<<
>>

Это сладкое слово - конкурентоспособность

Может показаться неуместным или даже ошибочным сравнение конкурентоспособности маленькой Финляндии и такой крупной державы, как Россия. Однако при ближайшем рассмотрении можно вспомнить, что центральная часть России имеет такое же географическое положение и такие же природно-климатические условиях, как и Финляндия.

На протяжении более чем векового периода обе страны имели общую историю и, судя по характерным особенностям культур двух народов, имеют сходства в ментальности, не говоря уже том, что экономические законы должны быть одинаковы как для небольших стран, так и для крупных держав.

При этом, естественно, эти две страны заметно отличаются друг от друга. В работе А.Хелантера и С.-Э. Оллуса особое внимание уделяется одному из этих отличий - роли государства. Когда в 1809 г. Россия аннексировала Финляндию, Александр I принял решение не распространять в полном объеме российское законодательство на новую территорию империи. В стране было сохранено и действовало шведское законодательство. Следует, правда, сказать, что в то время в законодательствах Швеции и России не было существенных различий. Кроме того, в XVIII веке Швеция была еще очень далека от статуса скандинавского государства всеобщего благосостояния, который она имеет в настоящее время. Тем не менее, стоит отметить особое положение Великого княжества Финляндского. Страна никогда не знала крепостного права, а абсолютная власть российского царя осуществлялась опосредованно.

Финский народ всегда отличался миролюбием и лояльностью, и в Российской империи поняли, что традиционное влияние Швеции, которое представляло для России потенциальную угрозу, можно было наилучшим образом нейтрализовать путем содействия появлению в Финляндии новых государственных институтов. Таким образом, в Финляндии наблюдалось одновременное развитие трех процессов: рост национального самосознания с упором на образование, рост промышленного производства и рыночной экономики, а также создание национальных экономических и политических институтов.

В результате развития этих процессов появились характерные черты: в то время как на остальную часть Российской империи распространялась абсолютная власть царя, Финляндия имела не только свою собственную денежную единицу, но и парламент, а также всеобщее избирательное право. Несмотря на определенные трения в отношениях с Санкт-Петербургом, среди которых была реальная угроза русификации страны, Финляндия смогла, в отличие от стран Балтии и Польши, обрести независимость, при этом к тому времени в стране уже практически сложилась система государственных институтов.

Если для России строительство государственных институтов в Финляндии создавало перспективу нейтрализации традиционного влияния со стороны Швеции, то для финского государства это был вопрос защиты свежеиспеченной нации от могущественного влияния России. В данном случае финское государство не являлось силой угнетения, а скорее было инструментом созидания нации и решения возникающих проблем. В российской истории наблюдается абсолютно противоположная картина - само государство рассматривается как источник проблем, а не инструмент для их решения. Такое отношение к государству сохраняется и по сей день. Часто отмечалось, что большие успехи, достигнутые Финляндией в области высоких технологий за последние двадцать лет, являются результатом сотрудничества между частными компаниями, государственными университетами и государственными научно-исследовательскими институтами. В меньшей степени отмечался такой вполне очевидный факт, что подобное сотрудничество возможно только в том случае, если государство рассматривается как партнер, а не как источник проблем.

Историю нельзя повторить или изменить. В этом заключается практический недостаток исследований, основанных на исторических фактах. Однако из уроков истории можно сделать выводы, и если попытаться определить основную мысль, вытекающую из работы Хелантера и Оллуса, то она заключается в том, что решающее значение для индустриального развития и постиндустриального будущего России будут иметь реформы государственно-административной системы и образования.

Необходимо отметить взаимосвязь между реформами, о которой редко упоминается в российских кругах.

Следует остановиться на еще одном, не менее важном вопросе, который обсуждается в работе Хелантера и Оллуса. Индустриализация в Финляндии осуществлялась прежде всего за счет природных ресурсов, а единственными природными ресурсами, которыми располагает страна, являются леса. Так же как Швеция и Норвегия, Финляндия демонстрирует пример экономического развития на базе собственных природных ресурсов в противовес критики пресловутой зависимости от сырьевых ресурсов, которая распространена и в России.

Пожалуй, только одной стране удалось - правда, не без огромных усилий - управлять своими природными богатствами (углеводород) и при этом не стать жертвой олигархии, деиндустриализации и нестабильности. Это - Норвегия - страна, которая еще до того, как стать богатой, исповедывала скандинавский вариант промышленной демократии с развитой системой государственных институтов. Россия, скажут скептики, до того, как стать богатой, была СССР. Такой контраст, продолжат те же самые скептики, лежит тяжелым грузом на России, что так или иначе невольно заставляет ее быть чем-то отличным от такого развитого европейского государства, как Норвегия.

