<<
>>

Игнорирование теории бизнес-циклов и природы денег

Л. фон Мизес в «Теории денег и кредита»1 писал, что «простое определение денег как товара, экономическая функция которых состоит в облегчении обмена товаров и услуг, не удовлетворяет писателей, которые больше заинтересованы в аккумуляции материала, чем в увеличении знаний».

В переходных экономиках дискуссии на предмет природы денег практически не велись. Чуть ли не по умолчанию были приняты либо кейнсианские, либо в лучшем случае монетаристские подходы к монетарной политике.

С точки зрения «австрийцев» (сторонники австрийской школы экономики), «деньги не абстрактная единица учета, существующая отдельно от конкретного товара. Они не являются бесполезными жетонами, пригодными только для обмена. Они не некие «требования к обществу». Деньги не гарантия фиксированного уровня цен. Это просто товар. Деньги отличаются от других товаров только тем, что они пользуются спросом главным образом как средство обмена. Но, помимо этой особенности, они являются товаром»2.

Кейнсианцы, марксисты, а также монетаристы разошлись с австрийцами во взглядах на проблему ценности. Сторонники количественной теории денег пытались решить проблему измерения ценности математическим способом. Безуспешно. Они не смогли «преодолеть трудности, вытекающие из факта, что предельная полезность уменьшается по мере увеличения предложения и что единственное использование математики, в которую они «одевают» свою аргументацию и которая становится все более популярной при изучении экономики, заключается в том, чтобы немного скрыть дефекты их умной, но искусственной конструкции».3 Ludwig von Mises. Theory of money and credit. Liberty Fund, Inc.1981. Murray Rothbard. Man, economy and state. Ludwig von Mises Institute. 1993. Ludwig von Mises. Theory of money and credit. Liberty Fund, Inc.1981.

Расчеты предпринимателей основаны на оценке товаров в деньгах, что делает их инструментом для проведения экономических расчетов.

«Если в этом смысле мы хотим придать деньгам функцию измерителя цен, нет оснований этого не делать. Тем не менее лучше избегать использования термина, который легко может быть неправильно понят. Такое использование не может быть верным. Мы ведь не описываем определение географической широты и долготы «функцией» звезд»1.

Г оворя о стабильной финансовой системе и направленной на устойчивое развитие экономики монетарной политике, Л. фон Мизес, как и неоавстрийцы, считает необходимым вернуться к одному из основных положений Валютной школы (Currency School) - к стопроцентному резервированию выпускаемых обязательств (в отношении не только банкнот, но и депозитов до востребования). Реализация данной теории, по мнению Мизеса, должна проходить в условиях свободной банковской системы.

Эти выводы в подавляющем большинстве своем не были известны тем лицам, которые несли ответственность за принятие экономических решений в переходных странах. Специалистам центральных банков были гораздо понятнее рекомендации монетаристов и кейнсианцев. Тем более что их поддерживали представители центральных банков стран ОЭСР, в том числе ЕС и США. Теоретические опции «золотой стандарт» или «множественность валют» здесь даже не обсуждались. Реформаторы говорили о необходимости отделения экономики от политики. Однако практически не было слышно о необходимости самой опасной монополии государства - монополии на деньги.

Полисимейкеры переходного периода проигнорировали выводы еще одной важнейшей теории австрийской школы - теории бизнес-циклов. Поскольку экономическая система социализма вообще была отделена от информационной системы (свободные цены на все факторы производства), то логично было бы именно теорию бизнес-циклов положить в основу системных трансформаций. Напомним, что, согласно данной теории, инфляционный банковский кредит, который предполагает накачку денег в экономику путем снижения процентных ставок на кредиты для предприятий ниже рыночного уровня, уровня временного предпочтения, неизбежно ведет к чрезмерному росту ошибочных инвестиций (malinvestments) в средства производства.

Впоследствии резко возрастает необходимость ликвидировать последствия данных «искажающих» инвестиций, так как появляются предприятия и формируется структура занятости, которые не отражают реальные потребности потребителей в товарах и услугах. При сокращении или прекращении кредитной экспансии последствия «искажающих» инвестиций становятся очевидными. Насту-

1. Ludwig von Mises. Theory of money and credit. Liberty Fund, Inc.1981.

пает рецессия, глубина которой зависит от интенсивности и продолжительности периода кредитно-денежной экспансии. Через такие периоды рецессий прошли практически все переходные страны.

Их реакция на рост кризисных явлений в экономике тоже была неадекватной. Бороться с рецессией при помощи инструментов фискальной и монетарной политики бессмысленно. Рецессия - неотъемлемый элемент ликвидации искажений в структуре производства, которые образовались во время искусственно созданного бума (Венгрия середины 90-х гг., Россия второй половины 90-х гг., Чехия 2004 - 2006 гг.). Рецессия необходима для возврата к правильному соотношению потребления и инвестиций ддя наибольшего удовлетворения потребностей и обеспечения устойчивого развития страны.

Правительство не должно вмешиваться в процесс экономической системной адаптации. Оно должно заниматься совершенно иными делами, о которых мы скажем чуть ниже. Сегодня, в XXI в., эти выводы так же верны, как и в начале XX в. Инфляционная политика правительств разных стран, в том числе США, манипулирование процентной ставкой, стандартами резервирования, обменным курсом, введение административно-правовых ограничений на рынке капиталов - все эти меры и действия готовят почву для будущих рецессий.

Распад Советского Союза и глубокий кризис социалистической плановой системы был объективным результатом грубых политических и эконо - мических ошибок, следствием подмены добровольных решений инвесторов, предпринимателей и потребителей решениями руководителей коммунистической партии и советской номенклатуры. Попытки подменить рынок различными органами типа Г осплана или Г осснаба закончились глубоким кризисом. Если бы не интеллектуальная помощь капиталистического окружения социалистических стран в виде рыночной структуры цен и информации о реальных временных предпочтениях экономических субъ - ектов, система социализма развалилась бы гораздо раньше. Поэтому эконо - мическая рецессия во всех переходных странах - это естественный процесс адаптации людей к реальной, а не кабинетной жизни, к рыночным ценам, а не к фиксированным индикаторам. Чем активнее правительства проводили так называемую антициклическую политику, тем сильнее они затрудняли процесс создания новой экономики. Бесплодными оказались попытки сохранить промышленное «фамильное серебро», восстановить старые хозяйственные связи (эта задача особенно часто ставилась в странах бывшего Советского Союза), адаптировать государственный банковский и финансовый секторы к рыночным условиям за счет бюджетных ресурсов и протекционистских мер.

Поскольку именно монетарная политика является самым важным детерминантом бизнес-циклов, поскольку важнейшей задачей реформаторов было устранение административных диспропорций рынков всех факторов производства и выход на естественную структуру производства, то именно преобразования в данной сфере должны были стать приоритетными на первом этапе реформ. Но центральные банки стран ЦВЕ и СНГ по разным причинам (институциональная зависимость, отсутствие опыта, некритичное отношение к рекомендациям международных финансовых организаций и др.) проводили политику постепенного снижения темпов инфляции, либерализации текущего и капитального счетов. Прошло более 17 лет, а сво бодное перемещение капиталов до сих пор не обеспечено. Через деньги государство продолжает навязывать экономике свои представления о бизнес-циклах.

Правительства не спешили создавать конкурентную среду в банковском и финансовом секторах (приватизация банков, недискриминационный доступ иностранного капитала на внутренние финансовые рынки, принятие западных стандартов отчетности и т. д.). Зато государственные банки активно участвовали в приватизации. Шел процесс, который точнее было бы назвать псевдоприватизацией. Он способствовал консервации старой структуры производства. Старые банковские кадры были активными сторонниками вытеснения частных инвестиций.

В течение первых 10 лет практически ни в одной из 27 переходных стран региона реформа денежной сферы не была проведена до конца. В целом ряде стран после краткосрочного снижения годовых темпов инфляции до менее 3% вновь была зафиксирована инфляция около 10%. Не произошло избавления от старых структурных и экономических диспропорций. По крайней мере, такие показатели, как «инфляция», «девальвация», «доля государства в банковском секторе», «доля государства в страховом секторе», «доля кредитов для государственного сектора», убедительно доказывают, что в первые 10 лет реформ правительства игнорировали природу денег и активно проводили антициклическую политику. Парадокс ситуации заключается в том, что они разрабатывали ее на основе расчетов, сделанных при помощи «условных единиц», т. е. они не имели объективной информации о том, в какой стадии цикла находится тот или иной сектор. Не ответив на этот вопрос, нельзя в принципе говорить о бизнес-циклах в рыночном смысле этого термина.

Для создания полноценного рынка денег необходимо было отменить ценовые ограничения и отказаться от регулирования процентных ставок. Нужно было обеспечить доступ государства и государственных предприятий к финансовым ресурсам на тех же условиях, что и для частного сектора. Создание свободной банковской системы, при которой банки обя

заны иметь стопроцентное резервирование выпускаемых обязательств, позволило бы быстро восстановить доверие людей к финансовой системе и заложить основы для формирования новой, рыночной структуры экономики.

Реальная политика правительств была совершенно иной. Банки при помощи или под давлением власти отвлекали собственные средства для спасения государственных промышленных предприятий, субсидирования сельского хозяйства. Они участвовали в обширных программах госзакупок и цементировали порочные связи между большим бизнесом и большой политикой. Иными словами, вместо того, чтобы стать мощными локомотивами системных рыночных реформ, они превратились в их институциональный тормоз. На первом этапе либерализации и рыночных преобразований они получили безусловную выгоду. В дальнейшем они решили дозировать либерализм для других участников рынка. Вступив в альянсы с политиками и номенклатурой, они направили свои усилия не на создание эффективной, независимой судебной системы, не на профессионализацию силовых структур и адаптацию их к реалиям рыночной экономики, а на манипуляцию деньгами, конфискацию ресурсов граждан и предприятий. Сбережения граждан, оборотный капитал предприятий не исчезли бесследно. При помощи инфляции, девальвации, манипуляций с обменным курсом они превратились в состояния олигархов и политиков. Таким образом, в большинстве переходных стран, особенно на постсоветском пространстве, полисимейкеры избрали путь сильно ограниченной либерализации и фрагментарного построения рыночных институтов и механизмов. Такая политика не имеет ничего общего с либерализмом, а созданная сис - тема очень далека от стандартов капитализма.

<< | >>
Источник: Ярослав Романчук. В ПОИСКАХ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧУДА. 2008

Еще по теме Игнорирование теории бизнес-циклов и природы денег:

  1. Откуда берётся монополия?
  2. ЗНАЧЕНИЕ КЕЙНСИАНСТВА
  3. ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОПРАВДАНИЕ СНИЖЕНИЯ РЕАЛЬНОЙ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ ПОД ВИДОМ БОРЬБЫ ЗА «ПОЛНУЮ ЗАНЯТОСТЬ»
  4. 1. ХАРАКТЕРИСТИКА СОВРЕМЕННЫХ АМЕРИКАНСКИХ БУРЖУАЗНЫХ ТЕОРИЙ КРИЗИСОВ
  5. 4 Система Рикардо
  6. ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО "НАЧАЛАМ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ"
  7. Ошибочный выбор теории и методологии анализа - рост издержек системных реформ
  8. Игнорирование теории бизнес-циклов и природы денег
  9. 2.2. Рентные отношения и особенности экономического развития современной России
  10. Предпосылки трансформации потребления и особенности еѐ проявления
  11. Теоретическое обоснование потребительской функции: канонические и современные модели
  12. Снижение рисков и неопределенности в потреблении