<<
>>

Осень финансовых милитаристов

Китайские элиты осознают эту уязвимость и видят, что хаос надвигается. Это предчувствие финансового краха в Китае становится движущей силой одного из крупнейших эпизодов оттока капитала в мировой исто­рии.

Китайские элиты, и олигархи, и даже рядовые граж­дане убегают, пока еще есть такая возможность.

Китайские законы запрещают гражданам вывозить из страны более 50 000 долл, в год. Однако способы вы­везти наличные из Китая, законным образом или нет, ограничены только воображением и творческим подхо­дом тех, кто осуществляет отток капитала. Некоторые способы так же бесхитростны, как набивание наличными чемодана перед посадкой на заграничный авиарейс. The Wall Street Journal в 2012 г. сообщил о следующем эпизо­де:

«В июне гражданин Китая приземлился в аэро­порту Ванкувера с наличными примерно на 177 500 долл., в основном в стодолларовых банковских би­летах США и Канады, находящихся в бумажнике, карманах и спрятанных за подкладкой чемодана... Работник канадской пограничной службы, обнару­живший наличные, сообщил: по словам пассажира, он привез деньги для покупки дома или машины.

Он покинул аэропорт со своими деньгами, за выче­

том штрафа за сокрытие и недекларирование де­нежных средств» : 1Э-.

В другой истории китайский пивной миллиардер прилетел из Шанхая в Сидней, проехал на машине час в глубь сельской местности, увидел виноградарское хозяй­ство, не сходя с места предложил 30 млн долл, за право собственности и незамедлительно вернулся в Шанхай - так же быстро, как приехал. Неизвестно, предпочел ли олигарх вино пиву; но в вопросе поиска надежной гавани для своего состояния он предпочел Австралию Китаю.

Прочие способы оттока капитала более сложны, но не менее эффективны. Любимый метод - это установле­ние отношений с коррумпированным оператором казино в Макао, где расточительный китайский азартный игрок может открыть кредитную линию, обеспеченную его бан­ковским счетом.

Затем игрок намеренно действует так, что проигрывает огромную сумму денег в какую-нибудь гламурную игру наподобие баккара, ведущуюся в пре­тенциозном VIP-кабинете. Игровой долг немедленно оплачивается снятием денег со счета игрока в Китае. Этот трансфер не влияет на верхнюю границу вывоза ка­питала, поскольку рассматривается как уплата законного долга. Позднее «невезучий» игрок получает обратно свои наличные от коррумпированного оператора казино за вы­четом комиссии за оказание услуг по отмыванию денег.

Еще более крупные суммы отправляются в офшор­ные зоны посредством неправильного выставления сче­тов на экспорт и импорт’. Например, китайский произво­дитель мебели может создать подставную дистрибью­

торскую компанию под юрисдикцией страны со льготным режимом налогообложения, например Панамы. Если при­нять нормальной экспортной ценой за предмет мебели 200 долл., китайский производитель может выставлять панамской компании заниженные счета и брать только 100 долл, за штуку. Затем панамская компания может пе­репродать продукцию по нормальным каналам дистри­бьюции по обычной цене 200 долл. «Выручка» 100 долл, с экземпляра, получающаяся в результате выставления заниженных счетов, остается и аккумулируется в Панаме. При поставке миллионов предметов мебели аккумулиро­ванная фальшивая выручка в Панаме может достигать сотен миллионов долларов. Если бы не схема выставле­ния счетов, эти деньги вернулись бы в Китай.

Отток капитала элит - это лишь часть намного бо­лее крупной истории неравенства доходов элит и про­стых граждан в Китае. В городских районах доход насе­ления из верхнего 1 % в 24 раза больше среднего дохода всего городского населения. В целом по стране неравен­ство между верхним 1 % и средним значением тридцати­кратно. Эти показатели большого разрыва опираются на официальные данные. Если принять во внимание скры­тый доход и отток капитала, неравенство даже больше. The Wall Street Journal сообщает:

«Борьба с неравенством требует противостоя­ния элитам, которые извлекают выгоду из суще­ствующего положения и царствования коррупции, которое позволяет чиновникам набивать свои кар­маны.

Ван Сялоу, заместитель главы Китайского национального экономического исследовательского фонда, и Вин Тай By, преподаватель экономики Ка­лифорнийского университета в Дэвисе, говорят, что если принимать во внимание то, что они называют

«скрытым» доходом - официально не указываемый доход, который может включать результаты взяточ­ничества, - доход 10 % самых богатых жителей Ки­тая в 65 раз превышает доход 10 % самых бедны-

х...»[1°7

Профессор Минсинь Пэй, специалист по Китаю в Колледже Клермонт Маккенна, утверждает, что кор­рупция, кумовство и неравенство доходов в современном Китае настолько ярки, что социальные условия крайне напоминают те, что сложились во Франции непосред­ственно перед Французской революцией [74]. Общая фи­нансовая, социальная и политическая нестабильность на­столько велика, что представляет угрозу дальнейшему правлению Коммунистической партии Китая.

Китайские официальные лица обычно преуменьша­ют значение угроз неэффективного инвестирования в инфраструктуру, пузырей активов, чрезмерной задолжен­ности, коррупции и неравенства доходов. Когда появля­ется сообщение, что эти все проблемы существенны, чи­новники настаивают, что принимаются корректирующие меры и что эти вопросы легко преодолимы по сравнению с общим размером и динамичным ростом китайской эко­номики. Эти угрозы рассматриваются как болезни роста при рождении нового Китая, а не как развивающийся эк­зистенциальный кризис.

С учетом истории крахов и паник как на развитых, так и на развивающихся рынках за последние 3° лет, ки­

тайские лидеры, возможно, слишком оптимистично оце­нивают возможность избежать финансовой катастрофы. Громадный размер и взаимосвязанность госпредприятий, банков, правительства и индивидуальных вкладчиков со­здали сложную систему в критическом состоянии, и до­статочно одной искры, чтобы вспыхнул пожар. Однако если даже лидеры правы, говоря, что эти конкретные проблемы легко решаемы по сравнению с общим масшта­бом, они должны все же признать тот факт, что экономи­ка в целом неэффективна в тех сферах, которые даже коммунистическая партия не может с легкостью игнори­ровать.

Более серьезный вопрос для верхушки Китая - невозможность сместить баланс экономики с инвестиро­вания на потребление без резкого снижения экономиче­ского роста. Это замедление, а на самом деле возможная «жесткая посадка» - резкое снижение экономических по­казателей, событие, к которому не готовы ни коммуни­стическая партия, ни мир в целом.

Понимание сложной задачи смещения баланса тре­бует еще раз взглянуть на пристрастие Китая к инфра­структуре. Свидетельства чрезмерного инвестирования в стране не ограничиваются рассказами из жизни о колос­сальных железнодорожных вокзалах и пустых городах. МВФ предпринял серьезное аналитическое исследование капитальных инвестиций Китая по сравнению с крупной выборкой из 36 развивающихся экономик, в том числе 14 азиатских-109'. Заключение исследования: инвестирование в Китае чрезмерно велико и осуществляется за счет до­ходов населения и потребления. Доклад МВФ утвержда­ет: «...инвестиции в Китае в настоящее время примерно

*09 Lee, Il Houng, Syed, Murtaza and Xueyan, Liu, «Is China Over-Investing and Does it Matter», IMF Working Paper WP/12/277, International Monetary Fund November 2012.

на 10 % от ВВП выше, чем рекомендуют основные зако­ны экономики».

Также не является тайной то, кто в ответе за нару­шение функциональности в ходе чрезмерного инвестиро­вания. Исследование МВФ прямо указывает на контроли­руемые государством банки и госпредприятия, коррумпи­рованную систему кредитования по знакомству и неэф­фективное инвестирование, которые наблюдаются во всем Китае. В исследовании говорится: «...государствен­ные предприятия обычно непременно причастны... пото­му что их подразумеваемая стоимость капитала слишком низка... Банковская система Китая продолжает склонять­ся к ним в вопросах распределения капитала». Контроли­руемые государством банки сосредоточивают дешевые деньги в госпредприятиях, которые бесцельно их расхо­дуют на избыточные производственные мощности и стро­ительство городов-призраков.

Даже больше беспокоит тот факт, что это инвести­рование в инфраструктуру не только бесцельно, оно не­жизнеспособно. Каждый доллар инвестиций в Китае производит в объеме производства меньше, чем доллар раньше, - это ситуация снижения предельного дохода. Если Китай хочет достичь темпов роста ВВП, как в преды­дущие годы, инвестиции в перспективе должны значи­тельно превышать 60 % от ВВП. Эта тенденция - не про­сто соотношение потребления и инвестирования. В клас­сической модели инвестирования население снижает по­требление для поддержки инвестирования с тем, чтобы впоследствии они могли потреблять больше. Но сего­дняшняя инвестиционная программа Китая - это иска­женная версия здоровой модели инвестирования. Неэф­фективное инвестирование в Китае - это мертвый груз экономики, так что никакой отдачи в потреблении в

дальнейшем не будет. Посредством этой модели Китай разрушает благосостояние.

Бремя неэффективного инвестирования несет насе­ление, поскольку вкладчики получают процент по своим банковским вкладам ниже рыночного, чтобы госпредпри­ятия могли платить по своим ссудам процент ниже ры­ночного. Результат - отток благосостояния от населения к крупным предприятиям, оцениваемый МВФ в 4 % от ВВП, что равно 300 млрд долл, ежегодно. Это одна из причин исключительного неравенства доходов в Китае. Таким образом, китайская экономика оказалась заключе­на в цикл обратной связи. Элиты настаивают на дальней­шем инвестировании, которое дает низкую отдачу, в то время как доходы населения отстают в силу оттока бла­госостояния к этим самым элитам. Если бы ВВП снизился посредством объема неэффективного финансирования, китайское чудо роста уже было бы в состоянии коллапса.

Тем не менее крах приближается. Профессор Пекин­ского университета Майкл Петтис произвел интересные подсчеты на основе исследования МВФ касательно инфраструктуры. Сперва Петтис дискутирует с оценкой МВФ в 10 % ВВП как объемом китайского чрезмерного инвестирования. Он указывает, что равноценная группа стран, используемая МВФ дня оценки верного уровня ин­вестирования, может сама быть переинвестирована, так что действительный уровень неэффективных инвестиций в Китае выше, чем 10 % от ВВП. Все же принимая заклю­чение МВФ о том, что Китаю необходимо снизить инве­стирование на 10 % от ВВП, Петтис пишет:

«...давайте... дадим Китаю пять лет на то, что­бы снизить инвестирование до 40 % от ВВП с его сегодняшнего уровня 50 %. Чтобы это случилось,

инвестирование в Китае должно расти значительно медленнее, чем ВВП. Насколько ниже?... Для дости­жения этих условий инвестирование должно расти медленнее, чем ВВП, приблизительно на 4,5 % или больше.

Другими словами, если рост ВВП Китая состав­ляет 7 %, китайское инвестирование должно расти на 2,3 %. Если Китай растет на 5 %, инвестиции должны вырасти на 0,4 %. А если Китай растет на 3 %... инвестирование должно на самом деле сни­зиться на 1,5 % по отношению к предыдущему.

Вывод должен быть очевиден... Любое значи­мое смещение баланса в исключительном темпе пе- реинвестирования в Китае целесообразно только при очень жестком снижении темпов роста инве­стирования, и, возможно, даже сокращении инве­стирования»1^].

Предложение о необходимости сместить баланс эко­номики в Китае с инвестирования в сторону потребления, отнюдь не ново; ведущие политические деятели и США, и Китая обсуждают это уже несколько лет. Подоплека этого смещения баланса заключается в снижении эконо­мического роста в Китае с показателя 7 %, который фик­сировался в последние годы. Сейчас стало очевидно, что,

110 Pettis, Michael, «The IMF on overinvestment», Michael Pettis'China Financial Markets, December 28, 2012,

http://wvwv.mpettis.com/2012/1228/the-imf-on-overinvestrTient/.

возможно, уже слишком поздно для осуществления плав­ной регулировки: похоже, «момент смещения баланса Китая» уже прошел.

Смещение баланса требует сочетания более высоких доходов населения и более низкой процентной ставки по вкладам. Итоговый совокупный чистый доход затем мо­жет быть направлен на товары и услуги. Факторы возник­новения более высокого дохода включают более высокие процентные ставки для вознаграждения вкладчиков и бо­лее высокую зарплату для трудящихся. Но оборотная сторона повышения процентных ставок и зарплаты - это снижение доходов предприятий, что отрицательно ска­жется на китайских олигархах. Эти олигархи оказывают политическое давление для сохранения низких зарплат и процентных ставок. За последние 10 лет доля ВВП Китая, обусловленная зарплатами, упала с более чем 50 % до 40 %. Сравним это с относительно постоянной долей 55 % в США. Ситуация с потреблением даже хуже, чем под­разумевают средние цифры, потому что зарплата в Китае смещена в сторону высокооплачиваемых работников, не склонных тратить деньги.

На пути потребительских расходов стоит еще одна сила, более могущественная, чем финансовые милитари­сты. Это препятствие - демографическая ситуация. Как молодые работники, так и пенсионеры старшего возраста более склонны тратить деньги. Именно работники сред­него возраста достигают самого высокого уровня накоп­лений, чтобы позволить себе дополнительное потребле­ние позднее. В рабочей силе Китая преобладает эта де­мографическая группа работников, находящаяся на сред­нем этапе карьеры - 111J. В результате Китай останется у

111 Lee, Houng II; Qingjun, Xu and Syed, Murtaza, «China's Demography and its

разбитого корыта с высоким уровнем сбережений до 2030 г. или позже по демографическим причинам, не завися­щим от политики и жадности олигархов.

На основе этих демографических данных идеальным моментом для перехода Китая к модели роста, стимули­руемой потреблением, был период с 2002-го по 2005 г. Именно в этот период производительная стадия модели, стимулируемой инвестированием, начала изживать себя, а более юный возраст населения благоприятствовал по­вышению потребления. Сочетание более высоких про­центных ставок, призванных вознаградить вкладчиков, и более высокого обменного курса для поощрения импорта наряду с повышением зарплаты для рабочих заводов для увеличения расходов могло бы дать скачок потребления и сместить ресурсы от бесцельного инвестирования. Вме­сто этого олигархи добились поддержания процентной ставки, обменного курса и зарплаты на уровне ниже оп­тимального. Таким образом, естественный демографиче­ский бум потребления был подавлен и упущен.

Даже если бы Китай сейчас изменил политический курс, что в высшей степени сомнительно, он бы столк­нулся с необходимостью карабкаться в гору, потому что население в среднем сейчас достигло возраста, бла­гоприятствующего накоплению сбережений. Никакая по­литика не может изменить эту демографию в краткосроч­ной перспективе, так что кризис низкого потребления в Китае сейчас никуда не денется.

Если принять во внимание состав ВВП, Китай, похо­же, приближается к краху на многих фронтах. Потребле­ние страдает от низких зарплат и высокого уровня сбере­

жений ввиду демографических причин. Экспорт страдает от усиления китайского юаня и внешних попыток осла­бить доллар и японскую иену. Инвестирование страдает от неэффективного инвестирования и снижения предель­ного дохода. До той степени, пока экономика поддержи­вается высоким инвестированием, она - мираж, постро­енный на зыбучих песках безнадежного долга. Ценность большинства инвестиций в Китае так же пуста, как и зда­ния, которые они производят. Даже те, кто выигрывает от этой дисфункции - финансовые милитаристы, - подоб­ны крысам, бегущим с тонущего корабля с помощью отто­ка капитала.

Китай может ответить на эти дилеммы, повысив процентные ставки и зарплаты, чтобы увеличить доход населения, но эти политические меры, помогая народу, станут причиной банкротства многих госпредприятий и будут встречать настойчивое сопротивление финансовых милитаристов. Оставшееся действенное решение - это крупномасштабная приватизация, призванная освободить предпринимательскую энергию и творческий подход. Од­нако этому решению будут противостоять не только фи­нансовые милитаристы, но и сама Коммунистическая пар­тия. Сопротивление приватизации - это точка, в которой сходятся эгоистичные интересы милитаристов и инстинкт выживания Коммунистической партии.

Рост на 4 % - возможно, лучшее, на что Китаю сто­ит надеяться в дальнейшем, и если финансовые милита­ристы продолжат гнуть свою линию, результаты будут значительно хуже.

Продолжающиеся субсидии в неэффективное инве­стирование и сдерживание заработной платы обострят двойной кризис безнадежного долга и неравенства дохо­

дов, возможно, воспламеняя финансовую панику, веду­щую к социальной нестабильности, даже революции. Ре­зервов Китая может оказаться недостаточно, чтобы пога­сить пламя финансовой паники, поскольку большинство его резервов находятся в долларах, а ФРС намерена обесценить доллар посредством инфляции. Резервы Ки­тая опустошаются ФРС, подобно тому как его экономика опустошается финансовыми милитаристами. Неясно, за­кончится китайское чудо роста громким крахом или пши­ком, но оно тем не менее закончится.

Китай - это не первая цивилизация, которая игнори­рует собственную историю. Централизация породила сложность структуры и тесно переплетенную сеть взаим­ной адаптации, составляющей суть сложных систем. Ма­ленькая ошибка в любой части быстро отражается на всем, и на пути лесного пожара нет просек или высоких пиков, которые бы остановили его. В то время как Комму­нистическая партия рассматривает централизацию как источник силы, это наиболее губительная форма слабо­сти, поскольку она ослепляет, не давая разглядеть гряду­щий крах.

Китай пал жертвой новых финансовых милитари­стов, которые одной рукой крадут сбережения, а другой отправляют награбленное за рубеж. История роста Китая не закончилась, но она держит курс на упадок. Что еще хуже, последствия не ограничатся Китаем, эта рябь рас­пространится на весь мир. Это произойдет в то время, когда рост в США, Японии и Европе уже крайне слаб или идет на спад. Как и в 1930-х, депрессия станет общеми­ровой, и от нее будет негде укрыться.

<< | >>
Источник: Джеймс Рикардс. Смерть денег. Крах доллара и агония мировой финансовой системы. 2015

Еще по теме Осень финансовых милитаристов: