<<
>>

Отличие государства-коммерсанта от человека-инвестора, предпринимателя, потребителя

К сожалению, как на теоретическом, так и на практическом уровне в переходных экономиках очень мало внимания уделялось дискуссии о коммерческой функции государства в целом и об инвестировании в частности.

Государство-коммерсант (распределитель чужих благ) по целому ряду критериев и поведенческих парадигм отличается от человека, который распоряжается собственными ресурсами.

Во-первых, у распределителей чужого иные стимулы сбережения и максимизации ценности на каждую вложенную денежную единицу. Согласно М. Фридману, при трате чужих денег на чужие нужды (именно в эту категорию попадает большинство государственных инвестиционных про

ектов) мотив сбережения и мотив получения ценности выражены слабо. Если же данные деньги переходят в категорию «чужие деньги на собственные нужды», то мотив сбережения остается таким же слабо выраженным, а мотив максимизации ценности в собственных интересах резко усиливается. Он входит в клинч с необходимостью представлять интересы всего народа, особенно в стране, где отсутствуют четкие нормы прозрачности, качество государственного управления является низким, жестко ограничены политическая конкуренция и свобода СМИ.

Во-вторых, они не несут никакой личной имущественной ответственности за ошибки при выборе государственных инвестиционных проектов и убытки, связанные с их реализацией. Инвестиционные провалы государства покрываются за счет будущих налоговых поступлений. Максимум наказания чиновнику - это тюремный срок, который ему грозит в редких случаях выявленного мошенничества. «Искренние» же ошибки, т. е. провал инвестиционного проекта, прощаются полностью или же заканчиваются выговорами, публичной взбучкой или понижением статуса в иерархии системы госуправления.

В-третьих, имеет место конфликт интересов. Когда в руках распределителей чужого находятся и инструменты принуждения и насилия, и коммерческие функции, резко возрастает соблазн использовать первые для реализации вторых.

В ситуации, когда один и тот же госорган выполняет нормотворческую, контрольную и коммерческую функции (управляет госимуществом и активами), конфликт интересов неизбежен.

В-четвертых имеет место полное вытеснение частных инвестиций с тех сегментов рынка, где государство работает особенно рьяно. В этом случае невозможно сравнить результаты коммерческой деятельности частных и государственных компаний. Зачастую государственные инвестиционные проекты не имеют четких количественных целевых индикаторов, что позволяет продолжать их бесконечно долго или тихо закрывать, сославшись на форс-мажорные, преимущественно внешние обстоятельства. Если частная компания имеет четкий бизнес-план, целевые показатели по окупаемости, прибыльности, доле на рынке и т. д. и за их выполнение отчитывается перед акционерами или собственниками, то в государственном инвестиционном проекте система вознаграждения совершенно иная: зарплаты, премиальные, командировочные, откатные, возможность нанять на работу своих людей и т. п.

В-пятых, в государственных инвестиционных проектах не учитываются издержки упущенной выгоды, т. е. выгоды (прибыли, новых рабочих мест, расширения качества и ассортимента товаров, новые технологии и т. д.), которая могла бы иметь место, если бы государство изначально не забирало у человека его деньги и ресурсы. Подсчитать абсолютную цифру

невозможно, что затрудняет использование данного аргумента в споре, поскольку представители мейнстрима настаивают на использовании баланса выгод и затрат именно в количественном измерении.

В-шестых, реализация государственных инвестиционных программ постоянно сопровождается риском политизации коммерческой деятельности, использования ее для предвыборных целей. В конфликте между коммерческими (максимизация прибыли) и политическими целями государственного инвестиционного проекта побеждают последние, т. к. руководителей данных инвестиционных программ или реализующих их структур назначают и утверждают все те же политики.

В-седьмых, в государственных инвестиционных проектах гораздо труднее нейтрализовать фактор менеджмента. Аппарат управления проектом, как и все то, что связано с бюрократией, имеет тенденцию к разрастанию. В случае с частным проектом акционеры требуют прибыли в соответствии с принятым ими планом. Г осударство же часто не только не требует прибыли, но само затягивает процесс ее создания. Менеджеры государственных проектов склонны сокращать размер выплачиваемых дивидендов, увеличивая при этом операционные издержки. Поскольку они не участвуют в разделе прибыли, то зачем им ее максимизировать? Они склонны увеличивать затраты, на основе которых можно получить «откаты» или впоследствии аргументировать необходимость увеличения бюджета проекта. Менеджеры и акционеры по-разному оценивают риск. Менеджеры, особенно в рамках государственного инвестиционного проекта, склонны рисковать без оглядки на издержки и риски для проекта в целом. В частных проектах управление рисками происходит более профессионально, поскольку существует строгая материальная ответственность.

<< | >>
Источник: Ярослав Романчук. В ПОИСКАХ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ЧУДА. 2008

Еще по теме Отличие государства-коммерсанта от человека-инвестора, предпринимателя, потребителя:

  1. Отличие государства-коммерсанта от человека-инвестора, предпринимателя, потребителя
  2. 1.3. Институциональный аспект рентных отношений и рентоориентированного поведения