системы, «Жэньминь жибао» писала, что в статье Хуа Шэна и его коллег «критика традиционной модели социализма достигла небывалой глубины» [473, 09.01.1989]. В начале 1989 г. исследование Хуа Шэна стало предметом острых дискуссий в экономических кругах КНР (см. [70]), однако научное обсуждение разработанной Хуа Шэном теории продолжалось недолго, поскольку в период политического кризиса мая—июня 1989 г. он и его коллеги были осуждены за пропаганду идей «буржуазной либерализации». Ученый был вынужден эмигрировать за границу, став впоследствии заместителем руководителя созданного китайскими диссидентами Центра исследований современного Китая.

Значительное влияние на формирование облика экономической науки КНР 90-х годов оказывает творчество Линь Ифу (Justin Yifu Lin), закончившего экономический факультет Пекинского университета. По рекомендации лауреата Нобелевской премии Т.Шульца он специализировался по проблемам экономики развития и экономики сельского хозяйства в Чикагском университете. В 1986 г. ему была присвоена степень доктора экономики. В 1986—1987 гг. Линь Ифу работал в Йельском университете, где главной сферой исследований ученого был институционализм. Через некоторое время после возвращения в Китай он возглавил созданный при Пекинском университете Китайский центр экономических исследований.

Линь Ифу поддерживает тесные связи с зарубежными университетами, преподает в филиале Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, в Австралийском национальном университете. Он пользуется авторитетом среди западных исследователей экономики КНР, на XI Всемирном экономическом конгрессе в Тунисе (декабрь 1995 г.) руководил работой секции по китайской экономике. Статьи Линь Ифу регулярно публикуются во влиятельных зарубежных экономических журналах и высоко оцениваются западными учеными. Так, Т.Шульц неоднократно называл работы Линь Ифу «классическими произведениями институционализма» (цит. по [225, с. 153]). Событием в научной жизни Китая стало издание книги Линь Ифу «Институты, техника и развитие сельского хозяйства Китая» [76], в которой новейшие достижения западной экономической теории использовались для анализа процессов, происходящих в сельском хозяйстве КНР. В свете ведущихся в нашей стране и за рубежом дискуссий о двух моделях перехода к рынку (радикальной и поэтапной) несомненный интерес представляет изданная под редакцией Линь Ифу книга «Китайское чудо: стратегия развития и экономическая реформа» [78], в которой анализируются причины успеха китайской реформы и значение опыта Китая для других переходных экономик.

На основании знакомства с жизнью и идеями таких ученых старшего, среднего и молодого поколения, как Сунь Ефан и Сюэ Муцяо, У Цзинлянь и Ли Инин, Хуа Шэн и Фань Ган, можно составить общее представление об экономистах, которые активно участвовали в разработке концепции реформы в конце 70-х — начале 90-х годов и чьи взгляды определяли особенности развития китайской экономической науки в этот период. Несмотря на то что деление участников обсуждения на старейших китайских экономистов, ученых среднего поколения и молодых исследователей является весьма условным, оно позволяет лучше понять ход китайских экономических дискуссий и проследить за изменением их тематики. Хотя концепциям ученых КНР, принадлежавших к различным поколениям, и были свойственны многие общие черты, среди которых прежде всего следует отметить особую роль в теоретических построениях всех китайских ученых национального фактора, их подходы к исследованию проблем современного Китая существенно различались.

Это в значительной степени объясняется тем, что положение в народном хозяйстве КНР на различных этапах реформы было неодинаковым. Кризисная ситуация конца 70-х годов, в которой работали старейшие китайские экономисты, принципиально отличалась от положения в экономике КНР в середине 80-х годов — периода наибольшей творческой активности ученых среднего поколения — и от условии конца 80-х — начала 90-х годов, когда со своими концепциями реформы стали выступать молодые китайские исследователи

Другая важнейшая причина существенных различий в экономических воззрениях китайских ученых состояла в неодинаковом уровне их теоретической и специальной подготовки. За сравнительно короткий отрезок времени в Китае произошли серьезные изменения в системе экономического образования, многие молодые экономисты получили возможность стажироваться за границей, что способствовало повышению их профессионализма. Ученые молодого поколения были более свободны в экономическом мышлении, нежели их предшественники, и лучше готовы к восприятию нового. Новое поколение отличало прежде всего хорошее знание западной экономической мысли. Молодые исследователи по-иному, чем экономисты старшего поколения, понимали задачи, стоящие перед экономической наукой, применяли другие методы для анализа экономической реальности.

Поскольку подходы китайских ученых к исследованию экономических проблем и используемые ими аналитические инструменты были неодинаковы, в ходе дискуссий представители различных поколений экономистов редко вступали в полемику между собой. Как свидетельствует знакомство с материалами обсуждений, научные дискуссии велись главным образом внутри каждого из поколений китайских исследователей, при этом экономические проблемы, поднимавшиеся в ходе обсуждения представителями различных поколений ученых КНР, существенно различались. На эту характерную черту китайских экономических дискуссий следует обратить особое внимание, поскольку без разграничения различных потоков китайской экономической мысли и без учета достижений ученых различных поколений нельзя составить целостную картину китайской экономической мысли и понять особенности ее развития в изучаемый период.

Начало широким дискуссиям в научных кругах КНР было положено программной статьей Ху Цяому «Действуя в соответствии с экономическими законами, ускорить осуществление „четырех модернизаций44» [473, 06.10.1978], в которой подвергались критике мероприятия, проводимые в КНР в период господства «банды четырех», и излагались основные теоретические посылки новой экономической политики. В этой статье был предложен общий подход к исследованию экономических проблем современного Китая, который определил основную направленность и тематику дискуссий конца 70-х — начала 80-х годов. В качестве исходного момента исследований Ху Цяому взял вопрос о характере действия экономических законов социализма. Анализируя последствия «культурной революции», он связывал неудачи в экономике с неправильным пониманием экономических законов социализма, а формулируя основные принципы ведения хозяйственной работы, рекомендовал строить ее на основе объективных законов.

Вопрос о характере действия экономических законов при социализме стал главной темой статей ведущих китайских экономистов, опубликованных в конце 70-х годов в центральной печати и специальных экономических журналах. Так, изучению закона соответствия производственных отношений уровню и характеру производительных сил была посвящена статья Сунь Ефана «О производственных отношениях — объекте изучения политической экономии» [134]; исследование закона стоимости содержалось в статье Сюэ Муцяо «Используя закон стоимости, служить экономическому строительству» [158]; проблема основного закона социализма анализировалась в статье Юй Гуанъюаня «О „теории цели социалистического производства"» [312]; вопросы применения экономических законов в социалистическом строительстве современного Китая рассматривались в докладе Сюй Дисиня на XVII Европейском конгрессе по китаеведению [148]. Использованию в ходе реформы в КНР объективных экономических законов были посвящены изданные в начале 80-х годов монографии и сборники статей Дун Фужэна, Лю Гогуана, Сунь Шанцина, Сюй Дисиня, Сюэ Муцяо, Ян Цзяньбая и других известных экономистов [39; 88; 140; 149; 165; 276; 324]. Экономические законы обсуждались на многочисленных теоретических конференциях.

