<<
>>

Версальский договор

Четыре мирных договора — Версальский, Сен-Жерменский, Трианонский и СеврскийІ109! — являют собой пример дипломатической топорности, не имеющей аналогов в истории. Они войдут в историю как редкостный пример политического провала.

Их целью было установление прочного мира, а результатом стал вначале целый ряд малых войн, а затем новая и еще более ужасная мировая война. Они были заключены с целью оградить независимость малых государств, а в итоге были поглощены и исчезли с политической карты мира Австрия, Абиссиния, Албания, Чехословакия. Они должны были сделать мир более демократичным, а мир получил Сталина, Гитлера, Муссолини, Франко, Хорти.

При этом наиболее распространенный упрек, предъявляемый Версальскому договору, совершенно необоснован. Немецкой пропаганде удалось убедить общественное мнение англосаксонских стран в том, что условия договора были крайне несправедливы по отношению к Германии, что созданные им трудности ввергли немцев в пучину отчаяния, и поэтому нацизм и мировая война являются результатом этого бесчестного обращения с Германией. Bce это не соответствует действительности. Упомянутые выше четыре договора установили в Европе крайне неудовлетворительный политический порядок. При разрешении проблем Восточной Европы было проявлено такое пренебрежение реальными обстоятельствами, что там возник настоящий хаос. Ho Версальский договор не был несправедлив по отношению к Германии и не являлся причиной нищеты и отчаяния. Если бы положения договора выполнялись должным образом, Германия не смогла бы перевооружиться и опять ринуться в атаку. Беда была не в том, что договор был так уж невыносим для Германии, а в том, что державы-победительницы позволили Германии нарушить ряд его важнейших требований.

Договор обязал Германию уступить территории, завоеванные Пруссией, население которых по большей части не говорило на немецком языке и было крайне недовольно присоединением к Германии.

Bce притязания Германии на эти территории покоились только на факте завоевания. Когда рейх принудили вернуть территории, некогда завоеванные Гоген- цоллернами, это не было, вопреки обычным утверждениям немецких пропагандистов, самым постыдным грабежом в истории человечества. Излюбленным предметом немецкой пропаганды был Польский коридор. Что, надрывались нацисты и их зарубежные друзья, сказали бы Британия или Франция, если бы у них отняли кусок земли, разъединив страну на две части, и все для того, чтобы другая страна получила выход к морю? Bo всем мире такие пассажи производили сильное впечатление на публику. Сами поляки не помогли прояснить этот вопрос. B те годы ими правила коррумпированная и некомпетентная олигархия, и правящей клике не хватило интеллектуальных способностей, чтобы отразить натиск немецкой пропаганды.

Истина заключается в следующем. B Средние века тевтонские рыцари завоевали страну, известную сегодня как прусская провинция Восточная Пруссия. Ho их попытки захватить территорию, которая в 1914 г. была известна как Западная Пруссия, провалились. B силуэтого Восточная Пруссия не граничит с Германской империей. Между западными границами Восточной Пруссии и восточными границами Священной империи лежит кусок земли, входивший в состав Польши, где жили поляки и правили польские короли. Эта территория, известная как Западная Пруссия, при первом разделе Польши в 1772 г. была аннексирована Пруссией. Важно понимать, что Западная Пруссия (точно так же, как прусская провинция Познань), была аннексирована Пруссией, а не Германской империей. Эти провинции не принадлежали ни Священной империи, распущенной в 1806 r., ни Конфедерации германских государств, которая в период 1815—1866 гг. была политической формой объединения немецкого народа. Они являлись «частной собственностью» королей Пруссии. Тот факт, что король Пруссии в качестве курфюрста Бранденбургского и герцога Померанского был членом Священной империи и Конфедерации германских государств, с правовой и конституционной точки зрения имел не большее значение, чем аналогичный факт для Великобритании, где король Англии в качестве курфюрста (а позднее и короля)

Гановера был князем Священной империи, а позднее и членом Конфедерации германских государств.

До 1866 г. эти провинции были так же связаны с Германией, как Виргиния или Массачусетс в 1714—1776 гг. или Шотландия в 1714—1837 гг. Они были иностранными государствами, которыми правили князья, по совместительству являвшиеся правителями одного из германских государств.

