<<
>>

Главные нематериальные активы белорусского неоплана

Создание и развитие неоплановой экономики Беларуси стало возможным прежде всего благодаря беспрецедентно большому энергетическому гранту со стороны России. Вторым не менее важным фактором устойчивости белорусской системы стал привилегированный доступ белорусских товаров на рынок России.

Третий фактор относительного успеха - совпадение еще советской структуры производства со структурой спроса и внешнеэкономической конъюнктурой начала XXI в.

Полисимейкеры Беларуси вынуждены были бы внести в избранную ими социально-экономическую матрицу существенные изменения, если бы Россия с середины 90-х гг. и особенно в 2003 - 2006 гг. перешла на рыночные условия торговли энергетическими ресурсами, в том числе установила бы единые для Беларуси и России схемы торговли нефтью.

По разным оценкам, размер российского энергетического гранта в - 2006 гг. составил 15 - 20% ВВП (в зависимости от того, какие цены мы берем в качестве рыночных и как считаем услуги, предоставляемые Беларусью России бесплатно). В краткосрочном периоде такая политика была выгодна не только Беларуси, но и тем российским компаниям, которые выступали партнерами белорусской номенклатуры и проводили операции в первую очередь в ущерб российскому бюджету. Даже в ситуации очевидного политического конфликта между руководством Беларуси и России в 2007 г. целый ряд российских бизнесменов и структур (коммерческие организации, близкие к руководству Москвы, РПЦ и КПРФ, «Итера», Р. Абрамович) рассматривают возможность реализации в Бела

руси разных бизнес-проектов, прежде всего в нефтяном секторе и на рынке недвижимости.

Политическое руководство России можно считать соавтором созданной в Беларуси системы. На протяжении более 10 лет Кремль предпочитал не обращать внимания на жесткий торговый протекционизм Беларуси. Россия надеялась получить в собственность белорусскую газовую монополию - «Белтрансгаз», ввести в Беларуси российский рубль и осуществить передачу политической власти из Минска в Москву через подписание Конституционного акта на своих условиях.

Данные планы были полностью провалены.

Президент А. Лукашенко монетизировал три важнейших для стабильности созданной в Беларуси социально-экономической модели нематериальных актива: клятвы славянской дружбы и братства, заверения о единстве белорусского и русского народов, а также жесткий антиамериканизм и риторику о превосходстве славянской духовной традиции. Данные идеологические императивы совпали со взглядами той части интеллектуальной элиты, которая доминировала в школах, вузах, на академическом уровне и среди номенклатуры.

Получить полное представление о происходивших в экономике Беларуси процессах без учета этих нематериальных активов невозможно. Они стали ресурсом, который для правительства РБ важнее патентов для транснациональных корпораций.Чтобы объяснить поведение России в этом уравнении обмена ресурсами, чисто экономической логики явно недостаточно. Тем не менее факт остается фактом. Решения Кремля, принятые с подачи официального Минска, позволили Беларуси продемонстрировать быстрый рост ВВП (при специфике белорусской статистики), увеличить реальные денежные доходы, дотировать сельское хозяйство, вкладывать деньги в строительство, наращивать экспорт и увеличивать инвестиции.

Правительство Беларуси особо не задумывалось о качестве основных экономических процессов: не было стимулов. Удовлетворение от поведения российских властей у белорусских полисимейкеров было таким всеобъемлющим, что считать доходность инвестиционных проектов, оценивать эффективность бюджетных расходов, тем более создавать конкурентное поле и проводить структурные реформы никто не стал. Правительство Беларуси продолжало убеждать себя в том, что плановая экономика дает лучшие результаты, чем рыночная, что в выборе инвестиционных про ек- тов Минэкономики эффективнее, чем советы директоров тысяч частных акционерных обществ, что для социальной стабильности и устойчивого развития совсем необязательны либерализация цен, развитие малого бизнеса и привлечение иностранных инвестиций.

Характеризуя экономические развитие стран, богатых природными ресурсами, особенно нефтью, эксперты склонны говорить о проклятии энергоресурсов.

Смысл его заключается в том, что, получая огромный энергетический грант, правительство без особых усилий и структурных реформ приобретает в свое распоряжение большие деньги. Наличие ресурсов блокирует политическую волю к реформам, способствует установлению политической и экономической монополии.

Несмотря на то, что в Беларуси практически нет своей нефти, она продолжает получать выигрыш от российских поставок энергоресурсов. В - 2006 гг. правительство усиливало механизмы перераспределения, а не способствовало созданию рыночной системы стимулов. Политической воли для иного поведения, ориентированного на будущее без щедрого энергетического гранта, в 2006 - 2007 гг. не было. В принципе, такое поведение полностью соответствует теоретической модели социализма, описанного Л. фон Мизесом и Ф. фон Хайеком.

Ни государственные предприятия, ни частный бизнес, ни домашние хозяйства не проявили спроса на иную политику. Все оставались при своих интересах. Госпредприятия регулярно выбивали себе льготы и даже не успевали «канализировать» полученные инвестиционные ресурсы. Защищенный от внешней и внутренней конкуренции, наслаждающийся дешевыми кредитными ресурсами и гарантированным сбытом на внутреннем рынке, крупный государственный бизнес безоговорочно поддерживал проводимую политику. «Мелкие» проблемы типа высоких налогов, дорогой бюрократии и непредсказуемо меняющегося законодательства большой белорусский бизнес воспринимает как неотъемлемые издержки жизни под жестким контролем государства.

Частный бизнес, особенно малый, проявил слабый интерес к вербализации своих интересов. Тем не менее в 2006 г. он представил первую в истории платформу своего развития. Однако активная фаза диалога с правительством так и не наступила. В 2006 - 2007 гг. количество антипредпри- нимательских нормативных актов, нарушений прав собственности, штрафов от десятков контролирующих организаций, а также высота бюрократических преград оставались неизменно высокими. Предприниматели не дождались снижения налоговой нагрузки или хотя бы облегчения бремени администрирования налогов. Доля частного сектора на рынке труда, в объеме производства ВВП и добавленной стоимости (8 - 10%) оставалась на уровне, который позволяет чиновникам игнорировать его политически и экономически.

Домашние хозяйства, если и роптали и жаловались на плохую жизнь, то преимущественно на кухнях и неформальных вечеринках. До начала отопительного сезона 2007 г. тарифы на ЖКУ были практически заморо

жены. На конец 2006 г. в структуре расходов домашних хозяйств они составляли менее 9%. В 2007 г. эта доля практически не увеличилась. Поэтому резкий рост цен на многие продовольственные товары во второй половине 2007 г. не стал катализатором волны социального недовольства. Правительство не пошло на резкое ухудшение финансового состояния ЖКХ, увеличило объем перекрестного субсидирования. Однако в условиях новых, гораздо более высоких цен на газ в 2008 г., дальнейшего ухудшения условий торговли по нефти альтернативы повышению цен на жилищно-коммунальные услуги для населения нет.

2007 г. стал периодом фронтального наступления на индивидуальных предпринимателей. Сначала их ограничили в праве найма (с 1 января 2008 г. ИП могут нанимать на работу только до трех близких родственников), потом власти приняли закон, предписывающий перерегистрацию индивидуальных предпринимателей в унитарные предприятия. Предприниматели достаточно творчески подошли к изменению своего юридического статуса. За месяц до конца срока подачи документов на перерегистрацию число заявок не превысило 200 штук. На 1 января 2008 г. только 11% ИП подали заявления о перерегистрации. Индивидуальные предприниматели надеялись на то, что правительство в последний момент продлит сроки перерегистрации или пойдет на уступки по налогам и административным процедурам. Однако А. Лукашенко оставил в силе положения указа № 760. В результате в январе 2008 г. конфликт между ИП и правительством вступил в уличную фазу

Большая часть экономической активности населения продолжает оставаться в «серой» сфере. По разным оценкам, ее объем оценивается от 30 до 48% ВВП. Рынки и палатки, где можно купить товары подешевле, не закрыли. Свободу выезжать за рубеж и подрабатывать в «серой» экономике не ограничили. На этом фоне пусть небольшое, но повышение зарплат и пенсий, пусть не высокооплачиваемая, но стабильная занятость, пусть не европейские, но чистые и безопасные улицы городов превратили домашние хозяйства в инертный электорат, во все более активных потребителей, которым существенно раздвинули бюджетные ограничения при помощи кредитов преимущественно государственных банков. Этому способствовало стимулирование потребительского кредитования, а также активная политика правительства по жилищному строительству.

Таким образом, власти сумели укрепить еще один важный для созданной им системы нематериальный актив. Его можно сравнить с тем, что в бизнесе называется good will - добрая воля. Ограниченность запросов, терпение людей и их толерантность к растущей, не подконтрольной ни парламенту, ни гражданскому обществу власти номенклатуры, не менее важный

ресурс белорусской неоплановой экономики и ее относительной устойчивости, чем российский энергетический грант.

Синергия этих двух факторов в Беларуси позволила властям еще больше поверить в правильность своего стратегического выбора. Поэтому в 2006 г. с пафосом была принята программа социально-экономического развития Беларуси, известная как программа третьей белорусской пятилетки. Однако в кулуарах чиновники госструктур и работники аппаратов министерств и ведомств все чаще стали говорить о грядущем кризисе неоплановой экономики. Подобные разговоры еще больше активизировались после вступления нефтегазового и торгового кризиса между Россией и Беларусью в горячую фазу в начале 2007 г.

Тем не менее поведение правительства Беларуси в 2007 г. позволяет сделать вывод, что власти страны пока не планируют отказаться от своей матрицы. Подобно советскому генсеку Ю. Андропову, они взяли курс на ужесточение дисциплины (директива президента № 2), экономию газа, электроэнергии и ресурсов и отлучение от бюджетной помощи некритических для политического и социального баланса предприятий (директива № 3).

Совет Министров и Национальный банк Беларуси могли бы поступить иначе, но приказов менять экономическую ориентацию им никто не давал, а самим проявлять инициативу у белорусских чиновников не принято. Поэтому на фоне угрозы разрушения двух важнейших нематериальных активов мы наблюдаем увеличение риска сбоя административной системы в 2008 - 2010 гг. из-за отсутствия координации деятельности десятков министерств и ведомств, а также по причине ухудшения внешних условий функционирования белорусского неоплана.

<< | >>
Источник: Ярослав Романчук. В ПОИСКАХ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧУДА. 2008

Еще по теме Главные нематериальные активы белорусского неоплана:

  1. Главные нематериальные активы белорусского неоплана