Повышенное внимание, которое китайские ученые проявили к проблеме экономических законов социализма на начальном этапе реформы, вполне понятно. Участники дискуссий доказывали, что ошибки, допущенные в периоды «большого скачка» и «культурной революции», были связаны с игнорированием этих законов или их неправильной интерпретацией. В работах ведущих китайских экономистов была признана несостоятельной маоистская трактовка закона соответствия производственных отношений уровню и характеру производительных сил, отрицавшая связь преобразования производственных отношений с изменениями в производительных силах. Произошел отказ от пропагандировавшейся в предшествующий период установки «сначала производство, потом жизнь», которая была осуждена как противоречащая требованиям основного закона социализма, подверглась критике практика «производства ради производства». Обращалось внимание на важность соблюдения в ходе экономического строительства закона планомерного, пропорционального развития, подмененного маоистской теорией «скачкообразного» развития экономики. Предлагалось реабилитировать принцип распределения по труду, квалифицировавшийся как проявление «буржуазного права» и замененный системой уравнительного распределения. Была признана ошибочной точка зрения, в соответствии с которой товарно-денежные отношения рассматривались как почва для возникновения капитализма, поставлен вопрос о необходимости использования при проведении экономической реформы в КНР закона стоимости.

Обращение к экономическим законам социализма было необходимо китайским ученым не только для того, чтобы показать несостоятельность господствовавших в предшествующий период маоистских установок и осудить идеи «левого уклона». Давая новое толкование этим законам, ведущие китайские исследователи обосновывали пути дальнейшего развития китайской экономики и подводили теоретическую базу под конкретные мероприятия экономической реформы в КНР. Подобный подход имел очевидные преимущества, поскольку давал возможность ведущим ученым КНР выдвигать достаточно смелые для того времени предложения по перестройке хозяйственного механизма, которые представлялись ими вытекающими из требований объективных законов социализма. Выступая за строгое соблюдение последних, китайские экономисты вкладывали в них новое содержание, соответствующее реальным особенностям китайской экономики. Это позволяло ученым КНР, не отрекаясь формально от устоявшихся представлений о социализме, свободно высказывать идеи, выходящие за рамки таких представлений. Подобная форма изложения новых идей не только облегчала их восприятие общественным сознанием, но и снижала сопротивление реформам бюрократического аппарата, что в значительной степени способствовало успешной реализации избранной в КНР стратегии постепенных преобразований.

Интерес к проблеме экономических законов был вызван также и тем, что одна из важнейших задач, которую ставили перед собой ведущие ученые КНР, заключалась в адекватном описании реалий китайской экономики и объяснении механизма ее функционирования. Поскольку экономические законы социализма (прежде всего так называемые специфические законы — основной закон социализма, закон планомерного, пропорционального развития, закон распределения по труду) представляли собой попытку раскрыть внутреннюю логику развития социалистической экономики и описать ее движение, на начальном этапе хозяйственной реформы в КНР китайские ученые проявили к их исследованию особое внимание.

Изучение вопроса о характере действия экономических законов сопровождалось возрастанием интереса в научных кругах КНР к теории и методу К.Маркса. Большое внимание китайские экономисты уделяли его методологии исследования экономических проблем, которую они предлагали применять при изучении процессов, происходящих в КНР. По мнению Сунь Ефана, при анализе китайской экономики необходимо «использовать путеводную нить „Капитала"», поскольку многие «искривления в теоретической работе и практике финансово-экономической деятельности произошли не вследствие копирования тех или иных догм „Капитала", а потому, что нарушались многие основные принципы, давно и четко выдвинутые в „Капитале"» [136, с. 232—234]. Одну из причин ошибочной трактовки в КНР отдельных положений марксистской теории Сунь Ефан видел в несоответствии общепринятого перевода К.Маркса на китайский язык его оригиналу, поэтому при цитировании предлагал сопоставлять китайский перевод с немецким оригиналом и в случае необходимости давать свой, более точный перевод высказываний К.Маркса на китайский язык [133, с. 25—26]. Так, Сунь Ефан считал неточным перевод понятия «собственность» (Eigentum) при помощи термина «соючжи», воспринимающегося как правовая категория. Чтобы ликвидировать искажения, он предложил использовать термин «цайчань», облегчающий восприятие собственности как экономической категории [134, с. 4].

Особую роль в переосмыслении марксизма сыграл созданный в июле 1979 г. в рамках Академии общественных наук Китая Институт марксизма-ленинизма и идей Мао Цзэдуна, первым директором которого был назначен Юй Гуанъюань, а заместителями директора — Су Шаочжи и Фэн Ланьжуй [462, с. 337]. В отличие от ранее существовавших в КНР институтов аналогичного профиля, которые ограничивались комментированием и пропагандой марксизма, ученые этого института стремились выявить в идеях основоположников марксизма то, что по-прежнему сохраняло практическую ценность, одновременно указывая на устаревшие положения их учения. Большое внимание они уделяли исследованию различных школ марксизма и социализма за рубежом. Делегации сотрудников института принимали участие в Международном симпозиуме «Социализм и мир», состоявшемся в Югославии, а также в организованном по инициативе итальянской коммунистической партии семинаре, посвященном Н.И.Бухарину. По предложению Юй Гуанъюаня при институте была создана специальная группа по изучению взглядов последнего, совместно с Бюро переводов при ЦК КПК был издан трехтомник его избранных произведений. Под редакцией Су Шаочжи, занявшего в 1982 г. пост директора института, стал выпускаться специальный журнал «Макэсычжуи яньцзю» («Исследование марксизма»), в котором публиковались статьи, посвященные анализу прогностических идей К. Маркса и Ф.Энгельса о социализме, их экономических взглядов, развитию марксистской теории в современных условиях [462, с. 341].

Степень свободы выражения мнений на страницах журнала была такова, что в период кампании борьбы с «духовным загрязнением» Су Шаочжи обвинялся в «издании так называемого „Исследования марксизма", которое является в исключительной степени антимарксистским» [462, с. 348]. Публикации ученых института в открытых изданиях и в журналах, предназначенных для внутреннего пользования, в частности в «Справочных материалах по изучению марксизма», знакомили китайскую научную общественность с югославской концепцией реформы, с опытом преобразований в Венгрии, с теорией еврокоммунизма. Ведущими исследователями института были подняты такие острые вопросы, как кризис марксизма, проблемы гуманизма и отчуждения в марксизме [462, с. 346]. Теоретические разработки института использовались при подготовке официальных партийных документов, в частности доклада Чжао Цзыяна на XIII съезде КПК [462, с. 346], в котором содержался принципиальный вывод о том, что в процессе развития марксизма «неизбежно приходится отказываться от отдельных положений наших предшественников, несущих в себе ввиду исторической ограниченности утопические элементы, отрекаться от догматического понимания марксизма и ошибочных выводов, приписанных марксизму, в соответствии с новой практикой давать новое развитие теории социализма» [473, 04.11.1987].