Только в 1866 г. король Пруссии своим суверенным решением включил эти территории в Северогерманский союз, а в 1871 г. — и в Германский рейх. Согласия жителей этих территорий не спросили. По сути дела, они были не согласны. Они выбрали в рейхстаг Германии польских депутатов, и те тщательно блюли там свой польский язык и охраняли польские традиции. B течение 50 лет они противились любой попытке онемечивания. Когда Версальский договор восстановил польскую независимость и вернул Польше территории Западной Пруссии и Познани, это не было актом предоставления Польше коридора. Просто были ликвидированы последствия завоевания, совершенного некогда Пруссией (не Германией). Ни поляки, ни устроители мирной конференции не виноваты в том, что тевтонские рыцари завоевали страну, не граничившую с территорией Рейха. Версальский договор вернул Эльзас и Лотарингию Франции, а северный Шлезвиг — Дании. И в этих случаях Германия не была ограблена. Население этих стран ожесточенно сопротивлялось немецкому господству и стремилось к освобождению. У Германии было единственное основание для угнетения этих народов — завоевание. Логическим следствием поражения был возврат некогда завоеванного.

Кроме того, жестокой критике подверглись решения мирного договора о репарациях. Войска Германии опустошили значительную часть Бельгии и северо-восточной Франции. Кто должен был платить за восстановление этих мест? Франция и Бельгия, подвергшиеся нападению, или Германия — агрессор? Победители или побежденные? Ha переговорах было принято решение, что платить должна Германия.

Мы здесь не станем входить в детальное обсуждение проблемы репараций. Достаточно установить, действительно ли репарационные платежи несли голод и нищету для народа Германии.

Давайте посмотрим, каковы были доходы и репарационные платежи Германии в период 1925—1930 гг.
Год Доходы на душу населения, в рейхсмарках Репарационные платежи на душу населения, в рейхсмарках Отношение репарационных платежей к доходам,%
1925 961 16,25 1,89
1926 997 18,30 1,84
1927 1118 24,37 2,18
1928 1185 30,75 2,60
1929 1187 38,47 3,24
1930 1092 26,10 2,39

Источники: Доходы на душу населения: Statistiches Jahrbuch fur das Deutsche Reich; величина репарационных платежей на душу населения получена делением суммы репарационных выплат за год на 65 000 000. Поскольку за этот период население Германии немного выросло, реальный показатель должен быть чуть ниже, чем приведенный в таблице.

Утверждение, что эти выплаты сделали Германию нищей и обрекли немцев на голод, было гротескным искажением фактов. Они не оказали бы значительного влияния на немецкий уровень жизни, даже если бы немцы действительно заплатили все эти суммы из собственных карманов, а не из иностранных кредитов, как это было на самом деле.

Вот цифры, характеризующие рост капитала в Германии за 1925—1929 гг. Прирост составил, в млн рейхсмарок[117]:

1925 5770

1926 10 123

1927 7125

1928 7469

1929 6815

C сентября 1924 г. по июль 1931 г. Германия в соответствии с планами Дауэса и Янга выплатила по репарациям 10 821 млн рейхсмарок. После чего платежи прекратились. За тот же период сумма кредитов, предоставленных иностранцами частным лицам и государственным учреждениям Германии, составила примерно более 20 500 млн рейхсмарок. K этому можно прибавить приблизительно 5000 млн рейхсмарок прямых иностранных инвестиций в Германию. Очевидно, что Германия не страдала от нехватки капитала. Если этих доказательств недостаточно, можно добавить, что за тот же период Германия инвестировала за рубежом примерно 10 000 млн рейхсмарок[118].

Репарационные платежи не были причиной экономических трудностей Германии. Ho если бы союзники настояли на их уплате, они могли бы серьезно помешать перевооружению Германии.

Кампания против уплаты репараций завершилась полным фиаско союзников и столь же полным торжеством не желавшей платить Германии. Источником того, что немцы все-таки заплатили, были иностранные кредиты, от погашения которых Германия позднее отказалась. Так что иностранцы, по сути дела, сами себе заплатили.

Поскольку вопрос о репарациях может возникнуть и в будущем, важно знать основные причины предыдущей неудачи. C самого начала переговоров союзникам мешала их приверженность ложным современным этатистским концепциям денежной политики. Они были убеждены, что платежи создают опасность для сохранения денежной стабильности в Германии и что Германия не сможет платить, пока ее платежный баланс не станет «благоприятным». Их волновала надуманная проблема «трансфертов». Союзники были склонны принять немецкую точку зрения, согласно которой «политические» выплаты имеют совершенно иные последствия, чем платежи по коммерческим операциям. Запутавшись в противоречиях меркантилистских софизмов, союзники не зафиксировали в мирном договоре общую сумму репараций, оставив этот вопрос для будущих переговоров. По этой же причине они оговорили поставки натурой, внесли пункт о «защите трансфертов» и, наконец, в июле 1931 г. приняли мораторий Гувера^110!, в результате чего все выплаты прекратились.

Однако поддержание кредитно-денежной и валютной стабильности не имеет ничего общего с платежным или торговым балансом. Денежной стабильности может угрожать только одно — инфляция. Если страна не эмитирует дополнительные бумажные деньги и не расширяет кредит, никакие проблемы в сфере денежной стабильности ей не грозят. Чтобы выплачивать репарации, не обязательно иметь превышение экспорта над импортом. Здесь, скорее, обратная причинная связь. Сам факт выплат по репарациям создает избыточный экспорт. Никакой проблемы «трансфертов» не существует. Если правительство Германии аккумулирует средства для выплаты репараций (в рейхсмарках) с помощью налогов, каждому немецкому налогоплательщику приходится снижать потребление отечественной или импортной продукции. Bo втором случае высвобождается то количество валюты, которое в противном случае было бы истрачено на потребление. B первом случае цены на отечественную продукцию снижаются, что ведет к росту экспорта и, как следствие, обеспечивает дополнительный приток валюты. Таким образом, собирая внутри страны для выплаты по репарациям сумму в рейхсмарках, правительство автоматически получило бы нужную для платежа сумму в валюте. И все это, разумеется, никак не зависит от того, являются ли платежи «политическими» или коммерческими.

Выплаты по репарациям и в самом деле могли бы чувствительно ударить по немецкому налогоплательщику. Ему пришлось бы снизить свое потребление. B любом случае, кто-то должен оплатить причиненный ущерб. То, что не оплатили агрессоры, пришлось оплатить жертвам агрессии. Ho жертвам никто не сочувствовал, тогда как сотни писателей и политиков по всему миру проливали крокодиловы и настоящие слезы о судьбе немцев.

Возможно, с политической точки зрения было бы разумнее выбрать иной метод ежегодных платежей Германии. Например, можно было бы привязать сумму ежегодных выплат к величине будущих расходов Германии на вооруженные силы. Ha каждую рейхсмарку, истраченную на немецкую армию и флот, можно было бы взимать репарации с некоторым повышающим коэффициентом. Ho любая схема оказалась бы столь же неэффективной, потому что союзники были загипнотизированы меркантилистскими заблуждениями.

Приток платежей из Германии по необходимости сделал платежный баланс стран-получателей «неблагоприятным». Их импорт превышал экспорт именно потому, что они получали выплаты по репарациям. C точки зрения меркантилистских заблуждений такой результат выглядел тревожным. Союзники одновременно хотели заставить Германию платить, но при этом не получать платежи. Они сами не знали, чего хотят. Зато немцы очень хорошо знали, чего они хотят. Они хотели не платить.

Германия жаловалась, что установленные другими странами торговые барьеры затрудняют выплаты по репарациям. Сетования были вполне обоснованными. Германия была бы права, если бы действительно пыталась за счет роста экспорта получить средства для выплаты репараций. Ho реально выплаты осуществлялись из сумм, предоставленных иностранными кредиторами.

Заблуждения союзников были столь велики, что они обвинили немцев в невыполнении договора о выплате репараций. Скорее, им следовало винить собственные меркантилистские предрассудки. Мирный договор был бы выполнен, если бы в странах Союзников нашлось достаточное число влиятельных людей, способных опровергнуть возражения, выдвигавшиеся немецкими националистами.

Иностранные наблюдатели совершенно не поняли роли Версальского договора в нацистской пропаганде. Ядром этой пропаганды была не несправедливость договора, а легенда о «ноже в спину». Война в очередной раз доказала нашу непобедимость. При желании мы могли бы наголову разбить все другие народы. Ho евреи нанесли нам удар в спину. Нацисты упоминали Версальский договор только для того, чтобы продемонстрировать предельную низость евреев.

«Ноябрьское злодеяние, — говорили они, — принудило K капитуляции нас, страну победителей. Наше правительство выплачивает репарации, хотя никто не в силах заставить нас делать это. Наши еврейские и марксистские правители подчиняются требованию договора о разоружении, потому что хотят, чтобы мы выплатили эти деньги мировому еврейству». Гитлер нападал не на договор. Он нападал на тех немцев, которые в парламенте проголосовали за его принятие и теперь возражали против одностороннего разрыва обязательств. Для националистов легенда о «ноже в спину» была достаточным доказательством того, что у Германии есть силы для аннулирования мирного договора.

Многие критики Версальского договора из союзных и нейтральных стран утверждали, что было ошибкой давать Германии повод для обиды. Они заблуждались. Даже если бы мирный договор оставил Германии все ее европейские территории, не заставил отказаться от колоний, не заставил платить по репарациям и не наложил ограничения на перевооружение, новой войны все равно не удалось бы не избежать. Немецкие националисты были нацелены на завоевание жизненного пространства. Они стремились к автаркии. Они пребывали в полной уверенности, что имеют превосходные перспективы победить на поле боя. Их агрессивный национализм не был порожден

Версальским договором. Нацисты чувствовали себя обиженными не из-за мирного договора, а из-за жизненного пространства.

Версальский договор часто сравнивали с урегулированием, достигнутым в 1814—1815 гг. Выработанная в Вене система!111) на многие годы обеспечила европейцам мирную жизнь. Якобы великодушие, проявленное по отношению к побежденным французам, избавило французов от желания отомстить. Соответственно, делался вывод, если бы союзники обошлись с Германией столь же великодушно, TO и они добились бы лучших результатов.

Полтора столетия назад Франция была самой могущественной державой на континенте. Численностью населения, богатством, цивилизацией и военной мощью она превосходила все другие народы. Если бы в те дни французы были националистами в современном нам смысле слова, они смогли бы установить свое господство в Европе и какое-то время его удерживать. Ho французам революционного периода национализм был чужд. Правда, они были шовинистами, считая себя (возможно, с большим основанием, чем другие народы) украшением человечества. Они гордились новообретенной свободой и верили, что их долг помогать другим народам в борьбе с тиранией. Французы были шовинистами, патриотами и революционерами. Ho они не были националистами. Они не горели жаждой завоеваний. He французы начали войну—на них напали иностранные монархи. Они победили агрессоров. После этого честолюбивые генералы, и прежде всего Наполеон, толкнули французов к присоединению чужих территорий. Сначала французам это даже нравилось, но их настроение менялось по мере осознания того, что они истекают кровью ради Бонапарта и его семьи. После Ватерлоо страна вздохнула с облегчением. Теперь можно было не бояться за жизнь сыновей. Мало кто из французов жалел об утрате Рейнской области, Голландии или Италии. Ни один француз не печалился из-за того, что Жозеф перестал быть королем Испании, а Жером — Вестфа- лииІ112). Аустерлиц и Йена отошли в область исторических преданий; тщеславие граждан тешилось стихами, воспевавшими покойного императора и его битвы, но никто не мечтал покорить Европу.

Позднее события июня 1848 r. привлекли внимание к племяннику Наполеона!113!. Многие ожидали, что он будет решать внутренние проблемы в том же стиле, в каком его дядя обошелся с первой революцией. Нет сомнений, что своей популярностью третий Наполеон был целиком обязан славе своего дяди. Bo Франции его никто не знал, и он никого не знал; он видел страну только через тюремную решетку и говорил по- французски с немецким акцентом. Он был всего лишь племянником, наследником славного имени, и только. Французы избрали его совсем не потому, что хотели воевать. Он привлек народ на свою сторону обещанием, что его правление принесет им мир. Империя означает мир, таким был лейтмотив его пропаганды. Севастополь и Сольферино!114! не прибавили ему популярности, скорее, наоборот. Виктор Гюго, воспевавший первого Наполеона, неизменно поносил его преемника.

Короче говоря, Венскому конгрессу удалось установить длительный мир, потому что Европа тогда была миролюбива и считала войну бедствием. Версальский конгресс был обречен на неудачу, потому что на дворе стояла эпоха агрессивного национализма.

Подлинной целью Версальского договора были его военные статьи. Демилитаризация Рейнской области и ограничение права немцев на перевооружение не наносили вреда Германии, потому что никто не собирался на нее нападать. Ho они давали Франции и Великобритании возможность предотвратить новую немецкую агрессию, если бы эти страны действительно стремились к этому. He вина договора, что страны-победительницы не попытались заставить побежденную Германию соблюдать его условия.

5.

<< | >>
Источник: Мизес Л. фон. Всемогущее прявительство: Тотальное государство н тотальная война. — Челябинск,2006. — 466 с.. 2006

Еще по теме Версальский договор:

  1. ТЕМА 5. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАН МЕЖДУ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ (1918-1939гг.)
  2. § 1. Экономическое учение Дж.М.Кейнса
  3. ПРИМЕЧАНИЯ
  4. Американские займы на цели империалистической войны
  5. Политика США в вопросе о военных долгах и репарациях и ее роль в восстановлении военно-промышленного потенциала Германии
  6. Капиталовложения США и их роль в восстановлении военно-экономического потенциала Германии
  7. БИБЛИОГРАФИЯ
  8. Утопизм Вильсона
  9. Заключение
  10. Последняя кредиторская инстанция после Первой мировой войны
  11. ПРОСТОЙ СЛУЧАЙ
  12. М
  13. 2.3. Политика стабилизированных денег в Европе и политика рационализации в США
  14. Критика немецкого национализма
  15. Версальский договор
  16. Контроль над вооружениями
  17. K о м м e н т a p и и
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -