<<
>>

Копирование единой матрицы разными системами

Анализ качества государственного управления и динамики шести факторов, по которым оно измеряется, является убедительным свидетельством того, что матрица интервенционизма, примененная в странах СНГ, дала гораздо худшие результаты, чем в странах Центральной и Восточной Европы, особенно в тех, которые вступили в ЕС.

У них отмечены значительно лучшие результаты по темпам роста доходов на душу населения, притоку прямых иностранных инвестиций, объему внешней торговли, а также инновационности развития. С учетом гораздо более высокой монетарной дисциплины, которая выражается в низких темпах инфляции, стабильном курсе национальной валюты при полной либерализации текущего и капитального счетов, мы можем говорить о том, что содержание, глубина и направление реформ в странах ЦВЕ были более эффективными и привели к лучшему результату.

Это не значит, что в этих странах были лучше формальные законы. Именно качество неформальных институтов, личностные ценности, более открытое информационное поле, политическая конкуренция и более тесная интеграция в систему регионального и мирового разделения труда стали причиной того, что схожая по содержанию матрица интервенционизма принесла лучшие результаты в странах ЦВЕ, а не СНГ. К тому же страны ЦВЕ и Балтии продемонстрировали более заметный прогресс в области повышения уровня экономической свободы. Проведенная ими либерализация была более системной, глубокой и дольше сохранялась на высоком уровне. При установленной четкой корреляции между индексом экономической свободы и темпами роста ВВП и доходов на душу населения неудивительно, что именно страны ЦВЕ показали лучшие результаты, хотя Россия и Казахстан располагают гораздо большими запасами природных ресурсов.

Оценка реформ, предложенная Европейским банком реконструкции и развития[18], также позволяет сделать вывод о более высоком качестве программ реформ и их реализации в странах ЦВЕ и Балтии.

Россия, Казахстан и Украина заметно отстают по основным направлениям системной трансформации. Беларусь, руководство которой реставрировало основные институты централизованной плановой экономики, является аутсайдером реформ. Наши показатели отнюдь не ставят под сомнение основные уроки перехода от плана к рынку. Они лишь говорят о том, что при определенном стечении обстоятельств, щедрой внешней поддержке и благоприятной конъюнктуре централизованная плановая экономика тоже может добиваться положительных результатов, но только в среднесрочной перспективе и только при неизбежном накоплении инвестиционных, структурных и производственных ошибок. Однако в долгосрочном периоде централизованная плановая экономика не в состоянии обеспечивать лучшие результаты экономического и социального развития, чем страны с более высоким уровнем экономической свободы и демократии.

Одной из основных ошибок, совершенных большинством переходных стран ЦВЕ и СНГ, было то, что правительства не адаптировали западную модель к условиям постсоветского периода. На институционально ином Западе ее компоненты - низкая доля государственного потребления в ВВП, низкие налоги, стабильная валюта, минимальный размер государственных интервенций - обеспечили высокие темпы устойчивого роста после второй мировой войны. Переходные страны копировали не европейскую, либеральную модель, которая превратила Европу в один из самых конкурентных и благополучных регионов мира, а современную модель, которая является матрицей сильного государственного интервенционизма.

В результате получилась модель, которая характеризуется: 1) большой долей государства в экономике, что отражается в объеме активов и ресурсов, прямо или косвенно перераспределяемых через институты государства; 2) большой долей «серой» экономики и высоким уровнем экономической преступности; 3) формированием мощных групп влияния в виде крупных национальных корпораций и холдингов; 4) ослаблением государства в плане его способности выполнять свои фундаментальные функции (защита жизни и имущества граждан, контроль за выполнением закона) и, как следствие, потерей доверия к институтам государства; 5) дискриминацией общества государством; 6) дискредитацией понятий «либерализм», «рыночная экономика»; 7) потерей конкурентоспособности национального бизнеса и бегством капитала, преимущественно в оффшорные зоны;

8) созданием высоких барьеров входа на рынок и реакционным деловым климатом.

В 29 переходных странах региона данные характеристики проявлялись в разной степени. Еще одним подтверждением гипотезы о том, что подавляющее большинство постсоветских стран выбрало интервенционистскую матрицу реформ, является тот факт, что после 17 лет реформ в нашем регионе нет ни одной страны, в которой: а) сторонники свободного рынка имели бы большинство в парламенте; б) совокупная налоговая нагрузка, включая внебюджетные фонды, была бы меньше 30% ВВП (за исключением Казахстана); в) доля ВВП, формируемая государством, была бы меньше 15% ВВП. В начале 90-х гг. советская модель социализма потерпела сокрушительное поражение. Однако за 17 лет ее идеологи смогли адаптироваться к новым вызовам времени и предложили населению европейскую модель интервенционизма с целым рядом национальных особенностей. Трудно назвать хотя бы одну национальную модель, которая принесла бы всесторонний, безоговорочный и необратимый успех. И в этом заключается одна из самых серьезных неудач трансформационных процессов последних 17 лет. Вместо модели экономического чуда Запад предложил модель хронически возникающих рецессий и даже депрессий. Глобализация для постсоветского пространства превратилась в некритическую адаптацию западной модели смешанной экономики. Мы стали заложниками матрицы глобального интервенционизма. Той системы, которая обречена на глобальный кризис.

Начало конца или новой эры?

Мир вступает в период активной фазы подготовки к Глобальной великой депрессии. Не успели великие ученые и технические новаторы XXI в. порадовать нас дешевой сотовой связью, беспроводным Интернетом, доступными авиаперелетами, стильными автомобилями, как мир большой политики и большого бизнеса накликал на нас беду перманентной неустойчивости и неуверенности в будущем. Индикаторы развития настолько противоречивы и сложны для понимания, что телевизионщикам очень легко найти «профессионалов» с прямо противоположными точками зрения. Место информации заняла infotainment, т. е. информация и развлечение одновременно. «Скучный» для ТВ, основанный на научной методике анализ замещается analtainment, развлечениями аналитиков-шоуменов. Мы живем в коконе миллионов гигабайт информации и все меньше понимаем ее смысл. Особенно, если она поступает с финансовых и товарных рынков.

Как и в разгар бума dot-com'ов (электронных компаний, которые должны были стать основной новой экономики) второй половины 90-х гг.,

оптимисты предлагают расслабиться и не думать о рисках. В 2006 г. ВВП мира составил $48,24 трлн. Среднегодовые темпы роста мировой экономики в 2000 - 2006 гг. составили 3%. Экономика США также имеет отличные показатели. В 2006 г. ее объем составил $13,2 трлн., а темпы роста за последние семь лет - 2,8%. Это один из лучших периодов роста за последние 50 лет. Для сравнения: ВВП Японии в 2006 г. был равен $4,34 трлн. (темпы роста в 2000 - 2006 гг. - 1,6%), Германии - $2,9 трлн. (0,9%). Радуют и темпы роста внешней торговли. Ее объем в 2006 г. составил $24,34 трлн. (из них экспорт - $12 трлн.). Приток прямых иностранных инвестиций в мире в 2006 г. составил $1,3 трлн. Всего на начало 2007 г. было накоплено $12 трлн. ПИИ. В прошлом году было реализовано тыс. проектов «зеленого поля».

Объем слияний и поглощений в 2006 г. составил $880,5 млрд. (рост на 22,9%). Эти цифры вне контекста показателей финансового и фондового рынков, состояния центральных банков - лишь часть истинной картины. Наверное, поэтому мир еще не охватило всеобщее ликование и ощущение рая на земле. Периодические кризисы, рецессии и даже глобальные депрессии еще никто не отменял. И не потому, что центральные банки открыли рецепт некоей экономической панацеи, а потому, что они санкционировали огромный рост бумажных денег и их суррогатов. Впрочем, поведение банков во многом спровоцировало надувание денежного пузыря.

Центральный банк - главный институциональный виновник бывших и предстоящих депрессий. В XIX - XX вв. кризисы охватывали отдельные страны или регионы, не захватывая другие континенты. В начале XXI в. депрессия будет носить глобальный характер, т. е. затронет практически всех. Когда в начале XХ в. было принято решение отказаться от золотого стандарта, политики наделили центральный банк полномочиями производства денег из воздуха. В США с создания Федеральной резервной системы до Великой депрессии конца 20-х гг. прошло 17 лет. За это время кредитные ресурсы стали гораздо дешевле, денежная масса увеличилась. Европейские и американские банки активно занимались игрой на фондовом рынке. К ней подключились миллионы обыкновенных граждан.

«Мыльный» денежный пузырь начал резко сдуваться, когда 29 октября 1929 г. наступил «черный вторник». В этот день биржевые котировки на Уолл-Стрит обвалились. Кредитные линии банков были заблокированы. Предприятия массово закрывались. Безработица достигла 40%. Десятки миллионов людей потеряли свои сбережения. Многие европейские банки, которые участвовали в создании американской фондовой пирамиды, тоже ушли с рынка.

Позже М. Фридман, Л. фон Мизес и М. Ротбард убедительно доказали, что главным виновником Великой депрессии был центральный банк

США - Федеральная резервная система (ФРС). Кстати, частная структура, наделенная монопольным правом эмиссии американских денег. К сожалению, ни США, ни богатые европейские страны после второй мировой войны не вернулись к деполитизированным деньгам, т. е. к золотому стандарту. Поэтому повторение глубоких системных кризисов было предопределено.

Бреттон-Вудская система ознаменовала переход к полному отрыву денег от товарного обеспечения. Американская ФРС активно печатала свои доллары. Они все в большей мере становились международным платежным средством. В Европе даже появилось понятие «евродоллары». В конце 60-х гг. европейцы потребовали у США обменять евродоллары на золото, как было написано в Бреттон-Вудских соглашениях, но бумажных денег было явно больше, чем резервов благородного металла. В результате в начале 70-х гг. был разрушен мировой монетарный порядок, просуществовавший около 30 лет.

Последний этап «похорон» золота как тормоза кредитных аппетитов и узаконенного фальшивомонетничества совпал с самым глубоким в истории человечества нефтяным кризисом 70-х гг. Тогда цены барреля нефти в переводе на сегодняшние доллары достигла почти $110. Случайно или нет, но 70 млрд. так называемых евродолларов вдруг нашли свое применение на рынке нефти. Страсти улеглись. Развитые страны установили новый порядок обменных курсов, которые были в определенных пропорциях привязаны друг к другу.

Прошло чуть более 10 лет, и 19 октября 1987 г. произошел очередной обвал американского фондового рынка. На этот раз СМИ окрестили его «черным понедельником». В тот день индекс Доу-Джонса обвалился на рекордную величину - 22,6%. К концу 80-х гг. мировая экономика была уже гораздо более интернациональной. К концу октября 1987 г. фондовый рынок Австралии потерял 41,8%, Канады - 22,5%, Г онконга - 45,8%, Британии - 26,4%. В 80-е гг. мы стали свидетелями резкого падения цен на недвижимость в Швейцарии, Британии и США. Удержать обменные курсы основных мировых валют в рамках установленного механизма было невозможно. Именно на монетарных, курсовых диспропорциях заработал свой миллиард Дж. Сорос. Случайно или нет, но цены на сырую нефть с небольшим временным лагом тоже опустились до исторически низких показателей в $10 - 12 за баррель.

Не успели утихнуть страсти этого биржевого краха, как пришла еще одна беда: оглушительно громко лопнул пузырь японского экономического чуда. Залоговая стоимость недвижимости испарилась. Борьба двух моделей, американской и японской, завершилась нокаутом для последней.

Япония вступила в эпоху продолжительной рецессии, из которой с начала 90-х гг. и до сих пор еще выбралась не до конца.

На выручку разбухшей денежной массе неожиданно для ФРС и крупных банков пришел развал Советского Союза и распад социалистического лагеря. В этих странах доллар быстро стал параллельной национальной валютой. Банкам, предприятиям и гражданам нужны были десятки тысяч тонн свежего кэша. Заминок в работе денежного печатного станка в США, разумеется, не было. Спрос на доллары постоянно рост. Этому способствовала и работа китайской экономики, которая в 90-е гг. все больше интегрировалась в мировую экономику. Следом за Китаем Индия тоже начала отказываться от догм своего демократического социализма. Спрос на интернациональные, мировые деньги активно рос.

В 90-е гг. не обошлось без острых кризисов. Российский дефолт, мексиканский долговой кризис, наконец, азиатский кризис 1997 г., который закончился существенной девальвацией местных валют и банкротством десятков тысяч компаний. В это время в США начал надуваться еще один пузырь. Благо «лишней» ликвидности было напечатано вдоволь. Компании dot-com'мы, все активы которых часто сводились к нескольким компьютерам, программному продукту и офису, вдруг стали «горячими пирожками» фондового рынка США. Не прошло и десяти лет, как и этот пузырь лопнул. Наряду с ним мир активно обсуждал аргентинский долговой кризис и программу выхода из кризиса турецкой экономики, которая была доведена до него в том числе советами экспертов МВФ. Тот тут то там случались небольшие обвалы местных рынков, но их быстро ликвидировали коллективными усилиями местных и международных организаций.

Мир экономики XXI в. сильно изменился по сравнению даже со второй половиной 80-х гг. За редким исключением Земля стала единым финансовым рынком. На нем доминирует интернациональное платежное средство - доллар США. Он не только используется в обеспечении торговых транзакций, но и обслуживает рынок нефти, фондовые рынки. Он составляет почти две трети официальных резервов центральных банков всего мира. Например, Китай накопил $1,4 трлн. резервов, Япония - $946 млрд., Россия - $441 млрд., еврозона - $453млрд1.

Наличные деньги - это малая проблема современной финансовой системы. Гораздо более опасными стали сотни разного рода финансовых инструментов, которые активно выполняют функции платежного средства и сбережения. Акции, облигации, депозитные расписки, фьючерсы, опционы от компаний, правительств, инвестиционных и хеджевых фондов - разобраться в них могут только самые искушенные рейтинговые

1. www.economist.com ноябрь 2007

агентства и аналитики. И даже они ошибаются. Люди активно пользуются электронными деньгами. Даже за мили, которые пролетают люди на самолете, можно купить определенные товары и услуги. Взрывной рост объема денег и квазиденег стал одной из причин экономического бума начала в. Даже в бедных странах потребители стали заметно богаче.

<< | >>
Источник: Ярослав Романчук. В ПОИСКАХ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧУДА. 2008

Еще по теме Копирование единой матрицы разными системами:

  1. Типология банковских конкурентных стратеги
  2. 7. Учимся на ошибках соседей. Уроки 17 лет системных реформ
  3. Копирование единой матрицы разными системами
  4. Глоссарий
  5. § 4. Экономическое реформирование и цивилизационная специфика российского общества