Однако, несмотря на эти неприятные для России выводы, в них многое не учитывается. Почему в Норвегии была установлена скандинавская индустриальная демократия еще до того, как она стала процветать на добыче углеводородов? Ответ состоит из шести букв - треска, т.е. рыба, которую вылавливали в норвежских фьордах. До открытия месторождений углеводородов Норвегия была богата рыбой - еще один природный ресурс. Добыча углеводородов сконцентрирована на определенной территории, поэтому ее легко контролировать и монополизировать. В этом кроется причина того, почему добыча этого природного сырья является основой для процветания олигархии и автократии. Треска была широко распространена во фьордах, что делало практически невозможным контроль и установление монополии на ее вылов.

Так как это еще и скоропортящийся товар, то даже наиболее воинственные короли викингов задумались бы, прежде чем пытаться сосредоточить в своих руках всю рыбную ловлю в стране. Треска не сделала Норвегию богатой, но ее добыча повысила материальное благосостояние населения. Добыча трески стала основой норвежской бережливости, демократии и того, что дало позже возможность Норвегии управлять своими природными богатствами и при этом не стать жертвой злоупотреблений.

Таким образом, вопрос не в том, богата ли страна природными ресурсами или нет, а в том, являются ли эти ресурсы естественной основой для возникновения олигархии и автократии из-за их высокой концентрации, или они служат естественной основой для создания демократии и равенства в результате их широкого распространения. Совершенно очевидно, что лесные ресурсы в Финляндия или Швеции широко распространены по всей стране. Даже в сегодняшней урбанизированной Финляндии каждая восьмая семья владеет лесными угодьями. Доход от экспорта по-прежнему распределяется между всеми членами общества, т.е. так же, как это делалось на протяжении полутора веков. Можно отметить еще один аспект, имеющий отношение к равенству в обществе. Одним из атрибутов финского национального костюма является ключ от дома, который всегда находится у женщины, а не у мужчины. Мужчина, в основном, работает в лесу за пределами дома. Это является основой равенства полов в скандинавских странах.

Россию нельзя назвать нефтяной страной, поскольку она обладает большим разнообразием природных ресурсов, среди которых можно выделить лесные богатства, которые при рациональном использовании могли бы обеспечить все население страны. Если попытаться извлечь соответствующие уроки, то необходимо отметить следующее. Некоторые из природных ресурсов России имеют высокую концентрацию в определенных районах, а другие - широко распространены по всей стране. В связи с этим Россия может быть страной, зависимой от добычи сырья, или страной, которая будет развиваться за счет рационального использования этих ресурсов. По этой причине особую значимость приобретает вопрос о собственности на лесные ресурсы.

В своей основе благосостояние - это вопрос о добавленной стоимости. Учитывая разницу в цене за килограмм полена для отопления и удочки для рыбной ловли фирмы «Rapala» - это небольшое деревянное удилище, пара крючков и немного краски, которое имеет уникальную в своем роде конструкцию и известную торговую марку, - необходимо отметить, какая прибыль может быть получена от таких, казалось бы, тривиальных ресурсов, как лесные. Совершенно очевидно, что никакое промышленное министерство или плановый комитет не сможет сконструировать удочку для рыбной ловли, которая бы продавалась во всем мире под всемирно известной торговой маркой. Но государство может и должно делать другое. Для этого оно должно быть партнером, а не инструментом в руках у заинтересованных кругов и не хозяином в иерархической лестнице власти - по крайней мере, если предполагается, что благосостояние должно основываться на добавленной стоимости, инновациях и креативности. Такие процессы происходят в компаниях, университетах и научно-исследовательских институтах, поэтому одним из основных вопросов является организация их тесного сотрудничества. Это то, на что необходимо обратить внимание при прогнозе будущего России.

Пекка Сутела,

ш

Директор Института экономик переходного периода Банка Финляндии.

Опыт Финляндии и проблемы российской трансформации

Историки обычно хорошо знают причины успеха или поражения той или иной страны. Секреты экономических чудес сегодняшнего дня будут знать будущие историки.

Сейчас, когда Финляндия занимает первое место в рейтинге конкурентоспособности Всемирного экономического форума, пришла пора анализа, как страна добилась такого успеха. Экономисты и историки, социологи, политологи и психологи могут долго обсуждать, что было сделано страной, какие объективные и субъективные факторы помогали или противодействовали развитию данной страны. Получится очень интересная история.

Однако главный вопрос все равно всегда останется открытым. А возможно ли повторение этого успеха другой страной? Что нужно сделать для его повторения? Чему учит история вообще (и экономическая, в частности), если она вообще чему-нибудь учит?