В ходе реформы отношение китайских ученых к идеям К. Маркса изменялось вслёд за экономической и политической ситуацией в стране. Уже в начале 80-х годов в работах китайских авторов стала проводиться мысль о необходимости творчески подходить к наследию марксизма и отказаться от стереотипов, сковывающих экономические исследования. В материалах дискуссий подчеркивалось, что экономическая теория марксизма не является сложившейся раз и навсегда, а некоторые теоретические прогнозы К.Маркса (например, идея о нетоварном социализме) не подтвердились на практике. Многие положения, выдвинутые основоположниками марксизма, оценивались в Китае как верные для их эпохи, однако не соответствующие сегодняшней действительности [228, с. 22—23]. Ссылаясь на наличие в экономике КНР явлений, по поводу которых в произведениях К.Маркса нельзя найти готовых указаний, китайские ученые предлагали дополнить марксизм с учетом конкретных условий современного Китая и утверждали, что теория марксизма должна постоянно соотноситься с практикой, развиваться и дополняться на основе происходящих в реальной жизни изменений.

Подобные оценки идей К.Маркса, встречавшиеся в начале 80-х годов в трудах отдельных ученых КНР, стали преобладающими в китайской экономической литературе второй половины 80-х годов. В тот же период начали прослеживаться новые тенденции в подходе участников обсуждения к исследованию марксистской экономической теории, в их отношении к наследию марксизма. Заметно снизился интерес китайских экономистов к изучению трудов К.Маркса. Как подчеркивал китайский ученый Ху Жуинь, «за несколько лет „Капитал “ внезапно превратился из „популярного” в „непопуляр- ный“» [214, с. 31]. Если экономисты старшего и среднего поколения широко привлекали труды К.Маркса, Ф.Энгельса и В.И.Ленина для обоснования своих взглядов, то молодые ученые значительно реже обращались к работам основоположников марксизма [228, с. 30], некоторые исследователи (например, Хуа Шэн) считали, что прогностические идеи К.Маркса и Ф.Энгельса о социализме содержат в себе утопические элементы [216, № 11, с. 16—17, 21, 30]. Ослабление интереса к трудам К.Маркса китайские исследователи объясняли тем, что в предшествующий период изучение наследия марксизма не всегда велось на высоком уровне («часто ограничивались азбучными истинами, неоднократно пережевывали выводы предшественников, не хватало новизны и чувства эпохи» [214, с. 31]). Обсуждение экономической теории К.Маркса носило схоластический характер, было оторвано от реальной жизни, многие ученые лишь «копались в понятиях» [285, с. 88].

Чтобы изменить создавшееся положение и привлечь внимание экономистов, исследующих современные процессы, к идеям К.Маркса, была предпринята попытка подойти к их изучению с новых позиций и осмыслить в контексте современных условий. Прозвучал призыв прочитать «Капитал» под новым углом зрения. Например, Ху Жуинь подчеркивал, что объектом изучения «Капитала», если пользоваться терминами современной экономической науки, является механизм функционирования капиталистического способа производства. Сопоставив экономические теории Запада (прежде всего взгляды неоклассиков) с «Капиталом» и проследив, как исследуется в них экономический механизм, Ху Жуинь указал на преимущества подхода К.Маркса к изучению этой проблемы: комплексность микроэкономического и макроэкономического анализа, внимание к динамическому аспекту хозяйственной системы. На этом основании Ху Жуинь заключал, что примененные К.Марксом в «Капитале» методы исследования представляют аналитическую ценность, и предлагал широко использовать их при изучении механизма функционирования социалистической экономики [214, с. 37].

Наряду с исследованием метода К.Маркса ученые КНР стали обращаться к тем сторонам теории марксизма, которые ранее в китайской экономической литературе специально не изучались: были предприняты попытки разобраться, как развивались представления К.Маркса о собственности, о товарно-денежных отношениях, об акционерной экономике [214, с. 31-40; 216, № 9, с. 17-20, 23-25].

Несмотря на стремление отдельных ученых КНР возродить интерес к марксизму, в 1988 — начале 1989 г. в материалах дискуссий все более четко стало проявляться критическое отношение китайских авторов к учению К.Маркса. Накануне июньских событий в КНР довольно широко распространились представления, суть которых заключалась в признании несостоятельности марксизма. В работах китайских теоретиков утверждался тезис о том, что марксизм устарел, что учение К.Маркса следует рассматривать как «явление культуры XIX в.» и его «необходимо сдать в музей истории» [472, 22.07.1989]. Ссылаясь на высказывание К.Маркса и Ф.Энгельса о том, что некоторые положения «Манифеста коммунистической партии» устарели после 72 дней Парижской коммуны, китайские экономисты указывали, что после 72 лет практики социализма многие выводы теоретиков марксизма полностью разошлись с реальной действительностью [216, № 11, с. 17]. Некоторые ученые считали марксизм «утратившим эффективность» и неспособным решить реальные проблемы китайской экономики. Обращалось внимание на ограниченную применимость идей К.Маркса: марксизм квалифицировался как учение политическое, а его значение для развития науки не признавалось. Многие китайские исследователи отрицали приоритет К.Маркса в разработке экономических проблем и рассматривали марксизм в одном ряду с другими западными теориями, утверждая, что в каждом учении содержатся рациональные элементы [472, 22.07.1989].

После событий мая—июня 1989 г. оценки в КНР теории К.Маркса коренным образом изменились. Поскольку важнейшей политической установкой китайского руководства стало требование соблюдения «четырех основных принципов» (социалистический путь развития, демократическая диктатура народа, руководство КІІК, марксизм-ленинизм и идеи Мао Цзэдуна), все їеории, не соответствовавшие этим принципам, были признаны ошибочными и квалифицировались как проявление «буржуазной либерализации». Взгляды ученых, которые считали марксизм «устаревшим», «закостенелым» и «догматическим», подверглись критике, а публикации китайской печати, направленные против марксизма, были названы «странными и чудовищными» [472, 22.07.1989, 02.04.1990]. По инициативе руководства КНР были организованы конференции, на которых осуждались критические замечания в адрес теории К.Маркса и подтверждалась роль марксизма как официальной идеологии [472, 21, 22.07.1989, 15.09.1989]. В центральной печати и журналах экономического профиля были опубликованы многочисленные статьи пропагандистского характера, в которых высоко оценивался вклад К.Маркса в разработку экономической теории и ставилась задача углубленного изучения его трудов [15; 167; 472, 29.07, 04.11.1989]. Чтобы не быть причисленными к сторонникам «буржуазной либерализации», ученые КНР вновь стали обосновывать свои выводы ссылками на произведения основоположников марксизма.

По мере углубления реформы и изменения политической ситуации в стране в 90-е годы обращение к трудам К. Маркса в научных публикациях становилось менее обязательным, наряду с идеями основоположников марксизма китайскими учеными начали широко использоваться положения, высказанные представителями немарксистских течений западной экономической мысли, однако в официальной пропаганде теории К.Маркса по-прежнему отводится ведущее место.

Параллельно с изучением произведений К.Маркса на протяжении всего периода реформ серьезное внимание в КНР уделялось исследованию трудов китайских руководителей. Уже после состоявшегося летом 1981 г. 6-го пленума ЦК КПК 11-го созыва, на котором было принято «Решение по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР» и сделан вывод об особом пути строительства социализма в Китае [473, 01.07.1981], ученые КНР стали привлекать для обоснования новой концепции отдельные положения Мао Цзэду- на, чьи идеи в 1978—1980 гг. были поставлены под сомнение и подвергнуты критике. Многочисленные материалы, посвященные теоретическому наследию Мао Цзэдуна, были опубликованы в китайской научной периодике в конце 1993 г., когда в КНР отмечалось 100-летие со дня его рождения. Китайские ученые высоко оценивали идеи Мао Цзэдуна о необходимости идти собственным путем, строить социализм с учетом специфики страны, подчеркивали их актуальность в условиях реформы. Появились специальные исследования отдельных трудов Мао Цзэдуна (в частности, его работ «О новой демократии», «К вопросу о правильном разрешении противоречий внутри народа», «О десяти важнейших взаимоотношениях»), большое внимание стало уделяться изучению его экономических воззрений [9; 93].

Появились многочисленные публикации, посвященные анализу экономических взглядов Дэн Сяопина и Чэнь Юня. Идеи последнего вызвали повышенный интерес китайских исследователей в конце 70-х — начале 80-х годов (см. [380]). Высказывания Чэнь Юня широко цитировались учеными КНР в ходе дискуссий о цели социалистического производства (см., например, [473, 26.01.1982]), к его статьям и выступлениям китайские экономисты часто обращались в периоды «урегулирований» народного хозяйства. Широкую известность в экономических кругах КНР получило данное Чэнь Юнем сравнение рынка с птицей, а плана — с клеткой, не позволяющей ей улететь [473, 03.12.1982]. На него ссылались, аргументируя свои взгляды, сторонники усиления планового руководства [475, 16.10, 25.10.1989]. Идеи Чэнь Юня о необходимости учета специфики страны использовались учеными КНР для обоснования особого пути развития китайской экономики [111, с. 90]. Избранные произведения Чэнь Юня, вышедшие в свет в 80-е годы, в обязательном порядке изучались кадровыми работниками страны (см. [472, 15.02.1984]).

Особое место в китайской экономической литературе отводилось изучению идей Дэн Сяопина. В 80-е годы наибольший^ интерес был проявлен к его статьям и выступлениям, посвященным строительству социализма со спецификой Китая, экономической реформе, политике открытости [41; 42]. После июньских событий 1989 г. в изучении идей Дэн Сяопина произошло смещение акцентов. В китайской печати стали цитироваться высказывания Дэн Сяопина о необходимости строгого соблюдения «четырех основных принципов» и борьбы с «буржуазной либерализацией», об укреплении стабильности и сплоченности, о социалистическом характере проводимых в КНР преобразований [473, 13, 16.06.1989].

Интерес к экономическим идеям Дэн Сяопина значительно возрос после января 1992 г., когда Дэн Сяопин призвал к углублению реформы, ускорению ее темпов и расширению масштабов открытости. Китайские ученые стали обращаться к суждениям Дэн Сяопина о необходимости «ускорить поступь реформ», о неправомерности постановки вопроса «социализм или капитализм» при оценке мероприятий реформы, об ошибочности отожествления плановой экономики с социализмом, а рыночной — с капитализмом. В 1993 г. вышел в свет

третий том «Избранных произведений Дэн Сяопина», который оценивался в Китае как «программа новой экономической политики реформ и открытости» [485, 1993, № 47, с. 32].

Наряду с изучением теоретического наследия основоположников марксизма и трудов китайских руководителей большое внимание в КНР уделялось созданию новых учебников и учебных пособий по политической экономии социализма. Уже на начальном этапе экономической реформы были признаны неудовлетворительными учебники политэкономии, использовавшиеся в КНР в предшествующий период.

В китайской экономической литературе подчеркивалось, что многие из них были написаны под воздействием советского учебника 1954 г., который значительно повлиял на развитие китайской экономической теории с конца 50-х годов [309, с. 4, 221, 222, 277, 284]. Его критическая оценка была дана в известной работе Мао Цзэдуна «Заметки об учебнике „Политическая экономия"» [114, с. 319—399]. Переосмыслению политэкономической теории И.В.Сталина были посвящены также написанные Мао Цзэдуном в 1958—1959 гг. «Критические замечания по работе Сталина „Экономические проблемы социализма в СССР"» [114, с. 247—251]. Напомним, что эта критика не имела ничего общего с современной критикой централизованной системы с позиции рыночной экономики. В целом Мао Цзэдун оценивал сталинскую политэкономию положительно, упрекая ее за то, что в ней не обращается должного внимания на активность и сознательность человека, не говорится о политике и народных массах. По словам профессора экономического факультета Хэйлунцзянского университета Сюн Инъу, на протяжении почти 30 лет китайские авторы не могли «выскользнуть из руки Будды» и выйти за рамки сталинской теоретической модели [309, с. 211].

В работах китайских экономистов рассматриваемого периода были осуждены учебники и учебные пособия по политэкономии, изданные в годы «культурной революции», представлявшие собой свод разъяснений принятых руководством КНР политических решений [309, с. 87], подверглась критике ситуация, при которой экономическая теория лишь «подкрепляла» проводимую политику и изменялась вслед за изменением политического курса [309, с. 278]. Уже на начальном этапе хозяйственной реформы в КНР стали появляться новые учебники политэкономии социализма, однако, по мнению ведущих китайских экономистов, они лишь незначительно отличались от советского учебника, их авторы по-прежнему находились под глубоким воздействием экономической теории И.В.Сталина [309, с. 279].

В середине 80-х годов работа по подготовке учебников политэкономии социализма приобрела целенаправленный характер [309, с. 277—280, 282—286; 285, с. 139—140]. Системы построения и изложения материала в этих учебниках существенно различались. Одни авторы строили учебный курс политэкономии социализма, следуя логике «Капитала» [309, с. 4, 114—121], другие стремились излагать материал в соответствии с принятым на 3-м пленуме ЦК КПК 12-го созыва (октябрь 1984 г.) «Постановлением ЦК КПК относительно реформы хозяйственной системы» [309, с. 107—111], третьи выступали за создание системы политэкономии социализма, имеющей китайскую специфику [309, с. 13, 138—146], четвертые уделяли главное внимание изучению механизма функционирования социалистической экономики .[309, с. 40—57].

Методы исследования, применявшиеся китайскими экономистами, также были неодинаковыми: одни ученые отдавали предпочтение нормативному методу и стремились построить идеальную модель социалистической экономики, а другие наряду с нормативным использовали позитивный метод и сосредоточивали усилия на описании реально существующих экономических отношений [309, с. 162].

Наиболее полное представление о новых учебниках политэкономии социализма, по которым велось преподавание в высших учебных заведениях Китая, позволяет составить выпущенное в 1986 г. под редакцией Чэнь Шэнчана и Чэнь Жуймина «Собрание теоретических систем политической экономии социализма» [309]. По замыслу составителей, работа должна была включить в себя «теоретическую квинтэссенцию» около 20 учебников политэкономии, вышедших в свет или готовившихся к изданию в середине 80-х годов, стать своеобразным «вернисажем» новых исследований по политэкономии социализма [309, с. 1]. Но при всем обилии учебников, содержание которых нашло отражение в сборнике, принципиальные различия между ними не просматривались, разница состояла прежде всего в том, что их авторы расходились во мнениях по вопросам об «исходном» и «основном» отношении в системе политэкономии социализма и по-разному представляли себе логику учебного курса.

Отдельную группу составляли статьи сборника, авторы которых считали преждевременным создание теоретической системы политэкономии социализма. По мнению Су Шаочжи, основное внимание ученых КНР должно быть уделено критическому анализу хозяйственной практики социалистических стран, а построение теоретических систем политэкономии не является «неотложной задачей дня» [309, с. 227]. Су Шаочжи утверждал, что пока еще рано говорить о теоретической системе политэкономии социализма, поскольку для ее создания отсутствуют необходимые условия: теоретическая система «Капитала» К.Маркса построена на основе анализа зрелого капитализма, а «классический социалистический способ производства» пока еще не сложился [309, с. 227]. Су Шаочжи писал, что, перед тем как перейти к построению теоретической системы, необходимо изучить модель экономического развития Китая, сопоставить ее с моделями других социалистических стран, осмыслить их не только экономические, но и социально-политические проблемы, преодолеть «запретные зоны» и исследовать «оборотную сторону» социалистической экономики, присущие ей негативные явления [309, с. 224— 225]. Удачный пример критического анализа социалистической системы Су Шаочжи видел в «Экономике дефицита» Я.Корнай, в которой были адекватно отражены реалии социалистической экономики и раскрыты внутренние закономерности ее развития [309, с. 226].

К числу первоочередных задач, стоящих перед китайской экономической наукой, Су Шаочжи также относил устранение таких ее недостатков, как зависимость экономической теории от политических решений, слабая связь научных разработок с практикой реформы, «автаркичность» китайской экономической теории, отношение к западным концепциям как к «лжеучениям» [309, с. 226—227]. Согласно представлениям Су Шаочжи, без этого невозможно создать объективные критерии для анализа социалистической экономики и перейти к построению ее теоретической системы. Касаясь вопроса о новом учебнике политэкономии, он предлагал озаглавить его «Проблемы социалистической экономики Китая» или «Социалистические экономические системы и экономические проблемы Китая, СССР и стран Восточной Европы», сделав упор на исследовании конкретных тем, связанных с практикой экономического строительства в социалистических странах [309, с. 223]. Сходной позиции придерживался и Дун Фужэн, который считал, что незрелая теория не должна сковывать практической деятельности по развитию экономики страны, и предлагал проявлять гибкость при изложении политэкономии социализма [309, с. 228—229].

Если в середине 80-х годов, в особенности после принятия в 1984 г. «Постановления относительно реформы хозяйственной системы», многие ведущие китайские экономисты рассматривали создание теоретических систем политэкономии социализма как одно из приоритетных направлений научных исследований и лишь отдельные ученые высказывали иную точку зрения, то во второй половине 80-х годов все большее число исследователей стало склоняться к мнению, что разработка целостной концепции социалистической экономики не является задачей первостепенной важности.

Практические проблемы реформы породили у ученых КНР острую потребность разобраться в реальных процессах, происходящих в китайской экономике, найти пути преодоления трудностей, возникающих в ходе осуществления реформы. В этих условиях на первый план выходила потребность проанализировать состояние народного хозяйства КНР и на этой основе разработать конкретные предложения по реформе, сформулировать рекомендации для руководства страны [228, с. 24]. Задача ученых состояла также и в том, чтобы убедить народ в необходимости тех или иных экономических преобразований, подготовить общественное сознание к восприятию принимаемых хозяйственных решений [228, с. 24]. Соответственно, исследование фундаментальных проблем политической экономии было отодвинуто на второй план.

Значительно меньше внимания, чем в середине 80-х годов, стало уделяться построению теоретических систем политэкономии социализма и написанию новых учебников. Такое положение объяснялось прежде всего тем, что к данному времени в Китае был завершен первоначальный этап теоретических обобщений: были отвергнуты многие ошибочные трактовки законов и категорий и предприняты первые попытки системного изложения политэкономии социализма, которые нашли отражение в учебниках, подготовленных различными авторскими коллективами. В ситуации, когда на передний план выдвинулись практические проблемы реформы, задача написания новых учебников была снята с повестки дня.

В работах ведущих ученых КНР все более четко стала проводиться мысль о том, что в Китае еще не сложились необходимые условия для подготовки обобщающих работ по политэкономии социализма. Аргументируя свою позицию, китайские экономисты подчеркивали, что нормативные теории, описывающие идеальную модель функционирования социалистической экономики, уже не отвечалц запросам научной мысли. Не могли вызвать научного интереса и работы, посвященные толкованию официальных политических установок. Что же касается принципиально новой политэкономиче- ской концепции, то на современном этапе социально-экономического развития Китая разработать ее не представлялось возможным. Как писал В начале 90-х годов некоторые ученые КНР, ссылаясь на опыт стран Восточной Европы, стали считать постановку такой задачи преждевременной еще и потому, что развитие рыночных отношений в ходе реформы может вступить в противоречие с базовыми постулатами социализма. В сложившейся ситуации ближайшая цель исследований была определена учеными КНР как обобщение теоретического и практического опыта китайской реформы. Например, в Институте экономики АОН Китая велась работа над темой «Теоретические соображения об экономической реформе и экономическом развитии Китая» и планировалось написание монографии «История экономической реформы и экономического развития Китая». По замыслу ответственного редактора монографии Ма Цзяцзюя, основное внимание в работе предполагалось уделить анализу конкретных итогов хозяйственных преобразований в различных областях, выявлению причин успехов реформы и проблем, возникших в ходе ее осуществления. Вопрос о более крупных теоретических обобщениях в начале 90-х годов в Китае не поднимался.

Характерная особенность развития китайской экономической науки в период реформы состояла в том, что уже с начала 80-х годов ученые КНР наряду с разработкой общих теоретических проблем политэкономии стали уделять повышенное внимание конкретному анализу народного хозяйства страны. Когда после долгого перерыва были обнародованы официальные статистические данные, ученые КНР получили возможность перейти к углубленному изучению состояния китайской экономики.

Помимо издания «Ежегодников китайской экономики» [289— 291] и ряда других тематических ежегодников по статистике, народонаселению, внутренней и внешней торговле, а также по экономике отдельных регионов были опубликованы фундаментальные исследования [20; 21; 100; 112], ставшие основой как для дальнейших теоретических дискуссий, так и для подготовки конкретных хозяйственных решений. Все более важное место отводилось составлению прогнозов экономического развития страны (см., например, [229]).

В ходе реформы ученые КНР не только углубленно изучали процессы, происходившие в китайской экономике, но и обращались к зарубежному опыту экономического развития. Были созданы научные институты, специализирующиеся на исследовании теории и практики экономического строительства в зарубежных странах (например, Институт по изучению зарубежного экономического управления при Народном университете Китая), организованы общества по изучению мировой и западноевропейской экономики [472, 30.04.1980], экономик отдельных стран Восточной Европы [472, 26.01.1980], зарубежной экономической мысли [472, 12.10.1979]. Для изучения методов управления на предприятиях и системы подготовки кадров за рубежом делегации китайских экономистов направлялись в США, Японию, европейские страны [473, 25.09.1980], в КНР приглашались ведущие зарубежные экономисты. Так, в 1985 г. Китай посетил известный венгерский ученый Я.Корнай [31, с. 166-204; 473, 27.12, 30.12.1985], в 1987 г. для чтения лекций был приглашен известный американский экономист О.Уильямсон [286, с. 457], в 1988 г. состоялся визит в КНР лауреата Нобелевской премии по экономике М.Фридмена [470, 06.08.1989}.

Были внесены серьезные изменения в преподавание экономических дисциплин. В университетах и институтах экономического профиля были введены курсы экономической мысли Запада. Наряду с учебниками политэкономии, написанными китайскими учеными-экономистами, в процессе преподавания стали использоваться западные учебники различных направлений. Следует отметить, что работа по переводу западных учебников на китайский язык была начата еще в конце 70-х годов и уже на рубеже 80-х в КНР одной из первых была издана «Экономика» П.Самуэльсона [472, 23.01.1981]. На протяжении всего периода преобразований китайские ученые-экономисты знакомили научную общественность страны с мировой экономической мыслью. Чтобы китайские читатели смогли составить более детальное представление о теориях западных ученых, стали издаваться многотомные серии переводных трудов по экономике. В этой связи специального упоминания заслуживает «Библиотека получивших мировую известность научных трудов, переведенных на китайский язык», изданная в начале 80-х годов в Пекине, в которую вошли переводы работ А.Смита [144], Д.Рикардо [81], У.Петти [123], Ф.Кенэ [52], А.Маршалла [115], Дж.Хиксз [128], Дж.М.Кейнса [50], Т.Веблена [206], Дж.Коммонса [51]> Ф.Листа [80] и др. Особый интерес представляет выпускаемая в Шанхае «Библиотека переводных трудов по современной экономической науке». В этой серии были опубликованы произведения Дж.Бьюкенена [4], Р.Коуза [55], Д.Норта [116], получившие широкую известность на Западе в последние годы. На китайский язык были переведены основные справочные издания по западной экономической теории. Уже в 1992 г. появилось китайское издание толкового словаря экономической теории «The New Palgrave: A Dictionary of Economics», выпущенного издательством «Macmillan Press» в 1987 г. [477, 1997, № 2, с. 4]. Вышли в свет написанные китайскими учеными новые учебники по западной экономической мысли [82], специальные исследования зарубежных теоретических концепций [86; 202].

Контраст между прежней идеологической замкнутостью и современной открытостью Китая различным течениям зарубежной экономической мысли настолько очевиден, что нельзя не задуматься о степени готовности китайских научных кругов к работе в условиях плюрализма теорий и методов. Как заметил в середине 80-х годов Чжан Учан, высоко оценивший уровень открытости современной экономической мысли КНР, «за многолетним заучиванием марксистско-ленинских канонов последовало проникновение из-за рубежа многообразных экономических теорий, пестрота которых дезориентирует, поэтому трудность выбора направления движения не должна недооцениваться... Наблюдая редкостную открытость мысли в континентальном Китае в наши дни, прежде всего открытость в экономической мысли, задаешься вопросом: не случится ли, что в результате заимствования разнообразнейших экономических теорий „все небо будет усеяно буддами" и китайцы выберут ошибочный объект для „веры"?» [261, с. 15].

Хотя на более ранних этапах становления современной китайской экономической мысли подобные опасения были обоснованными, теоретическая подготовка нового поколения ученых в ведущих зарубежных научных центрах в значительной степени нейтрализовала перспективу некритической дог- матизации той или иной зарубежной теории и превращения ее в объект поклонения. В 80-е годы Китай получил влиятельную группу обучавшихся или стажировавшихся за рубежом квалифицированных высокопрофессиональных экономистов, способных работать на уровне мировой науки Многие из них вернулись в Китай и заняли ключевые посты в научных институтах и исследовательских центрах. Некоторые ученые остались на Западе и продолжали заниматься преподавательской и исследовательской работой. Работая в зарубежных университетах, они не теряли связей с учеными, ведущими научную деятельность в Китае, и по-прежнему внимательно следили за процессами, происходившими в экономике КНР Китайские экономисты, работающие за рубежом, поддерживали тесные контакты друг с другом и объединялись для участия в совместных проектах.

В 1985 г. в США была создана Ассоциация китайских экономистов, пользующаяся авторитетом как среди западных ученых, так и в научных кругах КНР [176, с. 16]. В 1995 г. Ассоциация объединяла более 400 членов и была самой крупной зарубежной организацией китайских ученых, работающих в сфере общественных наук за рубежом. Одна из главных задач ее деятельности — знакомить китайскую научную общественность с основами западной экономической теории, распространяя знания о рыночной экономике. Для этого в начале 90-х годов в КНР ею была издана многотомная «Библиотека популярных знаний о рыночной экономике» [176]. Ассоциация китайских экономистов стала одним из издателей журнала «China Economic Review» [487], посвященного вопросам реформы в КНР. Важная заслуга Ассоциации состояла в установлении тесных сзязей китайских экономистов с западным академическим сообществом. Ассоциация китайских экономистов совместно с экономическими ассоциациями, объединяющими западных ученых, участвовала в подготовке симпозиумов и конференций по проблемам китайской экономики.

В 1994 г. было принято решение о создании при Пекинском университете Китайского центра экономических исследований (China Center for Economic Research), директором которого стал Линь Ифу, а заместителями директора — Хай Вэнь и И Ган, поочередно занимавшие в начале 90-х годов пост президента Ассоциации китайских экономистов. Сотрудники Центра чередовали научно-исследовательскую и преподавательскую работу в Китае и в американских университетах, что давало им возможность получать всестороннюю информацию о положении дел в китайской экономике и в то же время иметь достаточно полное представление о новых тенденциях в развитии западной экономической теории. Главные направления деятельности Центра заключались в исследовании актуальных проблем китайской экономической реформы с использованием достижений мировой экономической науки, преподавании китайским студентам и аспирантам основ современной экономической теории, организации краткосрочных курсов для китайских предпринимателей, а также для зарубежных предпринимателей и исследователей экономики КНР. В рамках церемонии открытия Центра (март 1995 г.), на которую был приглашен лауреат Нобелевской премии по экономике за 1993 г. Д.Норт, состоялась научная конференция по вопросам современного экономического развития Китая. По ее итогам был издан подготовленный на высоком теоретическом уровне сборник статец «Экономическая наука и китайская экономическая реформа» [232]. Центром регулярно проводились научные обсуждения наиболее острых проблем экономической реформы в КНР (например, путей дальнейшего углубления реформы на крупных и средних государственных предприятиях), результаты которых публиковались в «Вестнике» Центра («Цзяньбао»), а также в выпускаемых на английском языке «Рабочих материалах» Центра [24; 432; 469].

В КНР получили развитие сравнительные исследования китайской экономики и экономики зарубежных стран, о важности которых говорилось уже в конце 70-х годов. По воспоминаниям сотрудника Института макроэкономики при Госплане КНР Цзян Чуньцзэ, в начале 1979 г. на созванном ЦК КПК теоретическом семинаре он выступил с докладом «Сравнение нескольких моделей социализма». Предложенный им поиск пути развития китайского социализма через компаративные исследования выглядел в то время новаторски — отвечавший тогда за идеологию Ху Цяому передал автору: «Сравнение моделей можно продолжать исследовать, а поскольку доклад касается проблем СССР (в то время запретных. — О.Б.), то распространять его нельзя», после чего тезисы доклада были изъяты и уничтожены секретариатом семинара [3, с. 12]. По словам Цзян Чуньцзэ, он, выполняя это указание, оставил в стороне советскую проблематику и приступил к исследованию и сравнению различных типов экономических систем, существующих в мире.

Хотя в закрытых китайских исследованиях модель СССР всегда была важной темой, в 80-е годы китайские ученые сосредоточились на изучении практического опыта экономического развития других зарубежных стран. В научной периодике публиковались многочисленные статьи, освещающие особенности экономической ситуации в западноевропейских странах, Японии, факторы роста развивающихся стран Азии. Серьезное внимание уделялось изучению опыта экономического развития Южной Кореи, а также Тайваня. «Азиатская модель», сочетающая сильную государственную власть с развитием рыночных отношений, представлялась ученым КНР более приемлемой для Китая, чем модели западной экономики. Привлекательность «азиатской модели» они видели также и в том, что новые индустриальные страны культурно близки Китаю. Кроме того, по мнению китайских экономистов, эта модель позволяла соединить строгий контроль в политической сфере с открытым и относительно свободным обсуждением вопросов экономической политики [45, с. 3]. В конце 80-х — начале 90-х годов китайские ученые начали уделять все больше внимания ходу реформ в России и в Восточной

Европе, знакомя китайских читателей с оценками состояния и перспектив проводимых в этих странах преобразований, сопоставляя их модели перехода к рынку с китайской стратегией реформ (см., например, [74; 132]).

Особую роль в проведении компаративных исследований сыграл влиятельный в научных кругах КНР журнал «Цзинцзи шэхуй тичжи бицзяо» («Сопоставление экономических и общественных систем»), выпускаемый под эгидой Бюро переводов при ЦК КПК. Журнал был основан в 1985 г. и имел гриф «Ограничено распространением внутри страны», а с 1988 г. стал выходить открыто. Публикации журнала принципиально отличались от крайне идеологизированных работ по сопоставлению двух антагонистических экономических систем, издававшихся в Китае до реформы и на начальном ее этапе. Значительное внимание уделялось обобщению опыта китайской реформы и его сопоставлению с итогами преобразований в других странах, ознакомлению читателей с зарубежными оценками проводимой в КНР экономической политики, с накопленным за рубежом опытом решения важных народнохозяйственных проблем. Объясняя, почему в Китае необходим специальный журнал по социально-экономической компаративистике, его главный редактор У Цзинлянь подчеркивал, что, «если в ходе реформы не проводить сравнительных исследований, чрезвычайно трудно избежать блуждания в потемках» [168, с. 62]. Особенность журнала состояла в том, что его авторы не пытались найти в зарубежной хозяйственной практике готовых моделей для подражания, а делали акдбнт на изучении конкретных процессов, происходящих -в экономике КНР, в контексте мирового опыта.

На наш взгляд, серьезный интерес представляют материалы организованных журналом обсуждений актуальных проблем реформы, среди которых в первую очередь следует отметить серию остродискуссионных статей о коррупции [44; 185; 187]. Специального упоминания заслуживают также развернувшиеся на страницах журнала дискуссии на темы: «Существуют ли в Китае предприятия?», «Почему один китаец может победить одного японца, а три китайца часто неспособны одержать победу над тремя японцами?» [194, с. 10].

Многие публикации были посвящены западной экономической мысли и содержали информацию о ее новейших достижениях, которые могли представить интерес в китайских условиях. Именно в «Цзинцзи шэхуй тичжи бицзяо» впервые появилась на китайском языке статья «Природа фирмы» Р. Коуза, ставшего впоследствии лауреатом Нобелевской премии пб экономике, журналу принадлежит приоритет в ознакомлении китайских читателей с теорией новой институциональной экономики, и прежде всего с работами Д.Норта. Благодаря этим публикациям имя американского ученого стало известно в Китае задолго до того, как ему была присуждена Нобелевская премия [194, с. 10—11]. В журнале были опубликованы статьи А.Крюгер (A.Knieger), в которых анализировалась актуальная для переходной экономики современного Китая проблема «погони за рентой» («rent seeking» — «сюнь- цзу») (см. [477, 1996, № 4, с. 17—24]).

В 90-е годы особое внимание уделяется ознакомлению читателей с новой областью экономических исследований, которая пришла на смену «Сопоставлению экономических систем» и получила название «Сравнительный анализ институтов». Среди публикаций по этой теме следует прежде всего отметить переводы статей японского ученого М.Аоки [248; 477, 1996, № 5, с. 1 — 11, № 6, с. 48—57]. Журнал продолжает следить за новейшими разработками по теории переходной экономики. В русле этого направления были опубликованы фрагменты книги Дж.Стиглица «Куда идет социализм», где критиковались широко распространенные «мифы» о рыночной экономике, были показаны отклонения реальной действительности от идеальных теоретических моделей и проанализированы уроки перехода к рынку бывших социалистических стран [143]3.

Журнал известен в научных кругах КНР как «смело пропагандирующий идеи рынка» [173, с. 1], причем его рыночная направленность особенно остро проявилась после политического кризиса весны—лета 1989 г. Во многих статьях, опубликованных в начале 90-х годов, освещался теоретический и практический опыт развития рынка в зарубежных странах и поднимались актуальные для Китая проблемы, которые не могли открыто обсуждаться в сложившейся после июньских событий политической ситуации. «Цзинцзи шэхуй тичжи бицзяо» принципиально отличался от других журналов, которые начали публиковать материалы о рынке только после принятия XIV съездом КПК курса на создание социалистической рыночной экономики. Как писали, оценивая эти издания, сами китайские экономисты, их авторы, «увидев слово „рыночная", добавляли „экономика", увидев слово „экономика", добавляли „рыночная"» [173, с. 1] и ограничивались комментированием партийных установок.

Определяющее воздействие политики руководства КНР на ход обсуждения — важнейшая черта китайских экономических дискуссий конца 70-х — начала 90-х годов. На протяжении всего периода реформ в центральной печати регулярно публиковались фрагменты выступлений китайских руководителей или установочные статьи ведущих теоретиков, которые указывали направление обсуждению. Развитие дискуссий проходило в строгих рамках, установленных официальными документами КПК.

На начальном этапе преобразований серьезное влияние на ход обсуждения оказало принятое на 6-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва (июнь 1981 г.) «Решение по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР», в котором было зафиксировано, что в Китае утвердился социалистический строй [473, 01.07.1981]. Если в 1978—1980 гг. китайскими учеными свободно высказывались различные точки зрения по ключевым теоретическим проблемам (в частности, по вопросу о том, является ли современный Китай обществом переходного периода или же в стране уже построен социализм), то с середины 1981 г. обсуждение приняло более контролируемый характер. Принципиальное значение для развития китайской экономической мысли имел вывод пленума об особом пути Китая к социализму. Ссылаясь на это положение, ученые КНР обосновывали курс на возрождение многоукладности, развитие различных форм частного предпринимательства и других мероприятий новой экономической политики, которые выходили за рамки устоявшихся представлений о социализме. В отличие от дискуссий 1978—1980 гг., основной темой которых был вопрос об общих закономерностях социалистического строительства, с начала 80-х годов главное внимание стало уделяться изучению проблем, связанных с особенностями действия объективных экономических законов в специфических условиях Китая

В период подготовки и проведения XII съезда КПК дискуссии стали еще более целенаправленными. Тематика обсуждений ограничивалась узким кругом проблем, затронутых в докладе Ху Яорана на съезде, центральное место было отведено обсуждение выдвинутого Дэн Сяопином тезиса о необходимости построения в стране «социализма со спецификой

Китая», который явился важнейшей теоретической установкой съезда [473, 02.09.1982]. В публикациях того времени не улавливались принципиальные разногласия, сохраняющиеся между отдельными учеными, прослеживалась тесная связь концепций китайских экономистов с позицией руководства.

В 1984 г. на первый план в теоретических дискуссиях выдвинулся вопрос о «социалистическом товарном хозяйстве». Поворот к этой теме был связан с принятием на 3-м пленуме ЦК КПК 12-го созыва (октябрь 1984 г.) «Постановления ЦК КПК относительно реформы хозяйственной системы», в котором социалистическая экономика была признана плановым товарным хозяйством и определены основные цели экономических преобразований в КНР [473, 23.10.1984].

С конца 1986 г. важнейшим сюжетом дискуссий становится теория «начального этапа социализма». Ее обсуждение особенно широко развернулось после состоявшегося осенью 1987 г. XIII съезда КПК, на котором было официально признано, что Китай находится на начальной стадии социализма [473, 04.11.1987]. В тот период китайские исследователи обратились к изучению объективных трудностей строительства социализма в странах с низким уровнем социально-экономического развития. Особое внимание было уделено осмыслению новых явлений хозяйственной практики современного Китая (многоукладность, сосуществование различных форм распределения, сочетание плановых и рыночных методов управления), которые не соответствовали сложившимся в КНР представлениям о социализме, однако могли быть объяснены в рамках концепции «начального этапа».

Зависимость экономических дискуссий от официального курса китайского руководства особенно остро проявилась во время политического кризиса весны—лета 1989 г. Публикации центральной прессы стали еще более идеологизированными, обсуждение экономических проблем проводилось в строгих рамках официальных установок. Главное место в материалах дискуссий заняла пропаганда «четырех основных принципов». Все, что им не соответствовало, квалифицировалось как выступление против социалистического строя, как проявление «буржуазной либерализации» [472, 04.09.1989].

Постепенно под влиянием реальных экономических процессов подход ученых КНР к проблемам реформы стал меняться. Уже в 1990 г. некоторые ведущие китайские экономисты выступили с предложениями углубить преобразования, однако тогда эти идеи не получили отклика. Начало дискуссиям по широкому кругу экономических проблем, считавшихся «запретными» после июньских событий, было положено серией статей установочного характера, опубликованных в китайской печати в первой половине 1991 г. и отразивших новый подход руководства КНР к проблемам реформы. К числу таких публикаций в первую очередь следует отнести статьи автора, использовавшего псевдоним Хуанпу Пин, появившиеся в шанхайской газете «Цзефан жибао» в марте- апреле 1991 г. [474, 02, 22.03, 05.04.1991]. Китайские экономисты небезосновательно увидели за ними позицию самого Дэн Сяопина. В статьях содержались призывы «раскрепостить сознание», не ограничиваться при оценке тех или иных экономических форм критерием социалистичности, бороться с «новыми явлениями застоя в идеологии», а также предложения перейти на практике к более глубоким преобразованиям экономической системы. С точки зрения ведущих китайских ученых, публикация подобных статей свидетельствовала о предстоящей корректировке руководящих установок, касающихся содержания и темпов экономической реформы.

Поездка Дэн Сяопина в пров. Гуандун в январе 1992 г. положила начало новому этапу экономической реформы и теоретических дискуссий. Определяющим ход обсуждения стало указание Дэн Сяопина о необходимости углубления и ускорения реформы. «Архитектором реформы» вновь был подтвержден тезис о «практике как единственном критерии истины». Указание Дэн Сяопина было воспринято учеными КНР как призыв не заниматься абстрактным теоретизированием, а вести экономические исследования в тесной связи с хозяйственной практикой [35, с. 68; 280, с. 6]. Дэн Сяопином был не только предложен общий подход к исследованию экономических проблем, но и определена тематика последующих дискуссий: особое внимание стало уделяться вопросам развития рынка и реформы собственности.

Эти принципиальные положения были развиты в ходе дискуссий, организованных руководством КНР в период подготовки к партийному съезду, и узаконены на состоявшемся в октябре 1992 г. XIV съезде КПК, главной теоретической установкой которого стал тезис о необходимости создания в КНР системы «социалистической рыночной экономики». Практическое значение нового курса состояло прежде всего в том, что были ликвидированы идеологические препятствия для углубления в КНР рыночных реформ и открыты возможности для достаточно радикальных экономических преобразований. В отличие от предыдущего периода (конец 80-х — начало 90-х годов), когда основное внимание уделялось дискуссиям на тему «проводить реформу или нет», а вопрос о том, «как проводить реформу», не обсуждался [191, с. 7], с 1992 г. проблемы теоретического обоснования рыночных реформ отодвинулись в работах ученых КНР на второй план. Съезд стал началом нового этапа обсуждения, в ходе которого представления о «социалистической рыночной экономике» уточнялись и детализировались по мере практического осуществления реформы.

Следующий, XV съезд КПК прошел в сентябре 1997 г., т.е. немногим более чем через полгода после смерти Дэн Сяопина. В докладе Цзян Цзэминя было заявлено о необходимости «нового прорыва» в реформе экономической системы, прежде всего в области преобразования крупных государственных предприятий. Съезд дополнил руководящие положения марксизма и идей Мао Цзэдуна «теорией Дэн Сяопина». Включение в официальную идеологию КПК теории «архитектора реформ» в перспективе может оказать позитивное воздействие на развитие китайской экономической мысли. В пользу такого прогноза свидетельствует следующее. На съезде прозвучала мысль о «третьем раскрепощении сознания» (после двух предыдущих, связанных с 3-м пленумом ЦК КПК 11-го созыва и поездкой Дэн Сяопина на юг Китая), главным содержанием которого должно стать переосмысление прежних представлений об общественной собственности и снятие идеологических оіраничений в вопросе об акционировании. Таким образом, тезис о «социалистической рыночной экономике» был дополнен идеей многообразия форм общественной собственности.

Изучение материалов экономических дискуссий конца 70-х — начала 90-х годов позволило выделить общие для большинства работ сюжеты, которые в той или иной мере затрагивались всеми китайскими экономистами — вопросы собственности и соотношения плана и рынка. Результаты обсуждения этих стержневых теоретических проблем учитывались при формировании концепции экономического развития страны и находили отражение в официальных документах и решениях. В ходе реформы трактовки этих вопросов не оставались неизменными, при их обсуждении особенно четко прослеживалась связь теоретических дискуссий с практикой экономических преобразований и с политическим курсом китайских руководителей. Особый подход к решению этих проблем в значительной степени определил специфику китайской модели рыночной трансформации. Все это свидетельствует о важности дискуссий по проблемам собственности и рынка для развития китайской экономической теории и о необходимости проанализировать их материалы в первую очередь.

<< | >>
Источник: Борох О.Н.. Современная китайская экономическая мысль. — М.: Издательская фирма -«Восточная литература» РАН. - 295 с.. 1998

Еще по теме ГЛАВА 1 Возрождение китайской экономической науки в период реформ: новые тенденции и направления развития:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -