<<
>>

1. БУРЖУАЗНЫЕ АВТОРЫ О ПРИЧИНАХ УСИЛЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ ГОСУДАРСТВА

В буржуазной литературе приводятся самые разнообразные причины характерного для современной эпохи усиления государственного вмешательства в экономику, но отсутствует коренная и решающая причина — концентрация производства и капитала, установление господства монополий и подчинение ими себе государственного аппарата.

В качестве образчика подхода буржуазных экономистов к решению этого вопроса можно указать на упомянутую работу Джорджа Стейнера, специально посвященную этому вопросу. Исходным методологическим пунктом анализа, данного Стейнером, является положение о невозможности «монистического» разрешения поставленной проблемы. «Классификация причин, лежащих в основании расширяющегося контроля (речь идет об экономическом контроле буржуазного государства.— И. Z>.)...,— говорит Стейнер,— базируется на той идее, что нет единственной причины, которую можно было бы выделить как вполне ответственную за восходящую кривую государственного контроля. Причины, лежащие в основании расширяющегося контроля, являются экономическими, политическими, социологическими, этическими; фактически расширяющийся государственный контроль имеет свои главные корни (taproots) во всех областях человеческой деятельности и мышления»8.

Стейнер насчитывает по меньшей мере восемь причин для объяснения возросшей экономической роли буржуазного государства, это «1) влияние технологических изменений на экономическую жизнь и крушение принципа laissez faire; 2) возросшая потребность правительственного координирования в использовании экономических ресурсов; 3) возросшая потребность правительствен- ного разрешения групповых конфликтов; 4) возросшая потребность индивидов н предпринимателей в социализации правительством экономического риска; 5) национализация экономических проблем (тут речь идет о том, что многие вопросы переходят из ведения местных самоуправлений н штатов в ведение государства.— И.

Б.) и растущая вера в то, что их сможет разрешить центральное правительство; 6) влияние кризисов на экономическую ответственность федерального правительства; 7) претензии, которые предъявляют правительству проблемы национальной безопасности; 8) требования к правительству, возникшие в результате той новой роли, которую играют Соединенные Штаты в мировых делах» 176.

Несомненно, что каждый из факторов, перечисленных Стейнером, оказывает свое воздействие на возросшую экономическую роль буржуазного государства. Но все дело в том, что формы и характер действия этих факторов целиком определяются основным фактом, характеризующим современный капитализм,— господством монополистического капитала. Игнорирование этого решающего факта приводит к неверным выводам, искажающим действительное положение вещей. Это особенно заметно выступает при рассмотрении третьего фактора, который Стейнер формулирует как «потребность правительственного разрешения групповых конфликтов». Стейнер дает совершенно фальшивое представление о современном буржуазном государстве как беспристрастном арбитре, возвышающемся над классами. Он выдвигает явно апологетическое утверждение, что деятельность правительства в «разрешении групповых конфликтов» развивается в четырех направлениях: «Это— 1)

действия, направленные на защиту экономически слабых от экономически сильных; 2) усилия, связанные с выравниванием мощи отдельных групп; 3) деятельность, направленная на разрешение групповых конфликтов, угрожающих общественным интересам; 4) действия, устанавливающие, если можно так выразиться, «правила игры» для конкурирующих групи» 177. Картина, нарисованная Стейнером, далека от действительности, как небо от земли. В действительности аппарат насилия буржуазного государства поставлен на службу капиталистам, и в первую очередь их монополистической верхушке, для охраны свободы эксплуатации рабочего класса. В современных условиях государственная власть используется для того, чтобы облегчить монополистическому капиталу наступление на жизненный уровень рабочего класса.

В. И. Ленин еще в 1912 г. писал, что «„государственный контроль"... превратится — при сохранении капитала за капиталистами — в средство борьбы со стачками и удушения их» п. Антирабочее законодательство выступает в качестве одного из важнейших моментов регулирования экономики в условиях современного капитализма.

Рабочим в процессе длительной упорной борьбы удалось добиться в некоторых странах уступок со стороны господствующих классов в виде признания свободы союзов и коллективных договоров, законодательного ограничения рабочего дня, известного ограничения применения женского и детского труда, установления некоторых правил охраны труда. Но эти законы нередко нарушаются капиталистами. Рабочим очень часто приходилось и приходится в настоящее время обтэявлять забастовки, чтобы заставить капиталистов выполнять формально принятые законы о правах рабочих. В эпоху империализма нарушения этих законов особенно учащаются.

Фальшивой является также трактовка Стейнером четвертого фактора, иод которым он понимает «социализацию правительством Экономического риска». Эту «социализацию» он трактует как заботу правительства об обеспечении всем членам общества минимального дохода. К этой рубрике он относит не только субсидии и предоставление всяких льгот капиталистическим предгірнпимате- телям, но и помощь фермерам и даже антитрестовское законодательство 12. Для той путаницы, которая царит во взглядах Стейнера ио данному вопросу, характерно то, что он к рубрике «социализация экономического риска» одновременно относит и законы, направленные против картелей и трестов, и законы, поощряющие их образование, например закон Вебба — Поммерна, разрешающий экспортные картели.

В действительности «социализация экономического риска», о которой пишет Стейнер, имеет совершенно определенный смысл. Она выражает тенденцию монополистического капитала переложить свои убытки и возможный риск, связанный с изменением конъюнктуры и другими обстоятельствами, на государственную казну. Такая «социализация экономического риска» широко практикуется во время экономических кризисов, когда за счет правительственных средств осуществляется «санирование» частнокапиталистических предприятий, стоящих на грани банкротства.

В частности, в период мирового экономического кризиса 1929—1933 гг. в некоторых капиталистических странах государство скупало акции крупных промышленных и банковских предприятий, оказавшихся под угрозой банкротства. Государство становилось совладельцем, а иногда и владельцем ряда предприятий. Но затем значительное число предприятий было возвращено прежним хозяевам на льготных условиях. В. И. Ленин в свое время указывал, что «государственная монополия в капиталистическом обществе есть лишь средство повышения и закрепления доходов для близких к банкротству миллионеров той или иной отрасли промышленности» |3.

Другим примером «социализации экономического риска» является практика американских монополий, отказавшихся во время второй мировой войны переоборудовать свои предприятия для производства военных материалов из опасения обесценения своих капиталов в случае послевоенной реконверсии. Правительство США вынуждено было за свой счет строить предприятия, которые передавались в эксплуатацию монополиям. А после окончания войны большая часть предприятий, построенных за счет правительства, была продана за бесценок крупнейшим монополиям.

На примере третьего и четвертого факторов, упоминаемых Стейнером, видно, что правильное их понимание возможно только с учетом господствующего положения монополий и подчинения им буржуазного государства.

Это же замечание применимо и ко всем остальным факторам, упоминаемым Стейнером. Так, никакие технологические изменения, как бы они ни были велики, не способны сами по себе усилить экономическую роль буржуазного государства. Технологические изменения могут влиять лишь в той мере, в какой они способствуют изменению позиций отдельных монополий, росту концентрации производства, появлению новых экономических проблем, обострению социально-экономических противоречий и т. д. В условиях империализма основной экономический эффект от технического прогресса присваивается монополиями, использующими наряду с экономическими средствами борьбы и внеэкономические методы принуждения. Использование монополиями буржуазного государства в данном случае, как и в ряде других, играет существенную роль в реализации характерных для периода империализма особенностей экономических законов капитализма.

Это использование монополиями буржуазного государства особенно ярко проявляется в области внешней политики. Дипломатия США защищает интересы нефтяных монополий, и в частности крупнейших из них — рокфеллеровской «Стандард ойл»—на Ближнем Востоке, медных монополий — в Чили, «Юнайтед фрут К0» — в Центральной Америке и т. д. Дипломатия Англии защищает интересы «Бирма ойл К0» в Бирме и многих других странах Азии, «Бритиш петролеум К0» — в Иране и ряде других стран Ближнего и Среднего Востока, интересы английских банков и торговых домов во всех странах. Франция расходовала ежегодно сотни миллиардов франков на ведение разбойничьей войны в Индо-Китае в интересах «Банк де л’Эндошин» и других французских монополий.

Империалистические войны и милитаризация народного хозяйства представляют собой один из важнейших методов извлечения монопольно высоких прибылей. Погоня за высокими прибылями лежит в основе гонки вооружений. С развитием военной техники, с применением новых видов вооружения, с дальнейшим ростом моторизации войны, с небывалым ростом военной авиации и т. д. война становится все дороже, а это делает ее еще более доходной и прибыльной для капиталистических монополий. Ярким примером того, как современное развитие военной техники используется для обогащения монополий, является производство атомного оружия.

Производство вооружения открывает наиболее широкие возможности для казнокрадства, поскольку предметы вооружения не являются коммерческими товарами и цены на них не складываются на свободном рынке. При этих условиях монополии имеют возможность произвольно диктовать свои цены, заключая контракты с правительственными органами, во главе которых стоят те же представители монополий.

Американские монополии во время второй мировой войны дали исключительно яркий пример использования монополистическим капиталом государственных средств в невиданных прежде масштабах. Они отказались строить за свой счет новые военные заводы. Как указывает академик Е. С. Варга, «переложив расходы по постройке военных предприятий на государство, монополистический капитал выиграл на этом четырежды: 1)

государство выплачивает монополистам проценты по займам, которые оно выпускало для приобретения капиталов на постройку заводов; 2)

монополистический капитал получил большие барыши на строительстве заводов; 3)

построенные заводы были бесплатно переданы государством монополистическому капиталу в эксплуатацию на период войны; 4)

после окончания войны монополисты приобретали по своему желанию эти заводы у государства за минимальную цену (как правило, около 10% той суммы, которую государство затратило на их постройку и оборудование)» 178.

Весьма яркую иллюстрацию использования государственно-капиталистических мероприятий в интересах монополистических организаций представляет система существующих во Франции так называемых парафискальных налогов. Это — специальные налоги на некоторые виды продуктов, выпускаемых преимущественно монополиями. В отличие от косвенных налогов, они не поступают в бюджет, а предназначаются непосредственно для финансирования монополистических объединений. Так, например, налоги на продукцию металлургических компаний поступают в распоряжение «Контуар де лрюдом сидерюржик» (это — картель, возникший после войны вместо «Комите де форж») для модернизации обору- доваиия. Аналогичный налог установлен и на алюминий (в размере 12 000 фр. за топну) и поступает в распоряжение монополистической группы Пешинэ — Южин.

При помощи парафискальных налогов государство помогает монополиям изыскивать дополнительные капиталы путем ограбления потребителей (в той мере, в какой удается переложить этот налог на потребителя) и более мелких ^монополизированных производителей, занятых в той же отрасли (в той мере, в какой налог падает на производителей). Государство выступает в данном случае как непосредственный агент капиталистических монополий.

Стейнер ссылается на потребность в координированном использовании экономических ресурсов как на один из факторов, способствующих усилению экономической роли буржуазного государства. Но в борьбе за экономические ресурсы решающую роль играют монополии. Именно монополии пытаются подчинить себе важнейшие энергетические и сырьевые источники. В этой борьбе монополии широко используют буржуазное государство. Стремление захватить сырьевые источники, как известно, является одним из важнейших мотивов колониальной политики.

Ярким примером того, в чьих интересах проводится «координированное использование экономических ресурсов», является национализация некоторых отраслей, проведенная после второй мировой войны в Англии и Франции. Монополистический капитал этих стран возложил на государство издержки но обеспечению капиталистических предприятий дешевым топливом и электроэнергией. Уголь и электроэнергия национализированных предприятий продаются массовому потребителю по вздутым ценам, а капиталистическим предприятиям — по сильно сниженным и фактически убыточным ценам. Так, во Франции крупные предприятия электрохимии и электрометаллургии снабжаются электроэнергией государственных станций по 1,08 фр. за киловатт-час при себестоимости ее в 2,71 фр. 179 Но зато широкому потребителю и мелким предприятиям энергия отпускается по сильно завышенным ценам.

В США дешевая электроэнергия государственных электростанций служит средством обогащения приобретающих ее монополистических компаний. Государственные электростанции снабжают по более дешевому тарифу в первую очередь предприятия атомной промышленности, цветной металлургии и химические заводы. Все эти заводы эксплуатируются капиталистическими монополиями. Наибольшая доля энергии, вырабатываемой государственными электростанциями, продается ио дешевому тарифу частным электрокомпаниям, которые в свою очередь перепродают ее потребителям по более высоким ценам, наживая на этом большие прибыли.

По словам Адамса и Грея, «в районе, где преобладают государст* венные электростанции (долина Теннесси.— И. Z>.), ТВА 16 продала во время второй мировой войны большее количество электроэнергии частным электрокомпаниям и промышленным потребителям, чем кооперативам и муниципалитетам... Она не только допустила существование частных электрокомпаний, но, как показывают их балансы прибылей и убытков, обеспечила их процвета ние» 17.

Мы подробно остановились на рассмотрении высказываний Стейнера потому, что они типичны для буржуазных экономистов. Эти высказывания отражают коренной порок буржуазной методологии по данному вопросу — замалчивание того, что различные формы вмешательства государства в экономику являются элементами государственно-монополистического капитализма, следствием подчинения государства монополиям и использования государства с целью извлечения монопольно высоких прибылен.

Такое замалчивание характерно для подавляющего большинства буржуазных экономистов. Это лишний раз иллюстрирует тот факт, что современная буржуазная политическая экономия превратилась в служанку монополистического капитала. Сознательно извращая действительность, многие буржуазные экономисты утверж дают, что государственное регулирование экономики не только осуществляется не в интересах монополий, но преследует своей целью ограничение власти последних.

Лишь немногие экономисты, стоящие на позициях немонополи- зированной буржуазии, правильно отражают факты, свидетельствующие о росте государственно-монополистического капитализма. Так, например, американские экономисты У. Адамс и X. Грэй по поводу государственного регулирования экономики замечают, что фактически «под влиянием этих сил государственное регулирование превратилось в инструмент создания, защиты и субсидирования частных монополий» 18. Комиссии по регулированию становятся «мальчиками на побегушках у предпринимателей отраслей, которые они должны регулировать». «Политика государственных расходов,— заявляют Адамс и Грэй,— так же как и налоговая политика, проводится таким образом, что она ведет к уничтожению конкуренции и усилению монополии» 19. Но буржуазные экономи сты, дающие правдивую критику хозяйничанья монополий и практики государственно-монополистического капитализма, обычно находятся в плену мелкобуржуазных иллюзий. Отрицая историческую неизбежность развития монополий, они склонны трактовать 16

TVA (Tennessee Valley Administration)—правительственная организация по строительству электростанций на реке Теннесси. 17

W. Adams and Н. Gray. Monopoly in America. The Government as Promoter. N. Y., 1955, p. 159—160. 18

Ibid., p. 64.

79 Ibid., p. 96.

монополии как продукт, порожденный порочной политикой правительства. Так, Адамс и Грэй утверждают, что «монополия но является результатом неизбежного непреложного диалектического процесса развития» 180. Эта мелкобуржуазная ограниченность закрывает для идеологов немонополизированной буржуазии возможность правильного анализа государственно-монополистического капитализма.

Наряду с отрицанием факта подчинения буржуазного государства капиталистическим монополиям приукрашивание практики государственно-монополистического капитализма осуществляется путем приписывания буржуазному государству не свойственных ему функций. Замалчивая истинные отношения, связанные с государственным вмешательством в экономику на современном этапе, буржуазные экономисты рисуют последнее в совершенно превратном свете. Они изображают дело так, что целью этого вмешательства являются якобы устранение безработицы, осуществление «полной занятости», ослабление имущественного неравенства и борьба с монополиями. Государственное вмешательство в экономику трактуется не как форма проявления государственно-монополистического капитализма, а как выражение мнимого усовершенствования капитализма, устранения его противоречий, «трансформации» его в более справедливый общественный строй. Буржуазные апологеты прежде всего стараются доказать, что государственное вмешательство в экономику подчинено интересам не монополий, а народных масс. Обычно при этом буржуазные экономисты используют ссылки на национальные интересы.

Характерно для современной апологии государственного вме шательства в экономику следующее высказывание К. Боулдинга: «Растущее чувство национального единства и сознание коллективной ответственности за благосостояние всех членов национальной группы находит свое наиболее яркое выражение в росте полномочий исполнительной власти» 181.

В своей новейшей работе «Принципы экономической политики», изданной в 1958 г., Боулдинг подчеркивает, что только в прошлом государство было инструментом власти господствующего класса, т. е. буржуазии, которая стремилась «сохранить низкий уровень заработной платы, чтобы заставить рабочих работать интенсивнее, производить больше и потреблять меньше... Рабочие рассматривались как машины... для производства товаров» 182. Для характеристики прошлого Боулдинг находит довольно верные слова. Но он резко меняет позицию, когда речь заходит о современном положении. Современное государство он без всякой тени доказательства (ибо это положение нельзя доказать) объявляет «государством всеобщего благоденствия». Оно, по словам Боулдин- га, «существует для того, чтобы обеспечивать общее благосостояние всех его членов» 23. Одной из важнейших целей экономической политики он называет «экономическую справедливость», или «справедливость в распределении».

Боулдинг извращает очевидные факты, объявляя современное империалистическое государство выразителем общественных интересов.

В порядке иллюстрации лицемерия, характерного для трактовки буржуазными экономистами вопроса о вмешательстве государства в экономику, можно привести высказывание американского автора В. Манда, написавшего специальную работу «Правительство и бизнес». Манд отмечает, что Верховный суд США с 1937 г. отказался от прежней точки зрения, что правительственное вмешательство в экономику должно быть сведено к минимуму. Что побудило Верховный суд США встать на новую точку зрения? Автор в своем объяснении этого вопроса ссылается на три причины* которыми якобы руководствовался Верховный суд: «1. Растущая экономическая концентрация, характеризующаяся существованием 200 крупных корпораций, контролирующих 50% богатства всех корпораций... 2. Большое неравенство в личных доходах, благодаря которому 60% американских семей получают недостаточные доходы для обеспечения основных потребностей, а 1% семей получает приблизительно столько же, сколько 42% в начале шкалы. 3.

Широко распространенная экономическая неустойчивость и депрессия, обусловливающие определенное число безработных, число которых в 1937 г. достигло в целом 10 983 000 24. Не приходится говорить о том, что государственные органы США, и в частности такой орган, известный своими открыто реакционными решениями и угодничеством перед монополиями, как Верховный суд США, очень далеки от забот об ослаблении имущественного неравенства, а тем паче о каком бы то ни было подрыве господства монополий. Что же касается вопроса о безработице, на который ссылается Манд, то господствующие круги империалистических стран действительно озабочены этим вопросом, по по совершенно другим мотивам, нежели те, на которые ссылается автор. Они меньше всего- руководствуются при этом какими-то гуманными соображениями и желанием улучшить материальное положение трудящихся. Их главный мотив — боязнь социального взрыва, которым чревата массовая хроническая безработица.

1 К. Baulding. Principles of Economic Policy. New Jersey, 1958. p. It.

Апология современного буржуазного государства строится па отрицании того, что оно является исполнительным комитетом по делам буржуазии вообще, ее монополистической верхушки в особенности. Эта апология современного буржуазного государства тесно связана с' различными измышлениями буржуазных экономистов о так называемой «трансформации капитализма». Суть этих измышлений сводится к отрицанию господства капиталистов. Американский экономист А. Берли так сформулировал эту «трансформацию»: «Существует капитал, существует капитализм. Исчезающим же фактором является капиталист."Каким-то образом он почти полностью исчез с картины...» 183. Эта фантастическая картина капитализма без капиталистов используется для того, чтобы показать, что если исчез или по крайней мере потерял свое влияние класс капиталистов, то н государство не может служить этому классу.

Вслед за откровенно буржуазными и правосоциалистическими авторами теорию о надклассовом характере современного буржуазного государства пропагандируют и некоторые ревизионисты. Они тщетно пытаются доказать ложный тезис о том, что государственный аппарат в стремлении достичь своей самостоятельной функции становится над обществом и проявляет тенденцию к все большему ограничению как роли частного капитала, так и роли рабочего класса. Чем большее равновесие достигнуто в политической борьбе между буржуазией и рабочим классом за влияние и позиции в системе государственного капитализма, говорят ревизионисты, тем и функции бюрократии становятся все более самостоятельными. Нетрудно видеть, что эти утверждения не имеют ничего общего с реальной действительностью.

Буржуазное государство, защищая общие интересы всех групп буржуазии, всегда руководствовалось па практике в первую очередь интересами наиболее влиятельной группы буржуазии. В условиях империализма такой наиболее влиятельной группой является монополистическая буржуазия. Все важнейшие мероприятия буржуазных правительств империалистических стран в области внешней и внутренней экономической политики подчинены интересам финансовой олигархии. Поэтому современное империалистическое государство выступает в первую очередь как государство монополистической буржуазии.

Но, как это правильно замечает Е. С. Варга, «в количественном отношении финансовая олигархия представляет собою ничтожно малую часть населения в империалистических государствах, не больше нескольких тысяч семейств. Она не может вести политику самоизоляции, она не может осуществлять такую экономическую политику, которая полностью оттолкнула бы от нее широкие средние слои буржуазии. При этом необходимо подчеркнуть, что буржуазное государство осуществляет ряд важных функций в интересах всей совокупности буржуазных слоев населения... Это прежде всего защита капиталистического строя внутри данной страны...

В сохранении капиталистического общественного строя заинтересованы не только монополисты, а все живущие за счет непосредственной эксплуатации наемных рабочих слои буржуазии, начиная от монополистов и до кулаков, или же косвенным образом участвующие в присвоении прибавочной стоимости — рантье, помещики, сдающие свои земли в аренду, высокооплачиваемые служащие, чиновники (в ряде случаев и профсоюзные). Современное государство, защищая капиталистический строй со всем его аппаратом насилия и пропаганды, действует в интересах не только монополистов, а всей буржуазии в целом» 184. 2.

<< | >>
Источник: И. Г. БЛЮМИН. КРИТИКА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ / КРИЗИС СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ. Том 3.. 1962

Еще по теме 1. БУРЖУАЗНЫЕ АВТОРЫ О ПРИЧИНАХ УСИЛЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ ГОСУДАРСТВА:

- Информатика для экономистов - Антимонопольное право - Бухгалтерский учет и контроль - Бюджетна система України - Бюджетная система России - ВЭД РФ - Господарче право України - Государственное регулирование экономики в России - Державне регулювання економіки в Україні - ЗЕД України - Инновации - Институциональная экономика - История экономических учений - Коммерческая деятельность предприятия - Контроль и ревизия в России - Контроль і ревізія в Україні - Кризисная экономика - Лизинг - Логистика - Математические методы в экономике - Микроэкономика - Мировая экономика - Муніципальне та державне управління в Україні - Налоговое право - Организация производства - Основы экономики - Политическая экономия - Региональная и национальная экономика - Страховое дело - Теория управления экономическими системами - Управление инновациями - Философия экономики - Ценообразование - Экономика и управление народным хозяйством - Экономика отрасли - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая безопасность - Экономическая география - Экономическая демография - Экономическая статистика - Экономическая теория и история - Экономический анализ -