Поиск ответа на эти вопросы естественным образом возникает при знакомстве с работой молодых финских исследователей А. Хелантера и С.-Э. Оллуса. Россиянам, конечно, небезынтересен опыт Финляндии, нашего ближайшего и доброго соседа, однако, прежде всего, мы ищем в этой и подобных ей книгах ответ на вопрос о тех уроках, которые Россия может извлечь для решения острых проблем, стоящих в настоящее время перед ней.

Опыт Финляндии интересен для нас не только по причине успеха этой страны. Существует еще ряд обстоятельств, которые не могут не обострять наш интерес к данному опыту.

Во-первых, Финляндия за последние полтора-два десятилетия совершила постиндустриальный рывок. Страна со средним уровнем экономического развития, с индустриальной структурой, значительную долю в которой занимали тяжелая промышленность и сырьевые отрасли, смогла в исторически короткий срок стать одним из мировых лидеров в развитии новых секторов экономики. Можно сказать, что Финляндия дает нам пример успешного решения задачи догоняющего постиндустриального развития.

Во-вторых, Финляндия осуществляла стратегию прорыва, будучи страной, в экономике которой доминировал сырьевой комплекс. Это особенно важно с точки зрения современных российских проблем. Сейчас достаточно широко распространено мнение, что обилие природных ресурсов и изначальная сырьевая ориентация экономики являются серьезными препятствиями на пути современного экономического роста. Однако опыт Финляндии и ряда других стран, например Австралии, отчасти свидетельствует, что обилие сырьевых ресурсов не обязательно является проклятием для страны. Правда, здесь следует сделать оговорку, что характер влияния сырьевого сектора на рост в значительной мере зависит от особенностей природных ресурсов, доминирующих в данной стране, о чем вполне убедительно пишет Пекка Сутела в своей вступительной статье к настоящей книге.

В-третьих, опыт Финляндии наглядно демонстрирует, что реальный прорыв всегда непредсказуем, что ни административным, ни политическим путем невозможно «назначить» структурные приоритеты. Они выявляются исключительно в результате конкурентной борьбы и поиска самими фирмами наиболее эффективных и перспективных путей своего развития. Знаменитая Nokia на сегодняшний день являет собой классический пример такого рода развития.

В-четвертых, Финляндия пришла к экономическому успеху через структурный кризис, в чем-то схожий со структурным кризисом постсоветской России. Кризис этот во многом являлся результатом чрезмерной ориентации финской экономики на поставки в СССР, причем проблема состояла не только в структурных, но и в институциональных перекосах. В структурном отношении экономика Финляндии ориентировалась на производство той продукции, которую заказывали советские внешнеторговые организации, и это не могло не оказывать определенного сдерживающего влияния на развитие других производств. В институциональном отношении огромный советский рынок, готовый потребить любое количество любой финской продукции, фактически ограничивал влияние конкурентных механизмов на финского производителя. Финская продукция была заведомо более конкурентоспособна, чем советская, разве что финскому сервелату приходилось жестко конкурировать с венгерской салями на рынке дефицитных товаров. В такой ситуации можно было до поры до времени игнорировать конкуренцию на международном рынке.

Очевидно, что важнейшим условием, обеспечившим успех финской трансформации, стало наличие в стране развитых демократических политических институтов. Успешная адаптация к экономическим вызовам постиндустриальной эпохи требует отнюдь не концентрации власти в одних руках, рекомендации чего сейчас нередко можно встретить в российской политической литературе. Существует, по крайней мере, два обстоятельства, обусловливающие важность политической демократии для решения проблем современного экономического роста. С одной стороны, прозрачность функционирования политических институтов создает благоприятные условия для ведения бизнеса, обеспечивает снижение трансакционных издержек. С другой стороны, демократическая система открывает простор для более тонкой настройки деятельности бизнеса, расширяет его возможность адаптироваться к вызовам современной эпохи.

В финском опыте адаптации к новым экономическим вызовам исключительно интересно то, что правительство страны в качестве стратегии преодоления кризиса избрало путь решительной либерализации, обеспечив быстрое вступление в ЕС, тем самым открыв свой рынок для европейских конкурентов, а европейский рынок - для своих товаров. Разумеется, принятие этого решения требовало известного мужества и решительности от правительства Эско Ахо, являвшегося в первой половине 1990-х годов премьер-министром Финляндии.

Посткоммунистическая Россия сталкивается с задачами, по ряду параметров схожими с теми, которые совсем недавно стояли и перед Финляндией. Российский кризис стал результатом неспособности жесткой советской системы своевременно адаптироваться к вызовам постиндустриальной эпохи. И реальная стратегическая задача, стоящая в настоящее время перед страной, состоит в обеспечении ускоренного роста при проведении глубокой структурной трансформации, отвечающей постиндустриальным вызовам.

Это - общее. Но, разумеется, есть и существенные обстоятельства, которые радикально отличают российскую ситуацию от финской. В России структурная трансформация началась в условиях полномасштабного кризиса общества, когда произошли радикальные изменения политической, социальной, экономической и идеологической систем. Кризис сопровождался сломом всей машины государственной власти. Иными словами, в России, в отличие от Финляндии, произошла полномасштабная революция, что резко осложняет и удлиняет период трансформации и адаптации.

За годы, миновавшие с начала этой революции, изменилось очень многое. Наконец, российские магазины наполнились товарами, которые по ассортименту мало чем отличаются от тех, которые продают в магазинах Финляндии. Для россиянина отрадно и то, что реальная конкуренция со стороны отечественной «брауншвейгской» уже существенно потеснила позиции импортных (скажем прямо - финских) салями советской поры.

Вместе с тем, стремительно меняющийся мир диктует необходимость для России скорейшей выработки стратегии и тактики социальноэкономического прорыва, определения инструментов, которые обеспечили бы стране достойное место в глобальной экономике ХХІ века. На передний план сегодня выходят так называемые проблемы «третьего поколения» - проблемы развития человека, инвестиций в человеческий капитал, а также задачи совершенствования политических институтов. Это проблемы, которые перед собой ставят наиболее развитые страны мира. Главным теперь является не макроэкономика и даже не собственно экономические институты, которые уже в основном сложились. Главное конкурентное преимущество современной высокоразвитой страны связано с человеческой личностью и теми факторами, которые непосредственно связаны с жизнедеятельностью человека. К таковым относятся состояние сфер образования, здравоохранения, жилье, инфраструктура, устойчивость политической демократии. Иными словами, понятие приоритета экономической политики, понятие точки роста существенно меняется по сравнению с тем, что принято рассматривать в качестве таковых в менее развитых обществах Приоритетными теперь являются не отдельные отрасли и сектора промышленности, но институты, связанные с развитием личности и через человека влияющие на состояние экономики.

На предыдущих этапах, формируя базовые предпосылки современной рыночной экономики, мы могли опираться на достижения других стран, учитывать их успехи и провалы, чтобы не повторять чужих ошибок. Это касалось денежной и бюджетной стабилизации, мер по дерегулированию, по отработке гражданского и банковского законодательства и др. Но даже тогда по целому ряду проблем мы должны были искать свои собственные решения, которые подчас оказывались весьма эффективными (лучший пример этого - налоговое законодательство).

Опыт других в лучшем случае позволяет не совершить грубых ошибок (и то далеко не всегда), помогает сформировать необходимые условия устойчивого развития - но недостаточные. Все успешные примеры социально-экономического прорыва, быстрого преодоления отставания от наиболее развитых стран происходили тогда, когда данной стране, помимо соблюдения общих правил «хорошего тона» в экономике, удавалось найти какие-то свои, оригинальные ходы и решения. Эти решения бывают неожиданными, они рвут с устоявшимися представлениями о «правильной» политике - но, в конечном счете, приносят успех.

К последнему тезису надо, однако, относиться очень осторожно. К сожалению, большинство известных экономической истории решений, претендовавших на оригинальность, сводились к вульгарному бюджетно-денежному популизму, к накачке экономики деньгами с целью повышения темпов экономического роста, что вместо экономического чуда оборачивалось экономической катастрофой. В настоящее время, когда задача повышения темпов экономического роста приобрела политический характер, а конъюнктура для нашего экспорта остается крайне благоприятной, риски принятия популистских решений и в России резко возрастают.

Необходимо учитывать, что устойчивое функционирование экономики невозможно без эффективного госаппарата, справедливого суда, достойной правоохранительной системы. Ни один закон, регулирующий хозяйственную жизнь, и ни одно экономическое решение правительства не принесут результатов, которых от него ждут, если государство не обеспечит исполнение закона, а суд не защитит гражданина или предприятие при нарушении их прав. Поэтому неэффективным и весьма опасным делом является расширение хозяйственной деятельности государства, когда его судебная и правоохранительная системы далеки от тех образцов, которые демонстрируют аналогичные институты в странах развитой демократии, в том числе и нашего ближайшего соседа - Финляндии.

Владимир Мау.

Ректор Академии народного хозяйства при Правительстве РФ

<< | >>
Источник: Антти Хелантера, Симон-Эрик Оллус. Почему Россия не Финляндия. Сравнительный анализ конкурентоспособности. (Авторизованный перевод с английского под ред. Л. Тодорова). Серия «Межстрановые социально-экономические исследования». - М.: Издательство Института экономики переходного периода.. 2004

Еще по теме Это сладкое слово - конкурентоспособность:

  1. Это сладкое слово - конкурентоспособность
  2. Фальшивые щелчки
- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -